Пепел перемен, Том 1: Пыль и сталь

– И нет пути домой тому, кто продал свой клинок…

– Мне теперь это всю дорогу слушать, Джейк? – небритый мужчина с обветренным лицом хлестнул поводьями и уехал вперёд.

– Надо же, старому Бену не по нраву песня! – усмехнулся молодой всадник, догоняя его. – Сам же её менестрелям заказывал.

– И уже который день об этом жалею.

– Да брось! Ты ж тогда всю таверну горланил: «Давай про нашего брата! Про наёмного меча!»

– Тогда во мне было пять пинт пива, а сейчас…

Беннон, которого молодой Джейк звал просто «Бен», прервался на полуслове. Густой лес слева от тракта зашумел от порыва ветра. Слух опытного наёмника уловил подозрительный треск, взгляд заметил какое-то движение, а рука сама потянулась к мечу.

К счастью, опасность оказалась ложной. Из зарослей ежевики выпорхнула чёрная птица и тут же скрылась среди деревьев.

– У-у-у, ворон! Вестник беды! – прогудел Джейк и расхохотался.

– Это дрозд, – буркнул Бен. – А тебе стоило бы смотреть в оба. Нас не просто так наняли.

Сказав это, он обернулся. Позади ехала запряжённая ослом повозка, на которой сидя дремал грузный старик-гном с огромной рыжей бородищей. Поводья едва держались у него в руках, но ослик послушно шагал за всадниками.

– Только не говори, что боишься волков, – широко ухмыльнулся Джейк, обнажив зубы, но на лице Бена не было ни намёка на улыбку.

– Давно в найме? – спросил он.

– Да уж год как.

– Часто ездил Золотым трактом?

– Не, второй раз только. Но в первый всё прошло тихо, хотя меня тоже пугали. Такие же старики, как ты…

– Придержи-ка язык, сопляк, – отрезал Бен. – Ты не видел того, что видел я. Чуешь? – он шумно втянул носом воздух. – Чем пахнет?

– Конским потом, прелой листвой, цветами немного… И ворчливым старым наёмником.

– Пахнет весной. А весной всё пробуждается, и я не про травы и зверей. Вон, видишь лес? Стоит зайти глубже, чем следует, непременно наткнёшься на эльфов…

– А, про этих слышал, – отмахнулся Джейк. – Болтают, будто они людям уши режут.

– Болтают? – кисло усмехнулся Бен и убрал прядь волос с виска: на месте уха у него красовался неровный обрубок.

– Чтоб меня…

– Остальным повезло меньше. Мы тогда и сами не заметили, как зашли слишком глубоко в лес. Те, кто нас нанял, добывали пушнину, а мы их охраняли. Всё случилось слишком быстро. Я получил по башке, а когда очнулся, вокруг остались только мертвецы. Остроухие меня одного в живых оставили. Надо полагать, в назидание. И ведь сработало: я с тех пор в эту чащу ни ногой, и других отговариваю. Хворост на опушке собрать – и то с опаской.

– Вот оно как… – задумчиво сказал Джейк, посмотрев в непроглядную темноту леса. – Ну, нас сейчас туда никто и не тащит. А разбойники тут водятся?

– Водятся, – кивнул Бен. – В прошлые годы, сразу после войны от них совсем продыху не было, зато торговцы за охрану щедро отваливали. Эх, жирные годы… Теперь тоже встретить можно, но нечасто. Да и не дураки они с наёмничьим эскортом бодаться. Мало кому охота клинком в пузо получить…

Бен поморщился и положил руку на живот.

– Зараза… Видать, не показалось мне вчера в трактире. Точно харчи с душком были… Надо б остановку сделать, чтобы портки менять не пришлось. И лопуха, как назло, нигде не видать…

Сзади донёсся кашель и протяжный зевок.

– Неужто проснулся? – фыркнул Бен. – И на кой этот торгаш его вообще нанял? Хоть бы за поводья посадил…

Джейк знал, о ком говорит его напарник. В повозке позади гнома умещалось несколько увесистых мешков, а самый маленький из них служил подушкой мужчине, укутанному в дорожный плащ. Одна его рука лежала на рукояти меча, другая прикрывала лицо от полуденного солнца, так что нельзя было сказать наверняка, спит он или нет.

