Пепел и кремень

Глава 1. Пепел и кремень

Город всегда пахнет по-разному. Утром — сдобой от пекарен и конским навозом. Днём — потом, кожей и дёгтем. К вечеру добавляется дешёвое вино, рыбная требуха и благовония из Храма Света, которыми монахи пытаются перебить вонь городских отхожих мест.

Сейчас же, в серых сумерках, Эльденбург пах страхом. Тонко, въедливо, как мышиный помёт в мучном ларе.

Я прижался спиной к холодной стене водосточной трубы и слушал, как в переулке внизу топают сапоги. Четверо. Идут не торопясь, уверенно. Патруль стражи. Стук подковок о булыжник отдавался в висках.

— Стоят, — одними губами сказал Гаррак.

Он сидел на корточках в трёх шагах от меня, сливаясь с тенями так естественно, будто всю жизнь провёл не в охотничьих угодьях, а на эльденбургских крышах. Пальцы его лежали на рукояти ножа, но даже не сжимали её — просто отдыхали.

— Ждут, — ответил я.

— Чего?

— Что кто-нибудь побежит.

Гаррак хмыкнул. Он хмыкал всегда к месту — редко, но ёмко.

Внизу заскрипела дверь, выпустив в проулок полосу тёплого света и пьяный женский смех. Один из стражников обернулся, свет на мгновение выхватил из темноты чеканный нагрудник с лилией — личная гвардия короля. Значит, Валтар уже дотянулся и до них. Или Совет. Какая разница.

— Трогаются, — сказал Гаррак.

Патруль действительно уходил в сторону Рыночной площади. Сапоги стучали всё глубже в вечер, пока не стихли совсем.

— Долго мы так не продержимся, — заметил охотник, не поворачивая головы. — Нас ищут.

— Я заметил.

— И лица у нас примелькались.

— Твоё — как у всех мужиков за пятьдесят, которые полжизни провели под открытым небом. Морщины, щетина, взгляд усталый. Тысяча таких по Эльденбургу ходит.

— А твоё?

— А моё в розыскных листах, — вздохнул я

Гаррак согласно кивнул и поднялся. Под коленом у него тихо хрустнуло.

— Храм, значит, — сказал он без тени сомнения. — Ты уверен?

— Нет.

— Я тоже. Пошли.

Таверна "Старая Сова", – сразу сказал Каэл.

Магда держала заведение для тех, кому не нужно, чтобы их замечали.

Мы вошли не через дверь — через чёрный ход со стороны причалов, мимо бочек с тухлой селёдкой. Гаррак трижды кашлянул в кулак, и засов лязгнул ровно на четвёртый раз.

— В такую темень прутся, — проворчали из темноты. — Только крысы да влюблённые.

— А если я и то, и другое?

Магда, дородная женщина с седыми волосами, собранными в тугой узел, и острыми, все видящими глазами.

— Заходите. Только ноги вытирайте.

Приличное заведение «Старая сова» представляло собой зал в три пропылённых окна, восемь столов, покрытых слоем воска такой толщины, что на нём можно было резать хлеб без разделочной доски, и стойку, за которой Магда правила этим королевством уже тридцать лет.

Сейчас в зале было пусто. Не потому, что время позднее — в порту жизнь только начиналась. Просто тех, кто обычно сюда захаживал, сегодня либо не пустили, либо уже замели.

— Плохи дела? — спросил я, усаживаясь за дальний стол спиной к стене.

Магда плеснула в кружки тёмного пива — густого, пахнущего хлебом и чуть-чуть тиной.

— Хуже некуда, — буркнула она. — Стражники шныряют, как блохи на паршивой собаке. Торговый совет задрал пошлины на ввоз рыбы. А эти… из Храма… — она понизила голос, — опять затеяли великое очищение. Приходили, кропили мне порог святой водой. Я им говорю: вы мне порог размоете, ироды. А они — душа, душа… Какая душа, когда у меня крыша течёт?

— Нам нужна твоя помощь, — перебил я, пока она не разогналась про моральное разложение портовых грузчиков.

Магда прищурилась. Глаза у неё были цепкие, молодые, совершенно не вязавшиеся с морщинистым лицом.

— Ты всегда приходишь, когда нужна помощь. И никогда — когда у меня получается слоёный пирог с угрём.

— Прости, Магда. Исправлюсь.

— Врёшь ведь.

— Знаю. Но искренне.

Она вздохнула, сняла с плиты кипящий котелок, поставила его на подставку.

— Чего надо?

Я выложил на стол 20 монет. Не королевскую чеканку — старую, ещё времён междуцарствия, с неровными краями и стёртым профилем. Такую не отследить.

— Мне нужно разжиться кое-чем.

Магда даже не глянула на серебро. Смотрела мне в переносицу.

— Чем именно?

— Горючим. Искрящим. С таким, чтобы взять огонь быстро, а тушить долго.

Пауза затянулась. Гаррак невозмутимо пил пиво, делая ровно по глотку в минуту.

— Ты хочешь спалить мой город? — спросила Магда голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Только один храм. И не твой. Ты вообще в Храм Света ходишь?

— Я хожу на рынок и в отхожее место, — отрезала старуха. — Остальное — лишнее.

— Значит, теряешь ты немного.

Она молчала долго. Пальцы её, унизанные дешёвыми медными кольцами, барабанили по краю стойки. Где-то в глубине таверны скрипнула половица — наверняка кто-то из её «помощников», которых никто никогда не видел, но которые всегда были на месте.

— Искрящее, — повторила Магда наконец. — Ты понимаешь, что это такое? Нефть с Южных болот, перегнанная трижды, с добавлением толчёного обсидиана. Одна капля на соломинку — и факел горит час, не гаснет даже под ливнем.

— Мне не жарить. Мне — дым.

— Много дыму?

— Чтобы весь центр заволокло за четверть часа.

Магда перевела взгляд на Гаррака. Тот пожал плечами — мол, я тут вообще случайно, просто пиво пью.

— Есть у меня одна банка, — нехотя призналась старуха. — Четыре года лежит, с тех пор как братья-аквизиторы пытались портовых контрабандистов на чистую воду вывести. Те так перепугались, что весь товар в море скинули, а одна фляга в сетях запуталась. Я её с тех пор под половицей храню.

— Мне нужно две.

— Откуда две-то?! Я тебе что, склад военного снаряжения?

— Магда. — Я пододвинул к ней ещё 30 монет. — Всё, что у меня есть.

Она посмотрела на деньги, на меня, снова на деньги.

— Второй нет, — сказала жёстко. — Но есть кое-что получше. Порох.

Я переглянулся с Гарраком.

— Порох? Он же…

— Капризный, дорогой, взрывается в неподходящий момент и не продаётся без разрешения военного министерства, — закончила Магда. — Я знаю. Но у меня есть знакомый алхимик, который экспериментирует с составами. Ему нужно избавиться от неудачной партии.

— Неудачной — в каком смысле?

— Гремит громко, дыма мало. Для пушек не годится. А для твоего дела — в самый раз. Если ты, конечно, хочешь не тихо подпалить, а с треском.

Я задумался. Храм Света — махина из тёсаного камня и вековой кладки. Солома там только в конюшнях для паломнических лошадей. Основное здание голое, гладкое, пропитанное магией благословений, которая не то чтобы не горит — скорее, делает это крайне неохотно.

— Дым от пороха чёрный, — подал голос Гаррак. — Тяжёлый. Стелится по земле, не поднимается. В катакомбы не просочится.

Магда глянула на него с неожиданным уважением:

— А мужик дело говорит.

— Ещё вопросы есть? — осведомился Гаррак без особого любопытства.

Магда хмыкнула — уже третий раз за вечер, я сбился со счёта.

— Ладно. Порох я тебе достану. Но не дёшево.

— Я тебе всё отдал.

— Мне нужны не деньги. Мне нужен должник, который мне должен и никак не отдаст.

Я вздохнул. Знаю я этот взгляд. Сейчас она попросит то, чего я делать точно не хочу, но придётся.

— Говори.

— У меня в порту арендует склад Хорст Толстый. Торгует воском и мёдом, сволочь порядочная. Три месяца не платит, прикрывается покровительством Совета. Ты сделай так, чтобы он понял — платить дешевле, чем не платить.

— Напугать?

— Убедить.

— Сильно убедить?

Магда ощерилась в улыбке, демонстрируя крепкие, явно вставленные дорогим костоправом зубы:

— Чтобы сел писать платёжку, обмочившись от усердия.

Я посмотрел на Гаррака. Тот допил пиво, аккуратно поставил кружку на дощатый круг, вытер усы.

— Вор и следопыт идут убеждать толстого торговца воском, — задумчиво произнёс он. — Звучит как начало плохой баллады.

— Я запомню, — пообещал я. — Для надгробия.

---

Хорст Толстый оказался толстым ровно настолько, насколько позволяло его имя. Мы нашли его на складе ближе к полуночи — он как раз собирался уходить, бережно укутывая горло шарфом из верблюжьей шерсти.

Склад охраняли двое. Не наёмники, нет — просто портовые грузчики, подрабатывающие сторожами в нерабочее время. При виде нас они как-то синхронно нашли дела в противоположном конце причала.

— Господин Хорст? — Я выступил из тени с максимально доброжелательной улыбкой. — Минутку внимания.

Торговец вздрогнул, обернулся. Увидел моё лицо, оценил отсутствие формы стражи, расслабился ровно настолько, чтобы снова напрячься.

— Кто такие? Я вас не знаю. У меня всё чисто, я плачу налоги…

— Платить — полезно, — согласился я. — Например, госпоже Магде. Она очень расстраивается, когда ей не платят.

Хорст побелел. Не постепенно, а мгновенно, словно у него внутри лампу погасили.

— Я… у меня временные трудности… торговля воском переживает не лучшие годы…

— А склад у вас хороший, — заметил Гаррак, с интересом разглядывая штабеля брусков. — Сухо, тепло. Жалко, если сгорит.

Торговец дёрнулся так, что шарф сполз на одно плечо.

— Вы не посмеете! Это собственность Совета! Меня охраняет сам Валтар!

— Валтар сейчас занят, — мягко сказал я. — Западом государства. А ваш склад — он вот здесь, в порту. Охраняют его двое сонных парней, которые сейчас старательно делают вид, что глухи, слепы и вообще не понимают по-нашему.

Хорст проследил за моим взглядом. Грузчики действительно демонстрировали чудеса отсутствия: один ковырял в носу с выражением полной умственной пустоты, второй изучал трещину в причальной тумбе, будто она содержала тайны мироздания.

— Чего вы хотите? — выдохнул торговец.

— Во-первых, завтра утром вы приносите Магде плату за три месяца. С процентами. Во-вторых, — я сделал паузу, давая ему осознать, что «во-первых» уже достаточно плохо, — у меня к вам вопрос.

— Вопрос? — недоверчиво переспросил Хорст.

— Вы торгуете с западом?

Он дёрнулся, будто я сунул ему под нос раскалённое железо.

— Я… есть немного… воск и мёд идут хорошо в любые земли, даже в те, где неспокойно…

— Кристаллический кварц, — сказал я. — Чистый, без трещин, размером с кулак. Где в городе его можно достать?

Хорст замер. В глазах его мелькнуло нечто, похожее на… знание?

— Кварц? — переспросил он осторожно. — Такой, знаете, прозрачный, как лёд, только твёрдый?

— Именно.

Торговец сглотнул. Шарф окончательно съехал на спину, но он этого даже не заметил.

— Это… это редкий товар. Очень редкий. Я слышал, месяц назад один такой купили люди… ну, вы понимаете, люди с той стороны. — Он кивнул куда-то в направлении западной границы, словно боялся назвать имя вслух. — Заплатили бешеные деньги. Ещё два, говорят, искали, но не нашли.

— Кто продал?

— Ювелир с Янтарного ряда. Левый придел, у самого собора. Старик Арон.

— Он ещё работает?

— А куда он денется? — усмехнулся Хорст с горечью. — Такие, как Арон, вечные. Переживут и королей, и богов.

Я кивнул Гарраку. Разговор закончен.

— Завтра утром, — напомнил я. — Магда будет ждать.

Хорст истово закивал, не сводя с меня глаз. Он верил — и правильно делал, — что я не шучу.

Мы ушли так же бесшумно, как появились.

---

— Ювелир на Янтарном ряду, — сказал Гаррак, когда мы снова нырнули в спасительную темноту переулков. — Это рядом с храмом.

— Знаю.

— Там сейчас патрулей — как муравьёв в разворошенном муравейнике.

— Знаю.

— Идти туда ночью — верный способ наняться гребцом на галеры.

— Тоже знаю. Поэтому пойдём днём.

Гаррак остановился. В темноте я не видел его лица, но отчётливо ощутил на себе взгляд — тяжёлый, оценивающий.

— Ты что задумал?

— Лицо поменять, — ответил я. — Помнишь, я говорил про чужую физиономию?

