Печать скверны 3. Ранг «карабинер»

Я зажмурился, что есть силы, вжавшись в кусты, прижав ладони к ушам.

Грохнуло знатно, старый оружейник не обманул.

Пороховая бомба сработала как гигантская хлопушка: даже сквозь веки я наблюдал яркую вспышку, которая на миг превратила ночь в день. Гулкий раскатистый хлопок несколько раз прокатился по лощине, за шиворот хлынула вода с потревоженных листьев.

Я открыл глаза, рукавом вытирая выбитые слезы.

Пожиратель шарахался по поляне. Ослепленный, дезориентированный, он делал шаг и припал к земля, терся об нее боком морды, глубоко взрывая подстилку наростами–серпами. Комья грязи летели во все стороны. Тварь не понимала, что произошло и пыталась потушить тлевший панцирь.

Улучив момент, когда он остановится, я выскочил из кустов и подлетел к нему сбоку. Пистолет уже был в руке, я направил ствол прямо в щель правого глаза, который слепо щурился в небо, залитый слизью.

Лишь бы пуля до нутра достала…

Нажал на курок.

Щелк. Мелькнули искры…

И все. Ни выстрела, ни отдачи. Только слышно, как прокрутилось и замерло колесо в замке.

В тот же миг перед глазами всплыло системное сообщение – издевательски услужливое, как всегда вовремя:

[ Анализ осечки: колесцовый замок... в рабочем состоянии. ]

[ Причина: отсырел порох в затравочной чаше. ]

[ Рекомендованное действие: очистка и перезарядка полки. ]

«Посиди чутка, скорпик, передохни. Щас перезаряжу», – пронеслась в голове едкая мысль.

Пожиратель еще не понял, что происходит, но уже чуял чужое присутствие. Он резко застрекотал – мерзко и пронзительно, будто пытался прощупать пространство звуком.

Я кинул бесполезный пистолет в кобуру, размахнулся и что было силы врезал топором по глазам твари. Момент казался идеальным – она еще не оклемалась, не видит, не понимает.

Черт, лезвие оказалось слишком широким.

Оно не провалилось в глубоко посаженную глазницу – лишь оставило заметные разрубы на хитине по обе стороны от нее. Брызнула какая-то слизь, но тварь даже не вздрогнула по-настоящему.

Пожиратель попятился, замотал головой, задом врезался в ствол сухой сосны. Дерево жалобно хрустнуло, полетели иголки.

Я выхватил из ножен охотничий нож, который еще не использовал в деле. С костяной рукоятью, удобный, сбалансированный. И с матерным отчаянным криком всадил острие прямо в глазницу.

Клинок вошел легко, но неглубоко. Я навалился на рукоять всем весом, проталкивая его дальше, глубже, сквозь сопротивляющуюся плоть. В голове стучала одна мысль, навязчивая, как зубная боль: «Ох, не тем ты, стрелок, занимаешься, ох не тем...»

И вдруг клинок провалился.

На всю глубину, по самую рукоять.

Тварь заверещала. Так пронзительно, так громко, что, наверное, в Драни было слышно. Этот вопль врезался в мозг, парализуя, заставляя забыть обо всем.

А потом меня вздернуло в воздух, небо поменялось с землей местами.

Короткое ощущение полета и невесомости – и жесткий удар о землю. Я кубарем покатился по мокрой траве, собирая плечами неровности, и замер, распластавшись на спине.

Секунда, чтобы прийти в себя. Вторая, чтобы вскочить на четвереньки. Третья…

Чтобы прочесть системное сообщение:

[ Статус: проникающее ранение легкой степени. ]

[ Внимание! Обнаружен токсин. Рекомендуется принять срочные меры. ]

Срочные меры? Сейчас кое-кто их примет, вон как набычился, только пар из ноздрей не идет… Хотя, нет. Дымок точно имелся, окутывал панцирь.

Напротив, метрах в пяти, замер пожиратель.

Одна глазница покрылась слизью и коркой – обожжена вспышкой, хитин вздулся, налился волдырями. Вторая зияла пустотой, темной дырой, из которой торчала рукоять моего ножа.

Но тварь не потерялась, не пыталась сбежать.

Она угрожающе взрывала землю ногами, глубоко вонзая отростки в дерн. По ее телу перекатывались бугры мышц, вздыбливая панцирь – мощь, злоба и жажда убивать. Она медленно водила мордой, будто слепой носорог, пытаясь уловить запах, звук, любое движение.