Этот человек тоже был наёмником, только без лошади. Поэтому всю дорогу он валялся в повозке, изредка перекидываясь парой фраз с гномом, а в трактирах сразу же отправлялся наверх.

Для Бена последнее было особенно подозрительным. Ведь каждому известно: если человек не пьёт, значит доверять ему нельзя.

– Странный он какой-то, – поёжился Джейк. – Неразговорчивый, угрюмый.

– Ага, волк-одиночка, – насмешливо проговорил Бен, почесав подбородок. – Говорят, по зиме бордель охранял.

– Везучий сукин сын. Хотел бы я оказаться на его месте…

– Ага, по глазам вижу. Только это как поставить волка стадо овец сторожить.

– Так может его туда потому взяли, – Джейк заговорил чуть тише, – что его девчонки не интересуют?

– Только ты ему такое ляпнуть не вздумай, – засмеялся Бен. – Он, говорят, из северян. Тех, что на самом краю королевства ютятся. У него и имя такое, всё никак запомнить не могу. Таннер, Тёрнер… Что-то такое.

– На самом краю, значит? Дальше замка лорда Стэнтона?

– Ага. У них с одной стороны море, с другой – лес с эльфами. А дальше только дикари, которые жрут китов и молятся истуканам. Или наоборот… Уж если он там вырос, то наверняка и сам диковат. Наверное, оттого нас и сторонится.

– Его б тогда на цепь, – Джейк покосился позади себя, – пока никого не покусал…

– Ох, дьявол! – лицо Бена исказила гримаса, он снова схватился за живот. – Иди толкни бородатого, пусть телегу тормозит. Я больше не выдержу.

Молодой наёмник хихикнул и развернул лошадь. От её ржания гном встрепенулся и огляделся по сторонам.

– Разве уже приехали? – рассеянно спросил он.

– Не, папаша. У Бена живот прихватило. Устроим привал ненадолго.

Вскоре гном отогнал телегу в сторону от тракта и уже разминал затёкшие ноги. Бен спрыгнул с коня и тут же понёсся к кустам. Ослик и лошади мирно пощипывали травку, а наёмник-северянин, оглядевшись, вновь улёгся, прикрыв лицо рукой.

– Как ты там, живой? – насмешливо спросил Джейк у куста ежевики.

Ему порядком надоело торчать в седле, и теперь он стоял неподалёку от зарослей, хрустя морковкой.

– Ну тебя к чёрту! – донёсся сдавленный голос из-за кустов. – Клянусь, на обратном пути ткну трактирщика мордой в его тухлые харчи. «Лучшее блюдо», чтоб его… Что ж там тогда в худшем? Помои, которые и гоблин бы жрать не стал?

– О, Бен, а ты и гоблинов видел?

– Да что их там видеть-то… Давить их надо, как клопов.

– Верно говоришь. Я вот как-то однажды…

Джейк осёкся на полуслове. Сердце заколотилось, а из рук выпала недоеденная морковь.

– Бен… – шепнул он. – Сзади…

– Чего? Решил нервишки мне пощекотать?

– Оглянись…

– Да оставь ты меня в покое!

– Там гоблин, Беннон, твою мать! – выпалил Джейк, выхватывая меч.

Бывалый наёмник обернулся через плечо и похолодел: из-за дерева на него смотрела пара крохотных чёрных глаз. Уродливая морда цвета пожухлого мха, почти незаметная среди листвы; уши, похожие на свиные, огромный нос, оскаленные в злобной ухмылке острые зубы. Но хуже всего было то, что гадкая тварь явилась не в одиночку.

Увидев блеск клинка Джейка, гоблины с диким визгом ринулись вперёд.

– Чёрт! Чёрт! Чёрт! – вопил Бен. Одной рукой он натягивал портки, а другой пытался отбиться от обступивших коротышек. Если Джейк всюду таскал меч с собой, то ножны Бена остались привязаны к седельной сумке, и сейчас он хотел добраться до них во что бы то ни стало.

