Пепел Звезд

Пепел Звёзд.

Деревня Линь, утро. Мелкий дождь стучал по крышам глиняных домов. Влажная земля под ногами казалась живой — она дышала, тянулась к небу вместе с побегами риса. Рэн Джун сидел на краю террасы, обнажённые ступни касались холодной земли. Он держал в руках старую деревянную лопату и смотрел на неё, будто это была древняя реликвия.

— Ты снова задумался, — раздался голос позади.

Это была Линь-бо, старуха, что приютила его, когда он был ещё совсем ребёнком. Она держала чашу с парящим супом из корней и трав. Рэн поднял взгляд и кивнул.

— Я чувствую... что-то странное. Будто земля шепчет.

Линь-бо усмехнулась, поставив суп рядом.

— Земля всегда шепчет. Вопрос в том, слушаем ли мы её.

В тот день в деревне готовились к приходу Инструкторов из Академии Земли. Раз в три года они обходили окраины, отбирая тех, в ком могла пробудиться стихия. Рэн не питал иллюзий — у него не было ни вспышек силы, ни «камня души», ни Клейма. Но глубоко внутри что-то жгло его. Нечто холодное.

Когда Инструкторы прибыли, небо потемнело. Было в этом знамение.

— Имя? — спросил высокий мужчина с тяжёлым посохом.

— Рэн Джун.

— Родословная?

— Нет.

Инструктор скривился, но всё равно провёл ритуал. Положил ладонь на грудь Рэна. Пыль поднялась — но ничего не произошло. Ни вспышки, ни света. Пустота.

— Очередной пустышка.

Слово ударило больнее кулака. Но Рэн не дрогнул. Он просто молча кивнул и ушёл. В ту ночь он не спал.

А затем — всё изменилось.

На третий день после испытания в деревню пришли чужаки. Тёмные мантии, лица закрыты. Они не говорили. Они жгли. Земля, что питала деревню, вдруг треснула. Камень, которому молились, раскололся. Люди кричали, бежали, падали.

Рэн видел, как Линь-бо пыталась защитить детей. Видел, как огонь сжигал её старческое тело. Внутри него что-то оборвалось. Вырвалось. Расцвело чёрным светом.

— Хватит...

Он не закричал — он приказал. Сама земля исчезла под ногами врагов. Воздух задрожал, как перед бурей. А затем — тишина. И пустота. Не осталось ни врагов, ни части деревни. Только кратер. Только пепел.

Когда Рэн пришёл в себя, он стоял один. Вокруг — разрушение. Он хотел закричать, но не мог. Его руки дрожали. Он смотрел на них, как на чужие.

Он чувствовал не боль — он чувствовал отсутствие всего. Пустоту.

Именно тогда небо разорвал крик. Это были разведчики из Дома Земли. Один из них увидел его, и в тот же миг сжал кулак:

— Это он! Это он использовал Ту силу!

Началась погоня Рэн бежал. Дни и ночи. Сквозь леса, через каменные ущелья. В каждом шаге — тень вины. Но и нечто новое. Сила внутри него шептала. Не злая, но и не добрая. Она просто была. Пустота. И она не хотела спать.

По ночам ему снились звёзды, падающие в бездну. И Обелиск, что пел древние слова.

"Когда Пять исчезнут — Один заговорит."

Он не знал, что это значит. Но чувствовал, что ответ — впереди.

На седьмой день пути он упал. Истощение. Холод. Он думал, что умрёт. Но вместо смерти — голос.

— Ты не первый. И не последний.

Перед ним стоял человек. Слепой. Одетый в серое. Он протянул руку.

— Вставай, носитель Пустоты. У нас мало времени.

На вопрос кто он?

Старик лишь назвался Хэйшэном. Он не знал, сколько ему лет, но выглядел древним, как сама земля. Его глаза были закрыты белёсой пеленой, но он видел Рэна глубже, чем любой зрячий.

— Ты уничтожил не людей. Ты стёр их след в ткани стихий. Понимаешь ли ты, что это значит?

Рэн молчал. Хэйшэн провёл пальцами по земле, и та дрогнула.