В кармане моего плаща, в кожаном кисете, перетянутом суровой ниткой, лежали две вещи. Одна — подарок покойного наставника, за который на чёрном рынке дали бы годовое жалование капитана стражи. Вторая — зеркальце размером с ладонь, потёртое по краям, с чуть мутноватым стеклом.

— Это надолго? — спросил охотник.

— На час. Может, два.

— А потом?

— А потом мы поджигаем храм.

Гаррак помолчал.

— Знаешь, — сказал он наконец, — когда я соглашался вести тебя к Гробнице Первых, я думал: ну, парень, конечно, с придурью, но дело святое, сестру спасать. Дойдём, добудем кристалл, вернёмся — король тебя простит, меня озолотит, все выпьют эля и разойдутся по домам.

— И как, похоже?

— Нет, — признал он. — Совсем не похоже.

— Могу отпустить.

— Куда я теперь от тебя денусь. — Он вздохнул так, будто тащил на горбу бревно. — Показывай своё колдовство.

Это было не колдовство. Просто ловкость рук, доведённая до искусства, и немного алхимии, замешанной на рыбьем клее и толчёном перламутре.

Я сел прямо на ступени пустующего склада, разложил перед собой инструменты и принялся за работу. Гаррак встал на стреме — не потому, что я просил, просто он знал, что в такие моменты меня нельзя отвлекать.

Через полтора часа, судя по колоколу Ратуши, я закончил.

— Ну и рожа, — прокомментировал охотник, разглядывая результат при свете подобранной лучинки. — Хуже прежней.

— Зато другой.

— Это да. Тебя теперь родная мать не узнает.

---

Янтарный ряд просыпался поздно.

К полудню лавки открывались, купцы выползали на порог, сонно щурясь на солнце, и начинался неторопливый торг, больше похожий на ритуал, чем на коммерцию. Здесь продавали дорогое, редкое, красивое. Золото, серебро, самоцветы. Вещи, которые не портятся от времени и не теряют цены.

И здесь нас никто не искал.

Потому что кому придёт в голову искать беглого вора и королевского должника в квартале ювелиров?

Маска держалась хорошо. Я чувствовал её кожей — чуть стянутую, но не до боли. Серая щетина, глубокие носогубные складки, тяжёлые веки. Лицо человека, который привык рассматривать мелкие предметы и почти не смотреть людям в глаза.

Гаррак шёл слева и чуть сзади — так он мог видеть и проулки, и отражения в витринах.

Лавка Арона обнаружилась в самом конце ряда, у поворота к Храму. Маленькая, незаметная, с узкой витриной, где на чёрном бархате лежали три кольца и одна брошь. Никакого кварца, разумеется, на виду не было.

Внутри пахло металлом, воском и старостью.

Сам Арон оказался ещё старше, чем я ожидал. Кожа — пергамент, глаза — мутная бирюза, руки в пятнах, но при этом пальцы не дрожали, когда он отложил лупу и поднял на нас взгляд.

— Чем обязан?

— Ищу товар, — сказал я голосом чуть ниже и грубее своего обычного. — Кристаллический кварц. Размер с кулак. Чистый, без трещин.

Ювелир смотрел на меня долго. Очень долго.

— Кто послал?

— Хорст Толстый.

— Скажите Хорсту, — старик говорил медленно, будто цедил патоку, — что кварц — товар штучный. Под заказ.

— Я готов заказать.

— Невозможно.

— Почему?

Арон помолчал. Потом взял с верстака кусочек мела, повертел в пальцах, положил обратно.

— Потому что тот, кто ищет чистый кварц размером с кулак, обычно ищет не украшение. И не линзу для чтения. И не магический фокус для ярмарочных фокусников.

— Что же он ищет?

— Он ищет смерть, — просто сказал старик. — Или бессмертие. Одно из двух. И я не хочу быть тем, кто поможет ему найти и то, и другое.

В лавке повисла тишина. Где-то на улице зазвенел колокольчик — прошёл патруль. Гаррак чуть сместил вес тела, готовый в любой момент схватить меня за шиворот и утащить в подсобку.

— Я заплачу, — сказал я. — Хорошо заплачу.

— Деньги, — Арон покачал головой, — это только деньги. А отвечать придётся душой. Я стар, сынок. Моя душа мне ещё пригодится.

Он взял лупу, надел её и снова склонился над работой, явно давая понять, что разговор окончен.

Гаррак тронул меня за локоть.

— Уходим, — сказал одними губами.

Я кивнул.

Но когда мы уже выходили, старик бросил в спину тихо:

— Попробуйте у могильщиков.

Я замер.

— Что?

— Кварц, — Арон не поднял головы, продолжая полировать крошечную оправу. — Его часто кладут на глаза усопшим знатного рода. Чтобы душа видела путь в Чертоги. Года три назад перезахоранивали старый некрополь у южных ворот. Много чего нашли. И кое-что, говорят, до сих пор лежит на складах у гробовщиков.

Я переглянулся с Гарраком. Охотник едва заметно пожал плечами — мол, бывало и страннее.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что, — ответил ювелир. — И завязывайте с этим лицом. У вас ухо своё из-под краски торчит.

Мы вышли на улицу, и я только тогда заметил, что ухо и правда предательски розовеет на фоне серой маски.

— Могильщики, — задумчиво произнёс Гаррак. — И погост.

— Не погост. Склад.

— Всё равно. Мертвецы не любят, когда их тревожат.

— Ты суеверный?

— Я реалист. Мертвецы не любят — значит, живые будут злые. Охрана, заклятия, может, даже магические ловушки.

— Значит, пойдём аккуратно.

Гаррак вздохнул. Так глубоко и обречённо, что у меня даже совесть шевельнулась.

Но только шевельнулась.

Делать нечего — совесть сейчас была непозволительной роскошью.

---

Мы вернулись в «Старую сову» к вечеру.

Магда уже получила свой долг — Хорст Толстый, судя по довольному лицу старухи, не просто обмочился, а, кажется, ещё и приплатил сверху за моральный ущерб.

На столе нас ждали две вещи.

Первая — круглая железная банка с наваренным свинцом горлом, опечатанная сургучом в три слоя. На боку красовалась надпись углём: «НЕ ТРЯСТИ».

Вторая — походная сумка из толстой кожи, внутри которой угадывались очертания четырёх увесистых мешочков.

— Порох, — кивнула Магда на мешочки. — Алхимик сказал, что одна запальная нить — и через три счета будет фейерверк. Так что с умом пользуйся.

— А это? — Я заглянул в сумку.

— А это для отвода глаз. Пакля, просмолённая ветошь, масло, сера. Если стража спросит — скажешь, крышу чинить.

— А если не спросит?

— Тогда тем более пригодится.

Я взял банку. Тяжёлая, зараза. Гаррак молча закинул сумку на плечо.

— Магда, — сказал я на пороге. — Спасибо.

— Не за что, — буркнула она. — Ты мне ещё должен будешь. И не смей умирать, понял? У меня все должники живут до ста лет. Такой уж я кредитор.

Мы вышли в ночь.

До Храма Света оставалось три квартала.

Где-то там, под каменными сводами, начинались катакомбы, которые приведут нас в самое сердце святыни.

Где-то там ждал кузнец Бардол в своей темнице, даже не подозревая, что ради него сейчас двое безумцев готовятся устроить столице самый громкий пожар за последние пятьдесят лет.

А где-то на западе, за захваченными землями, сидели в своих храмах культисты и ждали, когда кто-то другой зарядит для них кристалл, дарующий бессмертие.

— Не нравится мне это, — сказал Гаррак, когда мы остановились у люка, ведущего в катакомбы.

— Что именно?

— Всё, — честно ответил охотник. — Но делать надо.

Я кивнул.

Мы откинули крышку и шагнули в темноту.

Впереди был храм.

Позади — только пепел.

Глава 2. Дым над Эльденбургом

Катакомбы пахли временем.

Не просто сыростью и плесенью, как обычные подземелья, — здесь каждый камень, каждый стык кладки пропитался столетиями. Кости ушедших эпох. Я чувствовал их под пальцами, когда вёл ладонью по стене, отыскивая знакомый поворот.

— Тут ходят, — тихо сказал Гаррак.

Он шёл в двух шагах позади, но я слышал, как его ноздри раздуваются, втягивая спёртый воздух.

— Люди?

— Крысы. Много. И кто-то крупнее. Недавно.

— Может, культисты разведали?

— Может.

Мы замолчали.

Света я не зажигал — незачем. Эти переходы я выучил лет десять назад, когда ещё считал, что лучший способ забыть прошлое — это зарыться в чужое. Древние гробницы, заброшенные склепы, тайные ходы, о которых не знали даже строители собора. Для вора тут не было ценного — одна плесень и прах. Но для мальчишки, потерявшего родителей и не нашедшего себя в армии, эти туннели стали чем-то вроде исповедальни.

Здесь никто не задавал вопросов.

— Стой, — шепнул Гаррак.

Я замер, прижавшись к стене. Охотник слушал. Не ухом — всем телом, той особой чуткостью, которая позволяла ему за версту чуять зверя, даже если ветер дул не в ту сторону.

— Впереди, — сказал он. — Метров двадцать. Дышат.

— Сколько?

— Двое. Нервничают.

Я мысленно выругался. Этот ход вёл прямо к служебному выходу из ризницы, и если там кто-то стоял, значит, либо культисты успели раньше, либо стража наконец вспомнила, что в старых соборах всегда есть дыры.

— Обойдём?

— Нельзя. Только здесь решётка не закрыта.

Я прикинул варианты. Двадцать метров, двое, нервничают — значит, не профессионалы. Может, культисты-фанатики, которым велели сторожить и не объяснили, что именно. Может, просто стражники, которых поставили сюда наказанием за пьянку.

— Идём, — решил я. — Тихо.

Гаррак достал нож. Не охотничий, с длинным узким лезвием, а короткий, толстый, похожий на заточенное шило. Таким удобно прокалывать, а не резать.

Я предпочёл бы арбалет, но арбалет в катакомбах — верный способ похоронить себя заживо под тоннами вековой пыли.

Мы двинулись.

Метров через пятнадцать я и сам услышал дыхание. Тяжёлое, сиплое, с присвистом. Один из сидящих явно страдал одышкой — может, от лишнего веса, может, от страха.

Второй молчал.

В проёме, ведущем к лестнице наверх, теплился жидкий свет — дешёвый масляный фонарь, выставленный прямо на каменный пол. Двое действительно сидели на корточках, привалившись спинами к стенам. Один — толстый, в наспех накинутом плаще поверх кожаной куртки. Второй — тощий, длинный, с арбалетом на коленях.

Арбалет.

Я показал Гарраку два пальца, потом указал на тощего. Охотник кивнул.

Дальше всё было делом техники.

Я шагнул в свет так внезапно, будто материализовался из самой темноты. Толстяк открыл рот, чтобы закричать, но я уже был рядом. Ладонь зажала рот, колено вдавило в грудь, затылок встретился с камнем с глухим, влажным звуком. Плохой звук. Такой не забудешь, даже если очень захочешь.

Тощий оказался проворнее. Он дёрнулся за арбалетом, но Гаррак уже был там — перехватил кисть, рванул на себя, и длинная рука вывернулась из плечевого сустава с противным хрустом.

— Не убивай, — выдохнул я, но было поздно.

Тощий обмяк, глаза закатились. Живой, но в сознание придёт нескоро. Если вообще придёт — в его возрасте такие травмы часто становятся последними.

— Разбойники, — просипел вдруг толстяк из-под моей ладони.

Я ослабил хватку, но не убрал руку.

— Чего?

— Мы не стражники, — затараторил он, пуская слюни в мою ладонь. — Мы вообще не здешние, нас наняли за три серебра посторожить, сказали, тут контрабандисты ходят, мы и согласились, мы не знали, мы ничего не видели, мы…

— Кто нанял?

— Человек в чёрном, имени не сказал, заплатил вперёд, мы его больше не встречали, клянусь Светом, клянусь матерью, клянусь…

Я сжал пальцы, перекрывая поток слов. Человек в чёрном. Мог быть кем угодно — от культиста до наёмника Валтара. Или просто умный торговец, охраняющий свои тайные склады.

— Свяжи, — бросил я Гарраку. — И в рот кляп. Пусть посидят тихо.

Охотник уже доставал верёвку. Узлы он вязал с той же неторопливой основательностью, с какой разделывал тушу кабана — на совесть, намертво.

Через пять минут оба горе-сторожа сидели спинами друг к другу, прикрученные к толстой водосточной трубе, которая шла вдоль стены. Я забрал арбалет — заряженный, кстати, спасибо за предусмотрительность, — и три болта в кожаном колчане.

— Держи, — протянул Гарраку. — Пригодится.

Охотник принял оружие с уважением, которое простые люди всегда испытывают к хорошему инструменту. Проверил тетиву, прицелился в темноту, довольно хмыкнул.

— Годный.

— Не стреляй в меня.

— Если будешь лезть под руку — прицелюсь чуть выше.

Я оскалился в усмешке и двинулся дальше.

