Печка

Мишка был в отпуске. Они приехали с женой Валей навестить тёщу, которая жила в селе, окружённом ставками, недалеко от города. А будучи заядлым рыбаком, он решил совместить полезное с приятным. Отдохнуть и порыбачить. Миша был невысоким мужчиной с добродушным лицом и богатой шевелюрой, прям как у Валерия Леонтьева. Вокруг всё цвело и пахло. Воздух дышал весной, разнося по округе запахи цветущих деревьев. Их крона тихо «жужжала» от трудолюбивых пчел, лаская городской слух. В ярко-голубом небе щебетали весело птички. Настроение у Михаила было просто чудесным. Всеми мыслями он был уже в камышах, пристально уставившись на поплавок...

— Миша! — надрывно позвала зятя баба Нина. — Миша! Печку затопи! — и уже для себя добавила: — Собакам варить буду.

— Щас, Антонина Ивановна, — охотно отозвался он, — дровишек только захвачу.

Отставил в сторону спиннинг и, прихватив охапку дров, Мишка неторопливо двинулся в летнюю кухню. Тёща с женой сидели там же, в соседней комнате, и обсуждали полугодовые новости. В кухне пахло по-домашнему: хлебом, салом со специями и чем-то ещё, деревянным. Справа, у двери в комнату, стояла печка. Напротив ее — стол под окном. Прямо на стене — полочки с посудой.

— Та-а-к, что тут у нас? — будучи городским парнем, разжигать Миша мог только костёр у реки. И то не с первого раза.

Он снял сверху пару чугунных колец и, заглянув внутрь, зачем-то крикнул:

—У! — прислушался и, не дождавшись ответа, поставил их обратно.

Топка была большая, и дров он наложил в неё под завязку. Подсунув под них скомканную газету, Миша чиркнул спичкой и закрыл дверцу.

—Миша! — подала голос тёща. — Растопил уже?

Зять приоткрыл дверцу. Печь грустно молчала. Только дрова сложились в рожицу и, казалось, насмехались над ним.

—Не кричите, я тут, — буркнул он, жмакая в руках газету. — Не горит что-то.

— А ты заслонку открыл? — спросила следом жена. — Сверху которая!

Подняв голову, мужчина увидел, что дымоход прикрыт. Чертыхнувшись, он вытащил заслонку полностью.

— Открыл! — крикнул он и добавил вполголоса: — Только что.

«Вот дурень, как забыл-то. Ишь ты, бабы подсказывают. Щас пойдёт дело», — Миша потёр руки, подсунул под дрова бумагу и поджёг. Газетка загорелась веселее и даже вся прогорела, но дрова и не думали потрескивать.

«Вот же блин… мокрые, что ли?» — закралось у него подозрение. — «Пойду сухих поищу». Он подошёл к сложенным в сарае дровам и вытащил снизу пару сухих поленьев.

— Привет, зять! — весело поздоровался на ходу Серёга, забегая во двор. — Как дела? В отпуске? — и протянул руку, засыпая вопросами.

Брат жены работал на «скорой» и заехал в обед за бутербродами.

— Да, есть такое, — неопределенно улыбнулся Миша. И его тут осенило: —Дашь бензина?

— Шланг за сиденьем, бак открыт, — бросил Серёга на ходу и юркнул к холодильнику.

Мишка кинулся в летнюю кухню. Порывшись на полочках, он выбрал пол-литровую банку. Оценивающе посмотрел на неё: «Должно хватить»,— решил мужчина и пошёл к «буханке».

Бак был почти полный, и со шлангом долго мучиться не пришлось. Выплевывая хлынувший из шланга бензин, Мишка ловко подставил банку.

–Фу ты, чёрт, чуть не хлебанул, — чертыхнулся он, вытирая губы. Пары бензина ударили в нос, оставляя неприятный привкус. — Если закурить щас, — усмехнулся он вслух, — то можно как дракон — огнём дыхнуть. Было бы неплохо, в аккурат и печка разгорелась бы. А то рыба заждались меня уже в озере. Потерпи родимая. Щас я мигом! Раз – и прибегу к тебе.

Поддерживая банку снизу, чтобы не пролить, он вернулся обратно. «Ха-ха! Щас вы у меня попляшете», — зловеще прошипел он, угрожая дровам в печке. — «Щас я вам покажу, где раки зимуют». Скинул в сторону чугунные кольца и плеснул полбанки на дрова. Смерил глазом оставшийся бензин. «Мало», — подумал он и, вылив остатки, закрыл топку.