— Стихии — это язык мира. Ты говоришь на запретном диалекте.

С этого дня началась тренировка. Хэйшэн не учил Рэна использовать силу — он учил его не использовать её. Каждое движение, каждый вдох — контроль. Пустота — не буря. Она — тишина. Тишина, в которой рождается конец.

Через несколько недель Рэн почувствовал изменения. Он мог чувствовать стихии в других: жар в крови ученика Огня, влажную прохладу девушки из Дома Воды, что однажды прошла мимо их укрытия. Её звали Айра.

Она увидела Рэна. И замерла. Он тоже почувствовал — ветер вокруг неё двигался иначе. Будто она слышала мир лучше, чем остальные.

— Я знаю, кто ты, — сказала она.

— Тогда почему ты не зовёшь стражу?

— Потому что я видела тебя во сне. В том сне ты... разрушал всё. Но в конце ты плакал.

Айра осталась с ними. Она сказала, что сбежала из Дома Ветра, где её пытались использовать как "Око Будущего". Вместе с Рэном и Хэйшэном они начали путь к старым руинам — месту, где когда-то была первая Академия Стихий.

Но за ними уже шла Инквизиция Света.

Они несли с собой знамёна с золотым кругом — символ очищения. Они не жгли. Они стирали. Их пламя было белым, их мечи — бесплотными. Они не просто убивали — они уничтожали всё, к чему прикасались.

— Они чувствуют твою силу, — сказал Хэйшэн. — Но не знают, что ты ещё не пробудился полностью. Мы должны добраться до Обелиска, пока не поздно.

Рэн сжал кулаки. Он не знал, сможет ли спасти мир. Но он знал одно: Он не допустит, чтобы кто-то ещё сгорел в пепле.

Ночь. Лес дрожит под дыханием ветра. Луна, бледная и немая, висит над миром, словно глаз древнего зверя. Рэн Джун идёт первым — шаг за шагом, по едва заметной тропе. За спиной Айра, тише тени. Хэйшэн — где-то позади, его дыхание ровное, как дыхание горы.

— Мы приближаемся, — говорит он наконец. — Руины впереди. Там ты найдёшь первый ответ.

— Ответ на что? — спрашивает Рэн.

— На вопрос, кто ты на самом деле.

Руины старой Академии были окутаны туманом. Каменные арки, поросшие мхом. Обвалившиеся башни. И в самом центре — круг из чёрного камня. Айра сжимает плечи.

— Здесь странно. Словно воздух... чужой.

Рэн ступает в круг — и чувствует удар. Как будто нечто скользнуло по его разуму. Голос. Женский, шепчущий:

"Ты носишь клеймо. Но не своё. Осколок — внутри тебя."

Он падает на колени. Образы вспыхивают в сознании: обелиск, треснувший на вершине; шестеро, стоящих в кругу; и один — отвернувшийся.

— Он здесь, — шепчет Хэйшэн. — Первый Осколок.

Из тумана выходит человек. Высокий, с короткими белыми волосами и металлической маской, закрывающей половину лица. В его руке — посох, увитый живыми корнями.

— Ты пробудился, — говорит он. — Это делает тебя моей целью.

Рэн поднимается. Пустота внутри него дрожит, будто узнаёт собрата. Айра отступает назад.

— Кто ты?

— Я — Лэй Цзин. Один из семи. Хранитель Осколка Жизни. И я пришёл забрать свой долг.

Бой начинается без предупреждения. Корни вырываются из земли, обвивая Рэну ноги. Он выдыхает — и Пустота касается их. Корни исчезают, оставляя после себя зияющие прорехи в земле. Но с каждым касанием он чувствует, как сила ускользает. Это не просто бой — это истощение.

— Ты не умеешь сражаться, — бросает Лэй Цзин. — Ты просто уничтожаешь. Как дитя с горящей палкой.

Рэн вспыхивает гневом. Он прыгает вперёд, тень Пустоты простирается из его рук. Но Лэй Цзин уходит в землю, как семя, и выныривает позади.

