Пепел устилает лес

Осеннее солнце Кельварда казалось приятным, почти ласковым. У Восточных Ворот в воздухе витали соблазнительные запахи жареной баранины и специй с ближайших торговых рядов, а фоном им служила свежесть утра с ее чистым прохладным ветром. Это сочетание заставляло новоприбывших гостей города забыть о долгой и нудной дороге, о сердитых плотогонах там, ниже по реке, об имперских бюрократах, засевших на переправе с целью требовать деньги за проход через их драгоценный мост, о мозолях и камешках в ботинках…

Но, как бы там ни было, все это забылось моментально, когда вспыхнул, словно свечка, тот старый дварф.

Он не закричал сразу. Сначала раздался хлопок, на который обернулись все, кто оказался поблизости – и горожане, и гости Кельварда.

Высокий мужчина в одеждах «лесовика», как с презрением называли здесь таких, резко обернулся и заметил происшествие первым. Звериные инстинкты редко подводили Каэля, не подвели и теперь. Он увидел, как из груди седобородого дварфа в стеганой кожаной куртке вырвался залп – сноп искр, а через мгновение того полностью объяло пламя — трескучее, словно в костре, белое в центре и багровое по краям.

— Арминор, помилуй! — вскрикнул кто-то в толпе, и несколько женщин пронзительно, на одной высокой ноте завизжали.

— Дьявольщина! – воскликнула гномка Тиргрина, с которой Каэль успел познакомиться в очереди на регистрацию.

Дварф, уже превратившийся в живой факел, сделал несколько неуверенных шагов, его рот растянулся в беззвучном крике. Потом рухнул на мостовую, начал биться в агонии, катаясь по камням в попытке сбить пламя. Серая мостовая мигом успела почернеть от сажи, но огонь не утихал – продолжал лизать камень, оставляя черные следы гари. От дварфа потянулся едкий, сладковатый запах горелого мяса и волос. В толпе кого-то вырвало.

— Воды! Принесите кто-нибудь воды!

Каэль вырвал из рук у застывшего в ужасе кузнечного подмастерья ведро с водой и окатил из него горящее тело. Вода с громким шипением обратилась в пар, но пощадила все до единого язычки пламени.

Тигриные глаза Каэля расширились, горло сдавило отчаяние. Он и раньше видел смерть, но не такую. Это было кощунство.

Остальные гости города, что проходили бюрократическую волокиту перед воротами до и после него, тоже оказались здесь – попросту не успели покинуть площадь перед воротами, как их настиг этот странный инцидент. Абрикоса, хануманка невысокого роста с бурой шкурой и обычно добрыми, но теперь испуганными черными глазами, сдавленно пискнула и прикрыла мордочку ладонями.

Друидка Шакира, и раньше молчавшая, также безмолвно наблюдала. Её змеиные зрачки сузились в тонкие щёлочки — в них читалось не столько отвращение, сколько попытка понять, чем вызвано это загадочное нарушение природного порядка.

Именно в этот момент чародей, высший эльф, чьего имени Каэль в очереди не расслышал, обратился к своим невольным спутницам. Его надменное лицо было озарено не только отблесками пламени, но и странным, болезненным интересом.

— Наблюдаете, дамы? — произнёс он с лёгкой улыбкой, не сводя глаз с агонизирующего дварфа. Его голос, тихий и бархатный, резал слух на фоне всеобщего ужаса. — Чистейшая эвокация. Ритуальное пламя, судя по цвету ядра. Редкая мощь. Интересно, каким катализатором...

Он не успел договорить, как живой факел перестал двигаться. Пламя внезапно схлынуло, оставив на мостовой лишь жуткий черный след дымящегося, обугленного дварфского праха. На секунду воцарилась гробовая тишина, которую почти сразу пронзил истошный женский крик.

— Колдун! Эльф-колдун! Это он! Я слышала, он хвастался своей силой!

Из толпы, словно лисица с бешенством, выпрыгнула трясущаяся от страха и ярости женщина, её палец был направлен прямо на чародея.

Тогда-то всё и завертелось.

— Держать их! — раздалась грубая команда.

Они едва успели понять, что происходит. С десяток стражников в потёртых имперских кирасах, с алебардами наготове, плотным кольцом окружили всю их пёструю компанию. Каэль инстинктивно принял боевую стойку, но острие, упёршееся ему в горло, поумерило воинский пыл. Шакира шипела, явно ругаясь на родном подземном наречии, но всерьез спорить со стражей не осмелилась. Абрикоса всем своим обезьяньим тельцем прижалась к спине Каэля, дрожа, как осиновый лист. Даже гномка Тиргрина, чья рука поначалу инстинктивно потянулась к ножу, в итоге подчинилась.

«В неудачном месте, в неудачное время», с горечью подумал Каэль.

Чародей, уже бледный от ярости, все же попытался возразить:

— Вы совершаете ошибку! Я не колдун, а чародей! И я всего лишь констатировал...

— Заткнись, ублюдок! — рявкнул старший патруля, здоровенный детина со шрамом на щеке. Его взгляд скользнул по зверолюду в плаще из шкуры белого тигра, разумной обезьяне, змееглазой друидке, неприметной с виду гномке и высокомерному эльфу. — Вся нечисть в одном месте. Вяжите их. Капитан решит, что с ними делать.

Мечи, посохи и сумки конфисковали быстро и грубо, сильные руки скрутили запястья за спиной. Каэль успел бросить последний взгляд на остатки пепла на камнях, которые уже уносил ветер, и на безмолвных людей с испуганными и злыми лицами.

***

Кабинет капитана Талия Фирмуса оказался таким же, каким, вероятно, был и его хозяин — функциональным, аскетичным и лишённым каких-либо намёков на уют. Голые каменные стены, тяжёлый дубовый стол, заваленный картами и донесениями, пара простых стульев. Запах старого дерева, кожи и металла. Ни единого лишнего предмета, лишь на стене висел щит с гербом Священной Империи — золотым драконом на белом поле.

Пятерых задержанных впихнули в эту комнатку и поставили в ряд перед столом. Верёвки больно впивались в запястья. Абрикоса тихо поскуливала, Тиргрина с ненавистью оглядывала запоры на единственном окне, а Шакира стояла неподвижно, как изваяние – лишь её раздвоенный язык на мгновение мелькнул в воздухе, будто пробуя его на вкус, и Каэлю это показалось одновременно странным и пугающим.

За столом, откинувшись на спинку кресла, сидел мужчина лет сорока в простых кожаных доспехах и потертом стальном нагруднике. Его единственный глаз, холодный и пронзительный, как острие меча, медленно скользнул по каждому из них, будто бы оценивая и взвешивая всех разом. Другую глазницу скрывала чёрная повязка, шрам выползал из-под неё по лбу вверх и терялся среди темных с проседью волос.

Капитан не торопился начинать разговор, его пальцы медленно барабанили по столешнице. Каэль нервно сглотнул.

— Ну что ж, — голос капитана оказался низким и хриплым, походил на простуженное воронье карканье. — Пёстрая компания. Оборотень, обезьяна, змеелюдка, гном и эльф. Собрались вместе, чтобы устроить в моём городе выездное представление?

— Нас схватили без причины! — выпалил эльф, его бархатный голос теперь звенел от возмущения. — Это возмутительно! Я — чародей...

— Я знаю, кто ты, — Фирмус перебил его, не повышая тона, но в кабинете вдруг стало совсем тихо. — Валериан Ал’Лекион из Серебряных Башен. И ты находишься в трёхстах милях от своей башни, в пограничном городе, где высшим эльфам, мягко говоря, не всегда рады. Так что давай пока оставим возмущения и титулы при себе.

Он перевел взгляд на Каэля.

— А ты оборотень из племени Быстроногих. Твои сородичи предпочитают держаться подальше от наших стен. Что привело тебя в мой город?

Каэль почувствовал, как сжимаются его кулаки за спиной. Он встретился взглядом с капитаном.

— Я… ищу работу. Наёмник.

— У нас и своих наёмников хватает, — парировал Фирмус. Его глаз остановился на амулете, который Каэль носил на шее — тотеме его племени. — Правда, сегодня ты занятие для себя нашел. Стал свидетелем преступления, это как минимум.

Он отодвинул от себя свиток с донесением и сложил руки на столе.

— Старый дварф Хафли. Кузнец. Жил в Кельварде сорок лет. Ни врагов, ни долгов. И вот он сгорает заживо на площади, а рядом оказываетесь вы. Все вы. — Он снова окинул присутствующих тяжёлым взглядом. — И один из вас начинает рассуждать о «чистейшей эвокации» и «ритуальном пламени». Странно, не правда ли?

