Педагогическая сказка для взрослых, или Серый Волк, Коза и семеро козлят

Взрослые те же дети, только испорченные собственным опытом. (Автор)

Директор гимназии для особо одарённых детей Волк Серый, как всегда, уходил из гимназии последним. А как иначе. И в прошлом, когда в гимназии занимались только одарённые дети, директор не мог не задерживаться на работе допоздна. Разработка новых методик, подготовка к конкурсам и олимпиадам, да и просто составление планов развития гимназии занимали у него столько времени, что уложиться в рабочие часы не представлялось возможным.

А теперь, когда распоряжением руководителей народного образования все школы и гимназии обязаны были принимать всех детей, проживающих в районе, гимназия перестала быть учебным заведением только для особо одарённых детей. Естественно, особо одарённые дети никуда не делись, но классы пополнились также и обычными, и не совсем обычными, которых ещё называют неблагополучными, детьми.

Серый Волк, само собой, повозмущался вместе с коллегами по этому поводу, но воспитанная долгим педагогическим стажем ответственность взяла своё, и начал он придумывать, как выходить из создавшейся ситуации. Работу с одарёнными детьми он оставил на завуча, а сам занялся оставшимся контингентом. Учить одарённых детей — это, конечно, серьезная миссия, но вот сделать одарёнными тех, кто о своей одарённости и не догадывается, — задачка на порядок сложнее. Следовательно, и интереснее. Обучение по принципу солёного огурца ведь никто не отменял. Правда, когда он вспомнил об этом на педсовете, его молодые коллеги не понял. Пришлось пояснить: если огурец попал в рассол, то будет он солёным или нет, зависит не от его желания, а от качества рассола. Вот они и должны стать тем рассолом, который всех детей делает одарёнными. И надо сказать успехи у гимназии в этом плане появились. Только давались они большим трудом. В том числе и за счёт нерабочего времени самого директора.

Вот и сейчас шёл директор не к себе домой, а по месту проживания гражданки Козы, семеро детей которой благополучно были переведены в разные классы его учебного заведения. Переведены были благополучно, чего не скажешь о самом их пребывании в стенах гимназии. Редкий день выпадал у директора, когда кто-то из педагогов не приходил жаловаться на неблагополучное семейство. Личное дело каждого содержало скупую информацию: гражданка Коза одна воспитывает семерых детей. И всё. Скудность информации и сподвигла директора лично посетить данное семейство на дому, чтобы и с матерью побеседовать, и посмотреть своими глазами на условия проживания.

Тем временем, пока я рассказывал предысторию, наш герой уже практически подошёл к цели своего визита. Навигатор в кармане противным голосом сообщил, что цель находится справа от него. Волк Серый с удивлением обнаружил на противоположной стороне улицы хороший дом с коротко подстриженным газоном и низкой оградой. Калитка была открыта, но директор позвонил в домофон. Который практически сразу зашипел в ответ, и через некоторое время несколько детских голосов наперебой стали кричать:

— Кто там?!

Получив ответ, домофон отключился. После этого в доме погас свет. Директор опять позвонил. И опять. И опять. Только на пятой или шестой попытке домофон зашипел вновь, и детский голос, имитирующий, по мнению его обладателя, интонацию робота, ответил:

— С вами говорит умный дом. Никого из жильцов нет дома. Оставьте ваше сообщение о цели посещения, — и после небольшой паузы: — Ваш звонок очень важен для нас.

Понимая абсурдность ситуации, любой разумный человек не стал бы участвовать в этом детском спектакле. Но где, скажи на милость, уважаемый читатель, ты видел нормальных людей среди директоров школ, гимназий, училищ. Нормальный просто не выдержит общения с сотней юных чад, а тем более с таким же количеством родителей.

Посему директор нажал кнопку домофона и произнёс:

— С вами разговаривает инспектор по контролю за компьютерными играми. Нами получена информация о том, что ваши компьютеры заражены вирусом, если их не почистить, то буквально в течение нескольких часов все игры и ваши результаты будут удалены без возможности восстановления.

Домофон пошипел и ответил нормальным детским голосом:

— Входите!

