Печать Изгоя

Он пришёл в мир без воспоминаний, без имени, без страха.

Сначала — лишь смутное ощущение: тепло здесь, холод там, опасность повсюду. Он формировался медленно, как кристалл в сердце бури, собирая себя из обломков реальности, застрявших в шраме мироздания — Лимбе. Его первым ясным чувством была тоска по чему-то, чего никогда не существовало. Потом пришло слово, отзвук древней силы: Кайрон. Он не знал, что это значит. Но это был он.

Кай рос в одиночестве. Лимб был его домом, матерью и тюрьмой. Он научился читать песню хаоса: где порыв энергии снесёт с пути, где сгусток тьмы притаился в жаждежизни, где плавают обломки древних кораблей, не принадлежащих ни богам, ни демонам, ни людям. Он ел странные плоды с плавающих островков мха, пил конденсированную росу с металлических лиан. Его магия, дикая и безымянная, помогала ему: то оттолкнет хищную тень, то согреет в ледяном кармане, то подскажет, какой обломок сегодня дружелюбен, а какой — нет. Он был ребенком, но его детство проходило в вечном походе через хаос.

Одиночество жгло его изнутри сильнее любой аномалии.

А потом Лимб подарил ему чудо.

Это случилось в сердце зоны, которую Кай называл «Сад Слёз» — там, где в невесомости висели миллионы сверкающих сфер, похожих на застывший дождь. Воздух звенел тихим, печальным гулом. И посреди этого хрустального леса, из чистого сгустка света и боли, родилась она.

Кай увидел это. Не вспышку, а медленное плетение: энергия Лимба стягивалась к одной точке, как железные опилки к магниту, сплетаясь в форму — маленькую, хрупкую. Он замер, затаив дыхание. Инстинкт кричал «опасность», но что-то глубже, древнее, тянуло его вперёд.

Когда свет рассеялся, на гладкой поверхности летающего камня лежала девочка. Она выглядела лет на шесть, с тёмными волосами, прилипшими к влажному лицу. Она не плакала. Она смотрела в пустоту большими, ничего не понимающими глазами. В них была та же пустота, что и у Кайрона в первые мгновения бытия, но смягчённая детской беспомощностью.

Кай подошёл ближе. Его тень упала на неё. Она медленно перевела на него взгляд. Не испугалась.

— Кто ты? — спросил он. Свой голос он слышал редко, и он прозвучал хрипло, непривычно.

Она пошевелила губами, но звука не было. Потом её взгляд упал на его руку, сжатую в кулак от напряжения. Она потянулась своей маленькой, испачканной ладошкой и коснулась его костяшек. Прикосновение было прохладным и вызвало странную вибрацию в самой сердцевине его существа. Будто камертон отозвался на тихую ноту.

— Лис, — выдохнула она наконец.

Так началась их эра.

Кай и Лис. Он — старший, защитник, проводник в безумном мире, которому он давал свои имена: «Рёвная Пустота», «Лес Зеркал», «Река, Пьющая Свет». Она — младшая, его ученица, его смысл. Она была любопытной, как котёнок, и училась быстро. Скоро она могла читать паттерны Лимба не хуже его, чувствовать сдвиги реальности за мили.

Их магия была игрой. Они соревновались, кто лучше сформирует облако из мерцающей пыли, кто запрыгнет на более далёкий обломок. В моменты опасности их силы сплетались инстинктивно: его грубый щит из энергии хаоса ложился поверх её инстинктивного ледяного барьера.

У них был свой язык — смесь жестов, обрывков слов из снов (иногда в их памяти всплывали отголоски языков трёх Сфер, которых они никогда не знали) и тишины, которая говорила больше слов. Их домом было не место, а присутствие друг друга. Они спали, прижавшись спинами в уютных пещерах обломков, делили скудную пищу, которую находили. Кай учил Лис, как отличить дружелюбный светящийся мох от хищного, как слушать «дыхание» Лимба, чтобы предсказать бурю. Она, в свою очередь, научила его смеяться — тихо, по-волчьи, но искренне.

