Печатник

В дождь легко подхватить простуду, но вчера мне было не до того. Чувствую слякоть под головой и запах мокрой земли. Я мокрый наполовину и наполовину раздет.

- Нет, ну вы только посмотрите! Распустились!

Без обуви, в порванной одежде и разбитой губой я посмотрел на возмущённую бабку. С пышными формами и ярко - красном платье в цветочек, она походила на затхлую матрёшку. Клянусь, ответил бы матом, если не пятилетний цыплёнок, что хлопал любопытными глазами, прячась за юбкой.

- Везде алкаши! Детей спрятать негде! Запомни, сынок, с кем разговаривать нельзя, - матрёшка тыкала в меня жирной указательной сосиской. Однако, два небесных огонька изучали меня без надменности. Щенка пока не научили ни лаять ни кусать, но это вопрос времени. - Сынок, что ты делаешь? Прекрати улыбаться дяде! Это - моральный урод!

- Вот ты где! - Произнес голос друга. - Как же ты сбежал из карцера! Вы бы к нему не подходили, а то заразит.

- Чем заразит? - Округлив глаза, матрешка схватила ребенка и выбежала в дождь, не дождавшись ответа.На нем была белая футболка с синим пиджаком, коричневые джинсы и белые кроссовки. Обычно на лицо спадали пряди волос, Пёс стеснялся шрама через нос, но сейчас волосы вылизаны воском.

- Давно не видел тебя таким уверенным во лжи, - я поднялся с помощью протянутой руки друга и принял бутылку с водой.

- А я тебя - трезмым.

- За этим пришёл?

- Нет, но нам надо кое-куда съездить. Один я не могу, не хочу чтобы ты ревновал и все испортил окончательно.

- Бабуська ушла, можешь выйти из роли, - я зыкрутил крышку бутылки и подал удивленному другу. - Мы с Идой расстались.

- Поехали, - скомандовал Пёс, потянув меня за плечо. Меня еще немного шатало от состояния.

Магазины, парки, стриптиз, я знаю каждый закаулок Тленграда. Ладно, только эти. Спрашивается, я вообще работаю? Вроде бы да. Работа есть. Не то чтобы она мне не нравится… Я её ненавижу. Но ловлю себя на мысли, что будет трудно подниматься по карьерной лестнице с нуля. Снова переживать эмоциональное «месиво».

Потерплю здесь, пока есть силы. Потом уйду, как только найду место спокойнее. Мой старший брат работает в психушке и доволен. Он психолог - психиатр и говорит, что ненависть - созданная иллюзия, которую следует заменить сознательно на противоположный полюс. Для этого нужно по утрам, перед зеркалом повторять: «Я люблю свою работу». Бредятина. Но с Псом они поладили. Я их свёл по необходимости.

Однажды Пёс был моим соседом сверху. Из разряда тех, кто стучит по трубам, когда шумишь. Как-то он стучал минут десять, кто-то застучал в ответ. Перекличка прекратилась. Затем раздался настолько пронзительный мужской крик, что я обосрался. До сих пор не понимаю, почему я не вызвал копов? После затишья, ко мне в дверь позвонили, отчего стало страшнее и я на цыпочках подошёл к двери и в глазок. Там стоял Пёс с кровью на лице, но я не открыл.

На следующее утро мне было паршиво за трусость. На работу я отправился не в лучшем настроении. Когда сел в такси и пробубнил куда мне ехать, мы не тронулимь с места сразу.

- Чего стоишь? - Рявкнул я на водителя, затем замолчал. Водитель сидел с перебинтованной головой. - О, извините, я не спал всю ночь…и… мне на…

- Никто не идеален, - Пёс включил навигатор.

- Это вы, – тихо прошептал я, чувствуя как на ноги словно навесили груз, задевая нечто внутри меня, что протягивалось по всему телу, вызывая неприятное ощущение. – Простите я... Мне следовало открыть, я ведь... дома был.

- А я не сразу понял, что мёртв. Это звучит дико, знаю. Но не помню причины. Убил ли меня или я сам умер, но кто-то хотел меня воскресить и воскресил. И кажется, не только меня.

- А как это ощущается, - начал я играть в роль своего брата, которому тут же настрочил сообщение о возможном пациенте.

Мы говорили всю дорогу. Пёс описывал свое «ощущение мертвости» и какие-то странные воспоминания о каких-то волнах и руках. Для меня он казался типичным клиентм клиники брата, только Пёс казался рассудительным человеком, который не верит в то, что говорит, но и отрицать пережитое не может. Он не сопротивлялся связаться с моим братом и легко согласился на лечение. Что происходило в клинике - мне не известно до сих пор.

Пока я вспоминал историю знакомства, Пёс завернул на улицу, которую я знал лучше прочих, но не сделал поспешных выводов, даже после остановки напротив знакомого подъезда, а лишь вылупился на друга с удивлением, а он смотрел - как на идиота.

- Идём уже! У нас мало времени!

- Время пить чай?

Пёс ненавидел, что его сравнивают с героями фильмов, хотя как-то раз оделся в стиле Шляпника из "Алисы в стране чудес".

- Ида скоро уйдет.