— Урок один: не всё можно стереть. Жизнь — упрямее Пустоты.

Айра вмешивается. Вихрь поднимается вокруг неё, режет воздух, как ножи. Она закрывает Рэна, давая ему время прийти в себя.

— Мы не должны сражаться, — говорит она. — Мы ищем то же, что и ты. Истину.

Лэй Цзин смотрит на неё. Его взгляд мягче.

— Тогда докажите, что способны выдержать груз. Возьмите Осколок. И пусть он решит, кто достоин.

Из посоха Лэй Цзина выходит свет. Капля, будто застывшая слеза. Рэн тянет руку — и капля исчезает в его груди. Холод, тепло, память. Он видит поля, леса, лицо женщины, поющей у источника. А потом — пустоту. Как будто что-то украли.

— Один из семи внутри тебя, — шепчет Хэйшэн. — Теперь ты не просто носитель. Ты — сосуд.

Лэй Цзин уходит. Без угроз. Без слов. Только взгляд, полный тяжести.

— Следующий будет не так добр, — говорит он на прощание.

Они остаются в тишине. Айра первой нарушает её:

— Что ты видел?

Рэн смотрит на ладони.

— Я видел, как стирается жизнь. И я не знаю... был ли это я.

Хэйшэн кладёт руку ему на плечо:

— Истина не в том, кем ты был. А в том, кем ты решишь стать.

Ночь была чёрной, как нефть. Они шли по ущелью, где когда-то текла река, но теперь осталась лишь серая пыль. Хэйшэн шагал уверенно, словно чувствовал дорогу не ногами, а сердцем. Айра молчала, глаза её были устремлены вверх — туда, где не было ни звёзд, ни луны. Только тьма.

Рэн чувствовал: кто-то идёт за ними. Шаги без звука. Присутствие без формы.

— Нас сопровождают, — прошептал он.

— Я знаю, — сказал Хэйшэн. — Инквизиция. Один из их Погасших.

— Что это?

— Люди, что сожгли свою душу, чтобы обрести силу чистого уничтожения.

Айра вздрогнула.

— Они стерли мой дом. Сначала был свет, потом — пустота.

Рэн остановился. Он сжал кулак. Пустота внутри колыхнулась, будто радуясь угрозе.

— Он близко, — сказал он.

И тогда появился он. Высокий силуэт в белой мантии, лицо — как маска из пепла. Без глаз, без рта. Только знак круга на лбу.

— По велению Света... ты будешь очищен.

Бой был быстрым, как вспышка. Но Рэн чувствовал: это лишь щупальце чего-то большего. Он отпрыгнул, уклоняясь от белого пламени, что не жгло, но лишало всего. Камни под ногами исчезали, трава превращалась в прах.

— Не бойся, — сказал Хэйшэн. — Прими пустоту, но не отпускай себя.

Рэн вдохнул. И ответил Погасшему. Не пламенем, не землёй. Он просто вытянул руку — и всё вокруг замерло.

Мир стал беззвучным.

Погасший застыл. А затем исчез. Не был уничтожен. Он просто... перестал быть.

Айра стояла, не в силах говорить. Рэн опустился на колени.

— Я боюсь себя.

Хэйшэн положил руку ему на плечо:

— Именно это и делает тебя человеком.

Рассвет встретил их над пропастью. Ветер выл, как раненый зверь, и каждый шаг по древнему каменному мосту казался последним. Айра шла первой, её глаза светились — не отражением солнца, а внутренним знанием.

— Здесь была башня Ока, — сказала она. — Когда-то её вершина видела будущее.

Хэйшэн остановился у полуразрушенной арки. Он провёл рукой по трещинам, будто читал забытое письмо.

— Здесь же всё началось.

Рэн нахмурился:

— Что — "всё"?

— Война стихий. Раскол. Возникновение Домов. И... исчезновение Первого Пустотного.

Они вошли внутрь. Камни дышали временем. Айра провела пальцами по мозаике пола — вспышка. Её тело дёрнулось. Глаза закатились. Она упала.

— Айра! — Рэн подбежал, схватив её за плечи.

