Пекарня на краю тумана

Такси резко затормозило, подняв фонтан грязных брызг, которые тут же осели на пожухлой траве. Водитель, грузный мужчина с красным лицом и бегающими глазками, даже не заглушил мотор.

— Дальше не поеду, леди, — буркнул он, не оборачиваясь. — Уговор был до Уиллоу-Энд. Вот вам и Уиллоу-Энд.

Элинор Вуд поправила воротник безупречного бежевого пальто, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение городского жителя, столкнувшегося с провинциальным сервисом.

— Мы на окраине, — заметила она, глядя в окно на покосившийся забор. — До дома номер семь по Туманной кромке ещё добрых полмили. Я доплачу.

— Не в деньгах дело, — таксист нервно постучал пальцами по рулю. — Туман сегодня густой. Неспокойный. Гляньте сами. Туда только пешком, если жизнь дорога. Выметайтесь, мне ещё в город возвращаться до темноты.

Элинор вздохнула, поняв, что спорить бесполезно. Она расплатилась, вышла из тёплого салона в сырое, пронизывающее утро и, как только багажник захлопнулся, такси рвануло с места, оставив её одну посреди гравийной дороги.

Тишина здесь была не просто отсутствием звука — она была осязаемой, плотной, как ватное одеяло. Элли поёжилась и взялась за ручку чемодана на колёсиках.

Дорога петляла, уходя вниз, к низине. Слева тянулись редкие домишки с тёмными окнами, а справа... Справа начиналось то, ради чего (или вопреки чему) эта деревня вообще существовала. Туман. Он не стелился по земле клочьями, как обычный утренний пар. Он стоял стеной — высокой, белёсой, непроницаемой преградой, отделяющей мир людей от чего-то древнего и непонятного. Казалось, если протянуть руку, пальцы упрутся в холодную влажную вату.

Элли старалась не смотреть на эту стену, но чувствовала на себе чей-то взгляд. «Глупости, — одёрнула она себя, перехватывая ручку чемодана, колёсики которого вязли в грязи. — Это просто атмосферное явление. Конденсат».

Пекарня показалась через десять минут борьбы с бездорожьем. Двухэтажный дом из потемневшего от времени кирпича выглядел так, словно спал глубоким сном. Вывеска «Сладкая сдоба бабушки Вуд» висела на одной петле и жалобно поскрипывала от малейшего дуновения ветра. Сад, когда-то славившийся своими розами, теперь напоминал джунгли из крапивы и чертополоха.

Элинор остановилась у калитки, переводя дух. В груди кольнуло странное чувство — смесь ностальгии и горечи. Последний раз она была здесь десять лет назад, ещё подростком. Тогда дом казался огромным, пах ванилью и теплом, а из трубы всегда шёл дым. Сейчас он выглядел осиротевшим скелетом прошлого.

— Ну что ж, бабуля, — прошептала Элли, доставая связку ключей, полученную от нотариуса. — Давай закончим с этим быстро.

Ключ в замке повернулся с трудом, скрежеща ржавым металлом. Дверь поддалась только после сильного толчка плечом. Над головой звякнул медный колокольчик — звук вышел глухим, надтреснутым, словно колокольчик тоже отвык от гостей.

Внутри царил полумрак. Лучи утреннего солнца едва пробивались сквозь запылённые окна, в воздухе плясали пылинки. Элли сделала шаг и тут же чихнула. Пахло сыростью, остывшей золой, старым деревом и... Она принюхалась. Да, этот запах никуда не делся. Тонкий, едва уловимый аромат сушёной мяты и чего-то сладкого, похожего на жжёный сахар. Запах детства.

Она провела пальцем по деревянному прилавку, оставляя чистую полосу в слое серой пыли.

— Надо будет вызвать клининг перед показом, — пробормотала она вслух, чтобы нарушить гнетущую тишину. Голос прозвучал слишком громко. — Или самой всё отмыть. Сэкономим бюджет.

Элли прошла вглубь зала. Огромная печь, занимавшая почти всю заднюю стену, стояла холодной глыбой. Её чрево было черно и пусто. На полках, где раньше в плетёных корзинках лежали румяные булочки и кренделя, теперь сиротливо валялись лишь сухие мухи.

Она поставила чемодан у лестницы и решила осмотреться. Нужно было найти рубильник и проверить воду. Но как только Элли повернулась к окну, она вздрогнула и отступила назад, прижав руку к груди.

В углу, на высоком барном табурете, сидел кот.

Он был огромным — размером с хорошую собаку, абсолютно чёрным, без единого светлого пятнышка. Его шерсть казалась матовой, поглощающей свет. Но самым пугающим были глаза: ярко-янтарные, с вертикальными зрачками, они смотрели на Элинор не со страхом или любопытством, а с тяжёлым, почти человеческим осуждением.

— Господи, ты меня напугал! — выдохнула Элли, пытаясь успокоить сердцебиение. — Ты как сюда попал?

Кот не шелохнулся. Он даже не моргнул.

