Пепел Звезд

Глава 1: Шепот Судьбы в Сердце Леса

Лес дышал. Аэли чувствовала это дыхание в шепоте ветра, запутавшегося в сосновых иглах, в мерном скрипе старых стволов, в едва слышном шорохе лесной мыши в палой листве. Он пах влажной землей, прелым мхом и терпкой свежестью диких трав – ароматами ее детства, ее единственной настоящей жизни. Города, о которых рассказывали заблудшие путники – каменные лабиринты, полные шума, суеты и запаха дыма, – казались ей сказками о чужом, непонятном мире. Здесь, под сенью вековых деревьев, она была частью чего-то большего, частью тишины, которая была не отсутствием звука, а его гармонией.

Ее единственным сокровищем, кроме знания троп и трав, был осколок звезды. Неприметный, сероватый камень, словно небо забыло его здесь после ночного звездопада много лет назад. Холодный и гладкий на ощупь, он оживал лишь в тепле ее ладони, начиная слабо, почти неощутимо вибрировать, будто билось далекое сердце угасшего светила. Иногда, в лунную ночь, в его глубине просыпались мимолетные искорки – воспоминания о небесном огне.

Дар – или бремя – пришел вместе с этим теплом. Сначала неясные сны, обрывки чужих чувств – радости, такой яркой, что слепила, или горя, такого черного, что хотелось кричать. Потом видения. Внезапные, как удар грома, они разрывали ткань ее привычного мира, швыряя в эпицентр чужих судеб. Она видела клятвы у алтаря и предательство в темном углу, первый крик младенца и последний вздох старика. И каждое видение оставляло на душе тончайший слой пепла – знания, которого она не просила, ответственности, которую не знала, куда нести.

В тот день солнце было щедрым, пронизывая листву золотыми лучами, а воздух пах медом и нагретой сосновой корой. Аэли сидела у ручья, чья вода была холодна и чиста, как сама правда, и перебирала пучки собранной медуницы. И вдруг мир пошатнулся. Зелень леса сменилась слепящей белизной камня, тишина – ревом сотен голосов, запах хвои – пылью и чем-то еще, незнакомым и тревожным… Двор замка. И в центре – он. Принц Кастиэль. Аэли знала его имя, как знала имена созвездий, но видела впервые. Вороново крыло волос, гордая стать воина, но в глазах – тень такой глубокой усталости, словно он нес на плечах невидимую гору. Осколок в руке обжег ее внезапным, нестерпимым жаром.

Видение обрушилось без предупреждения, безжалостно. Тот же двор, но залитый не солнечным светом, а густым, липким багрянцем. Запах крови ударил в ноздри. Крик – нечеловеческий, полный ужаса и боли – разорвал воздух. Короткий, злой блеск стали. И принц… Его тело ломается, как сухая ветка, глаза расширены от последнего, смертельного вопроса, на который уже не будет ответа. Он падает на камни, и его жизнь утекает, окрашивая мир в цвет заката. Смерть. Неотвратимая, уродливая, уже свершившаяся в каком-то изгибе времени.

Аэли вырвалась, глотая воздух, который казался теперь густым и тяжелым. Лес вернулся, но его тишина давила. Сердце колотилось так сильно, что отдавало в висках, в кончиках пальцев. Она видела. Она знала. Клеймо рока уже лежало на принце.

Она посмотрела на осколок. Он снова был просто камнем, но его тяжесть в руке казалась непомерной. Прежде она была лишь эхом, отражением чужих драм. Вмешаться? Это было все равно что пытаться повернуть вспять реку или остановить лавину голыми руками. Нарушить узор судьбы… кто она такая, чтобы осмелиться на это? Но образ принца, его глаза в последний миг – он стоял перед ней, выжженный на сетчатке. Ответственность легла на плечи холодным плащом. Знание превратилось в действие.

Страх – холодный, скользкий, как змея – обвился вокруг сердца. Дворец. Придворные. Интриги. Мир, где ее дар будет либо осмеян, либо использован как оружие. Где она сама станет мишенью. Но молчание… молчание означало стать соучастницей его гибели. Позволить року свершиться.

Выбор был сделан не разумом – та кричала об опасности. Сердцем, которое не могло смириться с увиденным. Тяжелый, как первый шаг по незнакомой земле, страшный, как взгляд в бездну. Она пойдет. Она скажет. Она попробует. Аэли поднялась, чувствуя дрожь во всем теле, и сделала этот шаг – прочь из своего зеленого мира, навстречу каменным стенам столицы, где судьба уже занесла свой невидимый клинок.

