Пепел Империи

Огонь инквизиторов, трусливых шакалов,

Взвился до Неба, ни много ни мало,

Поджигателям равен: алчен и туп,

Ни чести, ни стати – тот ещё плут.

Сровнять Империю желали с землёй,

Ведьм отправить на вечный покой,

Подкупав, лгав, предавав для того,

Заставляя задуматься, кто же здесь зло.

Задумав, по пьяни, наверное, дело,

В чертоги Империи ринулись смело:

Топтали траву, плевали на землю,

Бесились дико и самозабвенно.

Императрицу с трона стащили,

Красный венец о мрамор разбили,

С визгом диким полынь сжигали,

Тем беситься они продолжали.

Скинули флаги, ноги о знамя

С ухмылкой довольной каждый час вытирая,

Возомняя героями себя оттого,

Ломая то, что сломать не дано.

Нет дворца, ни улиц, ни зданий,

Ни придворных, ни книг и знаний.

Лишь пепел сырой, улитый дождём

Лежит на том месте, забыв обо всём.

Лишь пепел серый путника встретит,

Но на просьбу приютить не ответит.

Лежит прахом силы, смех вызывая

У инквизиторов трусливой стаи.

В цепях правитель. Со всех сторон

Оболган врагами, толпой осуждён,

Ненавистен глупцам да золотым куполам.

Истел во поле мудрости храм.

Победа? Конец? Поражение дерзких?

Влиятельность взяли? Положите на место.

Одному катафалк, другому урок,

От иных Богов дозволенья кивок.

Замрёт на перекрёстке пророк

В ночи безлунной томительный срок,

Вскинет руки к кромешному небу

И скажет слово, не ставшее тленом:

– Ведомы пеплу былые года,

Сила тлеет, но она не ушла.

Как подует осенний ветер –

В сгоревших окнах свечи засветят,

Вскинется прах очертаньем дворца,

Пробьётся на пепелище трава.

Из истлевшего леса выйдет в плаще,

Будто бы призрак, что не сгорел,

Будто ожившее воспоминанье,

Пустившееся с чего-то в скитанья,

Выйдет она: Императрица.

Свите за ней выходить пуститься.

Подле Самхейна восстанут тени.

Восстанет всякий, кто ещё верен.

Средь пепла кровью осколки венца,

Соберёт их материнская нежно рука.