---

Лестница вывела нас в узкий служебный коридор, который пах уже не вековой пылью, а ладаном и воском. Мы были под храмом. Где-то над нашими головами, за толщей каменных сводов, горели тысячи свечей, и монахи читали вечерние молитвы, не подозревая, что совсем скоро им придётся молиться о другом.

— Здесь, — я тронул неприметную дверь в стене, обитую почерневшей медью.

Гаррак приложил ухо к створке.

— Никого.

Я достал отмычки.

Замок был старый, простой, почти музейный — храм веками не ждал воров из собственных подземелий. Третий штифт щёлкнул с утробным стуком, и дверь подалась внутрь, выпустив облако холодного воздуха.

Мы вошли в ризницу.

Здесь хранилось то, что не выставляли напоказ: старые дароносицы с потускневшей позолотой, облачения умерших настоятелей, священные реликвии, чья магия давно выдохлась, но память осталась. Я насчитал три сундука, два шкафа и массивный аналой с раскрытой книгой, на страницах которой плясали пылинки.

— Красиво, — шепнул Гаррак, оглядывая золотые оклады.

— Не трогай.

— А я что? Я ничего. Я просто смотрю.

— У тебя взгляд не смотрельщика. У тебя взгляд приценивальщика.

— Это от бедности, — вздохнул охотник. — Пройдёт, когда разбогатею.

Я двинулся к внутренней двери, которая вела в алтарную часть. Оттуда, через левый придел, можно было попасть на хоры, а с хоров — на чердак, где хранились старые строительные леса и всякий хлам, оставшийся от последнего ремонта.

Но главное — чердак находился прямо над центральным нефом, и если поджечь его грамотно…

— Стой, — вдруг резко сказал Гаррак.

Я замер.

— Что?

— Шаги. Много. Снаружи.

Мы прислушались. Сквозь каменные стены пробивался нарастающий гул — топот сапог, лязг металла, выкрики команд.

— Патруль, — выдохнул я. — Усиленный.

— Не похоже, — Гаррак приник к узкому, заложенному свинцом окну, выходящему на паперть. — Похоже на… сбор.

— Какой сбор? Вечерня давно кончилась.

— А вот смотри сам.

Я протиснулся к окну рядом с ним.

Площадь перед храмом была полна людей. Не молящихся — стражников. Две шеренги, три, четыре… Я сбился со счёта. Сотни две, не меньше. С факелами, в полном вооружении, с арбалетами на изготовку.

— Нас ищут, — сказал я.

— Да вроде не похоже, — Гаррак сощурился. — Они не в храм смотрят, они наоборот — спиной к нему стоят. Оцепление.

— Оцепление? Чего?

— Не знаю. Может, кого-то ловят в городе, а храм решили прикрыть для безопасности.

Я лихорадочно соображал. Двести стражников — это серьёзно. Даже если половина из них уйдёт, останется достаточно, чтобы превратить нашу тихую диверсию в кровавую баню.

Но если они здесь не ради нас…

— Смотри, — Гаррак ткнул пальцем в стекло. — Уходят.

Я проследил за его взглядом. От восточных ворот отделился отряд человек в пятьдесят и быстрым шагом двинулся в сторону Рыночной площади. За ними ещё один, поменьше, свернул к реке.

— Что там?

— Не знаю. Но если они снимают людей с оцепления, значит, где-то реальная проблема.

Я посмотрел на тёмный провал лестницы, ведущей на чердак. Потом на запертую дверь, за которой ждала тюрьма и кузнец Бардол.

Потом снова на чердак.

— Времени нет, — сказал я. — Придётся быстро.

— Быстро — это как?

— Это значит: ты разливаешь нефть и порох на чердаке, я иду к темнице. Встречаемся у кузницы через полчаса.

Гаррак посмотрел на меня так, будто я предложил ему переплыть Зловонный канал в полный штиль, привязав к спине мельничный жёрнов.

— Ты охренел?

— Возможно.

— Там, может, ещё пятьдесят стражников осталось, а ты хочешь идти один?

— Я не один. Я с арбалетом, с твоим благословением и с очень плохим настроением.

Охотник хотел ещё что-то сказать, но передумал. Вместо этого он молча взял у меня банку с порохом, сумку с нефтью и двинулся к лестнице.

— Тридцать минут, — бросил он через плечо. — Опоздаешь — уйду без тебя.

— Куда ты без меня пойдёшь?

— К Магде. У неё пиво вкусное.

Дверь за ним закрылась.

Я остался один в полумраке ризницы, среди золота и пыли, с арбалетом наперевес и мыслью, что, кажется, только что совершил огромную глупость.

Что ж. Не в первый раз.

---

Городская темница размещалась в старом казначействе, которое перестроили под тюрьму лет пятьдесят назад, когда король решил, что преступников удобнее держать ближе к судам, чем к окраинам.

Я знал это здание как свои пять пальцев.

Не потому, что часто туда попадал — хотя, случалось, и попадал, — а потому, что три года назад меня нанимали отсюда вытащить одного очень ценного фальшивомонетчика. Фальшивомонетчик в итоге предпочёл отсидеть срок, потому что на воле его ждали кредиторы с очень острыми инструментами, но план здания я запомнил.

Чёрный ход вёл через бывшую угольную, ныне заброшенную и заваленную мусором.

Я просочился внутрь, как вода в прохудившуюся бочку — через щель, которую три года назад собственноручно расширил на пару дюймов.

В угольной пахло крысами и старым страхом. Я постоял минуту, давая глазам привыкнуть к темноте, и двинулся к лестнице, ведущей в подвальный этаж.

Там держали особо ценных узников — не в каменных мешках, а в отдельных камерах с нормальными дверями и даже маленькими окошками под потолком. Бардол был кузнецом королевского арсенала, значит, его не бросят в общую яму.

Я ошибся.

В коридоре подвального этажа горел свет.

Не дежурный факел — целых три масляных лампы, расставленных с таким расчётом, чтобы не осталось ни одного тёмного угла. И между ними, на грубо сколоченной скамье, сидели четверо стражников, которые резались в кости.

— Четырнадцать, — объявил один, толстый, с красной рожей.

— Девятнадцать, — ответил второй, сухой, как вобла.

— Третий лишний, — буркнул третий, молодой, с неуверенным баском.

Четвёртый промолчал, потому что спал, уронив голову на сложенные руки.

Я прикинул расклад.

Четверо. Двое явно не в форме, один просто мальчишка, четвёртый спит. Если бы я пришёл с чёрного хода с Гарраком, мы бы справились за полминуты.

Но Гаррак был на чердаке Храма Света, раскладывал порох по кучкам и молился своим лесным богам, чтобы я не опоздал.

Значит, придётся импровизировать.

Я отошёл в тень, достал из кармана маленькое зеркальце — то самое, с мутноватым стеклом — и высунул его за угол.

Стражники продолжали играть. Толстый проигрывал, Вобла выигрывал, парень нервничал. Спящий храпел.

Камеры уходили вглубь коридора. Мне нужна была третья слева — если память не изменяла планировку.

Я убрал зеркальце и взвесил на руке арбалет.

Три болта.

Четверо стражников.

Плохая математика.

Я выбрал момент и шагнул в коридор.

— Всем не двигаться, — сказал я негромко, но отчётливо. — Руки на стол, лица вниз.

Толстый замер с костью в пальцах. Вобла медленно, очень медленно поднял голову. Парень дёрнулся, опрокинул скамью и едва не свалился на пол.

Спящий не проснулся.

— Ты кто такой? — спросил Вобла голосом человека, который не привык, чтобы ему приказывали.

— Тот, кто убьёт первого, кто дёрнется. — Я навёл арбалет ему в грудь. — Проверять будешь?

Вобла смотрел на меня. Глаза у него были светлые, водянистые, почти без зрачков.

— Тебя ищут, — сказал он. — Вейгар.

— Ищут. Пока не нашли.

— Найдут. Ты же не уйдёшь отсюда .

— А это уже не твоя забота.

Я сделал шаг вперёд, держа их на прицеле. Толстый дрожал, мелко, противно. Парень смотрел то на меня, то на выход, явно прикидывая, успеет ли добежать.

Не успеет.

— Ключи, — сказал я.

Вобла усмехнулся. У него не хватало двух передних зубов, и усмешка вышла жутковатая.

— У старшего.

— Где старший?

— В храм ушёл. Со всем отрядом.

Я перевёл взгляд на спящего. Он по-прежнему не просыпался, хотя вокруг творилось чёрт знает что.

— Этот?

— Этот — Малыш. Он не старший. Он просто тупой.

Я выдохнул. Хорошо. Значит, ключи на ком-то из этих троих.

— Обыщи его, — кивнул я на толстого.

Тот дёрнулся, замотал головой:

— У меня нет, честное слово, я вообще здесь случайно, меня попросили подменить, у меня жена больная, дети малые…

— Заткнись, — оборвал Вобла. — И не позорь мундир.

Он сам, не дожидаясь приказа, полез за пазуху и бросил на стол связку ключей.

— Где Бардол?

— Третья слева, — сказал он. — Только он всё равно не пойдёт.

— Почему?

— Бардол? — Вобла снова усмехнулся. — Он три дня не жрамши, воды ему не носят, допросы каждый вечер. Еле дышит.

Я стиснул зубы.

— Открывай.

Вобла взял ключи, неторопливо поднялся, подошёл к двери. Вставлял ключ в скважину он с подчёркнутой медлительностью, словно издевался.

Щелчок замка прозвучал оглушительно громко.

— Входи, — сказал Вобла, отступая в сторону.

Я вошёл. Держа охрану на мушке.

Кузнец сидел на полу, привалившись спиной к стене. Он был грязен, небрит, глаза запали, губы потрескались. Но когда я шагнул в свет, он поднял голову и посмотрел на меня.

— Кто ты?

— Не твоего ума дело. Я за тобой

— Зачем?

— Громокамень нужен.

Бардол молчал долго. Потом, цепляясь за стену, начал подниматься. Руки у него дрожали, но ноги держали.

— Громокамень… — Он качнулся, и я подхватил его под локоть. — В кузнице. В горне, под нижним поддувалом. Тайник.

— Проводку дашь?

— Куда я денусь. — Он попытался улыбнуться, вышло криво. — Только если уйдём.

Я кивнул и повернулся к выходу.

Вобла стоял там же, где я его оставил. Рядом с ним — уже не на скамье, а на ногах — стояли толстый и парень. Спящий наконец проснулся и теперь таращился на меня, хлопая глазами.

— Я бы посоветовал вам, — сказал я, пропуская Бардола в коридор, — посидеть тихо и никуда не бежать. Потому что через пятнадцать минут здесь будет такое…

Я не договорил.

Потому что именно в эту секунду земля вздрогнула.

Гулко, глубоко, будто великан ударил кулаком в основание города. Где-то наверху, в стороне Храма Света, что-то рухнуло с оглушительным грохотом, и через мгновение в коридор ворвался далёкий, нарастающий вой.

— Что это? — выдохнул толстый.

Вобла смотрел на меня. В его водянистых глазах медленно загоралось понимание.

— Ты…

Вобла дёрнулся, будто хотел броситься на меня, но в этот миг где-то на лестнице заорали:

— Пожар! Храм горит! Все наверх!

И стражники рванули к выходу, забыв обо мне, о Бардоле, о связке ключей, которая так и осталась в замке.

Коридор опустел за три секунды.

— Быстро, — сказал я Бардолу. — Идти можешь?

— Дойду, — прохрипел кузнец и, сплюнув на пол чёрную слюну, шагнул к лестнице.

---

Мы вышли через угольную.

На улице творилось светопреставление.

Храм Света полыхал, как огромный факел. Дым поднимался к небу густым чёрным столбом, заслоняя звёзды. С площади доносились крики, звон колоколов, топот тысяч ног.

— Красиво, — сказал Бардол, останавливаясь и глядя на пожар.

— Твой дружок постарался?

— Это не мы, — возразил я. — Это культисты.

Кузнец покосился на меня.

— Культисты?

— Жители сами так решат. Удобно же.

Мы двинулись переулками, держась теней. Город обезумел — из каждого окна высовывались люди, на каждом углу орали, спрашивали, что горит и кто виноват. Пожарные отряды бежали к храму, обгоняя зевак. Патрулей не было — все, кто мог держать оружие, были брошены на тушение.

— Сейчас, — бормотал Бардол, хватая ртом воздух. — Сейчас. Тут близко.

Его кузница приткнулась в тупике за Оружейной улицей — старая, прокопчённая, с покосившейся трубой. Дверь висела на одной петле, внутри было темно и холодно.

— Горн, — выдохнул кузнец, падая на колени у очага. — Поддувало.

Я помог ему отодвинуть тяжёлую железную плиту. Под ней, в тайнике, выложенном огнеупорным кирпичом, лежал свёрток из грубой кожи, перетянутый сыромятным ремешком.

Бардол взял его дрожащими руками, подержал мгновение, словно прощаясь, и протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Громокамень. Настоящий, не фальшивка. Мне его отец передал, а ему — его отец. Три поколения хранили, думали, пригодится когда-нибудь для великого дела.

Он посмотрел на меня.

— Твоё дело, великое?