Глава 2: Каменное Сердце Столицы

Столица Селестии встретила Аэли ревом и смрадом. После тишины и чистых запахов леса этот город казался ей растревоженным муравейником, огромным, бездушным механизмом. Грохот колес по брусчатке, крики торговцев, лай собак, обрывки грубых песен из таверн – все это сливалось в оглушительную какофонию. Воздух был тяжелым от пыли, конского навоза и запаха жареного мяса. Люди – толпы людей, спешащих, толкающихся, с озабоченными или пустыми лицами – пугали ее больше, чем дикие звери в ее лесу. Она шла, стараясь быть незаметной, кутаясь в свой старый плащ, чувствуя себя чужеродным, диким ростком, пробившимся сквозь камень.

Принц Кастиэль тем временем въезжал в город под оглушительные приветствия этой самой толпы. Он сидел в карете, обитой бархатом, и механически улыбался, махал рукой. За окном мелькали флаги, нарядные горожане, цветы, брошенные под копыта лошадей. Пышная, но фальшивая декорация. Он вернулся из долгого странствия, где видел настоящую жизнь – опасную, трудную, но честную. А здесь его ждал позолоченный аквариум двора. Лесть, которая жалит хуже оскорбления. Интриги, сплетенные из полунамеков и ядовитых улыбок. Борьба за место подле трона, такая же уродливая и беспощадная, как схватка пауков в банке. Усталость, накопившаяся за годы пути, смешивалась с другой, более глубокой усталостью – от этой вечной игры, от этой лжи, от предвкушения возвращения в мир, где искренность – непозволительная роскошь. Он тосковал по простоте, по взгляду, которому можно верить.

Карета дернулась и остановилась у ворот замка. Лязгнули алебарды стражи в начищенных доспехах из звездного металла – символа могущества Селестии. Кастиэль вышел, поправляя слегка помятый дорожный камзол, и сделал глубокий вдох. Знакомый запах пыли, камня и чего-то неуловимо казенного ударил в ноздри. И тут он увидел ее.

Она вынырнула из толпы так внезапно, что стража не успела среагировать. Босоногая, в платье из грубой ткани, с растрепанными ветром волосами, в которых застрял сухой лист. Она была так неуместна здесь, у ворот замка, как полевой цветок на балу. Но ее глаза… Темные, огромные, они горели с такой силой, с таким отчаянием, что Кастиэль невольно остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

– Ваше высочество! – Ее голос был негромок, но он пробился сквозь шум, чистый и тревожный. Она шагнула к нему, игнорируя стражников, уже двинувшихся ей наперерез. – Опасность! Вам грозит страшная участь! Я видела!

Раздражение укололо Кастиэля. Опять. Предсказатели, юродивые, просители… Стоило вернуться, и они слетаются, как мухи на мед. Сколько раз он слышал подобные пророчества, обычно сулившие ему великое будущее или несметные богатства? Но эта… эта говорила о другом. И в ее голосе не было ни лести, ни корысти. Только паника.

– Дитя, – он постарался говорить мягко, но нотки металла в голосе скрыть не удалось – привычка повелевать, – сейчас не время для гаданий. Ступай своей дорогой.

– Нет! Вы не понимаете! – она сделала еще шаг, протягивая к нему руки. – Кровь… Ваша кровь на этих самых камнях! Это случится скоро! Умоляю, поверьте!

Стража уже оттесняла ее. Кастиэль заставил себя отвернуться, но успел поймать ее взгляд еще раз. Не безумие. Ужас. И эта странная, пугающая уверенность. Что-то внутри него – возможно, та часть души, которая еще не очерствела от дворцовой жизни – отозвалось на ее отчаяние. Но разум, натренированный годами скепсиса, твердил: это ловушка, представление, бред.

– Уведите, – приказал он, стараясь не смотреть на нее. – Без грубости.

Он вошел под гулкие своды замка, стряхивая с себя ее образ, как наваждение. Предсказания – удел слабых. Его судьба зависит только от его решений. Он должен был в это верить. Но тревожный огонь ее глаз почему-то не гас в его памяти.

Глава 3: Тень Грядущего

Дворцовая жизнь закрутила Кастиэля в своем привычном вихре. Бесконечные приемы, доклады советников, ворох нерешенных дел, накопившихся за время его отсутствия. Он пытался погрузиться в работу с головой, отогнать неприятное предчувствие, оставшееся после встречи у ворот. Он почти убедил себя, что это был просто нервный срыв умалишенной.

Аэли же металась по чужому городу, как птица с подбитым крылом. Она нашла приют в крохотной чердачной каморке, где пахло сыростью и мышами, и тратила последние медяки на хлеб. Лес звал ее обратно, обещая покой и безопасность. Но она не могла уйти. Образ умирающего принца преследовал ее, холодное дыхание его судьбы ощущалось даже здесь, вдали от замковых стен. Она бродила по улицам, наблюдая за замком издалека, чувствуя себя бесконечно маленькой и беспомощной перед лицом рока.