Я медленно выпрямился, вознося молитву навыку скрытности. Застыл статуей, боясь даже дышать. Мокрый и грязный, но еще не безоружный. Рукой нащупал рукоять топора, убедившись, что он не вылетел из крепления на поясе. Осторожно повел плечами, ощущая за спиной холод металл.

Карабин, теперь на него вся надежда.

Тварь медленно поворачивала голову, и я молился, чтобы она меня не почуяла.

Пожиратель внезапно зашипел. Звук был низким, вибрирующим, он проникал под кожу, заставляя волоски на затылке вставать дыбом. Пластины возле его морды разъехались в стороны – и мимо меня, буквально на расстоянии вытянутой ладони, пронесся пучок тонких, извивающихся корней.

Липких, быстрых, они хлестнули по воздуху, как плети. Нити слизи брызнули на куртку, мерзкой липкой паутиной. Я непроизвольно отшатнулся – и услышал хруст под сапогом.

Ветка. Сухая, предательская ветка.

Пожиратель рванул с места.

Скорость была невероятной для такой махины. Тяжелая туша пронеслась мимо, взрывая землю когтями, и взметнулась по склону, чудом не задев меня. Темнота поглотила ее мгновенно, только шум осыпающейся земли указывал направление.

Я не стал упускать этот шанс. Рванул к центру поляны, преодолев расстояние в три гигантских прыжка. Долетел до одинокой сосенки, запрыгнул на корень, ухватился за ближайшую ветвь и, подтянувшись, взобрался наверх. Слава всем местным богам, ветка оказалась достаточно толстой, чтобы выдержать мой вес.

Я замер, вцепившись в ствол, не вызывающий доверия. Слишком тонкий, высохший. Прислушался, используя чуткий слух на полную катушку.

Собственное сердце колотилось так, что даже заглушала мысли.

Сгинул? Убрался в чащу?

Через секунду я понял, что тварь не думала убегать.

Судя по звукам из темноты, она описывала круг по склону. Шорох осыпающейся земли, треск веток, дробный топот ног – и вот она уже снова на полянке. Ровно в том же месте, откуда начала свой разбег.

Я сначала удивился подобному маневру. Зачем? Потом догадался.

Ослепший пожиратель обежал логово по периметру, чтобы определить его границы. Каждый куст, каждое деревце, каждая кочка были ему знакомы. Он жил здесь, охотился, убивал. Это была его территория.

И теперь он знал: жертва никуда не делась. Она где-то внутри этого круга.

Я смотрел вниз, на границу света, отбрасываемого факелом. Тот все еще горел, облизывая кусок жести, давая скудный, но такой нужный сейчас обзор. Как раз на грани видимости замер пожиратель.

Он подобрался, прижался к земле, превратился в неподвижный хищный валун. Темная громада, сливающаяся с ночью. Он ждал. И, судя по всему, готов был сидеть там сколько угодно долго.

Ситуация патовая.

Но не аховая.

Я глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться. Первый раунд, как ни крути, остался за мной. Тварь ранена, ослеплена, отчасти дезориентирована. Но проблема в том, что отсидеться на дереве не выйдет.

Системное сообщение про токсины все так же мерцало в углу зрения, напоминая, что яд уже делает свое дело. Ранение легкое, возможно, его попало не много. Организм сопротивлялся, но сколько он продержится? Час? Два? Ночь?

Я попытался оглядеть себя, но раны не заметил. По крайней мере, крови точно не было. По ощущениям понять было невозможно – после падения ныло все тело.

Нужно было что-то делать. Пока не свалился с ветки, как сгнившая шишка.

Приобняв шершавый ствол, я пытался мыслить логически. Анализировать. Это всегда помогало – сузить круг поиска, отбросить лишнее, чтобы подобрать оптимальное решение.

Пожиратель внизу вел себя иначе, чем тот, мелкий, которого я встретил в особняке Гущина. Тот крутился волчком, атаковал без остановки, носился по стенам и потолку, лишь бы добраться до жертвы. Этот – действовал сдержанно. Он не пытался сшибать препятствия, не лез напролом, хотя сил у него было немерено.

Я вспомнил строки Бестиария. «Скорп-пожиратель». Активный набор массы. Подготовка к мутации.

Выходит, эта тварь уже достаточно пожрала местной живности, чтобы перейти на новый уровень. И теперь инстинкт самосохранения для нее важнее, чем охота. Важнее для того, кто сидит внутри, готовясь выйти наружу. Новая особь не хочет рисковать, не хочет подставляться под удар, когда до рождения осталось совсем чуть-чуть.

Вывод был неутешительным.