Она прошептала:

— Я... видела... тебя. Но не тебя. Ты был другим. Пепельным. Ты плакал... но не от боли. От вины.

Хэйшэн склонился к ней.

— Видения усиливаются. Это место полно следов старой магии. Мы должны быть осторожны.

В центре зала стоял пьедестал. На нём — круглый кристалл, внутри которого бушевал ветер.

— Один из Осколков, — прошептал Хэйшэн.

Рэн потянулся к нему. Кристалл дрогнул, словно узнал его. Но когда пальцы коснулись поверхности — буря внутри вырвалась наружу.

Зал наполнился ураганом. Камни летели, стены дрожали.

— Он проверяет тебя! — крикнула Айра сквозь вой ветра.

Рэн закрыл глаза. Он не боролся. Он позволил ветру пройти сквозь себя, как пустоте внутри — пройти сквозь боль.

Всё затихло.

Кристалл стал прозрачным. Он впитал в себя часть Пустоты.

— Ты стал связующим, — сказал Хэйшэн. — Теперь стихии начнут искать тебя сами.

Айра поднялась, глаза её всё ещё дрожали:

— Ты больше не просто носитель. Ты — Узел. И если ты падёшь... всё разрушится!

Пустыня Юйсар не была просто пространством между мирами. Она была раной. Кровоточащей памятью о войне, которую предпочитали забыть. Но пыль не забывает.

Трое путников двигались на восток. Айра укуталась в плотный плащ, защищаясь от ветра. Хэйшэн шёл молча, погружённый в свои мысли. Рэн ощущал, как пустота внутри вибрирует, будто откликаясь на что-то глубоко под песками.

— Здесь был когда-то город, — произнёс Хэйшэн. — Сах-Та. Дом Воды и Огня в союзе. Его смыло пламя изнутри.

— Смыло? — переспросил Рэн.

— Да. Гнев одного человека может быть сильнее, чем буря.

К вечеру они добрались до останков города. Обломки куполов, выжженные арки, застывшие в вечном изгибе. В центре стоял огромный круглый резервуар — некогда источник воды, теперь высохший и мёртвый.

Айра опустилась на колени, коснувшись трещин в земле.

— Здесь… кто-то ещё есть.

Рэн тоже почувствовал это. Но не глазами. Не ушами. Сердцем. Пустота завибрировала. Кто-то наблюдал за ними.

Из песка поднялись силуэты. Серые, трескающиеся, без глаз. Они были сделаны из самой пустыни.

— Песчаные — духи мести, — сказал Хэйшэн. — Остатки погибших, лишённые облика, но не гнева.

Они окружили путников. Айра отступила к Рэна.

— Что делать?

Рэн сделал шаг вперёд. Внутри него поднялась волна. Он не использовал пустоту как оружие. Он просто… показал им её. Истинную пустоту — без боли, без памяти.

Существа остановились. Затем опустились на колени. И рассыпались в пыль.

— Ты не изгнал их, — удивлённо сказал Хэйшэн. — Ты дал им покой.

Рэн молчал. Он чувствовал, что пустота становится чем-то большим. Не просто силой. А дорогой.

— Почему они подчинились мне? — прошептал он.

— Потому что ты не отвернулся от своей боли, — сказала Айра. — А они были — сама боль.

Они заночевали среди развалин. Рэн долго не мог уснуть. Он видел сны. Голоса звали его по имени. Среди них был один — женский, знакомый, но искажённый. Он проснулся в холодном поту.

— Всё ближе, — сказал Хэйшэн, не открывая глаз. — Сила чувствует тебя. И враги тоже.

Путь в пустыню Эйлас был полон молчания. Айра шла чуть впереди, всё чаще поглядывая на небо — как будто что-то ждала. Рэн чувствовал: он приближается к чьему-то следу. Слишком знакомому. Слишком… опасному.

— Он здесь, — сказал Хэйшэн, остановившись у сломанного обелиска.

— Кто? — спросил Рэн, чувствуя, как пустота внутри затаилась.

— Один из нас. Но он давно перестал быть человеком.

