Пепел Элизиума

Следующие тридцать шесть часов были похожи на лихорадочный, сжатый до предела процесс сотворения мира. Вернее, человека. В убежище Седого, которое теперь охранялось невидимым периметром из боевых дронов "Титана", кипела работа. Сам Седой, подпитываемый стимуляторами и ресурсами Воронова, творил свою лучшую и, возможно, последнюю симфонию лжи.

Так родился Алексей Волков.

Не техник, не клерк. Магнат. Владелец астероидных рудников в Поясе Койпера. Состояние – девятизначное. Возраст – пятьдесят два года. И диагноз – синдром Кэйси-Накамуры, редчайшее нейродегенеративное заболевание, которое медленно превращало его нервную систему в бесполезный кабель. Идеальный клиент для "Элизиума".

Седой не просто написал биографию. Он вживил ее в саму плоть Сети. Он создал архивы переписки Волкова, налоговые декларации за двадцать лет, подделал данные о сделках на бирже, даже сгенерировал голо-фото из его "прошлой" жизни: вот он на фоне марсианского каньона, вот пожимает руку какому-то чиновнику, вот стоит на борту своей космической яхты. Но главное – он создал медицинскую карту. Чудовищный, многотомный труд, полный анализов, сканов мозга, заключений лучших врачей Солнечной системы. Все это кричало об одном: Алексей Волков умирает, и "Элизиум" – его последняя надежда.

Пока Седой ковал цифрового призрака, Воронов ковал оружие. Он лично привез кейс. В нем не было пистолетов или гранат. Там был костюм. Идеально сшитый, из темно-серой, переливающейся ткани.
— "Хамелеон-7", — пояснил Воронов. — Волокна реагируют на внешнее сканирование, имитируя показания нужного эхо-потока. Твоя одежда будет подтверждать, что ты – Алексей Волков. В запонках – сканер микросигнатур. В пряжке ремня – широкополосный подавитель локальных сенсоров, работает тридцать секунд. В каблуке ботинка – изолированный дата-чип с вирусным загрузчиком. Это все, что я могу тебе дать.

Павел смотрел на свое отражение. На него глядел усталый, больной, но властный мужчина. Седой даже наложил на его лицо тончайший слой программируемых нано-волокон, которые имитировали морщины и серый оттенок кожи. Он был безупречен.

— Твой рейс через час, — сказал Воронов, протягивая ему билет на частный шаттл. — Мой "фейерверк" начнется ровно через шесть часов после твоего прибытия. До этого момента ты – один. Если провалишься, Алексей Волков умрет от сердечного приступа. Его тело кремируют, и никто никогда не узнает, кто это был на самом деле.

— Я не провалюсь, — тихо ответил Павел.

"Элизиум" был именно таким, каким его рисовало воображение. Раем, построенным на костях. Белоснежные здания, утопающие в зелени экзотических растений. Прозрачные купола, под которыми щебетали генетически выведенные птицы. Воздух был чистым, теплым, с едва уловимым ароматом цветов. Идеальная, вылизанная, мертвая красота.

Его встретила девушка-администратор с такой же идеальной, неживой улыбкой. Процедура приема была вежливой, но дотошной. Он прошел через рамку полного био-сканирования. Павел чувствовал, как невидимые лучи прошивают его насквозь, сверяя его ДНК, пульс, состав крови с файлом "Алексея Волкова". Секунды тянулись, как часы.

— Все в порядке, господин Волков. Добро пожаловать в "Элизиум". Ваша вилла готова.

Он прошел. Легенда выдержала.

Следующие несколько часов он играл свою роль. Сидел на террасе с видом на океан, пил предписанный ему питательный коктейль, читал финансовые сводки. Но его мозг, его чувства работали на пределе. Он активировал сканер в запонках. Устройство было пассивным. Оно не излучало, а лишь улавливало. Он искал аномалии – зоны с аномально высоким энергопотреблением, экранированные помещения, зашифрованные потоки данных.

И он их нашел. Под центральным корпусом. На три уровня ниже земли. Там был целый узел, который на официальных схемах клиники просто не существовал. Сердце тьмы под раем.

Оставалось понять, как туда попасть.

Разгадка пришла сама. Ровно в шесть вечера его личный коммуникатор пиликнул. "Господин Волков, напоминаем, что через час у вас назначена процедура 'гемо-регенерации'. За вами пришлют медицинский карт".

Это был его шанс. Во время процедуры он будет отключен от внешнего мира, внутри медицинской капсулы. Идеальное время, чтобы "умереть".

Когда за ним приехали два санитара, он уже был готов. Его доставили в процедурную, такую же белоснежную и стерильную. Он лег в капсулу. Крышка из прозрачного полимера с шипением закрылась. В вену вошла игла.

— Сейчас вы почувствуете легкое расслабление, — сказал голос из динамика.

Павел не стал ждать. Он нажал на пряжку ремня. Тридцать секунд. Все сенсоры внутри капсулы сошли с ума, показывая хаотичный набор данных. На мониторах снаружи это выглядело как внезапный, катастрофический анафилактический шок. В процедурной взвыла сирена.

Пока персонал в панике пытался понять, что происходит, Павел уже действовал. Вирусный загрузчик из каблука, приложенный к панели управления капсулы, взломал ее замок. Крышка открылась. Он выскользнул наружу. Суматоха была его прикрытием. Он метнулся к служебному лифту, который был в плане, полученном от Воронова. Взломал замок своим секвенсором. Через минуту он уже спускался на запретные уровни.