— Это было наблюдение, а не признание! — вскипел Валериан.

— В моём городе, эльф, разница между наблюдением и участием сейчас очень призрачна, — Фирмус чеканил каждое слово. — За последние месяцы исчезли четыре патруля у границы. Сгорели дотла две сторожевые башни. Пропало три торговых каравана. И теперь вот это. — Он ткнул пальцем в сторону площади, за стены казармы. — Люди и дварфы начинают сгорать заживо на улицах, а все свидетели клянутся, что видели неподалеку эльфов.

Валериан попытался возразить, но капитан резким жестом его остановил.

— Посольство твоих лесных братьев клянётся, что они тут не причём. Бургомистр, старый и больной, прячется в своём особняке и молится, чтобы эта угроза прошла мимо, пока на улицах понемногу зреет гнев. Имперцы против эльфов – сколько лет такого уже не было, двести? А у нас вот-вот начнётся резня. И, как итог, новая война, которой никто не ждал, но многие, судя по всему, хотели.

Он поднялся с кресла. Его фигура, прямая и жёсткая, казалось, заполнила собой всю комнату.

— Как я уже сказал, вот тут и появляетесь вы, подозрительные чужаки. Обладающие как раз теми навыками, которые могут пригодиться в совершении и скрытии подобных преступлений. Магия. Скрытность. Сила. — Он посмотрел на Каэля. — И, как говорят таможенники, потенциальный личный интерес в развязывании нового конфликта. Ведь здесь как минимум двое родом из Лесного Союза, а у Империи сейчас с Союзом, увы, далеко не все гладко.

Каэль почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— У меня для вас есть предложение, — Фирмус обошёл стол и встал перед ними. — Вы можете остаться в казематах, пока я буду разбираться, кто вы и зачем здесь. Это займёт недели. Или же... вы можете доказать, что это все – недоразумение, досадная ошибка.

Он сделал паузу, будто придавая сказанному большей значимости.

— Если хотите очистить свое доброе имя, найдите мне того, кто стоит за поджогами и исчезновениями. Разыщите доказательства и принесите мне.

В кабинете повисло молчание. Даже чародей не нашёлся, что сказать. Предложение было жестоким в своей логике: тюрьма по сфабрикованному обвинению… либо смертельно опасное задание.

Каэль первым нарушил тишину.

— У нас есть выбор?

Фирмус усмехнулся — коротко и беззвучно.

— Есть. Сидеть в яме и надеяться на моё снисхождение. Или действовать. — Его единственный глаз впился в Каэля. — И раз уж ты так стремился взять на себя инициативу ещё у ворот... Поздравляю. Если остальные согласятся, то именно ты возглавишь этот... отряд. Отчитываться будешь лично мне.

После этого он обратился к остальным.

— Так что скажете? Пойдете на сделку, или мне вызывать конвой?

Вновь повисло молчание. На этот раз его нарушила, как ни странно, Шакира:

— И почему в вашей голове родилось такое выгодное предложение? Неужели вам не хватает людей?

Капитан с прищуром посмотрел на нее.

— Дело не в этом, — он тяжело вздохнул. – Мои следователи – профессионалы, но в этот раз мы имеем дело не с обычными преступниками. Я, разумеется, слабо верю в вашу причастность к инцидентам, но именно таких специалистов, как вы, мне и не хватает сейчас.

— Я – друид, — возразила Шакира. – Какой вам прок от моих навыков?

— Если ты вдруг позабыла, стены этого города со всех сторон окружает густой лес. Если след уведет вас за стены, кто лучше друида сумеет обеспечить всем безопасность? Или ты предлагаешь мне вызвать эльфов из посольства, тех, на которых половина города смотрит, как на шпионов и врагов?

— А я тут тогда с какого бока-припеку? – зло процедила Тиргрина. – Честную гномку схватили какие-то мордовороты и среди бела дня потащили в каталажку. Где это видано, я вас спрашиваю?

— Честная гномка успела подрезать в толпе два кошелька, пока народ стоял и смотрел на то, как погибает дварф.

Капитан встал, подошел к Тиргрине – та смотрела на него с нескрываемой неприязнью – и выудил из ее сумки горстки монет, свернутых в кожаные тряпицы.

— Это мы вернем владельцам, — с холодом в голосе предупредил он. – А потом, если докажешь свою пользу для города, мы забудем этот маленький проступок. До тех пор, пока ты не наделаешь новых, разумеется.

Тиргрина в ответ лишь нахмурилась и отвела взгляд.

— Итак, повторю в последний раз, господа и дамы, после чего хочу услышать внятный ответ. Будем сотрудничать, или мне все же скликать конвой?

Первым отозвался Каэль.

— Я согласен.

Абрикоса, по-прежнему дрожа от страха, выпалила:

— Только с условием, что мне никого не придется… убивать.

Валериан с усмешкой поглядел на хануманку. Затем размеренно проговорил:

— Возможно, это будет даже интересно. Я согласен, человек. Но не потому, что боюсь тюрьмы – мне просто не хочется проводить столько времени в скуке, если можно выйти в город и развеяться.

— Я согласна, но с условием: если мы преуспеем, вы устроите мне разговор с бургомистром.

Слова друидки заставили всех присутствующих посмотреть на нее с нескрываемым удивлением.

— Интересно, — признал Фирмус. — Ты сейчас не в лучшей ситуации, чтобы торговаться, но если вы не только найдете мне виновных, но и поспособствуете их устранению, это мы можем сделать.

— А, так значит, можно ставить условия? – Валериан хмыкнул. – Если мы принесем головы тех, кто наложил заклятие на дварфа, могу ли я рассчитывать на награду в золоте?

Остальные опешили. Даже капитан, казалось, на секунду замер, будто не до конца веря тому, что услышал.

— Если ты, эльф, спасешь мой город, я заплачу тебе тройное месячное жалование стражника. Сгодится? Но если попытаешься покинуть город до того, кара будет жестокой. Шибеница у нас давно стоит без дела, да и палач явно скучает по работе.

Усмехнувшись, он кивнул стражникам:

— Освободить им руки. Вернуть оружие. — Затем снова повернулся к Каэлю. — Начните с площади. Слушайте, что говорят на улице, а после навестите посла эльфов, Вернальда Лиантиира. Скажите, что пришли от меня. И покажите это.

Капитан протянул Каэлю небольшой предмет. Это был круглый амулет из серого пористого камня, в центре которого зиял глаз со зрачком из куска застывшей тёмно-красной яшмы, напоминающей запекшуюся кровь.

— Его нашли на пепелище одной из башен, — голос Фирмуса стал тише. — Никто не знает, что это. А вы узнаете.

На прощание капитан предупредил, что покинуть город ни у кого из них не выйдет. Тиргрина на это усмехнулась, но Каэль ему почему-то поверил.

***

Площадь Арминора – главная площадь Кельварда – встретила их многоголосьем и толкотней толпы. Повсюду пестрели тыквы, рыжие и жёлтые, гирлянды из капустных листьев и сушёных початков кукурузы. Над входом в храм висело огромное полотно с вышитыми ярко-красными буквами: «Храм Арминора поздравляет всех с Днём Последнего Урожая!».

Но Каэль чувствовал: праздничная атмосфера фальшивила, казалась натянутой по привычке маской. В воздухе витало веселье, но какое-то истеричное, напряженное. Местами толпа бурлила: споры вспыхивали то тут, то там.

— Да я сам видел! — горячился краснолицый торговец, размахивая связкой лука. — В тумане, у самой границы, плащи с ихними лесными узорами! Это они, эльфы-убийцы!

— Вздор! — парировал седой старик, опираясь на посох. — Эльфы никогда не повели бы себя так глупо. Это провокация! Уверен, это Империя ищет повод, чтобы развязать войну и прибрать к рукам земли у леса!

— А дварф Хафли?! Он-то чем провинился?! Сгорел заживо среди бела дня! — вклинилась в разговор женщина с младенцем на руках, и в её выкриках сквозил неподдельный ужас.

Каэль какое-то время просто стоял, сбитый с толку обилием чужих голосов. Его звериный слух улавливал слишком много слов, фраз, обрывков мнений, и многие из них были полны страха и ненависти. Он чувствовал себя волком, забредшим на псарню. Взгляды, полные тупой подозрительности, цеплялись за его тигриную накидку, словно репей. Чужак. Дикарь. Зверь. Он читал это в каждом новом взгляде. Раньше его подобное злило, но теперь вызывало лишь усталость. Они боялись его, а в это время настоящая чума – та, что выжигает людей изнутри – уже ползла по их городу, и никто, даже властители Кельварда, не мог с этим ничего поделать.