Однажды днем Кастиэль, желая размяться после долгих часов бумажной работы, отправился осмотреть внешние укрепления замка. Он стоял на стене, обсуждая с комендантом состояние бойниц, когда резкий порыв ветра швырнул ему в лицо пыль и мелкие камни с разрушающейся кладки старой башни неподалеку. Он отшатнулся, кашляя, и в тот же миг огромный зубец этой башни с оглушительным треском рухнул вниз, на то самое место, где он только что стоял. Каменная глыба разбилась в пыль, оставив глубокую выбоину на брусчатке двора.

– Святые предки! Ваше высочество! – Комендант был бледен как полотно. – Проклятая старина… чуть не случилось беды!

Кастиэль смотрел на место падения, чувствуя, как по спине ползет холодок. Ветер? Старость камня? Или… Он вспомнил слова девушки: "Кровь… на этих камнях!" Совпадение? Слишком явное, чтобы быть просто совпадением. Тревога, которую он пытался заглушить, вернулась с новой силой.

Тем же вечером, терзаемый сомнениями, он приказал своим людям найти ту странную провидицу. Это было непросто – описание было слишком расплывчатым. Но к ночи ее привели в его личные покои. В свете свечей она казалась еще более хрупкой, почти прозрачной. Ее простое платье было поношенным, руки – тонкими, но взгляд оставался прямым и твердым.

– Камень, – сказал он без предисловий, голос его был хриплым. – Сегодня. С башни.

Она кивнула, и в ее глазах не было ни удивления, ни торжества. Только глубокая печаль.

– Я знаю. Я чувствовала. Это была тень, ваше высочество. Предвестник. Настоящий удар еще впереди.

– Кто ты? – спросил он снова, но теперь в его голосе звучало отчаяние. – Говори!

– Меня зовут Аэли. Я… я вижу то, что предначертано. Сила упавшей звезды открыла мне это. Я вижу вашу… вашу судьбу. И она страшна.

Упавшая звезда. Не сказка, не легенда. Она говорила об этом так просто, так обыденно. Кастиэль подошел к окну, посмотрел на далекие, холодные звезды на ночном небе Селестии. Что, если древние верования были правдой? Что, если магия реальна, и она пришла предупредить его?

– Расскажи мне, – приказал он, поворачиваясь к ней. – Расскажи все, что ты видела.

Глава 4: Союз Поневоле

Аэли рассказала. О лесе, пахнущем хвоей и свободой. Об осколке, теплом и вибрирующем в руке перед видением. О последнем, самом страшном образе – о его крови на холодных камнях двора, о предчувствии неотвратимого финала. Она говорила тихо, слова падали в тишину кабинета, как капли дождя. Кастиэль слушал, и лед скептицизма в его душе трещал и таял. Он видел ее глаза – честные, испуганные, но полные странной силы. Он видел ее тонкие руки, сжимающиеся от волнения. Он чувствовал правду в ее дрожащем голосе. Не логикой – нутром.

– Но кто? – Его голос был глух. – Кто стоит за этим? Ты видела лицо? Знак? Хоть что-нибудь?

– Нет… Только ощущение. Холодное, как лед. Расчетливое. И тьма… словно тень упавшей, мертвой звезды за спиной убийцы.

Кастиэль резко отвернулся, подошел к столу, уставленному картами и донесениями. Тень мертвой звезды… Это звучало как бред сумасшедшей. Но два инцидента – камень и… да, был еще яд в вине, о котором он ей не сказал, – были реальностью. Его жизнь была под угрозой. И эта хрупкая девушка, возможно, единственный его шанс узнать правду. Он взвешивал риск. Привести ее во дворец, довериться ее видениям – безумие. Но игнорировать ее – возможно, самоубийство.

– Хорошо, Аэли. – Он повернулся к ней, его решение было принято. – Я не знаю, как это возможно, но я тебе верю. И я… я прошу о помощи.

Удивление и страх мелькнули в ее глазах.

– Помощи? Но я… я ничего не умею. Только видеть…

– Этого больше, чем достаточно. Ты будешь моими глазами. Моим щитом от невидимого удара. Но для этого ты должна быть здесь, во дворце. Рядом.

– Здесь? – Она отшатнулась, словно он предложил ей войти в клетку с тигром. – Среди… всех этих людей? Они не поймут… Они…

– Они не узнают. – Он шагнул к ней, понизив голос. – Ты будешь под моей защитой. Придумаем легенду. Дочь лесничего из глухой провинции. Никто не должен знать правды о твоем даре. Это слишком опасно. Для тебя. Ты понимаешь цену молчания?