Когда они вошли в руины, воздух сгустился. Камни были покрыты знаками, выжженными синим огнём. Пустота отзывалась эхом. Рэн подошёл ближе — и услышал голос.

— Добро пожаловать, брат.

Из тени вышел юноша. Немногим старше Рэна, в чёрной мантии, с глазами цвета серебра.

— Ты…

— Меня зовут Лиан. И я тот, кем ты станешь… если перестанешь бороться.

Айра сделала шаг вперёд, но остановилась. Лиан рассматривал Рэна, словно в зеркале.

— Мы оба — осколки. Но только один из нас соберёт целое.

Бой был стремителен. Пустота сталкивалась сама с собой. Но Лиан использовал её иначе. Он не отражал — он поглощал. Он растворял удары Рэна, обращая их в ничто.

— Ты слаб, потому что держишься за надежду! — крикнул Лиан. — Отпусти. И станешь свободным.

Рэн рухнул на колени. Внутри всё кипело. Память. Потеря. Страх. Но среди них — голос.

Айра.

— Не ты один сражаешься. Мы с тобой.

Он поднялся. И впервые — не подчинил пустоту, а позволил ей стать мостом. Между болью и светом.

Он не победил Лиана. Но остановил его.

— Ты не готов, — сказал Лиан, исчезая в пыли. — Но однажды ты поймёшь.

Когда всё стихло, Рэн смотрел на руки.

— Он был как я.

Хэйшэн кивнул.

— И ты будешь, если потеряешь себя. Пустота не зло. Но она — зеркало. Смотри в него осторожно.

Айра коснулась его плеча:

— Мы не дадим тебе исчезнуть.

Они покинули Эйлас на рассвете. Воздух был тяжелым, будто сам мир затаил дыхание. Рэн чувствовал, как пустота внутри словно ждёт — следующего вызова, следующей истины. Айра шла молча, но в её глазах светился неугасимый огонь. Хэйшэн шептал себе под нос старинные заклинания, будто укрепляя волю.

— Куда теперь? — спросил Рэн.

— На северо-восток, — ответил Хэйшэн. — В земли Дома Молнии. Там, где небеса танцуют в гневе. Там скрыта Искра.

— Искра? — Айра приподняла бровь.

— Сущность, способная разбудить спящих стихий. Если ты хочешь соединить дома — тебе нужно научиться говорить с молнией.

Путь вёл их через Чёрные хребты. Здесь земля была изломана, словно небо однажды упало на землю и разлетелось осколками. Гром раздавался даже в ясную погоду, и каждый шаг сопровождался дрожью под ногами.

— Эта земля живая, — прошептала Айра.

— Нет, — сказал Хэйшэн. — Она умирает. Но борется до конца.

На третью ночь они достигли Ущелья Искр. Там, где скалы были покрыты светящимися жилами — пульсирующими, как артерии.

Рэн шагнул вперёд. И тогда молния ударила.

Не с неба — изнутри земли.

Он очнулся внутри света. Не в теле. Сознание его парило, разорванное на нити.

— Кто ты? — прогремел голос. Не мужской. Не женский. Просто — сила.

— Я… Рэн. Я ищу понимания.

— Ты ищешь власть. Понимание — лишь маска.

— Нет! — крикнул он. — Я ищу путь. Чтобы соединить. Чтобы не допустить… конца.

Молчание. А потом — смех. Трескучий, как разряд.

— Тогда стань Искрой. Стань тем, кто разрывает — и соединяет. Но плата будет.

Свет пронзил его, и пустота внутри зашевелилась, будто от боли… и удовольствия.

Он вернулся. Айра держала его руку. Лицо испачкано в сажу, но в глазах — облегчение.

— Ты горел, — прошептала она. — А потом стал тишиной.

— Я слышал её, — сказал Рэн. — Молнию. Она… не безумна. Она просто устала.

Хэйшэн протянул ему металлический обруч. Он светился изнутри.

— Это и есть Искра. Теперь она — часть тебя. Но помни: чем ярче вспышка, тем глубже тень.

