Пепелище

Денис возвращался домой под утро. Новый год отзвонил Курантами, отгремел салютами, отискрился шампанским и мандаринами. После бурной вечеринки сразу же сделалось зябко и одиноко. Можно было бы остаться до утра, тем более незамужняя воспитательница детского сада обещала научить его лепить жёлуди из пластилина. Но Денис предпочёл уйти.

В его одинокой, холостяцкой берлоге ждал преданный пёс Амур. Шесть лет назад маленький, худой щенок прибился к бригаде путевых обходчиков и так нашёл себе хозяина - самого молодого среди суровых мужиков.

Снег хрустел под ногами. Лёгкий морозец румянил щёки. Воздух был прозрачен, как стакан, из которого Денис на посошок пил с кокетливой воспитательницей. Поэтому парень отчётливо увидел столб огня и дыма, поднимавшийся в той стороне, где должно быть его жильё. Спотыкаясь, падая, поднимаясь и вновь поскальзываясь на заплетающихся ногах, парень что есть силы побежал к дому.

Его с бесшабашными Ларионовыми - из всей семьи у них единственным человеком был только семилетний Лёнька - двухквартирный, деревянный дом полыхал, как смоляной факел. Соседи ушли ещё с вечера и, наверное, до сих пор не вернулись. Остальные сельчане, проводив старый год, крепко спали и не чуяли какая беда творится рядом.

Амур... Как он там?

Денис обмотал шарфом лицо и направился к дому. Пёс слабо поскуливал в коридоре. Пламя вырвалось в открытую форточку. Огонь уже ворвался в сени, и подбирался к углу, в котором стоял газовый баллон. Ещё секунда, и взрыв снесёт с лица земли его холостяцкую квартиру.

Парень вставил ключ в замок и повернул, но безрезультатно. Ничего не дрогнуло в его внутренностях. Замок заело...

- Амурушка, сейчас, родной. Потерпи, я вытащу тебя! - кричал Денис, выбивая, как назло, сколоченную на века, дверь.

Жар опалял лицо, дыхание сбивалось от едкого дыма, но в охваченном огнём доме погибал его пёс - единственное родное существо.

Когда дверь уже начала поддаваться, вдруг, от соседей послышался слабый писк. Денис глянул туда и обомлел: за объятым пламенем окном виднелась худенькая, детская фигурка.

Пьянчуги Ларионовы оставили дома Лёньку, велев ему смотреть за растопленной печкой. Так они делали уже не раз, и всё отсмеивались на упрёки знакомых.

Денис загрёб пригоршню снега и до боли растёр им пылающее лицо.

Что делать? Кого спасать?

Парень вслушивался свою совесть, но совесть молчала.

Амур был Денису ближе всех друзей и роднее родственников. Нужно первым спасать его, но простит ли он сам себя, если Лёнька погибнет?

- Чего застыл, как дубина стоеросовая, - закричал кто-то над самым его ухом.

Раздался звон стекла. Посыпались осколки.

Сашка-участковый в кителе на голое тело ломом – откуда только силы взялись – высадил окно и, матерясь, доставал угоревшего Лёньку.

Денис подналёг на дверь.

Скрипнули пластины, жалобно треснула стойка, и створка повисла на одной петле.

Парень закрыл лицо и шагнул в сени. Там было жарко, как в пекле. Дым разъедал глаза. Огонь опалял лицо и плавил одежду. На ощупь он открыл коридорную дверь и освободил отчаянно взвизгнувшего Амура. Тот пулей выскочил наружу, моментально скрывшись из вида.

Денис почувствовал, как подкосились его ноги, как тяжело клонилась вниз голова.

- Да чтоб тебя! – голос участкового донёсся откуда-то сверху.

Денис почти не помнил, как тот взвалил его на плечи и выволок в снег. Балон взорвался уже после того, как он окончательно потерял сознание.

