Пепел ключа

— Док, можешь подлатать меня без очереди?

Я ввалился в его подвал, заливая линолеум кровью и техжидкостью. Хорошо, что у меня был прямой доступ к его приемной через ИИ-секретаршу — иначе истек бы кровью в какой-нибудь подворотне, как последняя дворняга. У Дока, конечно, не палаты «Нео-Мед», но даже в этом нелегальном бомбоубежище он умудрялся поддерживать жалкое подобие стерильности. Или просто часто мыл полы.

А тут я, такой красивый. Весь в пыли, копоти и собственной крови. Без левой руки. Вернее, без импланта. Хотелось бы сказать, что пропил его в угаре — легенда была бы эпичней. Но нет. Его отстрелили. Когда мы с Егерем попытались слинять с той идиотской сделки — «выкупить» какого-то долбаного дрона у Барахольщиков. Кончилось всё предсказуемо: десяток трупов на свалке. Мы еле унесли ноги, разделились и только чудом оторвались от погони.

Мне добавили пару лишних вентиляционных отверстий в корпусе, а руку… руку просто отправили в утиль. Кто ж знал, что у этих мелких падальщиков на свалке окажется «Бегемот» с 20-мм автопушкой? Этот военный робот не их уровня. Слишком дорогая игрушка. Значит, были спонсоры. Значит, нас подставили.

Оставалось понять — кто и зачем. Мы большим корпам дорогу не переходили. Только у них есть деньги на такие «сюрпризы». Ладно, думать буду потом. Для начала надо было не сдохнуть.

— ДОК, ГДЕ ТЫ?! — голос сорвался на хрип. — Я тут весь твой шикарный диван в малиновый перекрашу!

Где-то щелкнул замок, скрипнула потайная дверь.

— А, извини, извини. Надо было вывести одного любопытного джентльмена через черный ход. — Док появился из-за перегородки, снимая перчатки, забрызганные чем-то маслянистым. Он вытер свой хирургический хромовый протез об халат. — Ух, как тебя, Мелкий, потрепало. Стоять! На диван даже не думай. Проходи в кабинет. Вот не зря я тебе в прошлый раз в надпочечники тот имплант с адреналиновыми капсулами впаял. Без него ты бы с такими дырками до меня не дополз.

— Да, спасибо, что уговорил, — пробормотал я, ковыляя за ним в процедурную. Комната была тесной, заставленной стеллажами с подозрительным «железом» и контейнерами с органами в розоватой жидкости. — Вот только новую игрушку потерял… Столько кредитов в нее вбухал. — Я бессмысленно ткнул культей в сторону стеллажа.

— С этим что-нибудь придумаем. Давай ложись. Будешь мне должен — за срочность. — Док подключился к консоли, над столом зажглись голограммы моих показателей. — Не так всё плохо. Органы живые, позвоночник цел. Переливание сделаем, дыры залатаем, кисть новую поставим. Как раз приехала партия… военный образец. Хорошая компенсация отдачи, стабилизация. Но, — он обернулся, его единственный биологический глаз прищурился, — с твоей текущей декой и сетчаткой не совместимы. Придется менять. Иначе оперативки не хватит.

— Тормози, Док, — остановил я его. — Из всего списка мне по карману только дыры залатать и самая дешевая палка вместо руки. У меня десять тысяч. С заказами — пустота. Да и теперь надо надолго залечь. Кредитов в ближайшем будущем не предвидится.

— Не парься, — он махнул протезом. — Считай, прощальный подарок. Староват я стал для этого дерьма. Пора на покой. Скоро все распродам и свалю из этой дыры. Так что не крути носом, бери, пока дают. Будут деньги — отдашь. Нет… так на том свете сочтемся. Договорились?

В его голосе прозвучала та самая усталость, которую не скрыть никаким балагурством. Он, конечно, всё время собирался «на покой», но сейчас в его глазах что-то изменилось, потухло — будто это уже не привычная бравада, а окончательное решение. Старик и правда собирался уходить.

— Ладно, — сдался я. — Сколько по времени?

— Со всеми танцами с бубном… часа три-четыре. Можешь пока по сети погулять, делами своими заняться.

— Спасибо, Док. Как раз залезу, пересмотрю запись. Надо понять, какого хрена там случилось.

— Погоди, Малыш, — он положил тяжелую металлическую ладонь мне на плечо. — Скажи честно. Насколько все плохо? Внешность срисовали? Имя знают?

— Нет. О том, кто я, знал только Ранер, который нас собрал. А за него поручилась Крис. Если Ранер жив, то только он. Но с ним связь потерялась еще на вылете.