Его блуждающий взгляд натолкнулся на статую Дракона Света перед храмом. Тусклое солнце играло на позолоте, но сам идол Арминора взирал на площадь с величественным безразличием.

«Где же твой свет теперь, когда он так нужен?», с горечью подумал Каэль.

— Любуешься местными достопримечательностями? — раздался рядом бархатный, пропитанный ядом сарказма голос. Валериан, вернувший себе посох и всю свою непомерную эльфийскую надменность, смотрел на толпу так, будто наблюдал за вознёй насекомых. — Ты только послушай. Стадо, которое чует волка, но не знает, с какой стороны ждать его когтей. А мы здесь теряем время. Фирмус велел найти посла, и логика, будь она неладна, подсказывает начать именно с этого.

— Сначала нужно понять, кто этот волк, — тихо, но с неожиданной для самого себя твёрдостью ответил Каэль. Чёрт побери, Фирмус назвал его главным. Значит, кто-то должен был принимать решения, пусть даже и неверные. — Бегать очертя голову — верный способ угодить в капкан.

— Философия от дикаря, — усмехнулся эльф. — Пока ты «понимаешь», нас могут повесить на ближайшем фонаре по обвинению в том, что это мы от скуки поджарили того дварфа.

К ним протиснулась сквозь толпу Абрикоса, ее бурая шерстка была взъерошена.
— Я услышала! Один старичок говорил, что видел людей в капюшонах в Старом квартале! От них пахло гарью... и... и магией! — выпалила она, её чёрные глаза-бусинки были полны испуганного возбуждения.

— Боже, — чародей с театральным ужасом поднял глаза к небу. — Люди в капюшонах. Дело раскрыто, можно расходиться.

Возбуждение на мордочке хануманки сменилось обидой.

— Не будь такой впечатлительной, малышка. Да в каждом городе от Андората и до самых задворок Империи полно людей в капюшонах, от которых пахнет статическими разрядами и немытыми носками. И, по моим наблюдениям, чем более выражен первый запах, тем сильнее второй.

— Лучше слушать испуганных обывателей, чем полагаться на высокомерие, слепое ко всему, что ниже твоего носа, — бесстрастно вставила Шакира. Она возникла рядом беззвучно, как призрак, Каэль даже не заметил ее появления, и его это почти возмутило. Змеиные зрачки друидки – две узкие щёлочки – бегло скользили по толпе. — Воздух здесь отравлен, но не только страхом. Чувствуется... шлейф. Пепел и сожжённая плоть. Запах повсюду.

Тиргрина же не теряла времени даром. Пока остальные спорили, она незаметно растворилась в толпе, а по возвращении с довольным видом разглядывала пару серебряных запонок.

— Ничего путного, — бросила она в ответ на немой вопрос Каэля. — Только то, что народ злой и готов вешать первых попавшихся. И что у того толстяка в бархате, — она мотнула головой в сторону богато одетого купца, — ужасный вкус на аксессуары.

— Не хотелось бы указывать тебе, что делать, гномка, но ты разве сама не считаешь, что пока мы все находимся в этой паскудной ситуации, имеет смысл сдерживать свои порывы и дурные наклонности? – Валериан усмехнулся. – Хотя, признаюсь, вкус у бедолаги действительно ужасен.

— Не боись, эльф, меня ведь никто не заметил. И не заметит! Не первый год в деле, в конце концов.

Каэль сдержал вздох. Они кружили на одном месте, как мухи над падалью. Он снова посмотрел на храм. Может, хоть там, в тени великого дракона, он найдёт крупицу той ясности, что покинула его с момента смерти дварфа?

Именно тогда его взгляд, привыкший выхватывать малейшее движение в чаще, заметил фигуру лесного эльфа. Статная осанка выдавала в нём дипломата так же верно, как и белая риза — жреца. Они двое вели тихую, но явно напряжённую беседу у подножья белокаменных ступеней, ведущих в храм.

— Это он, — коротко кивнул Каэль Валериану.

Переглянувшись, они подошли ближе, стараясь не привлекать внимания. Доносились лишь обрывки фраз.

— ...Мой народ не причастен к этим происшествиям, — говорил Вернальд, его голос был ровным, в нём слышалась непоколебимая твердость. — Тот факт, что бургомистр слаб и болен, никак не оправдывает бездействия...

— ...Ваши люди должны выступить с заявлением, — настаивал жрец. — Иначе последствия...

Заметив приближение эльфа и оборотня, он резко замолчал, кивнул послу и поспешно удалился по ступеням вверх, растворившись в толпе у дверей храма.

Вернальд Лиантиир остался один. Он медленно, с достоинством повернулся к ним. Вежливая улыбка тронула его губы, но там же и застряла, не добравшись до глаз. Его взгляд, внимательный и оценивающий, скользнул по Каэлю и остановился на Валериане.

— Ах, — произнёс он, и его голос прозвучал как шелест травы, в которой прячется ядовитая змея. — Новые лица в коллекции здешних обитателей, и без того пестрой, стоит сказать. Полагаю, вы принесли вести от капитана? Или, быть может, просто решили полюбоваться на то, как имперская бюрократия пытается тушить пожар, размахивая пергаментами?

Валериан сделал шаг вперёд, его осанка внезапно обрела ту же аристократичную выправку, что и у посла.

— Мое имя – Валериан Ал’Лекион из Серебряных Башен.

— Я Каэль, — кивнул Каэль.

— Абрикоса, — хануманка сделала реверанс.

— Господин посол, нас послал капитан Фирмус. Он полагает, что нынешние... беспорядки могут быть на руку не только эльфам, — начал Валериан, опустив многие формальности. — Он предоставил нам свободу действий в обмен на помощь в расследовании...

Вернальд поднял бровь. Его взгляд скользнул по запястьям Каэля — верёвки сняли, но красные следы остались.

— Свобода действий, — повторил посол, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Как трогательно. И что же вы намерены предпринять, обладая такой... свободой?

— Мы намерены выяснить, кто на самом деле стоит за поджогами, — вклинился Каэль, перехватывая инициативу. Ему претил потенциальный эльфийский словесный поединок. — Прежде чем город столкнется с катастрофой.

— Благородная цель, — кивнул Вернальд, но его глаза оставались холодными. — Однако должен спросить: почему я должен доверять компании, собранной, судя по всему, из обитателей городской тюрьмы?

Шакира, скользнув к ним из-за толпы, издала тихое шипение.

— Мы ищем правду, пока вы прячетесь за дипломатическими условностями. Кто из нас более подозрителен?

Посол перевёл на неё свой взгляд. Казалось, он впервые действительно заинтересовался.

— Змеиный народ в имперском городе. Неожиданно. Что же привело тебя из Подземья на солнечный свет, посланница Анклава? Ищешь новых адептов для своего тёмного культа?

— Я ищу выгоды, но отнюдь не для Анклава, — парировала Шакира, не моргнув глазом. — Однако, то, что творится здесь, пока мало пахнет выгодой. Скорее жженой плотью. А вы, полагаю, отлично знаете, что ветер уносит весь пепел в сторону леса.

Слова друидки, казалось, каким-то образом задели Вернальда за живое. Надменная маска на мгновение дрогнула.

— Пепел... — он произнёс это слово тихо, задумчиво. Его взгляд упал на амулет, который Каэль нерешительно достал из кармана. — Что это?

— Нашли на месте одного из преступлений, — коротко объяснил оборотень, протягивая каменный глаз. — Капитан надеялся, что вы что-то знаете.

Вернальд взял амулет. Его длинные пальцы сжали серый камень, по бледному лицу пробежала тень.

— Я видел подобные символы лишь раз, — медленно проговорил он. — В старых текстах. В легендах, которые ваши имперские учёные называют сказками. Это знак... былой силы. Древней, забытой. Той, что предшествовала и Империи, и Союзу Лесных Племен.

Он бросил амулет обратно Каэлю, будто это была раскалённая головня.

— Культ Пепельного Глаза. Так они называли себя. Считалось, что они исчезли века назад.

— Значит, они вернулись, — заключил Валериан. В его голосе зазвучала профессиональная заинтересованность мага. — И решили устроить свой праздник на ваших границах.

— Похоже на то, — Вернальд внезапно показался Каэлю усталым. Весь его дипломатический лоск куда-то вдруг испарился. — И они мастерски стравливают нас с Империей. Каждое их преступление рассчитано на то, чтобы подлить масла в огонь старой вражды. И теперь пепел устилает лес… Хотелось бы знать, по чьей вине.

Он посмотрел на Каэля, и теперь в его взгляде было не презрение, а тяжёлое раздумье.