Они были двумя осколками одного целого, потерянными детьми великой катастрофы — Великого Катена. Реликты, которым дали имена. Домом друг для друга в мире, у которого не было ни начала, ни конца.

Так прошли годы. Шесть лет субъективного времени в вечном танце света и тьмы. Кай взрослел, становясь подростком с острым взглядом и быстрыми реакциями. Лис превращалась в девочку-подростка, ловкую и молчаливую, с искоркой дикой магии в глазах. Они думали, что так будет всегда.

Рок пришёл со звёзд.

Сначала это были странные огни на «небе» Лимба — не аномалии, а целенаправленные, геометричные. Корабли. Кай почуял угрозу раньше, чем увидел. Он схватил Лис за руку.

— Чужие, — прошептал он. — Идут с двух сторон.

С одной стороны приближалось сияние, холодное и идеально ровное — корабли богов Элириона. С другой — багровые громады, несущие рёв и жар: демоны Игнисара. Они выследили энергетические подписи Реликтов. И теперь сходились, чтобы забрать своё.

— Бежим, — сказала Лис, её глаза сузились. Страх пах металлом.

Они побежали. Перепрыгивали с обломка на обломок, ныряли в облака маскирующей туманности. Но корабли были быстрее. Ловушка захлопнулась в секторе «Поющих Камней», где гигантские кристаллы гудели от любого движения.

Боги высадили стражей в безупречных доспехах. Демоны — воинов с горящими глазами и клинками из чёрного пламени. Между ними — два диких ребёнка, прижавшихся друг к другу на одиноком камне.

— Отойди от неё, создание, — прогремел голос капитана богов. — Она принадлежит Элириону по праву крови. Её энергетическая подпись…

— Подпись врет! — проревел демонический военачальник. — Мальчик — наш! Он несёт в себе Пламя! Девочка… её нужно изучить. Или уничтожить.

Кайрон встал перед Лис, его собственная, дикая магия закипала вокруг него волнами искажённого воздуха и всполохов тёмного огня. Он не знал слов «боги» и «демоны». Он знал только, что эти сияющие и пылающие существа хотят забрать у него единственное, что имело значение.

— Не тронь её, — его голос, ещё детский, но прозвучал низко и опасно.

Лис молчала. Она смотрела на чужаков, и в её глазах копилась не детская ярость, а холодная, древняя сила. Её пальцы сжали край камня так, что пошла трещина.

И тогда начался хаос. Кто выстрелил первым — бог, демон или сам Кай, защищаясь, — уже было не важно. Пространство взорвалось светом, огнём и рёвом. Кристаллы «Поющих Камней» лопнули, осыпая всё осколками с режущими краями.

С багрового корабля-скалы, изрыгавшего клубы чёрного дыма и алой плазмы, выстрелили сплетённые из воли сгустки энергии. Но цель была не убить. Целью был Кайрон. Телекинетические когти, видимые как дрожащее марево, протянулись к нему, чтобы схватить и затащить на борт.

— ОТСТАНЬ! — закричал Кайрон, и его собственная сила рванулась навстречу — грубый, яростный таран первозданного хаоса.

Этого удара хватило, чтобы сбить когти, но не остановить их. В этот момент с другого борта, из сияющего, идеального кристалла корабля богов, выпустили нечто иное: не снаряд, а сеть. Сеть из сгущённого, умного света, которая разворачивалась в полёте, нацеливаясь на Лис. Она несла в себе не разрушение, а холодный, абсолютный порядок — намерение поймать, зафиксировать, контролировать.

Кай увидел это. Он бросился к ней, но луч света от корабля богов ударил ему в грудь, не причиняя ран, но сковывая движение ледяной, сжимающей хваткой. Он застыл, как в янтаре, не в силах даже повернуть голову, только его глаза, полные животного ужаса, были прикованы к Лис.

Она увидела его взгляд. Увидела световую сеть, плывущую к ней. Увидела багровые когти, которые, оправившись, снова протягивались к Каю. И внутри неё что-то щёлкнуло.