- Сказать, что я в очередной раз напился - не повод для примирения!

- А ты скажи, что не пьёшь уже месяц, может и дело пойдёт лучше. Нет, не так. Реально не пей месяц, и дело пойдёт лучше!

- Ты же знаешь, мы срёмся не из-за того, что я люблю выпить.

- Да-да, вы срётесь, потому что никто из вас не виноват, - отрезал Пёс и вышел из машины. Эти слова заставили меня вылезть следом и побрести к подъезду. Ненавижу.

Под томным взглядом друга, я звонил в дверь несколько раз, но никто не открыл. Пёс оттолкнул меня, прислонился к двери и услышал шаги в квартире. Затем достал связку ключей и вставил какую-то маленькую спицу в замочную скважину.

- Что ты творишь?!

- Тс!

На моих глазах замок щёлкнул. Он открыл дверь, за которой стояла невысокая девушка с влажными витыми коштановыми волосами, выраженными скулами и карим осуждающим взглядом. После трёхнедельной разлуки я почувствовал прилив чувств. Мне хотелось кинуться просить прощения, лишь бы снова сойтись. Но я всеми силами себя сдерживал.

- Хочешь сказать, ты решил с помощью Шляпника взломать квартиру и смотреть на меня взглядом недотроги?

Вот как у нас было. Один мозг на двоих. Снова захотелось прильнуть к ней, как я заметил улыбку Пса и насупился.

- Морда расквашенная, снова пил? – Продолжила Ида, отчего мои светлые чувства покрылись противной жижей. Я спрятал глаза. Не знал, что хуже будет: сказать, что нажрался и подрался или что нажрался и ничего не помню? Мне хотелось провалиться сквозь землю. Хорошо хоть, что разбитая рожа скрывает краску стыда.

Не дождавшись ответа, Ида со вздохом впустила нас и предложила кофе. В коридоре стоял багаж из двух дорожных сумок, но он казался легче, чем нависший груз у меня на сердце. Пёс заметил мои дрожащие руки, что сами превратились в кулаки из-за злости и обиды. Ида скрылась на кухне.

- Хотела незаметно улизнуть? - Пёс посмотрел на меня усмиряющим взглядом. Думаю, если бы я пришёл один, воспользовался бы моментом приготовления кофе и сбежал.

- Проходите в гостиную. Кофе скоро будет. - Ответила она холодно. В этот миг, я сильнее почувствовал в ней родного человека, которого не хотел отпускать. Наверняка, ей надоела жизнь со мной. Мне даже пришло в голову, что так правильней. Как только кофеварка зашумела, Пёс рванулся потрошить сумки.

- Что ты творишь? Прекрати! Что ты делаешь? - Я принялся останавливать друга, но он будто был одержим.

Ида почему-то не приходила на шум, а ведь это было невозможно не услышать. Пёс развернул коробочку с мужским кольцом, откинул крышку и посмотрел на меня дико и грустно. Он точно что-то сказал, но звуки заглотились беспамятством. Я подхватил падающего друга и рефлекторно схватил выпавшее из рук кольцо. От прикосновения к металлу, от меня разошлась волна, которая ударила по квартире. Услышав шум на кухне, я увидел ноги Иды. Она упала в обморок на кухне. Переложив ее на диван, я сложил вещи и встретился с янтарными глазами Пса.

- Идем за мной.

Сидя на крыше, Пёс наблюдал за окрашенным в оранжево-красный цвет городом с чёрными полосками теней. Я смотрел на него с осторожностью и непониманием.

- Мне нужна печать, - произнес он. - Я не хочу убивать.

- Убивать? Головой ударился? Кого ты собрался убивать?

Пёс спустился с края и «переместился» ко мне в виде исчезания и появления. Сердце замерло. Я стоял столбом, затем зашарил по карманам в поисках сигарет, как из рук выпало кольцо. Совсем забыл, что оно у меня в ладонях. Пёс подхватил его, крутанул на указательном пальце словно фокусник и надел плавным движением. Метал развернулся в золотую исписанную разными знаками перчатку по плечовой сустав, будто он стащил часть доспеха в историческом зале музея.

Отщёлкивая огоньки, я молча смотрел на силуэт друга, обрамленного закатным солнцем.

- Знал, что ты не особо испугаешься, - прокомментировал Пёс.

- Не испугаюсь? Да я в таком афиге, что уже сделал вывод, что я в психушке брата, наглотался колесами и вижу всякое.

- Это взаправду. Я - твой друг, Кир.

- Нет. Это я, твой друг - Кир. И когда проснусь, мы хорошенько выпьем и посмеемся.

- Посмеемся, - он с добротой улыбкой взял мою кисть с сигаретой и прислонил к своей перчатке, оставив след от окурка. - Печать поставлена. Мне пора идти. - Он повернулся полубоком и посмотрел на закат.

Не успел я и слова сказать, как он спустя «мигания» исчез с улыбкой на лице. Я твердо заключил, что это - галлюцинации, чем подтвердилась пустая квартира Иды. Она была совсем пустая. Не было ни мебели – ни вещей, только голые стены, коробки и собака новой хозяйки квартиры.