Вот один из гоблинов с яростным визгом замахнулся кривым ножом, но удар не достиг цели. Ушастая голова рухнула на траву, отрубленная наёмничьим клинком. Джейк подоспел вовремя.

– К телеге! – прохрипел Бен.

Гоблины на мгновение замешкались, и этого хватило, чтобы выбраться из кустов. Под шипение и визги наёмники добежали до места привала и обомлели.

Гном-торговец и нелюдимый наёмник стояли на телеге, окружённой гоблинами, а запряжённый осёл лягался и издавал оглушительные крики. Гном сжимал в руках дорожный посох, наёмник-северянин же ловко колол мечом каждого коротышку, что осмеливался подойти ближе.

Одна из лошадей уже лежала мёртвой, а горбатый коротышка рядом с ней торопливо орудовал ножом. Другая же, облепленная гоблинами, свалилась от ран прямо на глазах наёмников.

– Твари! – вскрикнул Джейк, и множество глаз тут же обратились на него.

– Дурень… – процедил Бен, безнадёжно выставив перед собой кулаки.

Лавина из ножей, когтей и зубов ринулась на наёмников. Вдобавок подоспели те, что были у кустов. Бену так и не удалось добраться до своего меча на седельной сумке. Гоблины повалили его, принялись колоть, резать и рвать на части. Последний крик бывалого наёмника захлебнулся в булькающем клокотании.

Джейк взревел и принялся яростно рубить коротышек, облепивших тело Бена. Раздался пронзительный визг, полетели головы, скрюченные руки и ноги, но было уже поздно. На теле Бена не осталось живого места.

Это жуткое зрелище отвлекло Джейка всего на секунду. На единственную секунду он опустил меч, допустил роковую ошибку. Цепкие когти впились в спину, перед лицом мелькнуло кривое лезвие. Вспышка нестерпимой боли – и мир погрузился в темноту.

Какое-то время ослеплённый Джейк ещё махал мечом наобум, получая одну рану за другой, но вскоре всё было кончено. Он споткнулся, упал и больше не поднялся, погребённый под градом ударов.

Покончив с Джейком, гоблины ринулись было на подмогу своим собратьям, обступившим телегу. Вот только их осталось совсем немного: меч северянина не знал пощады.

Тогда один из коротышек несколько раз взвизгнул. Оставшиеся гоблины обернулись на него, а после бросились в заросли.

– Они… они уходят? – неуверенно спросил гном, сжимая перед собой посох.

– Похоже на то, – нахмурившись ответил наёмник-северянин после недолгой паузы. – Но тут всё возможно. Их вообще обычно так много не быва...

В этот момент мимо пронеслось грязно-зелёное пятно. Гном тут же оказался на земле, а на нём сидел рычащий гоблин, яростно клацая зубами. Но вдруг злобные глаза остекленели, и гоблин обмяк, пронзённый мечом.

Наёмник стащил скрюченную тушку с гнома и помог тому встать.

– Вот теперь, кажется, действительно всё, – выдохнул он.

– А-а… А что с теми двумя?

Северянин бросил короткий взгляд на тела наёмников, хоть ему и так всё было ясно.

– Мертвы. Если б эти дурни так не шумели и не ржали всю дорогу, не привлекли бы внимания гоблинов. А если бы сразу пошли к нам, то, глядишь, остались бы живы. Вместе отбиваться легче.

– Что ж… что ж теперь делать? – спросил гном, оглядывая поле недавней резни.

– Ну, для начала я бы на вашем месте вернул свои деньги. Мёртвым они без надобности. А если брезгуете, могу заняться этим сам.

– А потом?

– А потом предлагаю добраться до ближайшего трактира и как следует там надраться. Выпьем за то, что живы остались. И за упокой душ этих болванов.

– Годится, – печально сказал гном и вздохнул, окинув взглядом округу. – О боги… Если б не ты, мне б точно… Напомни, как тебя звать? Никак не могу запомнить ваши северные имена.

– Таринор, – ответил наёмник. – А северянин я не больше, чем те двое. Просто «северянин» звучит солиднее, чем «без роду и племени».

Гном кивнул, и Таринор направился к телам своих невезучих коллег, тихо напевая под нос:

– И нет пути домой тому, кто продал свой клинок…