— Ладно, — Док кивнул, уже настраивая инструменты. — А то я уж думал тебе внешку и отпечатки менять. Значит, будем работать с тем, что есть. Погружайся.

***

Я закрыл глаза, вонь антисептика и холод стола отошли на второй план. Открыл, почувствовав тепло пледов и потрескивание поленьев в камине.

Резкий скачок. Мозг на секунду взбунтовался против такого насилия над реальностью, но затем сдался, утонув в искусственном уюте. Мой «личный мираж». Протокол безопасности номер раз: никогда не используй стандартные интерфейсы для разбора полетов. Всегда — свой личный, параноидально защищенный виртуальный апартамент.

В руках материализовалась чашка. Горячий кофе. Настоящий. Или такая убедительная симуляция, что разницы уже нет. Я сделал глоток.

— Ох… Какой же кайф. — Вдохнул аромат с нотками чего-то крепкого, горького — «Егерьмейстера» по-старинке. Поднялся с кресла, прошел к огромному панорамному окну.

За ним — бескрайние заснеженные горы, хвойный лес. Морозный ветер, которого я не чувствовал. Тишина. Покой. Место, которого в реальном мире, возможно, больше не существовало. Именно поэтому я его и создал.

— Так… — потянулся, имитируя хруст в суставах, которого здесь тоже не могло быть. — Начнем разбор.

Повернулся к камину. Рядом с креслом возникла матовая черная доска. Щелчком мысли я активировал протокол «Анатомия провала».

На доске возникли пять голографических карточек.

1. КРИС. Фото: улыбка, короткие рыжие волосы, умные, немного грустные глаза. Связная. Подруга (условно). Поручилась за Ранера.

2. РАНЕР (ОБИ). Стилизованный аватар — мужской силуэт без лица. Координатор. Контакт через Крис. Условия: сделка через нейтрал, команда из 5 человек, оплата 30к с носа.

3. ЕГЕРЬ. Фото: суровое лицо со шрамом, бионический глаз с красной подсветкой. Наемник. Выжил. На связи.

4. ТЕХНАРЬ (ЛЕХА). Символ — разбитая шестерня. Инженер-взломщик. Статус: НЕТ СВЯЗИ. ВЕРОЯТНО, КИА.

5. НЕИЗВЕСТНЫЙ (ПЯТЫЙ). Знак вопроса. Заявлен как «поддержка». На сходке не появился.

Я мысленно провел стрелку от Ранера к карточке «СДЕЛКА».

Всплыли обрывки данных:

Контрагент: Клан «Барахольщики» (мелкие скупщики/перекупщики технохлама).

Объект: Дрон разведки «Стриж-М» (устаревшая военная модель).

Аномалия 1: Запрос поступил через шифрованный канал «нейтрала» (посредника с безупречной репутацией). Дорого. Для такой простой сделки — странно.

Аномалия 2: Условие о команде из 5 человек. Избыточность для простого обмена.

Затем я вызвал запись. Не видео — прямой нейролог с моей оптики. Проиграл с момента прибытия на свалку.

ЗАПИСЬ. ВНЕШНИЙ КОНТУР СВАЛКИ. 21:47.

Картинка прыгала в такт бегу. Мы с Лехой пошли на переговоры. Егерь и Крис заняли позиции среди гор металлолома, прикрывая нас. Ранер где-то на связи, координировал. Пятый так и не объявился.

Барахольщики выкатили контейнер. Открыли. Внутри действительно был «Стриж», но… слишком чистый. Следов эксплуатации почти нет.

— Груз подтвержден. Готовьте кредиты, — сказал голос Ранера в коме. — Идет обмен.

И тут сбоила аудиозапись — мощный EMP-импульс, прежде чем всё началось. Наши импланты на секунду захлебнулись. На записи — только крик Лехи: «Это ловушка, у них глуши—» и рев двигателей.

Из-за кучи хлама выполз ОНО. «Бегемот». Тяжелый патрульный робот на гусеницах. Его 20-мм пушка была наведена не на Барахольщиков. Она была наведена на нас.

Первым выстрелом снесло Леху вместе с укрытием. Вторым — двух Барахольщиков, которые слишком медленно отбегали. Он стрелял по всем подряд. Хаос. Крики. Егерь тащил меня за воротник. Оглушительный удар в левый бок… и резкая, ледяная пустота вместо руки. Последний кадр перед отключением записи: «Бегемот», разворачивающий башню, и его опознавательные знаки, на которые в пылу боя я не обратил внимания. Теперь они были видны четко. Не стандартные армейские коды. Логотип. Стилизованная буква «О», обвивающая земной шар.

«Омнивард Индастриз».

Одна из Большой Пятерки. Но это был не их легальный логотип. Это был знак внутренней службы безопасности. «Корпоративной жандармерии».