— Фирмус... Он всегда был жёстким, но далеко не глупым. Раз уж он доверился вам, значит, окончательно отчаялся. — Посол сделал паузу, и Каэлю почему-то стало неловко. — Есть место в Старом Квартале. Таверна «У Семи Вин». Ею владеет полуэльфийка по имени Мира. Если в этом городе и есть уши, которые слышат больше, чем должны, то это её уши. Скажите ей... что вы от Вернальда. Больше я пока вам ничем не могу помочь.

— Этого пока достаточно, — кивнул Каэль. — Благодарю.

— Но будьте осторожны, — в глазах Вернальда читалось искреннее желание помочь. — Тот, кто способен применить такое колдовство, не остановится ни перед чем. Сейчас вы ходите по лезвию ножа. Одна его сторона — война с моим народом. Другая — яма в казематах Фирмуса.

— Это мы уже поняли, — буркнул Каэль.

Посол вымученно улыбнулся, повернулся к Шакире.

— Приятно было познакомиться. Уже несколько десятков лет я не встречал дипломата из Подземья. Не думал, что такой случай выдастся на территории людей, да к тому же будет настолько… безопасным. Приглядывай за своими товарищами.

— Мне тоже было приятно, господин Лиантиир. Они мне не товарищи, но я сделаю все, что в моих силах.

Посол уже хотел было уйти, но внезапно остановился. Постоял несколько мгновений, потом удостоил Валериана насмешливым взглядом, и только после этого удалился.

Каэль не понял, что произошло.

— Черт возьми, — проворчал чародей. – Да он мысли читает не хуже меня.

— Ты умеешь читать мысли? – удивилась Тиргрина, которая за время разговора успела куда-то отойти и вернуться. — Да это ведь золотая жила, ты в курсе? Может, когда разберемся со всем этим бардаком, провернем с тобой несколько…

— Не умеет, — возразила друидка. – В отличие от посла.

— Это называется «ментальный диалог», — пояснил чародей внезапно серьезно. — Если ты будешь согласна и не сильно далеко от меня отойдешь, мы сможем поговорить, не произнеся слов.

— Круто! — восхитилась Абрикоса.

Эльф повернулся к ней с уязвленным видом, был явно готов съязвить в ответ, но, увидев, что в глазах маленькой хануманки плещется искренний восторг, смягчился и промолчал.

— Ладно, — Каэль обвел всех взглядом. — Таверна «У Семи Вин». Надо идти туда.

— Значит, выдвигаемся в Старый Квартал? — деловито проговорила Тиргрина. — Нам тут больше ловить нечего… мне уж, во всяком случае, точно.

— Отправляйтесь, я вас нагоню.

Резные белокаменные ступени Храма Арминора не давали Каэлю покоя, устилались перед его взглядом, будто давно забытая, но знакомая лесная тропинка к роднику.

— Серьезно? Как же мы без командира-то, а? — Валериан осклабился. — Я так понимаю, ты в храм идти собрался?

— Ты что, мои мысли прочитал?

— Он не умеет, — бесстрастно напомнила Шакира, и Валериан испепелил ее взглядом; друидка этого даже не заметила.

— Да нет, просто ты, как баран, половину разговора с послом косился на двери храма. Ладно, если хочешь туда попасть, то я составлю компанию… чисто из любопытства, конечно. Я ни разу не бывал в святилищах Дракона Света, а это может быть полезно.

— Ты серьезно?

— Да, почему бы нет?

Каэль колебался всего мгновение. Что-то сильнее разума тянуло его к высоким дубовым дверям храма. Возможно, та же сила, что заставила его впервые в жизни задуматься о вере, отличной от верований его племени – диких, жестоких и – как он теперь с сожалением понимал – довольно примитивных. Толпа у ворот уже успела разойтись, оставив после себя единственного стражника, что теперь равнодушно поглядывал на них.

— Ладно, — бросил он, исподлобья глядя на чародея. — Но веди себя прилично. Это не лаборатория для твоих магических опытов.

— О, не волнуйся, — эльф сделал изящный жест рукой. — Я буду образчиком чистейшего смирения. Настолько, насколько это возможно для представителя моей расы в логове человеческого божества.

Девушки же решили сразу отправиться к таверне; Тиргрина деловито проверяла свои многочисленные карманы, Абрикоса задумчиво смотрела на белую громаду храма, а Шакира, кивнув Каэлю на прощание, уже растворялась в толпе, её стройная фигура легко скользила между людьми, дварфами и полуросликами.

— Встретимся у таверны, — бросила ей вдогонку Тиргрина и обернулась к Каэлю. — Не задерживайтесь, а то мы без вас покараем всех нечестивых!

Каэль остановился на полпути по ступеням храма, обернулся, кинув взгляд на золотого дракона. Толпа гудела за спиной, но здесь, перед святилищем, было странно тихо. Его звериная половина нервно ворочалась внутри.

— Чего встал? — поторопил Валериан. — Мир не рухнет, если дикарь зайдёт в церковь.

— Дело не в этом. — Каэль провёл рукой по лицу. — Моё племя верит в духов предков. В звериную силу. Мы не молимся истуканам. Мы... мы просто живем и умираем. А здесь, — он кивнул на храм, — требуют, чтобы ты кому-то служил.

Он повернулся к эльфу, и в его глазах впервые за вечер мелькнула неуверенность.

— Я не знаю, как это — верить в бога, которого не видишь. Вдруг он просто не захочет меня слышать? Вдруг я чужой для него?

Валериан удивлённо поднял бровь, но на этот раз без насмешки.

— Ты спрашиваешь меня? Я верю в магию, а не в сказки. Но если хочешь моего совета... — Он замялся. — Зайди и спроси у него напрямую. Худшее, что может случиться — тишина в ответ. А с ней ты и так умеешь жить, верно?

***

Когда Каэль и Валериан подошли к массивным дубовым дверям храма, украшенным золочеными барельефами, изображавшими Дракона Света, стражник в сияющих латах сразу остановил их.

— Сегодня Храм открыт лишь для верных детей Арминора, — проговорил он, его взгляд скользнул по тигриной шкуре Каэля и эльфийским чертам Валериана с явным неодобрением.

Каэль почувствовал, как сжимаются его кулаки. Но прежде чем он что-то сказал, в его сознании прозвучал спокойный, ясный голос Валериана:

«Не говори ничего. Просто повторяй за мной. Я читал их молитву в одном из томов по сравнительной теологии. Забавно, что это пригодилось».

Каэль едва не подпрыгнул от неожиданности. Голос звучал так, словно эльф поселился где-то у него в голове.

«Как...»

«Не трать силы на вопросы. Концентрируйся. Говори вслух то, что я тебе передам».

Каэль сделал глубокий вдох и, глядя прямо в глаза стражнику, начал говорить. Слова были чужими, но они лились сами собой, подсказываемые беззвучным голосом в его разуме.

— «Свет Арминора да озарит наш путь, да рассеет тьму в душах. С миром и с верой в сердце молю о благодати Великого Дракона Света, для себя и для тебя, брат мой».

Слова прозвучали торжественно и, к собственному удивлению Каэля, без единой запинки. Стражник выглядел ошеломлённым. Он явно не ожидал услышать молитву от дикаря. Его взгляд смягчился.

— Проходи, брат, — он приоткрыл створы дверей для Каэля, но тут же грубо преградил путь Валериану свободной рукой. — А ты останешься. Чужая кровь и чужая вера не должны осквернить святилище.

Валериан воздел руки в театральном жесте.

— Но я всего лишь скромный спутник! Паломник, жаждущий знаний!

«Двигай, давай, — прозвучал в голове Каэля его голос, уже без тени насмешки. — Посмотри, что там. Я подожду здесь. И... будь осторожен. Места силы, даже такие примитивные, как это, редко бывают безопасными для непосвящённых».

Каэль кивнул, сам уже не понимая кому, и переступил порог.

Внутри храм был огромен и почти полностью пуст. Высокие своды терялись в полумраке, скрадывая переплетения балок, сквозь витражные окна лился разноцветный свет, ложась на каменные плиты пола пёстрыми коврами. В воздухе пахло ладаном и воском. В конце залы возвышалась почти такая же статуя Дракона Света, что стояла снаружи, но здесь, вблизи, она казалась ещё более грандиозной и... живой. У изножья ее Каэль заметил множество прогоревших свечей и две жаровни, от которых поднимался ровный сильный жар.

