Пепел Забытой Реальности

Шеф вызвонил меня ни свет ни заря, приказав срочно явиться. Я вот уже больше года служу начальником службы безопасности у человека широко известного в узких – и часто тёмных – кругах. Невероятно богатого. Он поднялся в лихие девяностые, на чём-то явно криминальном, ибо его методы ведения дел кричали об этом громче любых улик.

Меня зовут Владимир Титов. За двадцать девять лет своей жизни я сделал много того, чем не могу гордиться. В том числе и работой на шефа. Но поступок, который привёл к этому, я бы повторил вновь не задумываясь.

Год назад меня выперли из спецотряда «Альфа» ФСБ по идиотской статье «Неисполнение приказа». Должны были посадить, но шеф тогда дёрнул за невидимые ниточки, и меня отпустили – прямиком к нему на крючок. Чувствую себя этаким крепостным, но зато на воле. И платит, стоит признать, более чем достойно.

Вошёл в кабинет – просторный, холодный, дышащий дорогой пустотой. За массивным столом из кроваво-красного дуба сидел грузный мужчина, повернувшись спиной ко входу, созерцая дождь за тонированным окном. На его лысеющей, будто выточенной из слоновой кости голове, несмотря на гул кондиционеров, выступили капельки испарины. Знамение: дело пахло не просто серьёзностью, а чем-то гораздо худшим. Он медленно развернулся в кресле, словно мафиозный босс из старых гангстерских лент. Не хватало только белого кота на коленях да сигары в зубах.

— Шеф, вызывали? – спросил я риторически, прекрасно зная ответ.

Его маленькие, словно бусинки, глаза смерили меня оценивающим взглядом.

— Проходи, Володь. Присаживайся. Ты же знаешь, что ты единственный «Альфовец», покинувший их священные ряды не вперёд ногами и не прямиком в каменный мешок? – он сделал паузу для весомости. – И ты прекрасно понимаешь, чего мне стоила эта… лояльность к тебе. Не всякому по карману такая игрушка.

Мне претило, когда кто-то пытался впарить мне несуществующий долг. Кислота возмущения поднялась в горле.

— Шеф, – ответил я ровно, глядя ему прямо в глаза, – это было нужно в первую очередь вам. Я просто согласился на ваши условия. Я тысячу раз говорил: я работаю на вас. И точка. Больше я вам ничего не должен.

Он театрально поднял пухлые руки, будто отбиваясь от невидимых обвинений.

— Тише, тише, сынок! Всё знаю, всё помню. Дело-то не в этом. – его пальцы забарабанили нервную дробь по глянцевой столешнице. – Когда я тебя вытаскивал, я заплатил одним, оказал услуги другим… и стал должен третьим. Очень влиятельным третьим.

Он замолчал, ожидая моего вопроса. Но я молчал, не моргая, впиваясь взглядом в его потное лицо. Пусть говорит первым.

— Вот эти… третьи… – он смазал губы языком, – решили взыскать с меня этот долг. Попросили об одной услуге. Очень специфической. И я хочу поручить её тебе. – он наклонился вперед, кладя ладони на стол. – Недавно страну покинули два человека. Один из них – Дмитрий Травин. Глава корпорации Polaris Biotech. У них контракты с Минобороны на миллиарды. Знакомое имя, не так ли?

Мой кулак сжался сам собой, ногти впились в ладонь. Детство, две деревни, трое неразлучных пацанов: я, Санька Измайлов и он, тихий гений Дима Травин.

— Твоя задача – вернуть их на родину. Силой, уговорами, подкупом – мне и «заказчику» всё равно. За твой выезд за бугор я договорился. Полетишь на моём борту. – он развёл руками. – Почему именно ты? Не спрашивай. Не знаю. Так захотел «заказчик». Его условия.

В голове пронзительно ясно щёлкнуло. Управление. Не забыли. До сих пор злятся и подкидывают такую «приятную» работёнку. И как всегда не оставляют выбора.

— Понял, – глухо ответил я. – Пойду собираться.

За два дня до этого. Дмитрий Травин.

Дмитрий Алексеевич Травин с детства был тем самым редким алмазом – подающим гениальные надежды в биотехнологиях. Но его жизнь, как злой рок, с двенадцати лет омрачал диагноз – диабет I типа. Врачи тогда предупредили: высока вероятность нейропатии и ангиопатии, отказа ног в расцвете сил. Страшный приговор для мальчишки.

Он не сломался. Ещё в институте, стиснув зубы, по крупицам создавал свою компанию, мечтая о нейропротезах будущего. Закончил обучение экстерном, и спустя каких-то пять лет двадцатипятилетний Дима Травин стал одним из самых молодых долларовых миллионеров России. Казалось, болезнь отступила перед его умом и волей.