***

Я заморозил запись. В виртуальной тишине было слышно лишь треск огня.

Корпы. Но не просто корпы. Их внутренняя служба безопасности. Зачем им понадобилось устраивать бойню на свалке? Чтобы убить каких-то мелких наемников? Не логично. Чтобы забрать дрон? Так они бы просто его купили.

Значит… цель была не дрон. Целью была МЫ. Или кто-то из нас.

Я перенес взгляд на доску. На карточку Ранера. Контакт через Крис.

На карточку Крис. Поручилась.

Холод, куда более реальный, чем горный ветер за окном, пополз по позвоночнику. Я вызвал интерфейс связи. Набрал номер Егеря. Шифрованный канал.

Он ответил не сразу. Голос хриплый, без видео.

— Жив? Хорошо.

— Жив. Ты где?

— В безопасном месте. Не твоем. Думаю, нам надо на время разбежаться.

— Согласен. Ег… ты помнишь момент, перед тем как всё началось? Ранер сказал «готовьте кредиты». А ты видел, чтобы мы выносили хоть один кредитный слиток? Я — нет.

На том конце провода затянувшаяся пауза.

— Черт. Ты прав. У нас не было денег для обмена. Только оружие.

— Значит, обмен был фарсом с самого начала. Нас привели на заклание. Я смотрел запись. Там был «Бегемот» со знаком «Омнивард Секьюрити».

— Корпы… — в его голосе прозвучала плохо скрываемая ненависть. — Тогда Ранер либо мертв, либо работает на них. И твоя подружка Крис…

— Не надо, — резко оборвал я. — С Крис я разберусь сам.

— Твое дело. Я ухожу в тихий режим. Не звони. Я свяжусь, когда будет что сказать. Если у тебя будет что-то важное, свяжись со мной как договаривались. И, Малыш… смотри в оба. Если замешана «Омнивард», то это не конец. Для них мы — грязь на ботинке, которую уже заметили. А грязь стирают.

Связь прервалась.

Я остался один в тишине горного виртуального пейзажа, но покоя больше не было. Только тревога, холодная и точная, как прицел снайпера. Док дал мне три часа. Потом — новая рука, новый имплант в глазу, новая дека. И долг.

А еще — война. Война с невидимым гигантом, который даже не знал моего имени, но уже решил, что я должен умереть.

Я сделал последний глоток остывшего кофе и стер доску. Теперь нужно было строить новый план. Первый пункт: выжить. Второй: найти Крис. Третий: понять, что такого особенного было в том долбаном «Стриже», или в нас самих, что ради этого запустили «Бегемота».

За окном виртуальными снежинками начали падать строки защищенного кода. Пришло уведомление от Дока: «Системы приживаются. Готовься к пробуждению. И да, у меня для тебя есть кое-что интересное. По твоему „Бегемоту". Будильник через 15 мин.»

Какой же кайф — посидеть в тишине пятнадцать минут, смотреть в окно на вечные горы и пить кофе, который не отличишь от настоящего. Именно этого в реальном мире и не хватало больше всего: не роскоши, а права на паузу. Но время вышло. Виртуальные снежинки-коды растаяли, и меня мягко, но неумолимо потащило назад — к боли, долгам и вопросам.

Сознание вернулось с привычным шоком. Не резко, а как будто из-под толстого слоя ваты. Сначала — звуки: ровное гудение оборудования, шипение паяльника. Потом — запахи: резкий антисептик, озон, сладковатый дым сигареты с дешевым табаком. И только потом — ощущения: тяжесть в конечностях, тупая ноющая боль в местах вживления, холодный стол под спиной.

— Доброе утро, Малыш. Или уже день? — Уставшее, испещренное морщинами лицо Дока возникло прямо над моим. Его единственный биологический глаз внимательно изучал меня. — Не вставай пока. Проведу последние калибровки. Посмотрю, как новая дека прижилась и синхронизировалась со старым добром.

Он выдохнул в меня густую струю едкого дыма и отвернулся к голографическому проектору. Над моим телом замерцала сложная трехмерная схема: скелет, нервная система, кровообращение и энергосети имплантов. Там, где была культя, теперь сиял сложный агрегат из полимеров и черного матового металла.

— Так-так… — бормотал Док, водя протезом по интерфейсу. — Дека 21КВт, гражданский образец, но с нестандартным ядром… старый приятель из арсенала подкинул. Сетчатка 12ВОИ — имплант тактического зрения, с базовым AI-ассистентом. Кисть «Стрелковая-7ВОИ» — вроде твоя старая, только на поколение новее. Позвоночник твой родной, чудом уцелел, только пластины подтянул. Надпочечники с «капсульником» КВА-6 — они тебя и вытянули. Вроде всё подключается… Сигналы идут. Как самочувствие-то?