Айра посмотрела на Рэна:

— У тебя уже есть Пустота и Ветер. Теперь — Молния. Ты становишься не просто узлом. Ты — трещина в старом порядке.

Рэн кивнул.

— Тогда я иду дальше. В Дом Земли. Чтобы понять, что стоит на скале, когда всё рушится.

И гроза позади них стихла.

Путь к Дому Земли лежал через Великие утёсы Кел’Шара. Здесь не было дорог, только тропы, вырезанные в камне ветрами и временем. Воздух был тяжелым, пропитанным пылью и предчувствием. Каждый шаг напоминал спуск вглубь собственных страхов.

— Я родился в этих горах, — тихо сказал Рэн. — Но теперь они чувствуют себя чужими.

— Потому что ты изменился, — ответил Хэйшэн. — И земля это чувствует.

Айра прикоснулась к стене утёса ладонью.

— Здесь всё пропитано памятью. Словно кто-то когда-то пытался что-то забыть… и не смог.

Они достигли деревни Лоран, одного из последних поселений Дома Земли, что ещё не подчинились Инквизиции. Люди встречали их с опаской. Дети прятались за спинами взрослых. Старики читали заклинания защиты, не узнавая в Рэне одного из своих.

— Ты принёс с собой бурю, — сказала старая жрица. — А мы здесь молимся о тишине.

Рэн встал перед собранием.

— Я не прошу принять меня. Но дайте мне пройти. Я должен найти Сердце Плоти — ядро Земли.

В толпе зашептались. Имя было древним, почти забытым.

— Ты не пройдёшь один, — сказал высокий воин с серыми глазами. — Я проведу тебя. Меня зовут Гаро.

Путь к Сердцу вёл через Лабиринт Камней — сеть подземных залов, в которых сама Земля испытывала путников. Стены двигались. Потолки дышали. Порой, тишина давила сильнее, чем обвалы.

На седьмом часу спуска их атаковала каменная тварь — Гончая Скала, порождение глубин. Рэн попытался использовать молнию — но вспышка лишь отразилась от стены. Тогда он позвал пустоту. Тварь замерла. И… исчезла, как будто её никогда не было.

— Пустота забирает и форму, и суть, — сказал Гаро. — Но и в тебе она оставляет пустоту.

Рэн ничего не ответил.

В глубине они нашли Сердце Плоти. Огромный обломок кристалла, пульсирующий светло-коричневым светом. Земля вокруг дышала, словно великан во сне.

— Призови её, — сказал Хэйшэн. — Спроси, что ты должен знать.

Рэн коснулся кристалла. В его разуме загремели голоса предков. Один громче других:

— Ты — трещина. Но каждая трещина даёт свету путь. Прими тяжесть. Стань опорой.

Свет прошёл по его телу. Тело стало плотным, как камень. Мысли — твёрдыми. Впервые пустота внутри стихла.

— Я часть Земли, — сказал он. — Я помню, кем был. Но знаю, кем могу стать.

Гаро поклонился ему:

— Ты не просто наследник. Ты — носитель новой основы.

Они вышли из лабиринта на рассвете. А солнце встретило их, пробившись сквозь пыль веков.

Ветра Дома Воздуха несли Рэну тревогу. Они покинули земли Земли в тишине, но с каждым шагом вперёд становилось ясно: не всё спокойно на севере. Айра ощущала это лучше других — она шла всё молчаливее, глаза её то и дело поднимались к небу.

— Что ты чувствуешь? — спросил Рэн.

— Слом. Ветер больше не поёт. Он кричит. Что-то происходит в моём доме.

Хэйшэн нахмурился.

— Инквизиция?

Айра не ответила. Но Рэн уже знал.

Их встретили не союзники, а стена ветра. Острого, резкого, как лезвие. Айра шагнула вперёд, подняв руки, и произнесла древнее имя:

— Сиан’Наэ, откройся мне.

Вихрь закружился, потом рассеялся, обнажив дорогу. За ним — холмы, усыпанные павшими деревьями и домами, разнесёнными в щепки.

— Они здесь были, — прошептала Айра. — Инквизиция очистила всё. Осталась лишь Академия Песни Ветра.