— Брысь! — Элли топнула ногой. — Давай, иди отсюда. Здесь не приют.

Животное медленно, с достоинством склонило голову набок, словно оценивая её умственные способности. Элли почувствовала себя неуютно под этим взглядом. Она была главным бухгалтером в крупной фирме, она умела ставить на место зарвавшихся менеджеров, но этот кот заставлял её чувствовать себя нашкодившей школьницей.

Решившись, она схватила стоявший у печи веник.

— Я сказала — уходи! Кыш!

Элли замахнулась. Кот лениво потянулся, выпустив когти длиной с небольшие кинжалы, и спрыгнул на пол. Стука лап не было слышно — он двигался абсолютно бесшумно. Не торопясь, словно делая одолжение, он прошествовал к входной двери и сел перед ней, ожидая.

Элли поспешно открыла дверь.

— Вот так. Иди к своим мышам.

Чёрная тень скользнула на улицу. Элли тут же захлопнула дверь, повернула ключ на два оборота и накинула тяжёлый кованый крючок. Потом проверила шпингалеты на окнах. Всё было заперто наглухо.

— Никаких бродячих котов, — сказала она сама себе, отряхивая руки. — Антисанитария нам ни к чему.

Она повернулась, чтобы пойти на кухню, и застыла, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

На подоконнике, внутри закрытого помещения, сидел тот же самый огромный чёрный кот. Он спокойно вылизывал переднюю лапу, время от времени бросая на Элли насмешливые янтарные взгляды.

Элинор медленно попятилась. Она перевела взгляд на дверь — засов был на месте. Окна были закрыты. Дымоход? Нет, заслонка опущена.

— Этого не может быть, — прошептала она. Рациональный мозг лихорадочно искал объяснение. Дырка в полу? Спрятанный лаз? Галлюцинация от переутомления?

Кот закончил умываться, сладко зевнул, показав розовую пасть, и улегся поудобнее, всем своим видом говоря: «Я здесь живу, а ты — всего лишь проходишь мимо».

Элли решила не спорить. По крайней мере, пока. У неё не было сил гоняться за призрачными котами.

Она поднялась на второй этаж, в бывшую бабушкину спальню. Здесь пахло лавандой и старыми книгами. Кровать была застелена лоскутным одеялом, которое Элли помнила с детства. На прикроватной тумбочке лежала толстая книга в кожаном переплёте.

Элинор машинально взяла её в руки. «Семейные рецепты Вудов». Она открыла форзац. Почерк бабушки был летящим, с сильным наклоном влево: «Элинор, моя дорогая, открой эту книгу, когда будешь готова. Не раньше».

Элли захлопнула том.

— Я готова только продать этот дом и вернуться в свою квартиру с центральным отоплением, — сказала она в пустоту.

Она не стала разбирать вещи. Просто достала из сумки бутылку воды и сэндвич, купленный на вокзале. Водопровод, как она и ожидала, чихал ржавчиной, а газовая плита была мертва — баллон давно пуст. Пришлось ужинать всухомятку, сидя на краю кровати в пальто.

Снаружи стремительно темнело. Туман за окном, казалось, осмелел с наступлением ночи. Он прижался к самому стеклу, клубясь и пульсируя, словно живое существо, пытающееся заглянуть внутрь. Деревня погрузилась в тишину, но дом... Дом начал оживать.

Сначала Элли услышала скрип половицы в коридоре. Потом — отчётливый звук отодвигаемого стула внизу, в пекарне.

Она замерла, сжав бутылку с водой так, что пластик хрустнул. В доме никого не могло быть. Она проверила все замки.

Шурх. Шурх.

Звуки были лёгкими, но ритмичными. Кто-то ходит. Или что-то.

Элли забралась под одеяло с головой, не раздеваясь, прямо в свитере и джинсах. «Это старый дом, — твердила она себе, зажмурившись. — Дерево остывает. Усадка фундамента. Ветер в трубе».

Но потом она услышала цокот когтей по лестнице. Медленный, уверенный подъём. Ступенька за ступенькой. Ближе и ближе.

Шаги затихли прямо у двери её спальни. Элли перестала дышать. Она точно помнила, что закрыла дверь на защёлку.

Раздался тихий, сухой щелчок. Ручка медленно повернулась. Дверь со скрипом приоткрылась, впуская в комнату полоску густой темноты из коридора.

Элинор приподнялась на локтях, не в силах отвести взгляд. В тёмном проёме, на уровне колен, загорелись два жёлтых огонька. Они не мигали.

Огромный чёрный кот сидел на пороге, глядя на неё из тьмы. Он не вошёл внутрь, но и не уходил. Он занял пост.

— Мрак, — всплыло в памяти полузабытое имя, которое бабушка давала всем своим котам, хотя этот казался тем самым, единственным.

Кот коротко мявкнул — звук был похож на скрип старой двери — и лёг поперёк порога, положив голову на лапы. Янтарные глаза продолжали светиться во тьме, охраняя её сон. Или сторожа, чтобы она не сбежала.