***

На второй день погорелец устал от бесконечных посетителей, которые сменяли друг друга на жидком больничном табурете у его кровати. Они задавали одни и те же вопросы, будто хотели, чтобы он заучил их наизусть. Парень почти не удивился, когда дверь в палату снова отворилась, но вместо извиняющегося тенорка очередного казённого служащего, помещение наполнил нетрезвый соседский бас.

- Ну что? Разлёгся, собачий сын? Хорошо тебе в тепле? – Ларионов угрожающе дыхнул перегаром Денису в лицо, - Дом наш спалил и в больничке валяешься.

Денис уже знал, что пожар случился вовсе не от печки – замкнула старая проводка. Пожарные заключили, что очаг возгорания был в его квартире.

- Илья, давай после разберёмся. Когда я выпишусь, - он невольно поморщился – ядрёное амбре соседа грозило спалить все оставшиеся после пожара рецепторы.

- Ишь ты, кривится он! Не нравится ему, - вместо того, чтобы успокоиться, сосед распалялся ещё сильнее, - Посмотрим, как ты, утырок, будешь пахнуть если денёк на пепелище пороешься!

Денис промолчал, хотя бессильная злоба жгла его изнутри не хуже огня. Доказывать что-либо Ларионову бессмысленно и в трезвом его виде, а уж по-пьяни – тем более.

- Ну хорошо. Отдыхай… Пока… - Илья опустил вонючий кулак к самому его носу, - Когда выйдешь – поговорим…

Денис вдохнул, пахнущий хлором и антисептиком, больничный воздух и на несколько секунд задержал его внутри. Дышать стало легче, когда сосед, покачиваясь, удалился от его кровати.

***

После выписки из больницы, Денис бесцельно бродил по улицам. Ему некуда было идти: дом сгорел, оставшаяся родня жила в других областях, друзья все сплошь были женатыми и с детьми. У них особо не наживёшься. Была собака, но и она пропала. Никто из знакомых её не видел.

Ноги сами вынесли его на пепелище - может быть, и Амур тоже придёт к дому. Вернее к тому, что от него осталось.

На пожарище всё ещё копошились Ларионовы. Рядом стояла початая бутылка самогона, лежала нехитрая снедь.

Чудом спасшийся из огня Лёнька деловито разгребал завалы, на которые хватало силёнок. В то время, как его родители, бабка с дедом и, вернувшийся из армии, брат с рюмками в руках гуськом сидели на обгоревшей матице.

Илья недобро покосился на соседа, но подходить не стал: вслед за Денисом к ним подъехал Сашка-участковый. Он вылез из служебной «Нивы» и молча наблюдал за тоскливым сборищем погорельцев.

Свинцовые тучи скорбно нависли над пожарищем, готовые в любой момент осыпаться снегом или дождём. Солнечный луч распорол их траурный бок и споро побежал по чернеющим головешкам. Среди золы и мусора, что-то тускло блеснуло. Денис пригляделся. Это было их с Амуром фото в медной рамке. Надо же! Сохранилось!

Он осторожно вытащил фотографию, отряхнул о пепла и сунул в карман. Но самого Амура не было и здесь тоже. Осталось надеяться, что кто-нибудь из знакомых всё-таки приютил, теперь уже, бездомного пса.

Сашка-участковый окликнул Дениса и жестом пригласил в машину.

- Амура ищешь? – спросил он, когда тот послушно залез в «Ниву», - У меня твой пёс. Домой запустить не могу – жена против. Но он вольготно живёт в сарае, ест от пуза, спит на тёплом полушубке. Даже обогреватель ему в морозы включаю. Только, по тебе скучает. Воет, иногда, по ночам. Пусть пока так поживёт. Когда обустроешься – заберёшь.

- А когда я обустроюсь? – почти как эхо повторил Денис.

- Тебе в здании детского сада комнату обещали выделить. Остановись, пока, там, если других вариантов нет. Только с собакой в детсад не пустят. Дети. Сам понимаешь…

Денис медленно кивнул. Он всё понимал, но от этого было не легче.

