Пепел чужих богов

Последний дар

Холод проникал глубже, чем зимний ветер. Он шел изнутри, оттуда, где в груди Аррана еще теплилась искра жизни.

Он умирал.

Не в бою, не в окружении врагов, а на грязной соломе в повозке работорговцев. Кандалы стерли лодыжки до кости, а клеймо на спине, выжженное каленым железом три дня назад, гноилось и воняло падалью.

Арран смотрел на серое небо сквозь щель в досках и пытался вспомнить лицо матери. Оно расплывалось. Он помнил только ее руки — теплые, пахнущие хлебом и сухой травой. Тогда, в деревне, до того, как пришли люди императора и сожгли всех, кто не захотел молиться их Единому.

— Этот сдохнет, — прохрипел возница, сидевший спереди. — Выкинуть бы, пока не провонял всю партию.
— Оставь, — ответил второй, басом. — Некромантам всё равно, какой труп. Купят и такого.

Некроманты. Арран слышал о них. В империи их боялись и ненавидели почти так же сильно, как колдунов старых племен. Говорили, что они пьют кровь младенцев и совокупляются с демонами. Врали, конечно. Люди всегда врут о том, чего боятся.

Он попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только в висках нарастал странный, ритмичный гул. Будто кто-то бил в огромный барабан глубоко под землей.

«Тебе больно, дитя».

Голос раздался прямо в голове. Арран дернулся, закашлялся кровью.

«Не бойся. Я так давно ждал, когда меня услышат...»

В углу повозки, среди тряпья и экскрементов, засветились два багровых глаза. Они не принадлежали ни одному из живых существ. Они висели в воздухе сами по себе.

— Кто ты? — мысленно спросил Арран. Говорить вслух он уже не мог.

«Меня звали по-разному. Пожиратель. Шепчущий. Тот, кто в ночи. Но моё истинное имя — Ксал'торан. Я дух, мальчик. Дух, которого предали и заперли в пустоте между мирами. Твоя кровь... она пахнет жертвенным огнем. В твоих жилах течет кровь старых жрецов. Ты последний, кто может меня слышать».

Арран хотел рассмеяться, но вышло бульканье. Последний. Это слово преследовало его всю жизнь. Последний выживший в деревне. Последний из рода. Теперь еще и последний, кто слышит голоса в голове.

«Я дам тебе силу, — прошелестел дух, и багровые глаза приблизились. — Я дам тебе жизнь. Но ты должен открыть дверь. Дверь в мою тюрьму».

Сила. Смешное слово. Что толку в силе, если ты в кандалах и умираешь?

«Соглашайся. Или умри здесь, в грязи, и твою плоть сожрут черви».

Выбора не было. Арран всегда это знал — у таких, как он, выбора не бывает. Бывает только цена.

— Да, — выдохнул он.

Воздух в повозке взорвался.