Пепел зари

Жаркое солнце Аризоны медленно клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-рыжие тона. Пыльная дорога, извиваясь среди высохших кустов и редких кактусов, вела к небольшому ранчо, затерянному среди бескрайних равнин. Элайджа Стоун ехал верхом, погружённый в собственные мысли. За долгие годы пути он привык к одиночеству, но в этот раз оно не приносило привычного облегчения. Сегодня он возвращался домой.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как он покинул семью, оставив жену и сына в надежде на лучшую жизнь. Он отправился на север, пытаясь заработать достаточно денег, чтобы купить больше земли и построить новый дом. Долги на ранчо росли, и единственный способ спасти его был в дальних городах, где Элай нанимался на любую работу, от перевозки грузов до охраны караванов. Он обещал вернуться быстро, но дорога оказалась длиннее и опаснее, чем он рассчитывал. Он должен был уладить дела, собрать деньги и вернуться. Таков был план. Но дорога затянула его дольше, чем он рассчитывал. Теперь, когда впереди замаячили крыши родного дома, тревожное предчувствие кольнуло его в сердце.

Лошадь заупрямилась, будто почуяв что-то неладное. Элай нахмурился. В воздухе стоял странный запах — запах гари. Спешившись, он прижал поводья к груди и пошёл вперёд, крепче сжимая рукоять револьвера. Тишина, обволакивающая ранчо, была неестественной. Ни лая собак, ни криков домашних птиц, ни шагов близких.

Когда он вышел из-за холма, увиденное пронзило его, словно кинжал. Дыхание сбилось, грудь сжало, а ноги вдруг ослабли, будто он провалился в бездну. В висках застучала кровь, руки задрожали. Его пальцы инстинктивно сжались на рукояти револьвера, но тело не двигалось — словно он застыл между прошлым и настоящим, между реальностью и кошмаром. Дом горел. Не весь, но дым поднимался из чёрных проёмов окон, а крыша осела, будто поражённая болезнью. Забор был сломан, конюшня пустовала. Воздух наполняли гарь и металлический запах крови. Элай бросился вперёд, перескакивая через обгоревшие балки, не замечая жара под ногами. Он знал, что опоздал.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Он увидел их сразу.

Его жена, Сара, лежала у камина, раскинув руки, словно пыталась защититься. Её платье было порвано, на лице застыли следы боли и страха. Её глаза были открыты, но в них не осталось жизни. Кровь потемнела на деревянном полу, образуя жуткие узоры. Чуть дальше, возле перевёрнутого стола, лежал их сын — Калеб. Мальчику было всего десять лет. Маленькие пальцы вцепились в деревянного солдатика, которого Элай подарил ему перед отъездом. Голова его была повернута под неестественным углом.

Элай замер. Мир сузился до этих двух фигур. Его дыхание стало прерывистым, грудь сдавило так, что воздуха не хватало. В пальцах появилась слабость, а руки задрожали, словно от холода. Он чувствовал, как земля под ногами теряет устойчивость, будто мир рушился вместе с ним. Кровь застучала в ушах, заглушая все звуки. Он опустился на колени рядом с женой, провёл пальцами по её лицу, закрывая пустые глаза. Он попытался взять сына на руки, но тело было уже холодным.

«Нет… нет…» — прошептал он, голос предательски дрожал.

Он не заплакал. Гнев затмил все остальные чувства. Его пальцы сжались в кулаки, ногти вонзились в ладони. Кто бы это ни сделал, они заплатят.

На полу, среди пятен крови, он заметил символ, вырезанный на древесине ножом. Птичий коготь, пересечённый линией. Он знал этот знак. «Кровавые Стервятники». Они оставляли метку на телах своих жертв и на стенах разграбленных домов.

— Коршун… — прохрипел он.

Имя, которое он надеялся никогда не услышать снова. Банда, которой он когда-то занимался, пока не решил завязать. Но прошлое не оставило его в покое.

Элай встал, словно во сне вышел наружу. Небо потемнело, и первые звёзды пробивались сквозь дымный воздух. Он направился к амбару, где хранил оружие. Каждое движение было механическим, будто его вели невидимые руки. Дверь поддалась, скрипнув. Внутри, под старыми мешками, лежал его верный Винчестер, револьвер Кольта и охотничий нож.

Он медленно провёл пальцами по стали, ощущая её холод. Внутри него было пусто, но этот холод был знакомым. Тёмная, давняя часть его души пробудилась.

Он снял кобуру, затянул ремень, закинул винтовку за спину. Затем вышел на крыльцо и бросил последний взгляд на дом, который больше не был домом.

— Я найду вас, — тихо сказал он в темноту. — Всех до единого.

Он оседлал лошадь и, не оглядываясь, направился в ночь.
Пепел поднимался в воздух, словно тени прошлого, которые теперь неотступно следовали за ним по пятам.