Не мысль. Даже не страх. Чистый, не фильтрованный сознанием инстинкт выживания — не для себя, а для него. Всё, что она когда-либо чувствовала — тепло его спины во сне, доверие в его взгляде, ярость за его боль, — спрессовалось в один сплошной, белый шум.

И этот шум вырвался.

Не лучом, не взрывом. Это было тихо и чудовищно. Пространство взорвалось внутрь себя в точке прямо позади Кайрона. Звук Лимба — вечный гул, свист аномалий, звон камней — был мгновенно вырван, поглощён нарождающейся пустотой. Воздух завихрился и устремился в формирующийся разлом, затягивая с собой осколки кристаллов, пыль, свет.

А потом разлом открыл глаза.

Это была не дыра в другую реальность. Это была ранана самой ткани бытия. Края её метались, как опалённая кожа, а внутри клубилось абсолютное Ничто, смешанное со всем сразу: проблесками зелёных полей, которых она никогда не видела, отзвуками океанского прибоя, моросящей дробью дождя по камню, обрывками голосов на неизвестных языках. Это был хаос не Лимба, а всех возможных миров, вывернутый наизнанку и спрессованный в одну безумную точку.

Лис не управляла этим. Она была лишь живым катализатором, предохранителем, который перегорел. Сила, которую она выпустила, была докатенической — древнее, чем сами миры. Она стерла в ней всё, что было «ею» в тот момент, чтобы пробить дыру.

Световая сеть богов коснулась её плеча и… рассыпалась, поглощённая энергетическим вакуумом раны. Телекинетические когти демонов, почти схватившие Кайрона, были отброшены и разорваны.

Разлом, ненадолго стабилизировавшись, вздохнул.

И выдохнул ударную волну чистой, безличной энергии.

Она ударила во всех, но Лис приняла её на себя первой и полностью. Для неё это не был удар. Это было… стирание.

Волна прошла сквозь неё, и на мгновение её сознание стало таким же белым и безграничным, как эта энергия. В нём не осталось страха, не осталось Кая, имени «Лис», «Сада Слёз» или «Рёвной Пустоты». Не осталось ничего, кроме ослепительного, оглушительного сейчас. Память, личность, самоощущение — всё это было сметено, как песчаный замок приливом, временно вытеснено вселенским гулом силы, которая была слишком велика для её хрупкого разума.

Её тело, больше не удерживаемое волей, безвольно рухнуло на камень.

Разлом, выполнив свою чудовищную работу, не схлопнулся. Он забился в агонии, выплескивая остатки нестабильной энергии. Эта новая, хаотичная волна ударила по всем кораблям. Кристальный корабль богов отшатнулся, его щиты залились молочным светом, пытаясь стабилизировать системы. Багровый демонический коготь, уже тащивший Кайрона к шлюзу, клюнул носом, и на миг телекинетическая хватка ослабла.

Беспомощное тело Лис, лежащее у самого эпицентра разлома, дрогнуло. Край нестабильной раны на реальности, пульсируя, коснулся ее. И поглотил.

Не луч транспортера, не щупальце энергии. Просто безличная физика катастрофы. Ее фигурку молча и безвозвратно втянуло в клубящийся вихрь обрывков чужих миров.

Когда слепящие вспышки стихли, а разлом наконец с тихим, усталым хлопком схлопнулся, над камнем висела лишь гулкая тишина.

Кристальный корабль богов завис на месте, сканируя пустоту. Их добыча, уникальная энергетическая сигнатура Реликта-Катена, исчезла без следа, смытая обратным током хаоса. Демонический корабль, не став терять времени, с ревом двигателей, рвущих ткань Лимба, рванул прочь, увозя в своем чреве яростно сопротивляющегося Кайрона.

На камне, холодном и пустом, остались лишь два призрачных отпечатка — один побольше, как будто прикрывавший второй, маленький. И осколок кристалла, тихо звенящий на забытом ветру Лимба.