Она смотрела на него, на его серьезное лицо, на тревогу в его глазах – тревогу не только за себя, но и за нее. Страх перед неизвестностью боролся с долгом, с состраданием, с тем странным теплом, что разливалось в груди при взгляде на него.

– Да, – прошептала она, опуская ресницы. – Я понимаю. Я согласна.

Он кивнул, и напряжение слегка отпустило его плечи. Неосознанно он протянул ей руку. Аэли на мгновение замерла, а потом робко вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг ее – крепко, защищающе. Контраст между его сильной, уверенной рукой и ее тонкой, дрожащей был почти болезненным.

– Мы союзники, Аэли, – сказал он тихо, и в голосе его прозвучала новая нотка – не приказ, а почти просьба. – Против тьмы, которую мы пока не видим.

В этот момент, в тишине кабинета, освещенного лишь свечами, между ними протянулась невидимая нить – нить общей опасности, вынужденного доверия и зарождающегося, пугающего их обоих чувства. Игра началась. И ставки были невероятно высоки.

Глава 5: Лабиринты Лжи и Древних Книг

Дворец принял Аэли неохотно, как организм отторгает чужеродное тело. Ей выделили крохотную комнатку под самой крышей, в лабиринте коридоров для слуг, где пахло капустой и дегтярным мылом. Новая одежда – простое серое платье – казалась ей тюремной робой после свободы лесных нарядов. Каждый скрип половицы за дверью заставлял ее вздрагивать, каждый косой взгляд служанки или стражника казался подозрением. Она училась ходить неслышно, опускать глаза, говорить как можно меньше. Мир шелка, бархата, сложных причесок и еще более сложных интриг подавлял ее. Воздух здесь был спёртым от невысказанных мыслей, от запаха дорогих духов и скрытой враждебности.

Но вечера приносили облегчение. Тайные встречи с Кастиэлем в старой библиотеке были глотком свежего воздуха. Огромное помещение, заполненное стеллажами до самого потолка, пахло пылью веков, старой кожей переплетов и чем-то еще – знанием, мудростью, тайнами прошлого. При тусклом свете свечей они погружались в изучение древних фолиантов, геральдических справочников, карт звездного неба Селестии.

– Астрология у нас в почете, – объяснял Кастиэль, осторожно переворачивая хрупкую страницу. – Почти у каждого знатного рода есть свой личный звездочет. Но они толкуют влияние светил на судьбу. А твой дар… он как прямой взгляд сквозь завесу времени. Об этом только в легендах говорится. И обычно… – он запнулся, – обычно такая сила требует страшной платы.

– Я чувствую это, – призналась Аэли шепотом, касаясь осколка под платьем. – Иногда он не просто теплый, он… обжигает. И после видений… пустота. Словно часть меня уходит вместе с ними.

Они посетили Магистра Элиара. Его башня, полная мерцающих кристаллов, странных механизмов и тихого шелеста песка в огромных часах, казалась местом из другого мира. Сам астролог, с его пронзительными, немигающими глазами и пергаментной кожей, производил впечатление человека, знающего гораздо больше, чем положено смертным. Он выслушал их расплывчатые вопросы о древних артефактах и силе звезд с вежливым вниманием.

– Звезды – это не только свет, ваше высочество, – промолвил он своим скрипучим голосом, глядя куда-то в угол комнаты, где тени сгущались особенно сильно. – Есть и темные светила, чья сила питается не созиданием, а разрушением. Древние пытались обуздать ее… и дорого за это заплатили. Судьба – капризная госпожа. Пытаться изменить ее – все равно что идти против течения могучей реки. Можно преуспеть, но рискуешь быть утянутым в водоворот.

Его слова оставили у Аэли и Кастиэля смешанное чувство тревоги и подозрения. Был ли это намек? Предупреждение? Или он сам имел отношение к этой "темной силе"?

Они изучали родословные древа знатнейших семей, выискивая забытые обиды, тайные союзы, возможные мотивы для мести. Кастиэль делился своими знаниями о придворных фракциях, о тех, кто мог выиграть от его… устранения. Аэли слушала, и ее дар, хоть и ослабленный страхом и непривычной обстановкой, иногда отзывался – легкой тошнотой при упоминании одного имени, внезапным холодом при взгляде на портрет другого.

В эти часы совместной работы, разделенной тайны и общего страха, они незаметно сближались. Кастиэль видел за робостью и наивностью Аэли острый, не замутненный интригами ум и глубокое сострадание. Она же видела за маской наследного принца человека – уставшего, сомневающегося, способного на искреннюю тревогу и неожиданную мягкость. Однажды вечером, устав от поисков, они просто сидели молча, глядя на пламя свечи. Их плечи почти соприкасались. И в этой тишине было больше понимания и близости, чем в любых словах.