Каэль медленно пошёл вперёд, его шаги гулко отдавались под сводами. Он отчего-то чувствовал себя здесь ничтожным, но в то же время ему казалось, будто он постепенно вливается в мощный поток, медленно становится частью чего-то огромного. В памяти всплыл обугленный труп дварфа, и ужас того зрелища показался незначительным в сравнении со спокойствием, царящим здесь.

Он остановился в нескольких шагах от статуи. Золотой дракон взирал на него с высоты, и его каменные глаза казались полными бездонной древней мудрости.

«Чего я ищу здесь?» — подумал Каэль.

И тогда это случилось.

Свет. Ослепительный, золотой, чистый. Он хлынул из огромного окна где-то под куполом, пробив цветные стёкла витражей, ударил точно в статую. Каменный дракон на мгновение будто ожил, застывшее золото заиграло, затопив всё вокруг сиянием. Луч, тёплый и плотный, как мёд, отразился от статуи и угодил прямо в Каэля.

В тот же самый миг всепоглощающее и оглушительное тепло разлилось по его жилам. В ушах зазвенело, мир сгинул в ослепительном сиянии. Каэлю почудился могучий взмах крыльев перед лицом, и древний, полный власти голос произнёс всего одно слово, отозвавшееся ликованием в самой глубине его существа:

«СЛУЖИ».

А потом свет исчез – так же внезапно, как и появился. Все свечи перед статуей горели, жаровни превратились в высокие бурные костры, но вскоре огонь унялся – словно ушел вслед за силой света.

… Каэль стоял на коленях и тяжело дышал. Перед глазами плясали золотые пятна. Он чувствовал себя... другим. Очищенным. И в то же самое время наполненным – странной тихой силой. Его пальцы сами собой наткнулись на что-то холодное на его груди. Он посмотрел вниз.

На шее, поверх тотема племени, висел теперь и другой амулет — из бледного золоченого металла, с изображением пары драконьих крыльев. Святой символ Арминора.

К нему подбежал жрец, едва не падая, путаясь в полах белых одежд. Его лицо было бледным от изумления и страха.

— Избранный... — прошептал он, глядя на амулет с благоговением и священным страхом. — Благословение Света снизошло на тебя!

За спиной Каэля раздались торопливые шаги. В храм ворвался Валериан, оттолкнув растерявшегося стражника. Его обычно надменное лицо было искажено шоком.

— Что, чёрт возьми, здесь произошло? — выдохнул он, оглядывая Каэля с ног до головы. — Вся площадь снаружи чуть не ослепла! Народ твердит о каком-то чуде!

Каэль медленно поднялся на ноги. Его голос, когда он заговорил, звучал твёрдо и ясно, без тени сомнений.

— Идем.

Он вышел из храма, и чародей, возмущенный его молчаливостью, ругаясь, поплелся следом; жрец и стражник так и остались стоять у дверей, вслух читая молитву. Толпа у ступеней храма, замершая в благоговейном ужасе, расступилась перед Каэлем, словно перед самим императором – мужики снимали шапки и кланялись, женщины почтительно поднимали края юбок и склоняли головы.

— Как вас зовут, господин?! – спохватившись, выкрикнул ему вслед жрец, закончив с молитвой.

— Каэль его зовут, — сердито отозвался Валериан. – И пока он не вернется в храм, вы всей братией должны сидеть внутри и молиться о благополучии города!

— Всенепременно! – воскликнул жрец, пихнул в бок стражника и вместе с ним скрылся в недрах святилища.

***

Каэль шёл, не оглядываясь на расступающихся людей. Святой символ казался холодным и тяжёлым на его груди.

— Ну и представление ты устроил, «Избранный», — проворчал Валериан, поспешая за ним. Его бархатный голос снова вернул себе язвительные нотки, но в них теперь сквозила отстранённая любознательность учёного, столкнувшегося с необъяснимым феноменом. — Можешь хотя бы объяснить, что это было? Я снаружи видел лишь ослепительную вспышку. Это был артефакт? Заклинание? Или...

— Благословение, — бросил Каэль, не сбавляя шага. Его мысли путались, и теперь требовалось время, чтобы привести их в порядок. Единственное, что он чувствовал ясно — их путь лежал к «Семи Винам». И это был уже не просто выбор, а его долг.

Они свернули с площади в лабиринт узких кривых улочек Старого Квартала. Воздух здесь был гуще, пах влажным камнем, пивом и гниющим деревом. Наконец они увидели вывеску с рисунком — семь виноградных лоз, скрученных в причудливый узел. Из приоткрытой двери доносились гул голосов и звуки плохо настроенной лютни.

Внутри таверна оказалась именно такой, какой и должна была быть — тесной, задымлённой и шумной. В углу имперские солдаты играли в кости, у стойки пара дварфов о чём-то жарко спорила, а на небольшом возвышении полуэльфийка с грустными глазами перебирала струны. Это была Мира.

Их уже ждали. Тиргрина, Шакира и Абрикоса сидели за большим столом в дальнем углу. На столе уже стояли две кружки с элем и одна — с молоком для Абрикосы. Когда Каэль и Валериан подошли, все трое уставились на них. Вернее, на Каэля.

Тиргрина свистнула, её глаза вытаращились на новый амулет.

— Ничего себе, командир! Ты что это, в религию ударился? Или это такой новый модный аксессуар? — Она потянулась было потрогать символ, но её рука остановилась в сантиметре от металла, будто наткнувшись на невидимую стену. Гномка поморщилась и отдернула пальцы. — Ай, горячо!

Шакира наблюдала за ним с тем же холодным прагматизмом, с каким изучала всё вокруг.

— Твоя аура... изменилась, — констатировала она. — В ней стало больше... порядка. Интересно.

Абрикоса смотрела на Каэля с открытым восхищением, её хвост радостно подрагивал.

— Ты теперь... святой?

— Никто никуда не ударялся, — Каэль тяжело опустился на скамью. Ему внезапно страшно захотелось спать. — Просто... что-то произошло.

— Скромничает, — фыркнул Валериан, занимая место рядом. — Он устроил световое шоу, от которого половина города чуть не ослепла, и теперь носит на груди безделушку, излучающую заметные даже для профанов теургические вибрации. — Он повернулся к Каэлю. — Так что, «Избранный», твой бог уже шепчет тебе на ушко, куда нам идти?

«Осторожнее, эльф, — прозвучал в голове Валериана чужой, вежливый и холодный голос. — Ты говоришь о силе, которая старше твоих Серебряных Башен».

Валериан вздрогнул. Он огляделся, но никто, кроме Каэля, не смотрел на него.

«Это... не ты?» — мысленно спросил Валериан, и на этот раз его мысль была обращена к Каэлю.

Тот покачал головой. Он тоже слышал этот голос.

В этот момент к их столу подошла Мира. Она посмотрела на Каэля, на его амулет, и в её грустных глазах мелькнуло что-то сложное — признание, печаль и, возможно, слабая надежда.

— Вернальд прислал вас, — это был не вопрос, а утверждение. — И, судя по всему, не только он. — Её взгляд снова скользнул по амулету. — Вам нужна информация. О тех, кто оставляет после себя пепел.

— Ты знаешь что-то? — спросил Каэль тихо.

— Знаю, что они используют старый особняк на окраине квартала, — ответила Мира не вслух, наклоняясь ближе, чтобы протереть их стол ветошью. Запах её духов — полынь и сушёные ягоды — перебил остальные запахи таверны. — Тот, что раньше принадлежал алхимику Вартису. Там по ночам видят огни. И слышат... странные звуки. Но будьте осторожны, место это недоброе. Даже стражники обходят его стороной.

Она отступила на шаг, её взгляд стал отстранённым, будто она уже пожалела, что сказала слишком много.

— Удачи, — она повернулась, чтобы уйти, но на прощание бросила: — И... да пребудет с вами Свет. Похоже, он вам теперь пригодится больше, чем кому-либо.

Она ушла к своей лютне, оставив их с новой зацепкой и тяжёлым предчувствием чего-то недоброго.

Каэль посмотрел на своих спутников. На циничную гномку, на загадочную друидку, на испуганную хануманку, на высокомерного эльфа. Увидел в отражении зеркала на стене себя — воина-дикаря, на которого снизошла благодать чужого бога.

— Значит, особняк, — проговорил он, и его голос прозвучал с новой, железной уверенностью. — Готовьтесь. Мы идём туда с заходом солнца.

— Ночью? – Абрикоса возмутилась. – У меня, в отличие от вас, глаза в темноте не светятся и не видят!

— Зато у меня светятся, — тут же парировала Шакира, её змеиные зрачки в полумраке таверны и впрямь отливали слабым зеленоватым светом. — И вижу я в темноте неплохо. Могу вести.