— Миша! Растопил уже? — крикнула Антонина Ивановна, вспомнив про печку. – Что ж так долго то?!

— Всё готово! Дрова мокрые были, щас пойдёт «жара в хату», — бодро ответил зять, доставая из кармана коробок.

Присев на корточки, Михаил открыл дверцу. Лицо его сияло в предвкушении чуда. Спичка чиркнула по коробку, загорелась с шипением и тут же полетела в топку. Миша провожал её полёт широко открытыми глазами победителя, ехидно ухмыляясь. «Ловите,гады», — подумал он, закрывая дверцу.

«Бах-бах!» — раздался грохот.

По кухне со звоном разлетелись печные кольца. Зять опрокинулся на спину. Дверца печки просвистела над головой, вращаясь, как НЛО. В глазах потемнело.

— Ой, ма-ма! Я ослеп! — закричал он, вскакивая и шаря руками по воздуху. В горле у него запершило.

— Ты что наделал, рукожопый! — закричала жена из соседней комнаты сквозь кашель.

— Валя! У меня глаз нет! — запричитал Мишка, пытаясь нащупать опору чтобы встать.

— Мозгов у тебя нет, — подхватила тёща. — Это сажа, «одуванчик» чёртов, — и громко чихнула.

Миша наконец увидел свет в «конце туннеля». «Слава Богу», — облегчённо подумал он, — «запорошило просто». И от души тоже чихнул.

— Так вот зачем тебе бензин понадобился, — на пороге стоял Серёга с пакетом бутербродов. — Кто ж так печку топит, Миха?

— Ты бензин туда лил, бестолочь?! — тёща разошлась не на шутку. — «Жары в хату» захотелось? Щас я тебя метлой отжарю, байстрюк!

Серёга держался за живот от смеха. Сажа потихоньку оседала. Всё вокруг покрывалось чёрной пылью. Чугунные круги с печки разбросало по всей кухне, дверцу оторвало. В соседнюю комнату из печки вывалилось два кирпича. Антонина Ивановна, согнувшись пополам, заглядывала в дырку. Лицо ее было покрыто сажей, только белки глаз сверкали, словно молнии. Ноздри раздувались, гоняя оседающую сажу. Уперев руки в бока, она кого-то напомнила Мишке. «Точно, кикимора», — эта мысль его рассмешила и у Мишки брызнула слеза от смеха, размазывая грязь по лицу. Жена, покрытая сажей, вскочила с дивана. Прикрывая рот руками, она бросилась к мужу.

—Ну что ты, Миша, не плачь. Всякое бывает, ну не рассчитал немного. — Она подошла и обняла его. – Кто ж бензином печь поливает? Как раз и наука будет.

Мишка упёрся носом в её плечо и хохотал навзрыд, сотрясаясь всем телом.

—Ладно, ладно, зятёк, не переживай ты так, — похлопала тёща по плечу. — Ремонт как раз сделаете. Давно хотела.

Рыбалка Мишкина, впрочем как и отпуск, накрылись «медным тазом». Пришлось делать ремонт с «подельником». Полы́ тоже решили поменять. Это было надолго.

Вздыхая от безысходности, напарники оторвали первые доски. Под ними, припав пылью, стоял запечатанный кукурузным початком пятилитровый бутыль. Серёга приподнял его за горлышко.

—Там что-то булькает, — загадочно произнёс он. — Тащи кру́жки.

Дважды просить не пришлось. Мишка быстро принёс посуду. Открыли. Понюхали для убедительности. В нос ударил знакомый запах самогона.

—Ты смотри, не выветрился — удивился Сергей, — видать, батя, царствие ему небесное, припрятал и забыл.

Атеист Мишка набожно перекрестился, как в кино видел, и ляпнул ни к селу ни к городу:

—Дай бог тебе здоровья, Иван Филиппович, — встретившись с удивлённым взглядом Серёги, спохватился, — то есть земля ему пухом.

Родственники набулькали по пол кружки и, оценили напиток, покачав головами.

— Ну хоть в чём-то повезло, — сказал Миша, чокаясь с Серёгой. — Давай Серый, за ремонт!