Апрель 2025-го стал роковым. Случилось то, о чём шептали врачи в детстве и о чём он сам давно старался не думать. Мучительные боли, онемение, а затем – предательская слабость в ногах. Диагноз специалистов в его собственной суперсовременной клинике и за границей был единогласен: прогрессирующая диабетическая нейропатия, критическое поражение сосудов нижних конечностей. Ампутация неизбежна, но пока невозможна из-за состояния тканей. Протезирование – туманная перспектива. Год генеральный директор Polaris Biotech провёл в беспробудном запое, похоронив себя заживо в роскошной московской квартире.

Дмитрий проснулся от назойливой, режущей мозг трели дверного звонка. Все близкие – те, кто остались – знали: лезть к нему сейчас смерти подобно. Значит, либо настырные партнёры, либо… очередной идиот с пылесосом или вечной жизнью в конверте.

— Господи… Пять утра! Кого чёрт принёс? Открыто! – хрипло крикнул он и тут же поморщился от резкой боли, пронзившей виски.

Дверь отворилась, и в квартиру, едва втиснувшись в проём, вошла настоящая гора мышц в военной форме. Саша Измайлов. После школы он ушёл в армию – на флот, да там и осел, подписав контракт. Два метра ростом, полтора в могучих плечах. На его простодушном лице расцвела широкая улыбка, которая вмиг слетела, стоило ему окинуть взглядом друга и его жилище.

— Да уж, Димон… Запустил ты себя, браток, – раздался его бас, от которого в квартире задребезжали стёкла. Он провёл пальцем по журнальному столику, оставив борозду в слое пыли толщиной в палец. – А как же наш спорт? Правильное питание? Жизнь-то, она ж…

Дима был безумно рад видеть Саньку, но от его громоподобного голова раскалывалась ещё сильнее. Он слабо махнул рукой.

— Ага… Бегаю по утрам. Марафоны. – горько усмехнулся он.

Саня рассмеялся, стараясь не грохотать, но всё равно заставив Димины глаза сощуриться от боли.

— Ну вот, шутишь! Значит, не всё ещё потеряно. Извини, дружище, – голос его стал чуть тише, – в армии новости ползут, как раки по отмели. Но вот я здесь! Уволен в запас. Свободен! И собираюсь исполнять обещание. – в его карих глазах мелькнул знакомый с детства озорной огонёк. – Помнишь, что я тебе клятвенно обещал лет в пятнадцать?

Дима машинально взглянул на своё отражение в пыльном зеркале прихожей: небритая, осунувшаяся физиономия алкоголика, клочья грязной бороды, огромные синяки под воспалёнными глазами. Картина тотального распада. Саня одним своим появлением, своим здоровым румянцем и сиянием, будто добрался до его запрятанной глубоко совести, разорвав броню цинизма и саморазрушения.

— Если у меня… откажут ноги, – голос Димы дрогнул, – то ты отвезёшь меня в Австралию… Погоди, что значит «уволился»? Совсем? Нафига?

— Ну да, – Саня пожал плечами, будто речь шла о пустяке. – Я же слова на ветер не бросаю. Пообещал – значит, выполню. Так, первым делом – завтрак. Я с поезда – в животе пустота. Яйца у тебя есть? – он пару раз вскинул брови и, не дождавшись ответа, уверенной походкой направился на кухню, заполняя собой всё пространство.

— В холодильнике… На дверце… – бросил ему вдогонку Дима, чувствуя, как нарастает паническое сопротивление. – Сань… А если я… не хочу, чтобы ты меня куда-то вёз? Совсем не хочу?

— Да в общем-то, брат, мне как-то… пофиг, – донёсся с кухни его спокойный голос, заглушаемый стуком посуды. – Я ж не только тебе обещал. Себе тоже. Знаю, что ты всех от себя оттолкнул, отгородился. Но от меня… – он появился в дверном проёме, и его тень накрыла Димку, – не отделаешься. Не, ну а что ты сделаешь, а? Убежишь?

Саня стоял в нелепом, готовом лопнуть по швам фартуке. Он показал Диме знакомый с детства жест – большой палец, просунутый между средним и указательным, – и громко, заразительно расхохотался. Потом протянул старому другу небольшую армейскую фляжку.

— На, хлопни. Семейный рецепт. Лучший антипохмелин в мире. – он кивнул в сторону ванной. – Приводи себя в божеский вид. И… – его взгляд скользнул к углу, где стояла навороченная, инвалидная коляска стоимостью с иномарку, – Приезжай завтракать. Не заставляй ждать, генерал!

Ещё раз громко фыркнув, он скрылся на кухне. Через пять минут по квартире поплыл божественный, жизнеутверждающий аромат жареного лука и яичницы. Дима, тяжело вздохнув, пересел в коляску и медленно покатил в ванную – бриться. Впервые за год в его опустевшем мире что-то шевельнулось. Что-то похожее на слабую, почти забытую надежду.