— А я хоть и не вижу в полной тьме, зато у меня вот это есть, — Тиргрина с довольным видом достала из одного из своих бесчисленных кармашков маленькую, но толстую свечу. — И ещё вот это, — она похлопала по другому карману, откуда донёсся слабый звон стекла. — Фонарик с люминесцентным раствором. Сделан по гномьим технологиям, светит не шибко ярко, зато долго. Так что за освещение можешь не переживать, пушистик.

— Кроме того, — добавил Валериан, всё ещё с лёгкой брезгливостью разглядывая по-прежнему липкую поверхность стола, — мои магические способности включают в себя создание источников света. Довольно банальное, но эффективное заклинание. Так что твоё зрение, дорогая, — последнее, о чём нам стоит беспокоиться.

— Беспокоиться стоит о том, что мы можем найти в этом особняке, — мрачно заключил Каэль. Его пальцы снова сомкнулись на амулете. Холодный металл словно передавал ему свою твёрдость. — Мира права. Место недоброе. Я это чувствую. И если там скрываются те, кто устроил сегодняшнее... представление с дварфом, — он с трудом вынудил себя сказать это слово, — то нападать мы будем с максимальной осторожностью. И только по моей команде.

Последние слова он произнёс с такой неожиданной властностью, что даже Валериан на секунду замолчал, удивлённо подняв бровь.

— О, команды, — снова завелась Тиргрина, потирая руки. — Люблю, когда всё по плану. Значит, так: змееглазая ведёт и смотрит в оба, обезьянка прикрывает тыл с фонарем, эльф колдует, я ищу всякие интересные штучки и... хм, ловушки, наверное. А наш новый святой бьёт всех, кто шевелится.

— Я никого не буду «бить»! — взвизгнула Абрикоса. — Я говорила! Я... я могу поддержать боевой дух! Или что-нибудь связать! — Она с надеждой похлопала по маленькому мотку верёвки у себя на поясе.

— Прекрасно, — буркнул Валериан. — Ты будешь нашей главной по боевому завязыванию бантиков. Это вселяет уверенность.

Абрикоса обиженно надулась, но промолчала.

— Ладно, — Каэль поднялся. Усталость куда-то ушла, её сменила нервная, собранная энергия ожидания боя. — У нас есть несколько часов. Приведите в порядок снаряжение. Тиргрина, разузнай, что сможешь, про этот особняк. Остальные... отдохните. — Он бросил взгляд на Абрикосу. — И никто никого бить не будет без крайней необходимости. Мы идём за информацией, а не за головами.

Внезапно к их столу подошел грузный мужчина – высокий, лысый, с грубыми руками и простым, ясным лицом. Одежда его не отличалась изяществом, но была чистой и свежей, не в пример многим гостям таверны.

— Прошу прощения, если беспокою вас…

— Уже побеспокоили, — перебил его эльф. – Кто вы и что вам нужно? Говорите быстрее, нам с моими спутниками нужно отдохнуть перед очень важным…

— Прекрати, Валиериан, — Каэль встал, протянул мужчине руку. – Не обращайте внимания, наш друг бывает резковат. Меня зовут Каэль, а вы?..

— Вильберт, староста Старого Квартала, — рукопожатие его оказалось крепким. – И я знаю, кто вы. Вы – Избранный.

Валериан закатил глаза, Тиргрина и остальные с интересом глядели на мужчину и Каэля.

— Я получил благословение Дракона Света, — проговорил Каэль настороженно.

— Знаю. Был там. Никогда такого не видел. Красивее зрелища не придумать, верно?

— Извините, — вклинился нетерпеливо чародей. – Чего вы хотите? Автограф? Каэль, если надо, я дам тебе чернила, распишись у него в молитвеннике, если умеешь писать, и дело с концом!

— Ни в коем случае не хотел вам мешать, но я и мои братья по вере так сильно воодушевились, когда увидели вас там, возле храма, что мы решили предложить свою помощь и поддержку, пока вы будете находиться в городе!

За их столом никто не нашелся с ответом. Каэль усадил мужчину напротив и негромко уточнил:

— О какой помощи идет речь?

— Ну, вы ведь собираетесь спасать наш город от огненной напасти, верно?

— Кто вам это сказал?

— Настоятель Георг, известное дело. Он созвал всех самых верных последователей господа нашего Арминора, среди которых был, разумеется, и я. И молвил: Каэль – Избранный Арминора, а все, кто помогает ему, вершат правое дело.

— Слыхала, Тиргрина? – проговорила внезапно Шакира. – Твое дело правое.

И тихо, шипяще рассмеялась. Абрикоса тоже глупо захихикала. Валериан, буркнув что-то под нос, встал и отправился к стойке.

Каэль, стараясь говорить тихо, спросил:

— И какую помощь вы готовы предложить?

Староста нахмурился, сжал кулаки.

— Будем биться с супостатом. А ежели это окажутся эльфы… — он с опаской поглядел вслед чародею. – То выкинем всех за ворота, только скажите.

Повисло неловкое молчание.

—Вильберт, я не думаю, что наш враг – эльфы.

— Как скажете, — мужчина густо покраснел. – Я, собственно, к чему: несколько крепких ребят в любой момент будут готовы двинуться вам на помощь, если дело запахнет жареным. Народное ополчение не обещаю, но пару крепких молодцов, верных слову и делу Арминора – запросто.

Каэль погрузился в раздумья.

— Вы что-нибудь знаете про старый особняк на краю вашего квартала?

— Как же, как же, знаю. Там раньше жил алхимик, а теперь, судя по россказням, его призрак.

— О… призрак? – Абрикоса сжалась, крепко стиснула стакан из-под молока обеими лапками.

— Ну, так народ судачит. Мол, не упокоился старик Вартис, шумит своей алхимической посудой по ночам. А еще, я слышал от ребят, живущих там неподалеку, последнее время оттуда будто бы серой тянет, прямо как двадцать лет назад, когда Вартис еще живой был.

Абрикоса слушала старосту с нескрываемым ужасом. Каэль потянулся за кружкой с элем, которую принес Валериан, осушил ее в три глотка, утер рот тыльной стороной ладони и сказал:

— Если твое предложение не шутка, приходи со своими людьми через четыре часа к особняку. И возьмите оружие.

Староста снова нахмурился:

— Арминор говорит тебе, что пора упокоить старину Вартиса?

— Не совсем, — Каэль усмехнулся. – Но нам нужно будет проникнуть внутрь, так что инструменты для взлома тоже возьмите.

— Как скажешь, Избранный. Если взломать особняк алхимика-мертвеца твоими устами просит нас Арминор, будь уверен – мы сделаем это.

— Вот это настрой! – Тиргрина подняла кружку, полную пенного эля. – Ваше здоровье!

***

— Ну что ж, — проговорил Валериан язвительно, когда староста ушел. — Теперь у нас есть свой – вернее, твой, Каэль – личный отряд фанатиков. Прекрасно. Это точно не закончится тем, что они попытаются сжечь меня на костре из-за остроты ушей.

— Скорее уж из-за остроты языка, — заметила Шакира. Тиргрина с Абрикосой негромко рассмеялись.

— Он искренне хочет помочь, — покачал головой Каэль, наблюдая, как дверь таверны закрывается за старостой. — И его люди могут пригодиться.

— О да, особенно с инструментами, — Тиргрина потянулась за своей кружкой. — Ничто так не скрепляет боевой союз, как совместное совершение мелкого преступления. Взлом и проникновение — это по-нашему!

— Мне всё ещё не нравится эта идея, — пробормотала Абрикоса, ёжась. — Призраки... Сера... Звучит как очень, очень плохое место.

— Все места, где прячутся наши враги, будут «плохими», малышка, — Шакира произнесла это без тени утешения, скорее как констатацию факта. — Лучше тебе начать привыкать.

Оставшееся время пролетело в приготовлениях. Валериан долго перебирал компоненты в своей сумке и удовлетворённо кивнул, после чего снял комнату и отправился вздремнуть пару часов. Шакира сидела с закрытыми глазами, её грудь мерно поднималась и опускалась — она либо медитировала, либо просто дремала. Абрикоса пыталась завязать свою верёвку в какие-то хитрые узлы, но те тут же расползались.

Тиргрина исчезла и вернулась через час, прихрамывая чуть сильнее обычного, но с довольной ухмылкой. За спиной у неё висел новый лук, а в руке болтался мешочек с отмычками.

— Добыла, — похвасталась она, но, поймав взгляд Каэля, вдруг сбавила тон. — Чего уставился? Думаешь, я только по карманам шарить умею?

Она опустилась на лавку рядом с ним, почесала голову и зевнула.