Раздался щелчок замка уже открытой калитки, и директор пошёл к крыльцу, на которое вывалили четверо или пятеро детей — учеников его школы. Но, как только директор подошёл ближе, его осветил фонарь, что висел над крыльцом. Этого оказалось достаточно, чтобы с криками «атас!», «нас обманули!», «это Серый Волк!» детёныши гражданки Козы заскочили в дом и закрыли дверь на замок.

Серый Волк сел в одно из двух плетёных кресел, уютно расположенных на крыльце и решил дождаться, когда появится кто-то из взрослых. В это время моторчик камеры наружного наблюдения зажужжал и фиолетовый глаз развернулся на директора. Тот помахал в объектив, достал из кармана электронную книгу и начал читать, всем своим видом показывая, что уходить он не собирается. Так прошло минут пятнадцать, когда за дверью послышалось движение, щёлкнул, открываясь, замок и на крыльцо вышел старший сын гражданки Козы, ученик выпускного класса. В руке у него была пепельница, в которой лежали пачка сигарет и зажигалка, а под мышкой был планшет. Дверь за ним резко закрыли. Старший Коза-младший поставил пепельницу на широкие перила крыльца, рядом положил планшет. Всё это он делал, не торопясь, чинно, игнорируя присутствие Серого Волка. Затем так же спокойно он прикурил сигарету и уселся на перила. Директор отложил электронную книгу и взглянул на появившегося визави. Тот, закончив с прикуриванием, сладко затянулся, выпустив струю дыма вверх, а после снизошёл-таки до того, чтобы обратить внимание на директора:

— Жаловаться на нас пришёл?

— Вы знаете, юноша, что в нашей школе принято всем от первого класса до выпускного обращаться на «вы», — то ли вопросительно, то ли утвердительно сказал Волк.

— А я не участвовал в принятии таких решений, — с лёгкой агрессией ответил старший Коза.

Директор, сохраняя хладнокровие, заметил:

— А вас никто не лишал права участвовать в принятии решений относительно жизни нашей с вами гимназии. Приходите на собрание актива, вносите предложения. Обсудим.

— Ага, а то я не знаю, что на всех собраниях ваши одарёныши в большинстве. И решат, как захотят, — с вызовом бросил ученик.

— А вы большинства испугались? — усмехнулся директор. — Вы вроде не из пугливых. Аргументируйте свою позицию. Если будете достаточно убедительны, то можно и большинство переубедить.

Старший Коза опять затянулся и выпустил струю дыма, рассматривая её в свете фонаря, явно обдумывал ответ. Потом посмотрел на директора.

— Да нет. Я против общения на «вы» ничего не имею. Поначалу странно было, а теперь привык. Просто противно, что нас ваши одарёныши за людей не считают.

— А откуда вы это знаете? — спросил Серый. — Вам кто-то об этом говорил?

— А что, и так не видно? Они друг с дружкой про всякие там темы говорят, что нам непонятно. Они же знают, что мы этого не понимаем, а всё равно щебечут друг с другом. Противно.

Было видно, что старший Коза хотел сказать «обидно», но в последний момент заменил на «противно».

Директор впервые пожалел, что не курит. Самое время сделать паузу, закуривая новую сигарету, или просто глубоко затянуться, а потом выпустить дым. Но у нас есть очки. Он достал из кармана очечник, вынул из того очки и салфетку из микрофибры для протирания стёкол. Тщательно протёр стёкла и надел очки.

— Знаете, министерство может заставить школу взять всех детей для обучения, я могу распределить учеников по классам, классный руководитель — рассадить детей в том порядке, который сочтёт приемлемым. Но вот насильно общаться никто не может заставить человека в любом возрасте. Чтобы с вами разговаривали, нужно захотеть с вами общаться. А для этого нужно быть интересным. И вот это — ежедневная работа.

Ученик резко погасил сигарету: было и так понятно, что курение не доставляет ему удовольствия, и дерзко спросил директора:

— А вы знаете, как работает маяк, по которому пилот может определить место самолёта?