— Не знаю, — честно ответил я. — Но другого у меня нет.

Кузнец кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

— Тогда иди. А я тут посижу. Отдышусь.

— Ты как?

— Нормально. Дойду до Магды, она приютит. Мы с ней старые… знакомые.

Он хрипло кашлянул, сплюнул и улыбнулся:

— Скажи своему другу, что громокамень — не просто железка. Он отзывается на кровь. Если приложить к открытой ране — покажет путь к тому, кто его касался последним.

— Зачем мне…

— Не знаю. Может, пригодится.

Я спрятал свёрток за пазуху и шагнул к выходу.

— Бардол.

— Чего?

— Спасибо.

Кузнец махнул рукой, не оборачиваясь.

Я вышел в ночь, навстречу дыму и пожару.

Где-то там, в переулках, меня ждал Гаррак. Впереди были кварц, орихалк и капля крови в момент синхронизации.

А за спиной полыхал Эльденбург, и жители уже шептались, показывая пальцами в сторону западной границы.

Культисты.

Конечно, культисты.

Кто же ещё.

Глава 3. Мертвецы и короли

Гробовщики Эльденбурга селились там, где положено — у южных ворот, поближе к некрополю и подальше от жилых кварталов.

Ремесло у них было невесёлое, но прибыльное. Люди умирали всегда — от старости, от болезней, от острых предметов, вовремя не встретивших ножны. И каждому требовался гроб, каждому — отпевание, каждому — место на погосте, желательно под сухим деревом и с видом на восток.

А некоторым, самым знатным, — ещё и кварцевые шарики на глаза, чтобы душа видела дорогу в Чертоги.

Гаррак шёл молча, но я чувствовал, как он напряжён. Охотник не любил город и не доверял ему, а уж кладбищенские кварталы и вовсе вызывали у него то самое выражение лица, с каким нормальные люди заходят в отхожее место после вчерашней гулянки с дешёвым вином.

— Здесь, — сказал я, останавливаясь у массивных ворот, за которыми угадывались очертания длинных низких строений. — Склад готовой продукции.

— Продукции, — повторил Гаррак с таким видом, будто пробовал слово на вкус и находил его отвратительным. — Гробы, значит, продукция.

— А ты бы хотел, чтобы их называли «изделиями»?

— Я бы хотел, чтобы мы вообще не стояли посреди ночи у ворот мертвецкой.

— У нас выбор небогатый. — Я достал отмычки. — Либо здесь, либо пытаться найти ювелира, который согласится работать с тем, кто уже месяц в розыске.

— Третьего не дано?

— Третье — пойти к культистам и попросить у них кварц в обмен на кристалл.

Гаррак помолчал.

— Давай уже вскрывай этот твой склад, — сказал он наконец. — Пока я не передумал и не ушёл обратно в лес.

Замок на воротах был старый, ржавый, но надёжный — не для того, чтобы держать воров, а для того, чтобы бездомные псы не растащили свежие венки. Я провозился с ним дольше обычного, пальцы коченели на холодном металле, но на пятый щелчок створка подалась.

Внутри пахло стружкой, лаком и чем-то ещё — сладковатым, приторным, отчего у меня защипало в носу.

— Формальдегид, — шепнул Гаррак, принюхиваясь. — Или что-то похожее. Для сохранности.

— Здесь же только гробы.

— А в гробах — тела. Не всегда пустые.

Я мысленно выругался. Арон-ювелир ничего не говорил про то, что склад может быть не просто складом, а чем-то вроде временного морга. Впрочем, старик и не обязан был знать.

— Свет зажжём? — спросил охотник.

— Придётся. Тут темно, хоть глаз выколи.

Я достал трутницу, высек искру, зажёг маленький масляный фонарь — неяркий, с прикрученным фитилём, чтобы свет не бил в окна.

Склад оказался больше, чем казался снаружи. Длинные ряды стеллажей уходили в темноту, заставленные гробами — от грубых сосновых ящиков до резных дубовых саркофагов с серебряными ручками. В дальнем углу чернел каменный стол с желобками для стока жидкостей.

— Где искать? — спросил он, старательно отводя взгляд от стола.

— В самых дорогих. Кварц кладут только богатым.

Мы двинулись вдоль стеллажей, открывая крышки и заглядывая внутрь. Первые три гроба оказались пусты — видимо, ждали заказчиков, которые пока ещё дышали. Четвёртый — занят.

Старик, которого я там увидел, выглядел удивительно спокойным. Руки сложены на груди, глаза закрыты, на лице застыло выражение благостной усталости. Хорошая смерть, без мучений. Или просто хороший бальзамировщик.

— Глаза целы, — прошептал Гаррак. — Значит, не знатный.

Мы двинулись дальше.

В седьмом гробу лежала женщина в богатом парчовом платье, с золотым обручем на седых волосах. Кварц убрали либо перед похоронами, либо уже после, когда родственники поняли, что на этом можно заработать.

— Дальше, — сказал я.

Десятый гроб оказался детским. Я не стал его открывать.

— Сюда, — вдруг позвал Гаррак. — Кажется, наше.

Он стоял у дальнего стеллажа, перед гробом из тёмного морёного дуба, с бронзовыми накладками по углам. Крышка была приоткрыта — неплотно, на палец, но щели хватило, чтобы разглядеть внутри бархатную подушку и на ней — аккуратно сложенные вещи.

— Перезахоронение, — сказал Гаррак. — Останки перенесли, а инвентарь остался. Смотри.

Я откинул крышку.

Внутри, кроме подушки, лежали: серебряный потир с выщербленным краем, пара медных подсвечников, истлевшая лента и — в отдельном кожаном мешочке, затянутом шёлковым шнурком — два кварцевых шара.

Чистых, прозрачных, без единой трещины. Каждый размером с кулак ребенка.

— Берём, — выдохнул я.

— Хозяева не обидятся?

— Они уже давно ни на что не обижаются.

Я взял мешочек, взвесил на ладони. Тяжело. Но за пазуху влезет.

И в этот миг Гаррак поднял руку, призывая к тишине.

Я замер.

Звук шёл снаружи, со стороны ворот. Шаги. Не один, не двое — целая группа. И они не таились, не крались — шли уверенно, со знанием дела.

— Поздно, — прошептал охотник. — Не уйдём.

— Второй выход?

— Если и есть, мы его не найдём.

Я огляделся. Стеллажи, гробы, в углу — тот самый каменный стол. И больше ничего.

— Туда, — кивнул я в дальний конец, где темнота сгущалась до полной черноты.

Мы нырнули между двух высоких, почти до потолка, штабелей гробов. Я притушил фонарь, оставив только крошечный язычок пламени, чтобы не врезаться в темноте во что-нибудь металлическое.

Дверь склада отворилась.

Света они не зажигали — видимо, знали дорогу. Шли гуськом, уверенно огибая препятствия.

Я насчитал семерых. Потом восьмого. Потом девятого.

Все в тёмных плащах с глубокими капюшонами, лица скрыты.

— …не понимаю, почему здесь, — донёсся до нас нервный шёпот. — Это же кладбищенский склад, здесь нечисто…

— Здесь тихо, — ответил другой голос, постарше, с властными нотками. — И никого. А в катакомбах теперь стражники шастают, после пожара.

— Но ритуал требует открытого неба…

— Ритуал требует жертвы. Остальное — условности.

Я переглянулся с Гарраком. Охотник смотрел на меня так, будто я лично пригласил этих людей на этот склад и теперь обязан немедленно всё исправить.

Культисты.

Павшая звезда.

Твою ж мать.

— Где алтарь? — спросил тот же властный голос.

— Вон там, каменный стол. Гробовщики на нём тела потрошат, самая подходящая поверхность для…

— Хватит рассуждать. Готовьте жертву.

Двое отделились от группы и вышли в круг света — я уже успел разглядеть, что они принесли с собой факелы, зажгли их, воткнули в специальные подставки по углам стола. Третьи выволокли из-за спин… нет, не человека.

Ребёнка.

Лет десяти, не больше. В простой холщовой рубахе, босой, с кляпом во рту и связанными за спиной руками.

У Гаррака перехватило дыхание. Я слышал, как он выдохнул сквозь зубы — коротко, зло, по-звериному.

— Тихо, — одними губами приказал я.

— Это ребенок, — ответил он тем же беззвучным шёпотом. — Они притащили сюда ребенка.

Я видел. И чувствовал, как внутри закипает та самая ярость, которую я старательно хоронил десять лет, с тех пор как нашёл родителей в гостиной их собственного дома с перерезанными глотками и вырезанными на лбу звёздами.

— Сколько их? — спросил Гаррак.

— Девять.

— Мы справимся?

Я оценил: у культистов не было видимого оружия, кроме пары кинжалов у старшего. Шли на жертвоприношение, как на прогулку. Никто не ждал сопротивления.

— Справимся, — сказал я. — Только быстро и тихо.

— Быстро и тихо не про меня.

— Тогда быстро и громко.

Гаррак достал нож.

Мы вышли из-за штабеля одновременно.

Первым упал тот, что стоял ближе всех к ребёнку. Охотник не убивал — просто ударил рукоятью в висок, и культист осел мешком, даже не вскрикнув. Второго я взял на себя — захват сзади, рывок, хруст шейных позвонков. Не люблю так делать, слишком личное, слишком громкое, но выбирать не приходилось.

— Что?.. — начал старший, оборачиваясь.

У него было лицо человека, привыкшего повелевать. Гладко выбритое, холёное, с тонкими брезгливыми губами. И на этом лице не было страха — только недоумение: кто посмел прервать священный ритуал?

Я не дал ему договорить.

Удар в солнечное сплетение сложил его пополам, второй — ребром ладони по затылку — отправил в беспамятство. Рядом Гаррак работал быстро и методично: удар, блок, ещё удар. Двое культистов попытались бежать к выходу, но охотник достал их арбалетными болтами в спины — не насмерть, просто чтобы не встали.

Девятый, самый молодой, опустился на колени и закрыл голову руками.

— Не убивайте, — заскулил он. — Я не хотел, меня заставили, я только послушник, я первый раз…

— Заткнись, — оборвал Гаррак.

Он уже разрезал верёвки на руках ребёнка, вынимал кляп. Мальчишка смотрел на нас круглыми от ужаса глазами, но не плакал. Молодец.

— Беги, — сказал я ему. — Выход там. Не останавливайся, не оглядывайся. Никому не рассказывай, что здесь видел.

— Но… — начал он.

— Бегом!

Он побежал. Босые пятки мелькнули в проёме двери — и мальчишка исчез в ночи.

Я повернулся к пленнику.

— Сколько вас?

— Я… я не знаю…

— Сколько послушников в городе?

— Двадцать… может, тридцать… я правда не знаю! Я только на прошлой неделе приехал, меня привёл дядя, сказал, что так мы угодим Павшей звезде они дадут нам богатство…

Я сжал кулаки.

— Где ваше убежище?

— В западном квартале, дом у старой мельницы, там подвал…

Договорить он не успел.

Потому что снаружи, со стороны ворот, раздался тяжёлый топот множества ног и зычный голос:

— Именем короля — никому не двигаться!

Гаррак выругался длинно, сочно, с неподдельным уважением к искусству ругательств.

— Стража, — констатировал он. — И много.

— Сколько?

— Не считал, но больше, чем нас.

Я лихорадочно соображал. Выход один, стража уже в воротах. Сзади — глухая стена. Стеллажи тяжёлые, не сдвинуть.

— Жертвоприношение, — вдруг сказал охотник. — Они же пришли на жертвоприношение.

— Что?

— У них в руках ножи и алтарь. А мы — мы вообще не при делах.

Я посмотрел на распростёртых по полу культистов. На нож, выпавший из руки старшего. На каменный стол, такой удобный для ритуальных убийств.

— Ты предлагаешь…

— Я предлагаю не светиться. Стража ищет нас? Пусть ищет культистов. У них больше шансов.

Дверь склада с грохотом распахнулась.

— Стоять! — заорал капитан, вбегая внутрь с факелом в одной руке и мечом в другой. — Именем…

Он осёкся, разглядев открывшуюся картину.

Восемь тел в тёмных плащах, распростёртых на каменном полу. Ритуальный стол. Ножи. И двое подозрительных личностей, которые явно не вписывались в общий антураж.

— Это они! — завопил вдруг послушник, тыча пальцем в стражников. — Они напали на слуг Павшей звезды! Они осквернили священный ритуал!

Капитан перевёл взгляд с него на меня, с меня на Гаррака, с Гаррака на алтарь.

— Культисты, — выдохнул он. — Твою мать, здесь культисты!

— Задержите их! — надрывался послушник. — Они осквернили алтарь кровью! Они хотели помешать пришествию Азраила!

Капитан колебался ровно секунду. Потом принял решение.

— Взять всех! — рявкнул он. — И этих, в плащах, и этих… непонятных!

Дальше началось то, что Гаррак потом назвал «классическим случаем военной эстетики в условиях ограниченного пространства».