Лаборатория была именно такой, какой он ее представлял. Огромное, холодное пространство, залитое синеватым светом. Вдоль стен тянулись ряды аквариумов, в которых плавали... фрагменты. Руки, глаза, участки кожи. Заготовки для создания идеальных копий. А в центре, за пультом, окруженная кольцом голографических проекций, стояла она. Арина Лаврова.

Она обернулась, и в ее глазах не было ни страха, ни удивления. Только холодное любопытство ученого, разглядывающего неожиданный образец.
— Алексей Волков. Судя по показаниям, вы должны быть мертвы, — сказала она.
— Планы поменялись, — ответил Павел, медленно подходя. — Доктор Лаврова. Ваша игра окончена.

— Игра? — она усмехнулась. — Вы называете это игрой? Я создаю новый, совершенный мир. Мир без войн, без глупости, без ошибок. Мир, где у власти будут не алчные идиоты, а лучшие, отобранные мной образцы. "Стиратель" – это не оружие. Это эволюция.

— Это рабство, — отрезал Павел. — Кража душ.
— Душа – это лишь набор химических реакций, — парировала она. — Устаревший концепт. Я предлагаю порядок. Сегодня я планировала заменить главу "OmniTect". Через год – весь Совет Безопасности Союза Федераций. Представьте, какой наступит мир.

В этот момент на одном из ее мониторов сменилась картинка. Вместо генетического кода на нем появилось изображение пылающего небоскреба в центре Нео-Китежа. Прямой репортаж.
— ...мощнейший взрыв в дата-центре корпорации "Helix"... — донесся голос репортера.

Фейерверк начался.

Лицо Лавровой исказилось. Не от страха. От ярости.
— Воронов... примитивный дикарь. Он думает, что может остановить меня, уничтожив здание?

Она повернулась к пульту и положила пальцы на панель.
— Я просто ускорю процесс. Полная стерилизация "Элизиума". Все данные будут уничтожены. Все образцы – ликвидированы. А я... я уйду. У меня есть еще десятки таких лабораторий.

— Нет, — сказал Павел. — Не уйдёте.

Он бросился к ней. Она не стала драться. Она нажала несколько кнопок. Вдоль стен опустились титановые шторки. Из потолка выдвинулись автоматические турели.
— Вы опоздали, — сказала она. — Через три минуты здесь все превратится в пепел.

Павел не смотрел на нее. Он смотрел на центральный сервер – светящийся кристаллический блок. У него не было времени его взламывать. Но он мог его заразить.

Он подскочил к серверу, уклоняясь от первого выстрела турели. Он сорвал с ботинка каблук и прижал его к поверхности кристалла. Вирус, созданный Седым, хлынул в систему. Это был не боевой вирус. Это был "червь-копир". Он не уничтожал данные. Он искал один-единственный файл – мастер-ключ к "Стирателю", код, который мог отменить или заблокировать любую перезапись, – и копировал его на изолированный чип в каблуке.

Турель снова выстрелила, и на этот раз попала. Заряд прожег Павлу бок, и он упал, теряя сознание от боли. Лаврова смотрела на него сверху вниз.
— Жалкий глупец, — сказала она и направилась к спасательной капсуле в стене.

И в этот момент огромное, панорамное окно лаборатории, выходящее на океан, разлетелось на тысячи осколков. В проем ворвался черный, угловатый силуэт боевого дрона "Титана".

Он завис в центре зала, и его орудия открыли огонь. Но он стрелял не по Лавровой. Он стрелял по турелям, по серверу, по оборудованию. Воронов выполнял свою часть сделки.

Лаврова закричала в ярости, видя, как дело всей ее жизни превращается в груду дымящегося металла. Она бросилась к своей капсуле, но дрон выпустил очередь ей наперерез.

Из открытого люка дрона был сброшен трос. Павел, собрав последние силы, поднялся. Он схватил свой каблук с драгоценным чипом и зацепился за петлю. Через секунду его выдернуло из пылающего ада "Элизиума".

Последнее, что он видел – это лицо Арины Лавровой, освещенное пламенем. Она не пыталась бежать. Она просто стояла и смотрела, как рушится ее идеальный мир.

Неделю спустя. Космопорт "Внешнее Кольцо".

Павел стоял у окна, глядя на звезды. Он был одет в простую одежду пилота грузового судна. Его раны зажили. У него было новое лицо, новое имя, которое он даже не пытался запомнить. И билет в один конец, в систему, о которой мало кто слышал.

Воронов сдержал слово. Он не только вытащил его, но и обеспечил идеальное прикрытие для исчезновения. Чип с мастер-ключом лежал во внутреннем кармане. Его бремя. Его страховка. Его проклятие.

Война не закончилась. "Helix" и "Титан" продолжат грызть друг другу глотки. Но главный козырь был у него. И, возможно, однажды ему придется им воспользоваться.

Но не сегодня.

Он повернулся и пошел на посадку, растворяясь в толпе. Призрак, идущий к звездам. Бывший детектив, бывший разведчик. Человек, который посмотрел в лицо создателю мертвых душ и выжил, чтобы рассказать об этом только самому себе.

От автора

Друзья цикл завершен.Если хотите что бы было продолжение,пишите в комментариях.Прошу ставить сердечки,если произведение вам приглянулось,что бы понимать где я Шекспир,а где пьяный крикун с подворотни