— У меня брат был, — неожиданно выпалила она, не глядя на собеседника. — В местную стражу подался. Честный был, как топор. Думал, если служить хорошо, то и жизнь будет хорошая.

Она помолчала.

— Пару месяцев назад его тоже сожгли. Начальство отбрехалось — «эльфы». Списали в утиль и забыли. А я видела его тело. Это был не эльфийский огонь.

Затем она усмехнулась какой-то мысли, не высказанной вслух.

— Так что я не только за золотом иду, понял, командир? Я хочу посмотреть в глаза тем, кто это сделал. И если смогу — плюнуть им в эти глаза перед смертью.

Каэль на ее слова только кивнул.

А когда решил ответить, обнаружил, что она снова куда-то ушла.

***

— А ты что же, не хочешь вздремнуть? – полюбопытствовал Каэль у Абрикосы.

— Если усну сейчас, просплю всю ночь, — хануманка рассеяно подняла на него глаза, оторвавшись от своих узлов. – Ну а ты? Я знаю, оборотни мало спят, хотя и ни разу не общалась с твоими соплеменниками.

Каэль вздохнул.

— В сон меня клонит, но при необходимости мы умеем не спать сутками. И сейчас есть такая необходимость.

— Думаешь, мы все в опасности? – Абрикоса огляделась. – Наверное, тот, кто наложил это проклятие на город, уже в курсе нашего присутствия.

— Почему ты считаешь, что это проклятие? – Каэля несколько удивили ее слова.

— О, ну это ведь очевидно. Валериан был прав – пламя было ритуальное, и след эвокации он считал верно.

Каэль уставился на нее, как громом пораженный.

— Ты… так это ты.

— Что – я?

— Ты ведь из племени Барбидо, правда? Только родилась ты не в нем, а пришла к старым вождям учиться магии. В нашем логове пришлые скальды рассказывали истории о хануманке, сумевшей выучиться магии по старым рунам барбидокских магов. Это ты спасла Солнечные Склоны от взбесившегося джинна!

— Да, Абрикоса Барбидокская – это я, — хануманка вздохнула, потупив глаза.

— Да ведь ты – живая легенда! – Каэль улыбнулся. – Нам бы здорово помогли твои заклинания. Ох, а как скрутит Валериана, когда он узнает!

Каэль смотрел на хануманку с новым интересом, но в её глазах вместо гордости плескалась затравленность.

— Легенда, — горько повторила Абрикоса, крутя в лапках неудачные узлы. — Знаешь, что бывает с легендами, которые приходят в чужие города? Их или сжигают, или сажают на цепь, заставляя работать на хозяина.

Она отложила веревку, её пальцы дрожали.

— В Барбидо меня уважали, конечно. А теперь я просто «обезьянка с верёвкой». Потому что это безопасно. Если люди узнают, что я умею на самом деле... — Она запнулась. — Два года назад я пришла в один город на западе. Там была проблема, серьезная. Я помогла, спасла от гибели несколько детей. А наутро пришла стража. Местный герцог решил, что раз я способна к магии, то обязана служить при его дворе. Я оттуда едва сбежала.

Она подняла на Каэля влажные глаза.
— Магия для чужаков — это товар. Или оружие. Меня не спрашивают, хочу ли я её применять. Поэтому... поэтому пусть лучше видят только верёвку.

Воин смутился, отвел взгляд.

– И вообще… при других давай не будем об этом распространяться, ладно? Я обещала себе, что не буду применять магию в гостях у людей, разве что в крайнем случае. А если остальные узнают…

Каэль протянул ей руку, сжал ладонь.

– Я никому не скажу, по крайней мере, пока ты сама не передумаешь. Мы, лесные жители, должны друг другу помогать, верно?

Абрикоса просияла и благодарно кивнула.

***

Когда солнце окончательно скрылось и улицы Старого Квартала погрузились в глубокие, неестественно тихие сумерки, Каэль, заранее всех разбудив, вывел свой отряд на улицу.

Воздух был на удивление прохладным, почти морозным. Фонари отчего-то не горели, и единственным светом теперь служили бледные полосы из-под занавесок в некоторых окнах. Каэль и остальные шагали молча, прислушиваясь к скрипу своих же шагов по булыжнику.

Двухэтажный собняк Вартиса предстал перед ними таким, каким его и описывали — мрачным, обшарпанным и почти откровенно враждебным. Он стоял в глубине тупика, отбрасывая на землю густую чёрную тень. От него пахло чем-то кислым и едким.

— Очаровательно, — пробормотал Валериан. — Прямо родовое гнездо какого-нибудь вампира. Не хватает только стаи летучих мышей.

— Т-с-с! — резко оборвал его Каэль. Его звериный слух уловил нечто — не звук, а скорее вибрацию, низкий гул, исходящий из-за почерневших стен.

В этот момент из переулка вышли три фигуры. То были Вильберт и двое молодых парней — один долговязый и костлявый, с топором за поясом, другой — коренастый, с кувалдой через плечо. На лицах обоих читалась смесь решимости и суеверного страха.

— Явились, Избранный, — прошептал Вильберт, подняв кулак с собственным святым символом на цепочке ко лбу; Валериан мысленно подсказал Каэлю, что так делают все последователи Арминора, и потому воин поспешил ответить таким же жестом. — Как и обещали. Говорите, что делать.

Каэль окинул взглядом фасад особняка. Забитая досками дверь выглядела внушительно.

– Вильберт, нужно аккуратно убрать эти доски.

– Понял. Дукан, Ригвар – за дело.

Спустя несколько минут путь был расчищен. Как и ожидал Каэль, дверь была заперта на замок.

— Тиргрина, теперь ты. Только тихо.

Гномка, потирая руки, выдвинулась вперёд. Её пальцы и инструменты с заученной ловкостью пробежали по замку, щупая, оценивая.

— Серьёзный механизм, — прошептала она. — Старый, ржавый, но качественный. Не быстрое дело.

— У нас нет времени на нежности, — проворчал Валериан. — Дай мне пять секунд, и...

— Нет, — возразил Каэль. — Тишина — наш главный козырь. Работай, Тиргрина.

Пока гномка возилась с замком, Абрикоса прижалась к стене, нервно оглядывая тёмные переулки. Шакира стояла неподвижно, её ноздри расширились, словно она ловила тот самый запах пепла и гари, что чувствовала на площади.

— Есть! — наконец тихо оповестила Тиргрина, и массивная дверь с глухим скрипом отошла на пару сантиметров. Из щели потянуло затхлым холодным воздухом, перемешанным с тем же едким химическим запахом.

Каэль обернулся к Вильберту и его людям.

— Ждите здесь. Ничего не трогайте. Услышите крики — сразу бегите за стражей.

Староста кивнул, сжимая свою дубину так, что костяшки пальцев побелели.

Каэль посмотрел на своих спутников. На их напряжённые лица, выхваченные бледным светом гномьего фонаря в руках Абрикосы.

— Вперед, — сказал он и первым толкнул тяжёлую дверь.

***

Тьма медленно расступилась перед ними, уступая место свету фонарика. Воздух в доме был недвижим, пропитан запахом пыли, плесени и той самой едкой серой, о которой говорил Вильберт.

Тусклый зелёноватый свет выхватил из мрака прихожую — просторное помещение с высоким потолком, затянутым паутиной. На стенах висели облупившиеся портреты, чьи лица давно уже съела сырость. Впереди угадывались очертания арочного прохода, ведущего вглубь дома.

— Ничего так хоромы, — прошептала гномка. — У местного призрака при жизни явно был вкус.

— Тише, — Каэль приложил палец к губам. Его звериные инстинкты кричали об опасности. Каждый волосок на руках встал дыбом, мускулы напряженно подрагивали в предчувствии битвы. Амулет на груди внезапно стал теплым.

Шакира шагнула вперёд, её вертикальные зрачки расширились, приспосабливаясь к темноте.

— Следы, — прошептала она, указывая на толстый слой пыли на полу. — Недавние.

Несколько пар сапог. Они вели из прихожей вглубь дома и обратно к двери.

Валериан, не говоря ни слова, провёл рукой по воздуху. На кончиках его пальцев вспыхнул шар мягкого белого света, осветивший пространство вокруг них гораздо лучше гномьего фонаря.

— Так все видно? — с лёгкой насмешкой спросил он, глядя на Абрикосу.

Та лишь кивнула, крепче сжимая в лапках фонарик.

Они двинулись вперёд, в арочный проём. Он вёл в просторную залу. Когда свет магического шара Валериана упал на её центр, у Каэля сердце забилось быстрее.