Они поспешили вперёд.

Академия, построенная на парящих скалах, казалась заброшенной. Но внутри звучала музыка. Странная, искривлённая. Как будто сама стихия сбилась с ритма.

— Это не Песня Ветра, — сказала Айра. — Это Узы. Инквизиция наложила клеймо.

Они вошли в центральный зал. Там, на каменном постаменте, сидел он — мальчик с белыми глазами. Воздух вокруг него дрожал.

— Кто ты? — спросил Рэн.

— Меня зовут Тейл. Я слышу ветер. И он говорит: ты приносишь конец.

Рэн сделал шаг вперёд.

— Я не конец. Я — выбор.

Тейл вскинул руку, и воздушные клинки разлетелись в стороны. Рэн уклонился, Айра остановила два заклинанием, но третий срезал Хэйшэна по щеке.

— Он одержим, — прошептала она. — Но не злом. Его разум сломан.

Рэн подошёл ближе, не сопротивляясь ветру. Он протянул руку.

— Я знаю, что значит — быть не тем, кем тебя хотят видеть. Позволь мне… услышать вместе с тобой.

Белые глаза Тейла дрогнули. Ветер стих. Он упал на колени.

— Я… не хочу слышать боль. Только песню.

Айра подошла, обняла его.

— Мы вместе услышим новую.

Так Песнь Ветра зазвучала снова. Не прежней — но свободной. И с ней — ещё один голос рядом с Рэном на пути к соединению стихий.

Они добрались до границ Дома Воды под покровом дождя. Здесь всё дышало влагой: небо — свинцовое, земля — мягкая, будто вот-вот утонет. Айра дрожала от холода. Хэйшэн молчал.

— Странно, — пробормотал он. — Обычно здесь тепло. Вода приветствует гостей. А сейчас она будто злится.

Рэн кивнул. В его груди затаилась тревога.

— В этом доме — память. И она, похоже, ожила.

Первым, кого они встретили, был Рэйло — странствующий целитель, обладавший властью над «живой водой». Его одежда блестела от влаги, а глаза сияли мягким синим светом.

— Ты пришёл не за исцелением, — сказал он Рэна. — Но тебе оно нужно больше, чем многим.

— Мы ищем источник — Текучее Сердце, — ответил Рэн. — Говорят, там вода говорит правду.

Рэйло долго молчал, а потом указал на запад.

— Там — Молчащая лагуна. Раньше она пела. Теперь — плачет. Будьте осторожны. Вода всё помнит.

У берега лагуны не было ни птиц, ни звуков. Вода лежала зеркалом. И вдруг — всплеск. Из глубины появилась фигура. Женщина с волосами, сплетёнными из водорослей, и глазами — без зрачков.

— Я — Нийа. Хранительница течения. Кто идёт к Сердцу, должен оставить груз.

— Какой груз? — спросил Айра.

— Память о боли. Она должна уйти, чтобы вода могла показать правду.

Рэн закрыл глаза. Перед ним — вспышка: его приёмный отец, зовущий его. Пламя. Крик. И… пустота.

Он открыл глаза.

— Я помню. И я не отдам это. Боль — это часть меня.

Нийа склонила голову:

— Тогда ты готов. Иди.

Они спустились в подводное святилище. Там, в центре зала из стеклянного льда, лежало Текучее Сердце — сферический сосуд, пульсирующий живым светом.

Рэн прикоснулся к воде. Внутри возникли образы: небо, разорванное молнией. Мальчик в маске. Чёрная мантия. Крик: «Пустота не выбирает. Она ждёт.»

— Кто это? — прошептал он.

— Один из Осколков, — ответил голос внутри воды. — Один из тех, кто, как и ты, несёт дар разрушения… и создания.

Вода отпрянула. Текучее Сердце исчезло, растворившись в ладонях Рэна.

— Ты услышал её. А теперь — вернись в бурю. Потому что шторм уже идёт.

Они вышли на поверхность. Впереди, над горизонтом, собирались тучи. И где-то в них — кто-то смотрел на Рэна.