Я медленно, осторожно сжал новую кисть в кулак. Механизмы внутри щелкнули, загудели, затем движение стало плавным и беззвучным. Я разжал пальцы. Они слушались. Было странно — не больно, но непривычно. Слишком легкое, слишком точное. На сетчатке тут же всплыли строки данных, подтверждая мои ощущения:

Имя: Джон Доу (фальшивка уровня «купи в автомате»)

Возраст: 25 (плюс-минус)

Дека: 21КВТ | Гражданский образец | Ядро: «Призрак-7» (???)

Импланты:

– Глаза: Сетчатка 12ВОИ | AI-ассистент: активен

– Кисть: Стрелковая 7ВОИ | Калибровка: 94%

– Позвоночник: Укрепленный 78КВТ | Стабилен

– Надпочечники: КВА-6 | Запасы: 2/4 капсулы

Состояние: Удовлетворительное. Кровопотеря (некритичная).

Синхронизация имплантов: 80%. Полная активация через ~2ч.

«Джон Доу»… Док, конечно, юморист. Но это мелочи.

— Спасибо, Док. Рука работает. Глаза… немного режет свет, но вижу. — Я попытался приподняться на локте. Тело отозвалось тяжестью и протестом мышц. — Что-нибудь выяснил из записи? — спросил я, возвращаясь к главному.

Док затянулся, стряхнул пепел в жестяную банку. Его выражение стало серьезным, деловым.

— Выяснил. И это, Малыш, нехорошо. Нехорошо от слова «совсем». Твой «Бегемот» — это не просто армейский робот, попавший на черный рынок. Это машина из экспериментальной серии «Цербер». Их не продают. Их даже на вооружение-то официально не приняли. Штучный товар для «особых операций». И знаешь, кто их разрабатывал и тестировал? — Он прищурился. — Лаборатории «Омнивард Дифенс», дочерка нашей любимой «Омнивард Индастриз». Но и это еще не всё.

Он ткнул пальцем в консоль, и рядом с моей медицинской схемой возникла пиксельная, но устрашающе четкая фотография «Бегемота». Док увеличил изображение, выделив участок на корпусе, рядом с опознавательным знаком службы безопасности.

— Судя по остаткам кода, который я смог выцепить из обрывков твоего нейролога… его не взламывали. Его деактивировали штатным протоколом отзыва. Через пять минут после того, как он тебе руку оторвал.

В операционной повисла гнетущая тишина, нарушаемая только гудением приборов.

— То есть… — медленно начал я, ощущая, как холодный ком подкатывает к горлу. — Его специально запустили на нас. А потом так же специально остановили. Зачистка? Но зачем такой спектакль? Можно было просто нанять киллера.

— Можно было, — кивнул Док. — Но тогда не было бы такого шума. Не было бы свидетелей-Барахольщиков, которых тоже поубивало. Не было бы криков, паники, хаоса. Мне кажется, Малыш, это был не просто заказ. Это был спектакль. Для кого-то, кто наблюдал со стороны. Или для кого-то из вашей команды. Чтобы спровоцировать, напугать, заставить что-то сделать… или кого-то выдать. Ты говорил, что у вас был «пятый», который не объявился?

Я кивнул, не в силах вымолвить слово. Картина складывалась в мозаику, от которой становилось страшно.

— И еще одна деталь, — Док понизил голос, хотя мы были одни в бункере. — Тот дрон, «Стриж-М»… по каналам уже ползут слухи. Будто на его борту был не просто старый софт. Будто он неделю назад был угнан из частной коллекции самого Виктора Хейла, главы совета директоров «Омнивард». Не как трофей. А будто на нем что-то вывозили. Что-то очень маленькое и очень ценное.

Он выдержал паузу, дав мне переварить информацию.

— Так что, Малыш, у тебя теперь не просто долг перед старым гномом. У тебя, похоже, в памяти лежит ключ от тайны, за которую большие шишки готовы резать глотки и запускать «Церберов». И первое, что тебе нужно сделать — это проверить свой буфер. Весь мусор, который записался во время EMP-импульса и отката систем. Иногда именно в таких сбоях и остается самое интересное.

Док протянул мне кабель с нейроинтерфейсом.

— Подключайся к моему изолированному стенду. Без выхода в сеть. Если там что-то есть… лучше узнать об этом первыми.

Я посмотрел на черный жгут, затем на свою новую, чужую пока еще руку, и кивнул. Пятнадцать минут покоя закончились. Начиналась настоящая игра. И ставки в ней были уже не на кредиты, а на жизнь.