— Расскажите, — попросил Волк тоном, по которому не было понятно: знает он или нет.

Старший Коза спрыгнул с перил и, сопровождая свой рассказ жестами, начал:

— Это очень интересно. Маяк имеет две антенны. Одна посылает сигнал во все стороны, а другая узконаправленная. И она вращается с постоянной скоростью. Когда вторая антенна проходит через направление на север, первая выдаёт свой сигнал во все направления. Оборудование на самолёте принимает сигнал обеих антенн, и время между двумя сигналами будет направлением на самолёт. Правда, здорово?

— Вы интересный собеседник, когда не пытаетесь доказывать обратное, — заметил директор.

— И что мне с этим делать? Бегать и вашим одарёнышам рассказывать, что я интересный? — выпалил ученик.

Разговор прервал остановившийся у калитки внедорожник, из которого вышла мама Коза. Попрощавшись с водителем, она направилась к дому. Уже возле крыльца она увидела сначала своего старшего сына, а потом и директора гимназии, где учились все её дети с недавних пор.

— Ты что, курил? — абсолютно нейтрально спросила мать сына. — Ты же говорил — бросил.

— Я знаю, как тебе приятно, когда я бросаю курить, — ответил тот, — вот решил ещё раз бросить.

С этими словами он забрал пепельницу, планшет и скрылся в доме. Когда дверь открывалась, было слышно, что за ней всё время находились все остальные детки Козы.

Коза протянула руку для приветствия не совсем желанного гостя и устало села в плетёное кресло рядом с директором.

— Я так понимаю, мне бы тоже не помешало закурить? — спросила она Серого. — Мой, как вы догадались, большой родительский опыт подсказывает: директор школы не ходит домой к родителям своих учеников, чтобы похвалить их за хорошее воспитание. Жаль, бросила.

— Да он тоже курит, — показала она на дверь, — только когда хочет меня позлить.

Директор посмотрел на маму семерых учеников, которые с недавних пор учились в его гимназии. Вполне возможно, ухоженная утром, сейчас сильно уставшая женщина с абсолютно потухшим взглядом. Дом, машина говорили о достатке, глаза добавляли информацию о том, каким трудом этот достаток даётся.

— Как мне к вам обращаться? — спросил директор после паузы, которая ему потребовалась ещё раз тщательно протереть стёкла очков.

— Коза. Просто Коза, — ответила женщина, — знаете, когда имеешь такую фамилию, лучше всего самой так представляться, чтобы не давать возможности себя обзывать. Вы это знаете, вы же в школе работаете.

Директор засмеялся.

— Это вы мне, человеку с именем Волк и фамилией Серый, говорите?

Мама Коза тоже засмеялась, и за усталостью директор увидел красивую милую женщину.

— Тогда я, с вашего позволения, буду обращаться к вам мама Коза.

— Смотрите, всё как в сказке. Мама Коза, семеро козлят и Серый Волк, — уже с грустной улыбкой сказала мама.

Потом с лёгкой иронией добавила:

— Мне уже стоит бояться?

Серый Волк наконец закончил протирать чистые стёкла очков, посмотрел на собеседницу и совсем без иронии ответил:

— Стоит. Только не меня, — и, надев очки, продолжил: — Вам, уверен, не раз приходилось общаться с учителями, классными руководителями и директорами школ, где учились ваши, — директор сделал паузу, поскольку чуть не сказал «козлята», — дети. Мне тоже, думаю вы понимаете, много приходится говорить с родителями, и я всегда знаю наперёд все их ответы. Поэтому опустим ту часть, где я должен рассказывать про поведение детей, а вы в ответ расскажете, как сложно выделить время на воспитание, поскольку нужно зарабатывать и обеспечивать. Я вам скажу только одно: единственный реально действующий метод воспитания — это общение. Всё остальное — только попытка откупиться. Причём цена этого «откупиться» будет всегда расти. Никогда человек не станет счастливым, если в детстве он не почувствует безусловной любви. У меня нет никаких сомнений, что у вас нет задачи важнее, чем сделать счастливыми своих детей. Это сложно, иногда кажется, невозможно. Мы часто пытаемся спрятаться от этого за работой, убеждая себя, — это только для детей.