Культисты, которые только притворялись бессознательными, вдруг обнаружили, что вполне способны двигаться. Те, кто не притворялся, мешали стражникам под ногами. Послушник орал так, будто его режут — хотя его пока никто не трогал. Стражники пытались одновременно хватать культистов, не давать сбежать нам и не перерезать друг друга в тесноте.

Мы с Гарраком синхронно шагнули в тень.

— Выход, — прошептал я.

— Перекрыт.

— Тогда вон то окно.

— Забрано решёткой.

— Тонкой.

Мы метнулись вдоль стены. Сзади нарастал шум драки — кто-то из культистов, видимо, пришёл в себя настолько, чтобы оказать сопротивление. Зазвенела сталь, кто-то вскрикнул.

Решётка на окне действительно была тонкой. Старая, кованая, местами проржавевшая насквозь. Я ударил в самое слабое место плечом — раз, другой.

— Давай! — выдохнул Гаррак, прикрывая меня с арбалетом.

Третий удар — и решётка поддалась, вылетела наружу с жалобным скрежетом.

Я сиганул в проём, охотник за мной.

Мы приземлились в крапиву, густую, выше колена. Гаррак охнул, но не закричал — стиснул зубы и покатился в тень забора.

Сзади, из склада, доносился уже настоящий бой. Стражники наконец поняли, что культисты — не беззащитные жертвы, и работали мечами на совесть. Кто-то кричал, что надо взять языка. Кто-то — что язык уже не нужен, потому что у него нож в горле.

— Уходим, — сказал я.

— Кварц? — спросил Гаррак, поднимаясь и отряхивая колени.

— При мне.

— Тогда уходим.

Мы растворились в переулках, оставляя за спиной крики, звон металла и догорающие факелы у ворот мертвецкой.

Где-то там, в темноте, бежал босой мальчишка, которого мы спасли.

Я надеялся, что он успел уйти далеко.

---

— Орихалк, — сказал Тео своим скрипучим голосом. — Сплав памяти. Небесный металл. Древние ковали из него доспехи для воинов, которые не ведали страха.

Старый учёный сидел в своём кресле, похожий на большую, уставшую птицу. Повязка на глазу съехала набок, седые космы торчали во все стороны, но мозг работал по-прежнему чётко.

— Где его искать в Эльденбурге?

— Раньше был в арсенале. Несколько слитков хранили как историческую ценность.

— А теперь?

Тео почесал подбородок.

— Теперь — в королевской сокровищнице. Элдрик приказал свезти туда все артефакты древности, когда начались волнения на западе.

— Чтобы не достались культистам?

— Чтобы контролировать. Элдрик не дурак, хоть и сволочь порядочная.

Гаррак хмыкнул, но промолчал. Мы сидели на чердаке его лавки, пили отвратительный травяной чай и пытались придумать, как украсть металл, который хранится в самом охраняемом месте столицы.

— Сокровищница, — повторил я. — Подземный уровень дворца. Три поста охраны, магическая сигнатура на каждой двери, ключи только у короля и канцлера казначейства.

— У Валтара, значит, — уточнил Гаррак.

— Валтар — глава Совета, но не казначей. Казначей — старик Пармен, он хранит ключи в сейфе в своём кабинете.

— А сейф?

— Тоже с ключом. И паролем.

— А пароль?

— Пармен носит его в голове. И, подозреваю, ни за что не скажет.

Гаррак задумчиво смотрел в кружку.

— Значит, надо не красть ключи, — сказал он наконец. — Надо, чтобы нас туда пустили.

— Кто пустит?

— Хранитель сокровищницы. Или тот, у кого есть доступ.

Я посмотрел на него. Он — на меня.

— Ты предлагаешь выдать себя за казначея? — спросил я. — Пармену семьдесят три, он лысый, толстый и ходит с палкой.

— Я не про Пармена.

— Тогда про кого?

— Ты сам говорил — ключи у короля и канцлера казначейства. Но король уже месяц не появляется. Значит, реальная власть…

— Валтар, — закончил я.

Гаррак кивнул.

Наступила тишина.

— Это безумие, — сказал Тео. — Вас схватят на первом же посту.

— Меня не схватят, — возразил я. — Если я буду выглядеть как Валтар.

Старый учёный посмотрел на меня с внезапным интересом.

— Ты умеешь менять лицо?

— Немного. Грим, накладки, пластины. Часа на два, не дольше.

— И ты хочешь войти во дворец, загримированный под главу Совета, открыть сокровищницу, украсть орихалк и уйти?

— Примерно так.

Тео покачал головой.

— Тебя убьют.

— Может быть. Но сначала мне нужно зеркало, хороший свет и час времени.

— Ипортрет Валтара, — добавил Гаррак. — Чтобы было с чего лепить.

— Портрет найдём, — сказал я. — Вопрос в другом: как я выйду оттуда, когда тревога поднимется?

Ответа у меня не было.

Но выбора тоже.

---

Портрет Валтара висел в главном зале ратуши — парадный, в полный рост, с подписью художника в нижнем углу. Снять его оттуда было невозможно, но мне хватило получаса, чтобы запомнить каждую складку на лице, каждую морщину, каждый жёсткий излом губ.

Валтар был человеком, привыкшим повелевать. Это читалось в осанке, в повороте головы, в том, как его правая рука сжимала эфес меча. Настоящий воин, прошедший не одну кампанию. Такого не обманешь расхлябанной походкой или неуверенным взглядом.

Я работал быстро и молча.Тео подавал инструменты и время от времени комментировал:

— Нос короче. Нет, теперь длиннее. Скулы выше. Ты ему губы криво делаешь, он так не улыбается.

— Он вообще не улыбается.

— Тем более.

Через час я посмотрел в зеркало.

Из мутноватого стекла на меня глядел Валтар. Чужая челюсть, чужие глаза, чужая жёсткая линия рта. Даже шрам над левой бровью — мелкий, едва заметный, оставшийся после какой-то старой дуэли — я воспроизвёл с почти ювелирной точностью.

— Боги, — выдохнул Тео. — Это… впечатляет.

— Надолго?

— Часа два. Потом начнёт плыть.

— Значит, у меня есть два часа.

Я надел плащ — тёмно-синий, почти чёрный, с серебряной застёжкой в виде скрещённых клинков. Валтар носил такие. Я поднял воротник, поправил перевязь с мечом.

— Пора.

— Удачи, — сказал Гаррак.

— Мне не нужна удача. Мне нужно, чтобы ты ждал у западных ворот.

— Буду.

Я вышел в ночь.

---

Дворец встретил меня запахом страха.

Он въелся в каменные стены, пропитал ковры, застыл в глазах стражников, которые козыряли мне при входе.

— Господин Валтар, — выдохнул адъютант, выскакивая из боковой двери. — Вас не ждали…

— Я и не обязан предупреждать, — бросил я голосом, который старательно копировал последние два часа. — Мне нужен доступ в сокровищницу.

Адъютант замялся.

— Но… разрешение короля…

— Короля нет. Есть я. Или ты хочешь обсуждать это с Советом?

Он сглотнул и опустил глаза.

— Следуйте за мной, господин.

Сокровищница располагалась в подвальном уровне, за тремя дверями. Первую открыли ключом — у адъютанта нашлась своя связка. Вторую — отпирали вдвоём, он и я, потому что замок требовал одновременного поворота двух разных ключей.

Третья дверь была зачарована.

— Господин, — адъютант запнулся. — Здесь нужна кровь.

— Чья?

— Того, кто имеет право доступа. Короля или канцлера казначейства. Или…

— Или?

— Или главы Совета. С недавнего времени.

Я сжал кулак. Валтар предусмотрел всё. Даже это.

— Дай нож, — приказал я.

Адъютант повиновался.

Я полоснул по ладони — неглубоко, но достаточно, чтобы выступила кровь. Приложил к дверному камню.

Магия пробежала по венам, считывая, анализируя. Я молился всем богам, которых успел разозлить за свою жизнь, чтобы грим выдержал проверку не только глазами, но и заклятиями.

Камень мигнул зелёным.

Дверь открылась.

— Жди здесь, — бросил я адъютанту. — Я сам.

Внутри сокровищницы было темно и холодно. Золото не греет, сколько его ни накопи. Оно лежало в сундуках, на полках, в специальных ячейках — монеты, слитки, кубки, короны. Богатство королевства, собранное за триста лет.

Мне нужно было не это.

Орихалк нашёлся в дальнем углу, на отдельном постаменте. Три слитка тускло-зеленоватого металла, тяжеловесных, плотных, с характерным перламутровым отливом.

Я взял один. Весил он вдвое больше, чем казался.

Второй слиток.

Третий.

Всё. Пора уходить.

— Красиво, правда?

Голос ударил в спину, как нож.

Я обернулся.

В дверях сокровищницы стоял Валтар.

Настоящий.

— Не двигайся, — сказал он. — Стража снаружи.

Я смотрел на него. На плотно сжатые губы, на шрам над бровью, на холодные глаза, в которых не было ни капли удивления.

— Знал, — сказал он. — С той минуты, как ты вошёл во дворец.

— И не поднял тревогу?

— Хотел посмотреть, что ты ищешь. — Он шагнул вперёд, разглядывая меня. — Орихалк. Интересно. Для чего он тебе, Вейгар?

Я молчал.

— Впрочем, не отвечай. Я и так знаю. Кристалл Азраила. Ты его нашёл, но он разряжен. И теперь ты собираешь коллекцию: громокамень, кварц, орихалк…

— Откуда?

— У меня везде глаза. — Он усмехнулся. — Ты думал, я не замечу, что кто-то грабит склады гробовщиков и жжёт храмы? Эльденбург — мой город. Здесь ничего не происходит без моего ведома.

Я сжал орихалк в руке.

— Что тебе нужно, Валтар?

— Кристалл. Ты отдашь его мне, когда зарядишь.

— Зачем тебе бессмертие?

— А тебе зачем? Сестру спасать? — Он склонил голову. — Сентиментальность. Слабость. Ты погибнешь из-за неё, Вейгар.

— Возможно. Но не сегодня.

Я шагнул к выходу. Валтар не двинулся с места — только смотрел, как я приближаюсь.

— Стража! — крикнул он.

И в ту же секунду метнулся в сторону, освобождая проход.

Я выбежал в коридор.

Стражников было четверо. Я сбил первого плечом, второго зацепил локтем в горло, третий успел выхватить меч, но я уже нырнул в боковой проход, петляя, как заяц.

— Держи! — орали сзади. — Ворота перекрыть!

Я бежал.

Коридоры дворца сливались в одну длинную, бесконечную ленту. Я не знал, куда бегу — только уходил от погони, сворачивал, петлял, надеясь запутать след. Орихалк оттягивал руку, маска на лице начинала сползать от пота.

Дверь.

Я влетел в неё, даже не разглядев, что это за комната.

И замер.

Здесь было тихо. Почти темно — только одна свеча горела на столике у кровати. Большая кровать с балдахином, тяжёлые шторы на окнах, на стенах — знакомые гобелены.

Королевская опочивальня.

На кровати, укрытый одеялом до пояса, сидел человек.

Я узнал его не сразу.

Элдрик и до моего задания выглядел как мумия , а сейчас передо мной сидел мертвец. Исхудавший, бледный, с запавшими глазами и бескровными губами.

Он посмотрел на меня.

Я — на него.

— Ваше величество, — выдохнул я.

Элдрик открыл рот. Из горла вырвался только хрип — сухой, надсадный, страшный.

— Вас отравили? — спросил я, опускаясь на колени у кровати. — Кто? Валтар?

Король кивнул. Потом покачал головой — не знаю, в ответ на какой вопрос. Рука его, иссохшая, в пигментных пятнах, потянулась к моему лицу.

Я взял её. Холодная.

— Я найду вашего лекаря, — сказал я. — Я приведу помощь.

Элдрик сжал мои пальцы — неожиданно сильно. Заглянул в глаза. И покачал головой — резко, отчаянно.

Не надо.

Не зови.

Бесполезно.

— Я заряжу кристалл, — сказал я. — Я вернусь. Я…

Он не слушал. Он медленно, с огромным трудом, поднял свободную руку и показал на стену слева от кровати.

Я проследил за его жестом.

Гобелен. Изображение охоты: всадники, собаки, затравленный олень.

— Там? — спросил я.

Кивок.

Я подошёл, отодвинул тяжёлую ткань. За ней обнаружилась гладкая каменная кладка. Но Элдрик смотрел на меня так уверенно, что я провёл пальцами по швам, надавил…

Щелчок.

Плита ушла внутрь, открывая тёмный проём.

Потайной ход.

Я обернулся.

Король смотрел на меня. В его глазах стояли слёзы — но не боли, не отчаяния. Облегчения.

— Я вернусь, — повторил я. — С кристаллом. И вы поправитесь.

Элдрик улыбнулся. Криво, одними уголками губ.

И махнул рукой — уходи.

Сзади, в коридоре, уже гремели сапоги погони.

Я шагнул в темноту.

Плита за моей спиной встала на место с едва слышным шорохом.

