Пепел и веретено

Снега в её деревне никогда не видели. Там, откуда приехала Айна, было море, горы и вечное лето. Но Перу встретило её ледяным дыханием Анд и огнём, спрятанным глубоко в камнях.

Она попала сюда не по своей воле. Точнее, её сюда привезли. После смерти бабушки, которая вырастила её в маленькой деревушке на побережье, объявились люди в строгих синих мантиях. Они сказали, что её кровь — древняя, что она потомница тех, кто строил города в облаках, и что её место — в Скалистой Цитадели.

Цитадель не была похожа ни на один замок в её книгах. Она не парила в небесах, а вырастала прямо из отвесной скалы, врезаясь шпилями башен в туман. Это была Школа Вихрей и Пламени, и здесь учились укрощать драконов.

Айна чувствовала себя чужой среди этих уверенных юношей и девушек, чьи семьи веками служили Цитадели. Они смеялись над её выговором, над тем, как она неловко сидит в седле, и над её страхом перед высотой. Единственным, кто не смеялся, был Матео.

Матео был старше, он уже заканчивал обучение. Его дракон, Кисани, был пепельно-серым, как скалы, с глазами цвета расплавленного золота. Айна впервые увидела их вместе на рассвете, когда они камнем падали с утёса, чтобы за секунду до верной смерти расправить крылья и взмыть вверх, пронзив облака. У Айны перехватило дыхание. Это была не магия школы, это была чистая, дикая свобода.

Однажды во время тренировки на плато Вентана, там, где ветер сбивал с ног, учебный дракон Айны — неуклюжий молодой самец по имени Пуйя — испугался внезапного камнепада и понёс. Айна, плохо закрепившая ремни, повисла на боку животного, цепляясь за луку седла. Внизу, зазубренными клыками, её ждали скалы.

Она не закричала. Она просто смотрела в бездну, чувствуя странное спокойствие. И в этот миг серую пелену разорвала молния.

Это была Кисани. Матео, перегнувшись через край седла, вытянул руку.

— Прыгай! — крикнул он, и ветер унёс его слова, но Айна прочитала их по губам.

Она отпустила седло. На одно бесконечное мгновение она повисла в пустоте, а потом её пальцы сомкнулись на его запястье. Сила драконьего рывка едва не вырвала ему руку из сустава, но Матео не отпустил. Он втащил её в седло, прижал к себе спиной, и Кисани, послушная единому импульсу хозяина, выровняла полёт.

Они летели долго, не к Цитадели, а прочь, над серыми волнами тумана. Айна чувствовала, как бешено колотится его сердце за её спиной, и как его руки всё ещё крепко сжимают её.

— Я знал, что ты не закричишь, — прошептал он ей на ухо, перекрывая шум ветра. — Я знал это с того дня, как увидел тебя.

Так началась их история. История, спрятанная от посторонних глаз в заброшенных башнях и на потайных лестницах, вырубленных в скале. Матео учил её настоящей связи с драконами — не по учебникам, а сердцем. Он показал ей скрытые долины, где в термальных источниках отражались звёзды, и древние руины, где на стенах танцевали тени крылатых ящеров, нарисованные её предками.

— Ты здесь не чужая, Айна, — сказал он однажды ночью, когда они сидели на карнизе, а Пуйя и Кисани кружили в вышине, играя в лунном свете. — Ты вернулась домой. Ты просто забыла дорогу.

Но счастье длилось недолго. Пришла война. Не с людьми — с Хаосом. Из глубин Анд, из проснувшихся вулканов, стали вырываться Огненные Черви — слепая, жадная сила, пожирающая магию. Цитадель готовилась к битве. Выпускников, включая Матео, призывали в Передовой Клинок.

Утро перед его отлётом было безветренным и прозрачным. Айна стояла на стене, сжимая в руке маленький амулет — веретено, которое бабушка когда-то вложила ей в ладонь. «Для самой важной нити в твоей жизни», — сказала она тогда.

— Я оставляю тебе Кисани, — сказал Матео, коснувшись лбом её лба. — Она послушает тебя.

— Но ты не справишься без неё! — ахнула Айна.

— Я справлюсь. А ты должна быть в безопасности. Я вернусь, слышишь? Я буду искать тебя в облаках.

Он улетел на другом драконе, огромном и чёрном, и Айна смотрела ему вслед, пока он не исчез за горизонтом, там, где небо встречалось с дымящейся землёй.

Недели превратились в ад. Черви подступали к Цитадели. Магия редела. А потом пришла весть: отряд Матео попал в засаду в Ущелье Молний, и связь с ними прервалась. Официально их объявили погибшими.

Айна не плакала. Она сидела в своей башне, сжимая бабушкин амулет, и вдруг почувствовала толчок в груди. Не боль, а зов. Чистый, отчаянный зов, который не имел ничего общего с человеческим голосом. Это была Кисани.

Драконица билась в своей пещере, оглушённая горем, но не сломленная. В её золотых глазах плескалось то же пламя, что горело в сердце Айны.

— Ты чувствуешь его? — прошептала Айна, подходя к серой исполинше. — Он жив?

Кисани выдохнула струю горячего воздуха и наклонила голову, подставляя холку.

Айна знала, что Совет Цитадели запретит ей одиночный вылет. Что её исключат. Что она, возможно, летит на верную смерть. Но она также знала, что Матео искал бы её в любом из миров.

Она взлетела на Кисани без седла, без магии, только по велению крови и любви. Ветер хлестал по лицу, превращая слёзы в лёд. Они летели сквозь грозовой фронт, где молнии били в скалы, и Кисани, ведомая инстинктом, нашла узкую расщелину, скрытую за водопадом искрящейся лавы.

Внутри, в каменном мешке, где кончался воздух, они нашли их. Матео и трёх его товарищей, истощённых, без магии, отрезанных от мира. Матео лежал без сознания, придавленный обломком скалы.

Драконья сила и отчаяние Айны сделали то, что не мог сделать никто. Она не знала заклинаний подъёма тяжестей, но она знала, как любить. Она обхватила камень руками, прошептала имя Матео и имя своей бабушки — и камень дрогнул. Не магия Цитадели, а древняя сила земли, текущая в её жилах, пришла на помощь.

Обратный полёт был самым долгим в её жизни. Кисани несла двоих, Айна прижимала к себе Матео, укутав его своим телом, делясь теплом. Он открыл глаза, когда в разрыве туч показались башни Цитадели.

— Я знал, — прохрипел он, кривя губы в слабой улыбке. — Я знал, что ты придёшь. Я искал тебя в облаках.

Айна уткнулась лицом в его грязные, пропахшие дымом волосы и заплакала впервые за долгие недели.

Их встречали не как нарушителей, а как героев. Но Айне было всё равно. Держа Матео за руку, глядя, как над башнями родной Цитадели встаёт солнце, а драконы кружат в вышине, она наконец поняла, что бабушка была права. Самая важная нить в её жизни была соткана из любви, ветра Анд, драконьего пламени и верности, для которой нет преград.