Пожиратель будет действовать расчетливо и экономно. Он считает меня опасным хищником, вторгшимся в логово. И будет устранять угрозу методично, без лишнего риска. Чтобы, когда придет время менять форму, самому не стать чьей-то добычей.

Обычные правила дикой природы, ничего личного.

Я снова оглядел его темные контуры. Тварь замерла на границе света, собранная, уплотнившаяся, без малейшего намека на слабое место. Хитиновая броня, бугры мышц, мощные конечности. И только одна деталь выбивалась из округлых очертаний – рукоять ножа, торчащая из пустой глазницы.

Единственная ближайшая ко мне брешь в броне.

Попробовать попасть туда из карабина?

Я прикинул расстояние. Метров десять-двенадцать. Даже с системой прицеливания, даже с красной меткой можно не обольщался. Диаметр глазницы слишком мал. А пуля из допотопного оружия всегда имеет отклонение. Пороха чуть меньше или больше, царапины в стволе, предательская дрожь в руках, в конце концов – слишком много факторов.

Да и угол слишком велик…

Нет. Разменивать единственный точный выстрел на «авось попаду» нельзя.

Значит, нужно придумать что-то другое.

Я перебрал в голове свои козыри. Карабин – один выстрел, не больше. Как только я выдам себя – он просто врежется лбом в сосну и переломит ее как спичку. Тут даже рассуждать нечего. Пистолет – бесполезен, пока не перезаряжу, а он может услышать, пока возиться буду. Топор при мне – это крайний вариант. Нож – торчит в глазнице твари.

Ах, да. Еще скверна есть. На тот случай, если решу покинуть этот мир наиболее эффектно.

Я мысленно потянулся к интерфейсу Равновеса. Строки дебаффов подсветились знакомым светом. «Передача скверны аномальным сущностям» – возможность активна.

Мысли закрутились в обратную сторону. Тогда, с Палочником в трактире я ведь не просто вливал скверну. Я переключил его задачу. Подменил цель. Для этого использовал карту звуков из собственного навыка.

Может, и здесь получится исхитриться? Не в лоб, а с умом?

Думай, Сева, думай. Ищи уязвимости, ищи лазейки. Эта тварь перед тобой –оболочка из набора мышц и рефлексов. По сути – броня, нечувствительная к боли. Вон, нож торчит, а ей хоть бы хны. Потому что новый оператор – внутри. Ты ему только внешние камеры выключил. И нюх обрубил – рецепторы обожгло, их пока забивают запахи гари, пороха и собственной паленой плоти. А слух остался, как единственная связь с внешним миром.

А что, если...

Я осторожно, стараясь не скрипнуть веткой, вынул карабин из-за спины. Провел пальцем по замку, проверил порох на полке – сухо, заряжен. Пружина взведена. Кремень новый, подвести не должен. Все готово к выстрелу.

Теперь главное.

Я закрыл глаза, сосредоточился. Потянулся к интерфейсу Равновеса. Тьма откликнулась сразу – послушная, ждущая. Я установил связь, направил поток на пожирателя. Скверна начала перетекать в тварь – медленно, осторожно, чтобы не спугнуть.

И в тот же момент я врубил «чуткий слух» и начал выкручивать его, пока не получил максимум.

Навык загудел в голове, усиливая каждый шорох, каждый звук до невыносимой громкости. Я вплел его в канал передачи, направляя следом за скверной, туда, внутрь, к той, новой, что сидела в бронированном коконе.

Пожиратель подскочил.

Он забился в мелких конвульсиях, начал ритмично переступать ногами, дрожать от получаемой энергии. Скверна втекала в него, наполняя, распирая изнутри. Тварь задрала морду к небу, будто собираясь завыть на луну, от осознания собственной безграничной мощи...

И тогда я просто поднял карабин стволом вверх и нажал на курок.

Тот вспыхнул и грохнул. Оглушительно и раскатисто, помноженный на мой обостренный слух. Звук ударил по ушам, как кувалдой, я едва не свалился с ветки, но предусмотрительно прижался к стволу, вцепившись в него изо всех сил свободной рукой.

В голове загудело. Мир поплыл, звуки стали ватными, далекими. Частичная потеря слуха – цена за такой трюк.

Но основная звуковая волна ушла по связи. Туда, внутрь. К той, новой твари, что готовилась вылупиться из старой оболочки.

Ей было хуже. В десятки раз хуже.

Пожиратель рухнул. Ноги его подкосились разом, разъехались в стороны, и тяжелая туша грохнулась на землю, взметнув фонтан грязи. Тварь дергалась, билась в конвульсиях, пыталась подняться – и не могла. Конечности не слушались, голова моталась из стороны в сторону, из пасти текла слизь пополам с какой-то дрянью.