Я стоял в полной темноте, прижимая к груди орихалк, и слышал, как где-то за стеной, в королевской опочивальне, люди Валтара обнаружили пустую комнату и растерянные голоса спрашивали, куда подевался беглец.

Король не выдаст.

Я почему-то был в этом уверен.

— Ты опоздал на двадцать минут, — сказал Гаррак, когда я вывалился из потайного лаза в подворотне западных ворот.

— Меня пытались убить.

— И как, успешно?

— Не очень.

Глава 4. В осаждённом городе

Подвал «Старой совы» пах сыростью, квашеной капустой и чужими секретами.

Я сидел на перевёрнутом ящике из-под вяленой рыбы и смотрел на кружку пива и вяленную рыбу ,лежавшие на грубо сколоченном столе. Гаррак сидел у лестницы, привалившись спиной к бочке с соленьями. Арбалет лежал на коленях, болты он разложил рядом на тряпице — пересчитывал в который раз. Нервничал.

— Есть предложения? — спросил я.

— Есть. Сваливать из города, пока нас не повесили на площади.

— А сестра?

Гаррак вздохнул. Этот разговор мы повторяли уже трижды за последние двое суток, и каждый раз он заканчивался одинаково — тяжёлым молчанием и моим взглядом в стену.

Сверху донёсся глухой стук — Магда открывала заслонку чёрного хода. Через минуту она спустилась к нам, кряхтя и перебирая ногами по крутым ступеням.

— Ну как дела? — осведомилась она, будто интересовалась погодой.

— Нормально.

— Новости есть, — старуха опустилась на табурет, с трудом сгибая распухшие колени. — Город перекрыли. Все ворота, даже те, через которые скотину гоняют. Валтар объявил, что ищет убийц и государственных преступников.

— Конкретно нас?

— Конкретно двоих. Приметы ваши знают — рост, возраст, особые приметы. У тебя, Каэл, шрам над бровью?

— Нет.

— Теперь есть. В розыскных листах нарисовали. И бороду тебе пририсовали, для убедительности.

Гаррак хмыкнул.

— А меня?

— Тебя — как лесного деда с арбалетом. Тоже не фонтан.

Я потёр переносицу. Плохо. Одно дело — скрываться, когда тебя ищут абстрактно, и совсем другое — когда у каждого стражника в руках твоя рожа, пусть даже с пририсованной бородой.

— Сколько у нас времени?

— День, — Магда пожала плечами. — Два. Неделя. Кто ж знает? Валтар людей не жалеет, обыски идут по всему городу. В порту уже трёх контрабандистов взяли — не тех, кого надо, но для статистики хорошо. — Она помолчала. — Тео передал, что всё готово. Ждёт только вас.

— Он сам не придёт?

— Не дурак. Сидит дома, через людей весточки шлёт. Ему светиться нельзя — алхимики тоже под подозрением.

Она полезла за пазуху и вытащила свёрток — небольшая деревянная шкатулка, перетянутая бечёвкой, и запечатанное письмо.

— Это передал. Велел отдать лично в руки и сказать: «Сделано как договаривались. Дальше сами».

Я разорвал бечёвку, открыл крышку.

Внутри, на бархатной подкладке, лежала вещь, которой я раньше не видел. Сложное переплетение металла и камня — орихалк, сплавленный с громокамнем в причудливую филигрань, и в центре, в специальном гнезде, кварцевый шар. От всей конструкции тянуло едва заметным теплом, будто внутри неё ещё дышало пламя горна Бардола.

— Что это? — Гаррак подошёл ближе, разглядывая диковинку.

— Переходник, — ответил я, вспоминая объяснения Тео. — Для зарядки кристалла. Громокамень даёт силу, кварц фокусирует, орихалк проводит. Кристалл нужно держать в руке, а это... — я приложил конструкцию к груди, — это должно быть около сердца. Владельца.

— У короля, значит.

— У короля.

Я развернул письмо. Почерк у Тео был мелкий, бисерный, с кляксами и помарками — старик писал левой рукой, правой уже не владел.

«Каэл.

Переходник готов. Испытать не на ком, так что надеюсь на удачу. Порядок действий такой: кладёшь конструкцию на грудь, кристалл в руке у будущего хозяина и кровь. Дальше — ждать. Если всё сработает, кристалл загорится. Если нет — значит, я ошибся в расчётах.

Тело короля после смерти нужно сохранить. Никаких погребальных костров, никакого бальзамирования. Просто холод и тишина. Примерно три дня. Если через три дня ничего не произойдёт — можешь считать меня шарлатаном и выбросить мои бумаги.

Береги себя.

Тео.»

Я перечитал письмо дважды, потом сунул за пазуху.

— Три дня, — сказал Гаррак. — Опять три дня.

— Тео знает, что говорит.

— А если нет?

Я не ответил.

—

Глава 5. Один шанс

Мы ждали двое суток, прежде чем решились.

За это время Магда приносила новости — одна хуже другой. Валтар объявил, что король тяжело болен и не принимает посетителей. Совет заседал каждый день, и каждый день оттуда выходили люди с каменными лицами. Город замер в ожидании — то ли смерти, то ли переворота.

— Сегодня, — сказал я на рассвете третьего дня. — Больше ждать нельзя.

— Почему?

— Чувствую.

Гаррак не спорил. Он вообще в последнее время спорил реже — то ли привык к моим безумным идеям, то просто устал.

Коллектор встретил нас привычной вонью. Мы прошли его на автомате, почти не чувствуя запаха — принюхались за дни что исследовали осташиеся пути к королевскому дворцу . Лестница, кладовка, пустой коридор.

У дверей королевской опочивальни я замер, прислушиваясь.

Голос Валтара доносился изнутри.

— ...вы думаете, ваше величество, что я не понимаю? Я всё понимаю. Когда вы умрёте — а это случится скоро, — я возьму власть. Совет уже мой. Городские лорды колеблются, но золото решает всё. А ваши верные сторонники... ну, они либо уже мертвы, либо скоро умрут.

Я прижался к щели. Валтар расхаживал по комнате, не глядя на кровать. Элдрик лежал неподвижно, глядя в потолок.

— Знаете, что самое забавное? Ваш вор, Вейгар, всё ещё бегает по городу. Думает, что спасёт сестру. А сестра его — в монастыре Красных Скал, под охраной моих людей. И если он сунется — я её просто убью.

Он остановился у кровати, наклонился к самому лицу короля.

— Но это ничего не изменит. Вы старый, немой и беспомощный. А я победил.

Валтар выпрямился, одёрнул камзол.

— Ладно, мне пора. Дела Совета. Я зайду вечером. И завтра зайду. И послезавтра. А когда вы умрёте — приду на похороны. И поплачу. Для народа.

Он направился к двери.

Я отпрянул, вжался в стену. Валтар вышел, пошел в другую от нас сторону.

— Ушёл, — выдохнул Гаррак через минуту.

Я скользнул в опочивальню.

Элдрик смотрел на меня. В его глазах было что-то — не надежда, нет. Скорее удивление. И боль.

— Ваше величество, — я опустился на колено у кровати. — Я вернулся. У меня всё готово.

Король моргнул. Один раз. Медленно.

Я достал из-за пазухи переходник. Сложная конструкция из металла и камня тускло блеснула в свете камина.

— Это нужно положить вам на грудь, — сказал я, осторожно пристраивая устройство поверх одеяла. — Вот так. А кристалл — в руку.

— Теперь нужна ваша кровь. Всего капля. Когда она коснётся кварца... Тео говорит, должно сработать.

Элдрик смотрел на меня. Рука его шевельнулась — пальцы слабо сжались, будто пытались что-то схватить.

Я взял его ладонь, полоснул ножом по пальцу. Выступила кровь.

— Сейчас.

Я прижал палец короля к кварцу.

И в этот момент дверь распахнулась.

— Ах вы твари! — заорал Валтар. — Стража!

Я обернулся.

Валтар стоял на пороге. Лицо перекошено яростью. За его спиной уже топали сапоги — стража бежала по коридору.

— Не двигаться! — рявкнул он.

Гаррак выскочил из-за угла, вскинул арбалет. Стражники замерли, наставив на него свои.

— Брось оружие, — приказал Валтар. — Оба бросьте, или я прикажу стрелять.

Я посмотрел на переходник. На кристалл. Тот был в руке у короля — тёмный, тусклый, совершенно обычный.

— Что это? — Валтар шагнул ближе, разглядывая устройство на груди короля.

— То, из-за чего я здесь, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Камень, который должен был дать бессмертие. Пустышка. Король мёртв.

— Король мёртв? Пустышка?

— Посмотри сам.

Я протянул кристалл Валтару. Тот взял, повертел в руках.

— Он холодный. Тёмный.

— Потому что не работает. Мы все гонялись за призраком. Король обещал спасти мою сестру, если я добуду эту дрянь. Я добыл. А он... — я кивнул на Элдрика, — он ...Моя сестра в монастыре под охраной твоих людей, Валтар. И если я не принесу камень, король грозился её убить. Только камень этот ничего не стоит.

Валтар смотрел на меня. Долго. Оценивающе.

— Ты врёшь, — сказал он наконец.

— Зачем мне врать? — я усмехнулся. — Посмотри на короля он мертв. На кристалл. Он тёплый? Он светится? Он хоть что-то делает? Нет. Это просто стекляшка, которую древние дураки считали священной.

— Тогда зачем ты его нёс?

— Потому что король думал иначе. И я думал иначе. А теперь...

Я замолчал, изображая отчаяние.

Валтар перевёл взгляд на переходник, оставшийся на груди короля.

— А это?

— Тоже бесполезно. — Я снял конструкцию, сунул в мешок. — Детали для ритуала, который не сработал.

— Уберите оружие, — приказал Валтар стражникам. — Эти двое... они не враги. Пока.

Стражники нехотя опустили арбалеты.

— Ты хотел спасти сестру, — Валтар усмехнулся. — Похвально. Только она уже никому не нужна. Король мёртв.

— Что ты хочешь?

— Чтобы ты ушёл. Исчез из города. И никогда не возвращался. Тогда, возможно, я забуду, что видел тебя здесь.

Я посмотрел на короля. Тот лежал, глядя в потолок.

— Идём, — сказал я Гарраку.

Мы двинулись к выходу. Стражники расступились.

У двери я обернулся.

Валтар стоял у кровати, глядя нам вслед. Кристалл он так и держал в руке — тёмный, мёртвый, бесполезный.

— Забери, — бросил он, швыряя камень мне. — Он мне не нужен.

Я поймал кристалл на лету и вышел в коридор.

—

Глава 6. Убийца короля

— Ты думаешь, он поверил? — спросил Гаррак, когда мы снова сидели в подвале «Старой совы».

— Не знаю. — Я вертел кристалл в руках. Тот был тёплым. Совсем чуть-чуть. Может, показалось.

— Он мог приказать нас убить прямо там.

— Мог. Но не убил. Значит, ему что-то нужно.

— Что?

— Не знаю. Но узнаем.

Я достал кристалл . Тот лежал — тёмный, как и прежде. Но тепло... тепло чувствовалось отчётливее.

— Кровь коснулась, — сказал я. — В последний момент. Я видел.

— И что?

— А то, что, может, не зря мы туда лезли.

Магда спустилась в подвал с котелком похлёбки и свежими новостями.

— В городе говорят, что король мёртв, — сказала она без предисловий. — Валтар объявил сегодня утром. Сказал, что вор Вейгар пробрался во дворец и убил его величество.

Я замер.

— Но я думаю что король жив...

— Для всех — нет. Валтар уже готовит похороны. И объявил награду за твою голову, Каэл. Большую награду.

Магда разлила похлёбку по мискам.

— Что теперь?

— Ждать, — сказал я. — Тео говорил — три дня. Если кристалл сработал, король воскреснет через три дня.

— А если нет?

Я посмотрел на переходник. На кристалл. На сплав орихалка и громокамня, обнимающий кварц.

— Тогда я действительно убийца.

Гаррак хлопнул меня по плечу.

— Ты и так убийца. По мнению всего города. Так что разница невелика.

Я усмехнулся.

— Спасибо, утешил.

— Всегда пожалуйста.

Глава 7. Похороны короля

Эльденбург хоронил своего короля три дня.

Валтар не стал тянуть — объявил траур наутро после нашего побега, и город затянулся чёрной тканью, как старая мебель в доме покойника. Флаги приспустили, колокола били глухо и редко, а по улицам потянулись процессии скорбящих — в основном тех, кому Валтар заплатил за скорбь.

Мы сидели в подвале «Старой совы» и слушали, как над головой перешёптываются посетители.

— ...говорят, ножом в сердце, прямо в постели...

— ...а стража где была?

— ...Валтар говорит, что вор пробрался через старые ходы...

— ...а сестра этого вора, слышали? В монастыре Красных Скал, говорят, Валтар её в заложницы взял...

Гаррак сидел у лестницы, чистил арбалет и молчал. Я смотрел на переходник и кристалл разложенные на столе.

Кристалл лежал тёмный, холодный, мёртвый. Ни следа того тепла, что я почувствовал в момент касания крови.

— Три дня, — сказал я.

— Знаю, — Гаррак даже не поднял головы.