Мама Коза спокойно смотрела перед собой. Потом, так же глядя в темноту, спросила:

— А вы сами семье много уделяете внимания? Я имею в виду вашу семью.

Серый Волк, сглотнув слюну, ответил:

— Мне некому уделять внимание. Так получилось.

— Извините, — так же, не меняя интонации, сказала мама Коза.

— Ничего, уже привык, — произнёс директор и добавил: — Вы умная, красивая, молодая женщина. Надеюсь, вы поймёте меня правильно.

Последняя фраза вырвалась у Волка непроизвольно, но он ещё раз убедился в верности утверждения: «сколько ни говори „сахар“, во рту слаще не станет». А скажи женщине, что она красавица, — сразу похорошеет.

— Спасибо, — устало отозвалась мама Коза.

— Это вам спасибо, — в тон ответил Серый Волк.

— А мне за что? — удивилась Коза.

— Денег не предложили.

— А нужно было? — усмехнулась собеседница.

— Знаете, так общаешься с родителями, рассказываешь им о потребностях ребёнка, принципах воспитания, необходимости общения. Они вроде внимают, кивают, а потом с ясным взором: «Мы так понимаем — гимназии деньги нужны».

Волк вздохнул:

— Мне пора.

Директор ещё не дошёл до калитки, как в переулок влетела полицейская машина, переливаясь красно-синими огнями. Из неё выскочили двое полицейских и в мгновение ока скрутили Серого Волка.

— Он? — спросил тот, что был покрупнее.

— Похож, — ответил второй.

— Очень тебе советую быстро найти причину, по которой ты здесь шляешься и заглядываешь в окна дома, где живут маленькие дети. И если я сочту причину неубедительной, то ты пожалеешь, что родился, — прорычал крупный полицейский Серому Волку.

Серый Волк от неожиданности и с заломленной за спину рукой не мог сказать ни слова.

— Вижу, у тебя нет нормальных объяснений своего здесь нахождения? — не менее грозно продолжил полицейский.

От дома уже бежала мама Коза со своим старшим сыном.

— Это не он! — кричал старший младший Коза. — Это не он!

Второй полицейский встал между скрученным Серым Волком и подбежавшими мамой и сыном.

— Вы кто? — спросил он строго.

— Это мы позвонили в полицию, сообщив, что в наши окна заглядывает мужик в плаще, — старшеклассник запыхался, — но это не он. Это наш директор. Когда директор пришёл, тот мужик убежал, а мы не перезвонили. Не успели.

Крупный полицейский посмотрел на напарника и, когда тот кивнул, отпустил несостоявшегося преступника.

— Товарищ директор, вы меня не узнаёте, я три года назад выпустился? — со смущённой улыбкой поинтересовался второй полицейский, разглядев теперь задержанного.

— Как не узнать, 10-й «В». Думал, что после выпуска вы мне перестанете здоровье портить, так нет же, — спокойно говорил директор, разминая вывернутое плечо.

— Вы не думайте, я в университете учусь. Пришлось перевестись на заочку. А то подумаете, что, мол, в полиции оказался после вашей гимназии, — бывший ученик гимназии для особо одарённых детей всё ещё смущался.

— А я ничего не думаю! — директор приходил в себя, но был невозмутим. — А разве одарённые дети не могут идти в полицию? Там такие не нужны? — обратился он к полицейскому, который только что отпустил его.

— Нужны, — отчеканил тот и, посмотрев на напарника, добавил: — Ещё как нужны.

— Ну вот видите, я утверждал и продолжаю это делать: важно не где ты, важно какой, — закончил дискуссию Волк Серый.

Полицейские уехали, поблагодарив старшего младшего Козу.

Мама Коза отправила сына навалять тому, кто вызвал полицию, чтобы директор не встретился с ней. Это в их стиле, тут даже расследования не нужно проводить.

Мама Коза и Серый Волк стояли возле калитки. Он очень захотел взять её за руку, и она протянула её для прощания:

— Спасибо вам.