Я смотрел на это и чувствовал, как губы сами растягиваются в кривой, безумный оскал.

– Ну что, танкист, – прошептал я одними губами. – Вот и тебе граната в люк прилетела.

Неловко спрыгнул с ветки, приземлился на подкашивающихся ногах. Пошатнулся, удержал равновесие. В ушах гудело, мир казался далеким и нереальным.

Я двинулся к твари. На ходу достал пистолет, вытряхнул старый порох из затравочной чаши. Новый, сухой, просыпался сквозь дрожащие пальцы, ключ никак не попадал в замок, руки тряслись от перенапряжения, от адреналина, от контузии.

Но я справился. Замок щелкнул, встал на место. Пистолет был заряжен.

Я подошел к пожирателю вплотную. Тварь еще дергалась, еще пыталась подняться, но движения были бессмысленными и хаотичными. Контуженая особь внутри металась в бронированной клетке, не понимая, что происходит. Потеряв связь с реальностью.

Я выдернул нож из глазницы. Тварь даже не вздрогнула.

Вставил ствол пистолета в пульсирующую дыру, прямо в глубину.

– Привет.

И нажал на курок.

В этот раз оружие не подвело.

***

Разделка туши заняла время. Работал методично, как мясник на бойне, хотя руки тряслись, а перед глазами все плыло. Бестиарий подсказывал, где искать железы, – те самые, что могли стать противоядием. По крайней мере, на это была вся надежда. Я вырезал их, складывал в мешок, стараясь не думать о том, что это куски плоти только что убитой твари.

Закончил, затянул мешок и с трудом поднялся по склону. Ноги не слушались, подкашивались, приходилось хвататься за ветки, резать руки об траву, чтобы не упасть.

И тут накатило.

Бросило в жар сначала лицо, потом резко пробрало ознобом все тело. Желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Я сглотнул, переждал приступ и двинулся дальше.

Токсины пожирателя делали свое дело.

Дорогу назад я искал почти на ощупь. Несколько раз сбивался с пути, уходил в чащу, упирался в овраги и возвращался, проклиная все на свете. Но упрямо шел дальше, сжимая мешок с драгоценными трофеями.

В нем было мое спасение. Только если девчонка сможет приготовить противоядие.

Наконец, лес нехотя расступился. Впереди показался край поля, а за ним – темный частокол форта. Распогодилось. Луна светила ярко, заливая все вокруг серебристым светом.

Я побрел по полю. Мокрая трава цеплялась за сапоги, каждый шаг давался с трудом. Я падал, поднимался, падал снова – и вставал. Мешок не выпускал. Вцепившись в него мертвой хваткой, я переставлял ноги, как заводной механизм.

Перед глазами периодически вспыхивал интерфейс Равновеса. Я забывал, что вызывал его, и делал это снова, в бреду. Цифры плыли, складывались в знакомые комбинации.

Шесть к четырем. В пользу света. Я сделал это.

Я – охотник.

Рядом мелькали другие строки. Уровень семь достигнут. Уровень восемь достигнут. Это двоилось в глазах? Нет. Кажется, и правда два уровня сразу. Еще какой-то перк, но сейчас не до них. Просто строчки, мельтешащие перед глазами.

Ворота форта приближались медленно, но верно.

И вдруг, они распахнулись сами.

Навстречу выбежали какие-то люди. Самый здоровый ловко подставил плечо, не давая упасть. Второй, помельче, с наглой рожей, крутился рядом, округлив глаза.

– Сева, твою мать, ты где был?! – тараторил он. – Мы слышали выстрелы! Обыскались! Думали, в шахту полез! А ты...

Рыжая девчонка настойчиво тянула руки к моему лицу.

– Ему плохо... ты ранен? – она зачем-то тянула меня за щеки, оттягивала веки, заглядывала в зрачки. Взгляд ее был полон тревоги.

Я хотел послать ее подальше, но распухший язык не слушался. Вместо этого я просто разжал пальцы.

Мешок шлепнулся в грязь, куски мяса вывалились наружу, блеснув слизью в лунном свете.

– Охренеть, – выдохнул кто-то рядом. – Он завалил скорпа. Я видал таких только издали. Умные твари, в ловушку хрен заманишь. Гляньте, железы-то какие здоровенные!

Другой присвистнул:

– Мы как-то с ним скорпа в особняке вдвоем уложили – так те в разы меньше были. Оба сразу – как один этот кусок.

Я с трудом разлепил ссохшиеся, потрескавшиеся губы.

– Я – охотник, – прошептал я гордо.

И провалился во тьму.