— Тео мог ошибиться.

— Мог.

Я встал, прошёлся по подвалу — три шага в одну сторону, три в другую. Сырость, плесень, затхлый воздух. Хорошее место, чтобы сойти с ума.

— Сядь, — сказал Гаррак. — Нервируешь.

— Я имею право нервничать. Я убил короля.

— Ты спас короля. Если всё сработает.

— А если нет?

Гаррак поднял на меня глаза. Спокойные, серые, с прищуром человека, который полжизни провёл в лесу и знал, что паника — худший советчик.

Сверху донёсся стук — три коротких, два длинных. Магда. Я отодвинул засов, и старуха спустилась в подвал, тяжело дыша и держась за сердце.

— Похороны сегодня, — выдохнула она. — В полдень. Валтар приказал хоронить в фамильном склепе, с почестями. Весь город сгонит.

— Тело покажут?

— Гроб закроют. Сказали, что тело слишком изуродовано, чтобы прощаться. — Она помолчала. — Валтар будет говорить речь. О том, как любил короля и как скорбит.

Гаррак хмыкнул.

— Актёр.

— Политик, — поправил я. — Разницы мало.

— Что будем делать? — спросила Магда.

— Ждать, — ответил я. — Ещё один день.

Магда покачала головой, но спорить не стала. Поднялась наверх, оставив нас в темноте.

—

В полдень мы выбрались на поверхность — осторожно, через чёрный ход, на крышу соседнего склада. Оттуда было видно площадь перед собором, где толпился народ.

Валтар стоял на паперти в чёрном, с траурным лицом, и говорил. Слов мы не слышали — далеко, — но видели, как он воздевает руки к небу, как кланяется толпе, как принимает соболезнования от членов Совета.

— Красиво врёт, — прокомментировал Гаррак.

— Учиться надо.

Гроб пронесли мимо нас — тяжёлый, дубовый, с серебряными ручками. За ним тянулась процессия: священники Храма Света, монахи, наёмные плакальщицы. Народ плакал — то ли искренне, то ли за деньги.

Я смотрел на гроб и думал об одном: жив ты там или нет?

Гроб скрылся в воротах некрополя.

— Пошли, — сказал Гаррак. — Светиться нельзя.

Мы вернулись в подвал.

Вечером Магда принесла новости: короля похоронили, склеп запечатали, Валтар устроил поминки во дворце. Город пил за упокой души и обсуждал, что будет дальше.

— Говорят, Совет уже готовит указ о передаче власти, — добавила она. — Валтар станет регентом при малолетнем наследнике. А наследника, говорят, уже ищут.

— Наследник есть? — спросил Гаррак.

— Племянник короля, на севере. Если Валтар его достанет...

— Не достанет, — перебил я. — Король жив.

Магда посмотрела на меня с жалостью.

— Каэл...

— Я знаю, что говорю.

Она вздохнула и ушла.

Я не спал три дня — смотрел на кристалл, вставал, ходил, снова садился. Гаррак дремал у лестницы, положив арбалет на колени.

Где-то в полночь я задремал — и проснулся от того, что кристалл... светился.

Слабый золотистый свет пульсировал в глубине камня, как сердцебиение. Я протёр глаза — не показалось.

— Гаррак, — позвал я шёпотом. — Гаррак!

Охотник открыл глаза мгновенно, как зверь.

— Что?

— Смотри.

Он подошёл к столу, уставился на кристалл.

— Это... оно?

— Оно.

Мы смотрели на камень, не дыша. Свет становилсяярче, ровнее, теплее. Через минуту кристалл горел уже в полную силу — золотой, живой, настоящий.

— Тео не ошибся, — выдохнул я.

— Король жив, — сказал Гаррак.

Мы переглянулись.

— Пора в склеп.

—

Глава 8. Тот, кто вернулся

Некрополь Эльденбурга раскинулся на южном склоне холма, за старой городской стеной. Фамильный склеп королей стоял особняком — массивное сооружение из чёрного мрамора, с бронзовыми дверями и статуями предков по бокам.

Охраны было немного. Валтар не ждал подвоха — король мёртв и похоронен, чего бояться? Двое стражников у входа, ещё один патруль обходит территорию раз в час.

Мы ждали в тени старого склепа, наблюдая за патрульным. Когда он скрылся за поворотом, рванули к дверям.

Замок я вскрыл за полминуты — старый, церемониальный, не рассчитанный на воров. Бронзовые створки открылись без звука.

Внутри пахло ладаном, воском и смертью. Вдоль стен тянулись саркофаги прежних королей — каменные, с фигурами в полный рост. В центре, на возвышении, стоял новый гроб.

Дубовый. С серебряными ручками.

Я подошёл, положил руки на крышку.

— Помоги.

Гаррак взялся с другой стороны. Крышка поддалась с тяжёлым вздохом — и мы откинули её.

Элдрик лежал внутри. Бледный, иссохший, с провалившимися щеками и закрытыми глазами. Королевское одеяние висело на нём мешком, руки сложены на груди.

— Не дышит, — сказал Гаррак.

Я ждал. Смотрел на грудь — не поднимается. На губы — синие. На веки — не дрожат.

— Король, — позвал я шёпотом. — Ваше величество.

Тишина.

— Не сработало, — выдохнул Гаррак.

Я сжал кулаки. Всё зря? Риск, убийство, этот безумный план...

И в этот момент веки короля дрогнули.

Сначала чуть-чуть, едва заметно. Потом медленно, с усилием, веки поднялись.

Элдрик смотрел на нас. Живыми, осмысленными глазами.

— Воды... — прохрипел он.

Я замер на секунду, а потом рассмеялся. Тихо, чтобы не привлечь стражу.

— Живой, — выдохнул Гаррак. — Твою мать, живой.

Я достал флягу, приподнял голову короля, дал напиться. Тот пил жадно, захлёбываясь, проливая на одеяние.

— Где... где я?

— В склепе, ваше величество. Похороны уже прошли.

Элдрик попытался сесть, но силы оставили его — он обмяк у меня на руках.

— Валтар... он думает, что я мёртв?

— Да.

— Хорошо. — Король закрыл глаза на мгновение, потом открыл снова. — Помогите мне встать. Надо уходить.

— Вы не встанете, — возразил Гаррак.

— Встану. У меня было три дня , чтобы отдохнуть. — Элдрик криво усмехнулся.

Мы переглянулись. Вдвоём мы подняли его, поставили на ноги. Он стоял, шатаясь, цепляясь за наши плечи.

— Куда теперь? — спросил он.

— К Магде. В "Сову". Там безопасно.

— Ведите.

Мы вышли из склепа, стараясь ступать бесшумно. Патрульный ещё не вернулся. Бронзовые двери закрылись за нами без звука.

Эльденбург спал.

—

Магда встретила нас в подвале, всплеснула руками и мгновенно организовала горячую воду, чистую одежду и похлёбку. Король ел жадно, как изголодавшийся пёс, и я вдруг понял, что он не ел и не пил три дня.

— Рассказывайте, — потребовал Элдрик, когда первая жадность утолилась. — Всё с самого начала.

Я рассказал. О кристалле, о переходнике, о том, как ворвался Валтар, как я разыграл спектакль, как мы сбежали.

— Вы меня убили, — сказал король, когда я закончил. — На глазах у Валтара.

— Да.

— И он поверил?

— Поверил. Кристалл был тёмным. Я сказал, что это пустышка.

Элдрик покачал головой.

— Рискованный ход.

— Другого не было.

— А теперь? Что теперь?

— Теперь, — вмешался Гаррак, — теперь вам нужно уходить из города. Валтар объявил Каэла убийцей и ищет его по всему Эльденбургу. Если вас увидят вместе...

— Понимаю. — Король отставил миску. — Куда?

— МонастырьКрасных Скал, — ответил я. — Там моя сестра. И там, если верить слухам, восточные лорды держат совет.

— Лорды? — Элдрик оживился. — Какие?

— Те, кто не признал Валтара.

Глава 9. Тень в Совете

Следующие два дня мы провели в подвале, собирая силы и ждали новостей. Король ел, спал, пил настойки Тео — старый алхимик передал целый мешок снадобий, как только узнал, что план сработал. Элдрик был слаб , но с каждым часом выглядел всё лучше.

Магда приносила вести.

— Валтар объявил, что берёт власть до совершеннолетия наследника, — рассказывала она. — Совет проголосовал единогласно. Теперь он регент.

— Наследник?

— Племянник ваш, ваше величество. На севере. Говорят, Валтар уже отправил за ним людей.

На третью ночь мы покинули "Сову".

Магда снарядила нас как могла — тёплая одежда, припасы, лошади, купленные через третьи руки. Прощалась она сдержанно, по-своему:

— Возвращайтесь, когда разберётесь с этим уродом. У меня без вас посетителей меньше.

— Вернёмся, Магда. Обязательно.

— Врёшь ведь.

— Знаю.

Мы выехали через северные ворота, где стража была сговорчивее — пара монет, и патруль смотрит в другую сторону.

Эльденбург остался за спиной. Впереди был монастырь Красных Скал.

—

В пути король рассказывал.

О том, как Валтар отравлял его медленно, год за годом, добавляя яд в вино и пищу. О том, как язык отказал первым, потом руки, потом ноги. О том, как он лежал и слушал признания Валтара, который считал его безмолвным и безвольным.

— Он говорил мне всё, — сказал Элдрик. — О своих планах, о союзниках, о предателях в Совете. Думал, что я всё равно умру и ничего не расскажу.

— И вы запоминали?

— Каждое слово.

Гаррак, ехавший впереди, обернулся.

— И много предателей?

— Весь Совет. Кроме двоих. — Король назвал имена. Я запомнил их на всякий случай.

— А культисты? — спросил я. — Они как-то связаны с Валтаром?

Элдрик помрачнел.

— Не напрямую. Но у Валтара везде глаза. В том числе и среди них.

— То есть?

— Среди его стражников есть люди, которые работают на культ Павшей звезды. Они передают информацию своим хозяевам. Всё, что видят и слышат.

— И они видели, как я... убивал вас?

— Должны были. Валтар привёл с собой полный коридор стражи.

Я переглянулся с Гарраком.

— Значит, культисты знают, что кристалл не сработал, — медленно проговорил охотник. — Что он пустой.

— Если их человек видел, как Каэл убивал меня, а кристалл оставался тёмным... да. Они поверили, что камень бесполезен.

— И потеряли к нам интерес.

— На время, — сказал король. — Когда узнают правду — начнут охоту.

— Сколько у нас времени?

— Пока Валтар не поймёт, что я жив. А он поймёт, когда мы объявимся в монастыре.

— Значит, нужно спешить.

Мы пришпорили лошадей.

—

Глава 10. Дорога на восток

Тракт на восток тянулся через перелески, мимо оставленных деревень и пустых хуторов. Война ещё не пришла сюда, но её дыхание уже чувствовалось — люди уходили в леса, запирали ворота, прятали добро.

На третий день пути мы наткнулись на заслон.

Небольшой отряд — человек десять — перекрыл дорогу у моста через реку. Гербы на плащах я узнал сразу: скрещенные клинки Валтара.

— Сворачиваем? — спросил Гаррак.

— Поздно. Заметили.

Действительно, двое всадников уже отделились от отряда и скакали к нам.

— Стой! — заорал один. — Именем регента!

Я посмотрел на короля. Элдрик сидел в седле прямее, чем обычно, и лицо у него было такое... королевское.

— Не двигайтесь, — сказал он тихо. — Предоставьте это мне.

Всадники подскакали, наставили арбалеты.

— Кто такие? Куда едете?

Элдрик сдвинул капюшон.

— Вы меня знаете?

Стражник уставился на него. Сначала непонимающе, потом с ужасом.

— Ко-король? — выдавил он.

— Я. Именем короля приказываю пропустить нас.

Стражник замер. Второй тоже. Арбалеты дрогнули.

— Но вы... вы мертвы...

— Как видите, нет. А теперь уберите оружие, пока я не рассердился.

Они убрали. Машинально, не думая — сила привычки.

— Мы... нам сказали, что вас убили...

— Сказали неправду. Пропустите.

Мы проехали мимо них шагом. Я ждал выстрела в спину, но его не последовало.

— Они побегут к Валтару, — сказал Гаррак, когда мы отъехали достаточно.

— Пусть бегут, — ответил король. — Всё равно скоро все узнают.

—

Монастырь показался на пятый день.

Он стоял на обрыве, врезанный в красный песчаник, как древняя крепость. Стены вздымались на три человеческих роста, башни уходили в небо, а над всем этим возвышался Храма Света.

— Красиво, — сказал Гаррак.

— Там Лиза, — ответил я.

Внизу, у подножия скалы, раскинулся лагерь. Множество шатров, костры, люди в доспехах. Над лагерем реяли флаги — разных цветов, разных гербов.

— Восточные лорды, — кивнул король. — Они собрались.

— А это что? — Гаррак указал на другую сторону, где темнело второе кольцо шатров — поменьше, но с другими флагами.