На массивном каменном постаменте посреди комнаты, как безмолвный страж, стояли доспехи – тяжёлые, аляповатые, с острыми углами и покрытые толстым слоем серого пепла. И сквозь этот пепел, по швам, сочленениям и выгравированным на стали рунам, медленно, словно раскалённая лава, разливался оранжево-багровый свет. Он пульсировал, словно бы жил собственной нечестивой жизнью. В нос Каэлю ударил тот самый запах серы, но теперь концентрированный, от него щипало глаза.

— Что это… — начал было Каэль, делая шаг вперёд, чтобы разглядеть странную находку.

Внезапно его с силой дёрнули за плечи назад — так резко, что он едва не опрокинулся, почувствовав, как подкашиваются ноги.

— ЛОЖИСЬ! — проревел над ухом голос Валериана.

Каэль рухнул на спину, больно ударившись копчиком о доски пола. В ту же долю секунды эльф, выставив вперёд ладонь, выкрикнул слово на древнем наречии. Воздух перед ними сгустился, заискрился, сложившись в полупрозрачный мерцающий щит.

И мир взорвался.

Из доспехов на постаменте вырвалась сфера ослепительного белого пламени. Воздух, пожираемый вспышкой, будто взвыл, сожжённый за мгновение, прежде чем его заполнила волна адского жара. Рёв пламени больно ударил по барабанным перепонкам. Щит Валериана принял удар, согнувшись под могучим натиском, по его сверкающей поверхности побежали молнии силовых разрядов, с шипением гася нечестивый огонь. В лица ударила волна жара, у Каэля на лбу выступили и мгновенно высохли капли пота. Тиргрина вскрикнула, почувствовав, как её ресницы обугливаются.

Сфера схлынула так же внезапно, как и появилась, оставив после себя звон в ушах, слепые пятна в глазах, запах озона и расплавленного металла.

Каэль, оглушённый, с трудом поднял голову. Сквозь пляшущие в глазах зелёные круги он увидел, как доспехи пошевелились. Слой пепла осыпался с них, открывая раскалённую добела сталь. Со скрежетом, напоминающим скрип открывающихся врат ада, пустой шлем повернулся в их сторону. В прорезях полых глазниц бушевало то самое багровое пламя. Затем фигура медленно, с неумолимой, механической точностью, сошла с постамента. Каменные плиты под её ногами почернели и затрещали от жара. В её руке, состоящей из чистой энергии и латной рукавицы, материализовался огромный меч, выкованный, казалось, из чистой ненависти и расплавленного железа. Лезвие светилось тем же внутренним адским светом.

Он занёс его над своими жертвами. Движение было не быстрым, но тяжёлым, неотвратимым, как удар гильотины.

Время замедлилось.

Каэль увидел, как Абрикоса, съёжившись, закрыла лапками глаза. Увидел, как Тиргрина, забыв обо всем, лихорадочно шарила по поясу, ища что-то среди своих инструментов. Увидел, как Шакира приняла странную, изогнутую стойку, готовясь к прыжку, и что-то зелёное и живое уже начало обвиваться вокруг ее пальцев.

И увидел Валериана. Эльф стоял перед ними, его рука всё ещё была вытянута, поддерживая трескучий магический щит. Его лицо было искажено не страхом, а предельной концентрацией и холодной злобой. Свечение магического шара погасло, но теперь от его свободной руки тянулись тонкие нити сияющей энергии, сплетаясь в новый, более сложный узор.

Всё это Каэль заметил за один миг.

И в этот же миг Каэль понял, что благословение Арминора на его груди — это не просто знак. Оно было ответом. Звериный страх, сковывавший его, испарился. Его собственное тепло встретилось с теплом амулета, и они слились в единую, стальную волну решимости.

Оттолкнувшись от пола так, что половицы под ним хрустнули, Каэль рванулся вперёд, навстречу занесённому мечу.

— За мной! — его рык, низкий и звериный, прогремел, словно рокот грома в наступившей тишине.

Он не бежал, а почти летел, низко пригнувшись, его собственный кривой клинок вытянулся вперёд, как жало. Целью было не тело доспехов — те казались неуязвимыми. Воин метил в пространство под занесённой рукой, выгадывал момент между подъёмом и падением оружия...

За секунду до того, как острие меча угодило в цель, могучая латная рукавица врезалась Каэлю в живот, опалила кожаный доспех, выбила из него дух.

— Aingleddar! – выкрикнул Валериан, и над ухом Каэля протрещал разряд молнии, выбив из шлема оживших доспехов искры.

Воин отшатнулся, выхаркивая желчь, тяжелый меч стального голема просвистел вплотную рядом с ним, а после увидел, как нечто зеленое оплело руку врага, и комнату наполнил шипящий голос Шакиры:

— В с-с-с-сторону!

Очередной разряд молнии ударил в нагрудник доспехов. Каэль отпрянул в сторону, перехватил меч и занес его, целясь в сочленение возле рукавицы.

— Пока держу, бей!

Клинок Каэля с резким звоном вонзился в узкую щель между наплечником и латной рукавицей. Не в сталь, а в ту самую пульсирующую энергию, что скрепляла доспехи воедино. Раздался звук, похожий на лопнувшую струну, и багровый свет на мгновение дрогнул. Огненный меч голема, уже занесённый для нового удара, повело в сторону.

— Vakrisosh! — крикнул Валериан, и сияющие нити рванулись от его пальцев вперёд, обвиваясь вокруг ног чудовища, пытаясь сковать движения. Это были не верёвки, а сгустки чистой силы, они шипели и искрились, соприкасаясь с раскалённым металлом.

Тиргрина, найдя, наконец, то, что искала, выхватила из-за пояса не очередную отмычку, а маленькую стеклянную сферу, наполненную мутной жидкостью.

— Эй, ржавая банка! — гаркнула она и швырнула сферу прямо в шлем.

Шар разбился о металл со звонким хлопком. Жидкость, угодив на металл, моментально вспенилась, зашипела и начала выделять густой едкий пар. Шлем дёрнулся, пытаясь стряхнуть субстанцию.

Шакира использовала эту заминку. Зелёная хватка, что опутала руку голема – цепкая лоза с острыми шипами – внезапно ожила с новой силой. Шипы впились в магические швы, а сама лоза рванулась в сторону, пытаясь вывести руку из равновесия. Раскалённый меч чиркнул по каменному полу, высекая сноп искр.

Абрикоса, дрожа, но больше не закрывая глаз, метнулась не прочь, а вперёд, туда, где энергетические путы Валериана боролись с нечестивой силой. В её лапках мелькнул тот самый моток верёвки. С отчаянной ловкостью, которой от неё никто не ожидал, она начала обвязывать ноги голема своей драгоценной верёвкой.

— Он… не сможет ее порвать! — пискнула она, её голос был полон паники, но руки работали быстро и точно.

Каэль, отдышавшись, вырвал свой клинок. Из щели сочленения потекли капли расплавленного светящегося шлака. Он увидел новое слабое место — соединение нагрудника и шлема, где пульсация света была особенно яростной.

— Валериан, отвлеки его! — рявкнул он, готовясь к новому броску.

Эльф, сжав зубы от напряжения, кивнул. Он отпустил часть сдерживающих пут, чтобы сфокусироваться. Его свободная рука описала в воздухе быстрый знак, и в голема со всех сторон ринулись вспышки магической энергии.

Чудовище замерло, будто бы в неуверенности, его шлем беспомощно поворачивался из стороны в сторону. Этого было достаточно.

Каэль собрался с силами и прыгнул. Не в сторону, а на голема. Он вскочил на слегка пригнутое колено доспехов, оттолкнулся и, подобно огромной кошке, взметнулся вверх. Его левая рука вцепилась в край нагрудника (даже сквозь кожу перчатки он ощутил жгучую боль), правая с мечом нанесла удар — колющий, со всей силы, прямо в то самое сочленение у горла стального монстра.

Клинок вошёл глубоко. Раздался звук ревущего пламени и треск магических искажений — крик не из глотки, а из самой сущности заклятья. Багровый свет внутри доспехов вспыхнул яростно, болезненно, а затем начал меркнуть, вытекать из пробитой бреши, как кровь из раны.

Рука с мечом опустилась. Голем закачался. Лоза Шакиры рванула вниз, Валериан опустил руки, тяжело дыша, и Абрикоса отпрыгнула в сторону.

С грохотом, сродни падению башни, пепельный доспех рухнул на пол. Раскалённый металл треснулся о камень. Свет в глазницах погас. Из груды металла повалил густой едкий дым, пахнущий серой.

В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием победителей. От доспехов осталась лишь груда оплавленного почерневшего лома, медленно остывающего в темноте.