— Оцепление Валтара, — ответил я. — Люди регента. Они блокируют монастырь.

— И тех, и других много, — заметил охотник. — Как пройдём?

— Через главные ворота. — Король тронул коня. — Пошли.

Мы двинулись вниз.

Лагерь восточных лордов встретил нас криками.

— Король! Король жив!

— Быть не может!

— Это он! Я узнаю его!

Нас окружили, потащили с коней, понесли на руках к шатру. Я потерял Гаррака в толпе, но слышал его ворчание:

— Руки убрал! Я сам иду!

Короля внесли в шатёр, усадили на почётное место. Лорды толпились вокруг, перебивая друг друга:

— Ваше величество! Мы думали...

— Валтар сказал, что вас убили!

— Как вы спаслись?

Элдрик поднял руку — толпа стихла.

— Меня спасли, — сказал он. — Эти двое.

Он указал на меня и Гаррака, протолкавшихся к центру шатра. Лорды обернулись, загудели.

— Вор Вейгар? — спросил один, седой, с нашивками высшей знати. — Тот самый, которого обвиняют...

— Который спас мне жизнь, — перебил король. — Дважды. Он достал кристалл Азраила. Он провёл ритуал. Он вытащил меня из могилы. А теперь...

Он перевёл дух.

— А теперь мы пойдём в монастырь. Кто со мной?

Лорды зашумели, задвигались. Кто-то хватался за оружие, кто-то просто орал от восторга.

— Все! — загремел седой лорд. — Все с вами, ваше величество!

—

Глава 11. Монастырь

Ворота монастыря открылись перед нами без боя.

Монахи, прослышав о чуде, высыпали на стены и во двор. Настоятель — сухой старик в белой рясе — вышел встречать короля лично.

— Ваше величество! Свет явил чудо!

— Свет и немного алхимии, — усмехнулся Элдрик. — Где девушка? Лиза Вейгар?

Настоятель замер.

— В келье, ваше величество. Молится.

— Проводи.

Мы пошли за ним по каменным коридорам, мимо келий, мимо часовен, мимо удивлённых монахинь. Гаррак плёлся сзади, озираясь по сторонам с видом человека, который в храме бывает раз в десять лет и то по необходимости.

— Волнуешься? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я честно. — Я не видел её восемь лет.

— Много.

— Много.

Настоятель остановился у двери, обитой тёмным деревом.

— Здесь, ваше величество.

Король кивнул мне:

— Входи. Она ждала тебя.

Ятолкнул дверь.

—

Келья была маленькой, бедной, с узким окном под потолком. Жёсткая койка, аналой с раскрытой книгой. И девушка у окна — худая, бледная, в простом сером платье.

Она обернулась на скрип двери.

И замерла.

— Каэл? — голос дрогнул.

— Лиза.

Она смотрела на меня, не веря. Потом шагнула — раз, другой — и вдруг бросилась, повисла на шее, зарыдала в плечо.

— Ты живой... ты живой... я думала, что ты погиб... мне говорили, что тебя убили...

— Живой, — я обнял её, чувствуя, как она дрожит. — Живой. И ты жива. Всё хорошо.

— Хорошо? — она отстранилась, посмотрела в глаза. — Там война, Каэл. Валтар захватил власть. Культисты на западе. Говорят, король мёртв...

— Король здесь, — я кивнул на дверь. — Живой. Воскрес.

Лиза уставилась на меня.

— Воскрес?

— Долгая история.

Она смотрела на меня — и вдруг улыбнулась. Впервые за этот разговор.

— Ты всегда попадаешь в истории, братец.

— Это моя работа.

Она рассмеялась сквозь слёзы и снова обняла меня.

В дверях кашлянули. Гаррак стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Я это... пойду пока.

Он исчез.

Лиза посмотрела на меня.

— Это твой друг?

— Да. Лучший.

— Он похож на медведя.

— Он и есть медведь. Только с арбалетом.

Она улыбнулась.

— Расскажешь мне всё?

— Обязательно. Но сначала...

Я подошёл к двери, открыл её.

— Ваше величество, заходите. Она вас ждёт.

Король вошёл в келью, и Лиза ахнула, прижав руки к груди и поклонилась.

— Ваше величество... вы... вы правда живы?

— Жив, дитя моё. И жив благодаря твоему брату.

Она перевела взгляд на меня. В нём было всё: гордость, страх, любовь, недоверие.

— Каэл...

— Потом, Лиза. Потом всё расскажу.

—

Вечером в трапезной собрались все.

Король, восточные лорды, настоятель монастыря, я и Гаррак. Лизу я отправил отдыхать — она едва держалась на ногах от пережитого.

— Итак, — начал Элдрик, — у нас есть монастырь, восточные земли и верные лорды. У Валтара — столица, запад и Совет. У культистов — своё королевство и желание заполучить кристалл.

— Кристалл теперь у вас, ваше величество, — заметил седой лорд.

— И что? — усмехнулся король. — Бессмертие не делает меня непобедимым. Я воскрес через три дня — но если меня разрубят на куски, сожгут или утопят? Кто знает, сработает ли магия снова.

— Значит, нужна армия, — подвёл итог Гаррак.

— Нужна армия. — Элдрик обвёл взглядом собравшихся. — Сколько у нас людей?

— Тысячи три, — ответил седой лорд. — Если соберём всех.

— У Валтара — вдвое больше. Плюс наёмники, плюс Совет.

— И культисты, — добавил я. — Они пока не вмешиваются, но когда узнают правду о кристалле...

— Когда узнают, будет поздно. — Король встал. — Завтра начинаем собирать войско. Рассылаем гонцов по всем восточным землям. Объявляем, что король жив и требует верности.

— А Валтар?

— А Валтар пусть сидит в столице и думает, как объяснить народу, что он узурпатор.

Лорды зашумели, задвигались. План нравился всем.

Я вышел на воздух.

Ночь стояла тихая, звёздная. Где-то внизу, у подножия скалы, горели костры двух лагерей — наших и валтаровских. Там, в темноте, затаилась война.

— Красиво, — сказал Гаррак, появляясь рядом.

— Ага.

— Сестра твоя... хорошая девушка.

— Знаю.

— Береги её.

— Буду.

Мы помолчали.

— Думаешь, победим? — спросил охотник.

Я посмотрел на звёзды.На костры внизу.

— Не знаю. Но попытаемся.

Гаррак хмыкнул.

— Сойдёт.

Утром меня разбудила Лиза.

Она сидела на краю моей койки и смотрела, как я сплю. Когда я открыл глаза, улыбнулась:

— Ты храпишь.

— Неправда.

— Правда. Как медведь.

Я сел, протёр лицо.

— Как ты?

— Лучше. А ты?

— Жив.

— Это я уже поняла. — Она помолчала. — Каэл, я хочу знать. Всю правду. Почему ты ушёл? Куда? Что случилось?

Я вздохнул.

— Это долгая история.

— Я никуда не спешу.

И я рассказал.

О короле, о кристалле, о Гробнице Первых. О Гарраке, о культистах, о поджоге храма. О Бардоле, о кварце, о Валтаре. О том, как убил короля на глазах у врагов.

Лиза слушала молча, только глаза расширялись всё больше.

— Ты убил короля? — переспросила она, когда я закончил.

— Да. Чтобы спасти.

— И он... воскрес?

— Как видишь.

Она покачала головой.

— Ты всегда был смелым, Каэл. Но чтобы такое...

— Не смелым. Отчаянным.

— Это одно и то же.

Я улыбнулся.

— Наверное.

Она взяла мою руку.

— Я горжусь тобой, брат.

— Я тоже тобой горжусь, — ответил я. — Ты выжила. Сама.

— Не сама. — Она покачала головой. — Монахини помогали. И вера.

— Вера?

— Ты не веришь, я знаю. Но здесь, в монастыре... я научилась верить. В то, что есть что-то большее. Что не всё кончается смертью.

Я посмотрел на неё. Она изменилась. Стала взрослее, спокойнее, мудрее.

— Может, ты и права, — сказал я.

— Может. — Она улыбнулась. — Пойдём завтракать. Твой медведь уже второй круг вокруг трапезной наматывает.

— Гаррак?

— Он самый. Сказал, что без тебя есть не будет.

Мы вышли в коридор. Гаррак действительно стоял у дверей, переминаясь с ноги на ногу.

— Долго вы там, — проворчал он. — Я уже думал, ты уснул обратно.

— Не дождёшься.

Мы пошли в трапезную.

—

Глава 12. Перед бурей

Неделя пролетела как один день.

Гонцы разъезжались во все стороны, лорды собирали войска, монахини молились за победу. Король каждый день проводил советы, встречался с командирами, подписывал указы. Я помогал чем мог — в основном лазал по стенам и окрестностям, высматривая передвижения врага.

Гаррак ушёл в лес — сказал, что ему надо подышать нормальным воздухом, а не этим, городским. Вернулся через два дня с двумя тушами диких кабанов и кучей свежих новостей.

— Валтар стягивает войска, — доложил он. — Тысяч пять уже стоит. Ещё столько же идёт с юга.

— Значит, решил штурмовать?

— Похоже на то.

Мы сидели на стене, свесив ноги в пропасть. Внизу, у подножия скалы, копошились люди Валтара — лагерь рос на глазах.

— Думаешь, они решатся? — спросил Гаррак. — Монастырь же святое место.

— Для Валтара нет святых мест.

— А для солдат?

— Для солдат есть страх. И деньги. А у Валтара и того, и другого много.

Он вздохнул.

— Значит, будем драться.

— Значит, будем.

Внизу зазвонил колокол — к вечерне. Монахини потянулись в храм, и их белые рясы мелькали во дворе, как голуби.

— Красиво здесь, — неожиданно сказал Гаррак. — Спокойно.

— Ненадолго.

— Знаю.

Мы помолчали.

— Каэл, — позвалон.

— Что?

— Если что со мной случится... ты там это... сестру береги. И сам не дури.

— Ты чего это? — я посмотрел на него. — На тот свет собрался?

— На тот свет не хочу. Но война — она такая. Никто не знает.

Я хлопнул его по плечу.

— Доживём до ста лет, Гаррак. Я обещаю.

Он усмехнулся.

— Врёшь ведь.

— Знаю.

Валтар прислал парламентёра на закате.

Высокий, сухой человек в чёрном плаще с волчьей головой въехал к воротам и потребовал встречи с королём. Его провели в трапезную, где Элдрик ждал в окружении лордов.

— Ваше величество, — начал посланец без поклона. — Регент Валтар предлагает вам мир.

— Какой мир? — усмехнулся король.

— Вы отказываетесь от притязаний на престол. Взамен регент гарантирует вам жизнь и содержание. Вы удалитесь в северные земли и не будете вмешиваться в управление государством.

— А если откажусь?

— Тогда завтра на рассвете начнётся штурм. У регента десять тысяч солдат. У вас — три. И монастырь, который не выдержит осады.

Элдрик встал.

— Передай Валтару: я предпочитаю смерть в бою, чем жизнь на его подачках. И передай ещё: я жив. И пока я жив, он не будет править.

Парламентёр поклонился и вышел.

В трапезной повисла тишина.

— К утру они пойдут, — сказал седой лорд.

— Пусть идут, — ответил король. — Мы встретим.

—

Ночь я провёл с Лизой.

Мы сидели в её келье, пили травяной чай и говорили. О детстве, о родителях, о том, как культисты убили их десять лет назад.

— Я помню тот день, — сказала Лиза тихо. — Мама кричала. Отец пытался защитить нас. А потом... потом ты вывел меня через окно и велел бежать.

— Ты бежала.

— Я бежала. И не оглядывалась. До сих пор жалею.

— Правильно сделала. Если бы оглянулась, могла бы умереть.

— А ты? Ты остался.

— Я остался. И убил двоих. Остальные ушли.

— Ты никогда не рассказывал.

— Нечего рассказывать. Это было давно.

Она посмотрела на меня.

— Ты изменился, Каэл. Стал жёстче.

— Жизнь заставила.

— А внутри? Внутри ты тот же?

Я не ответил.

Она взяла мою руку.

— Каким бы ты ни стал, ты мой брат. И я тебя люблю.

Я сжал её пальцы.

— И я тебя.

На рассвете затрубили рога.

Мы стояли на стенах и смотрели, как армия Валтара выстраивается в боевые порядки. Тысячи людей, сотни лошадей, десятки осадных орудий — всё это двигалось, перестраивалось, готовилось к штурму.

— Красиво, — сказал Гаррак. — В смысле страшно, но красиво.

— Ага.

Король подошёл к нам, опираясь на меч.

— Ну что, Вейгар? Готов?

— Готов, ваше величество.

— Держись рядом. Мне ещё понадобится твоя... изобретательность.

— Постараюсь.

Он кивнул и пошёл вдоль стены, подбадривая солдат.

Гаррак посмотрел на меня.

— Если что — я прикрою.

— Знаю.

Внизу заорали, засвистели, загремели барабаны. Армия Валтара двинулась вперёд.

— Пошли, — сказал я.

Мы шагнули навстречу бою.

—

Продолжение следует...