- Слушай, - глаза Сашки загорелись надеждой, - А оставь Амура мне. Он умный пёс. Я в армии кинологом был. Полицейскую собаку из него сделаю. Будет людей искать. И взрывчатку…

Глядя на внезапно просветлевшее лицо участкового, Денис подумал, что тот, оказывается, совсем ещё мальчишка. Это форма его взрослит.

Парень хотел растереть лицо ладонями, но обгоревшая щека не давала даже приблизить руку.

Надсадно заныло за грудиной. Что же теперь делать? Амур был для него больше, чем просто пёс. Все годы он был единственным, кто радовался ему и с нетерпением ждал с работы. Но отныне у Дениса нет ни кола, ни двора, ни средств, чтобы толком прокормиться и обустроиться. Куда ему сейчас с собакой? Но как он будет жить без Амура?

Только поймав сочувствующий Сашкин взгляд, Денис понял, что плачет. Крупные слёзы катились по щекам, больно заливаяя царапины и ожоги.

Выхода не было...

Только полнейшая безысходность.

***

Под усталый хруст снега Денис возвращался домой с первой, после больничного, рабочей смены. "Домом" для него теперь была аляпистая комнатка в здании детского сада, в углу которой стояла откуда-то списанная железная кровать и шкафчик с лисичкой, приклеенной на фанерной дверце.

Воспитательница - смешливая Валентина - пару раз забегала к нему в тихий час. Озаряла каморку лучистыми глазами и лечила Дениса от безнадёги и одиночества своим упругим, податливым телом.

Получалось плохо.

Такие пилюли переставали действовать сразу после того, как только она уходила, а он оставался один на один с прежними мыслями.

Денис любил возвращаться домой по сельским улицам в те часы, когда на них было много людей и, снующих без устали, автомобилей. У клуба он узнал знакомую женскую фигурку. Валя зябко перебирала, обутыми в тонкие сапоги, ножками и явно ждала кого-то.

- Девушка, давайте познакомимся, - решил пошутить Денис - во время вчерашнего совсем не тихого часа он изучил её досконально.

- Я не знакомлюсь! У меня жених есть! - состроив страшные глаза отчего-то прокричала Валька, - Мужчина, уходите!

Денис подумал, что девушка захотела поддержать его шутку. Он глупо улыбнулся и сразу же получил удар в правую почку. Согнувшись напополам, парень мысленно поблагодарил толстую, рабочую фуфайку. Развернувшись, он попытался рассмотреть нападавшего, но получил ещё один хук в челюсть и отключился.

Первое, что он увидел Денис, когда медленно открыл непослушнын веки - были звёзды. Сначала безликие и размытые, но скоро они обрели границы, и золотыми точками заблестели на вороном небосклоне.

Потом тело наполнилось болью. Нестерпимо ныл бок и разламывало челюсть. Левая половина лица стремительно заволакивал отёк. Парень чувствовал, как один глаз превращается у щёлочку.

Затем барабанные перепонки разорвал дикий крик.

Денис вскочил на ноги. Как оказалось, слишком быстро. Звёзды перед глазами вновь превратились в размытые полосы, а лица людей - в плоские шары.

Когда голова перестала кружиться, парень увидел, как какой-то здоровый мужик остервенело таскает Валентину за волосы. На виду у всей деревни, собравшейся рядом с клубом к вечернему кинопоказу.

- Митька-Дальнобойщик, Митька-Дальнобойщик... Сдурел совсем, - катилось эхо над головами толпящихся людей, но помочь девушке никто не стремился.

От вида избитой девчонки, словно электрический провод закоротило у Дениса в голове. Не раздумывая, он прыгнул на дебошира и перехватил его, занесённую для удара, руку.

Митька опешил. Всё ещё держа Валентину за волосы, он развернулся. Денис решил не медлить и, целя прямо в нос, коротко боднул бугая. Под переносицей что-то хрустнуло. Противный звук всё ещё был в голове, когда Денис отвесил апперкот мужику в челюсть.

Дальнобойщик улетел в сугроб, но сразу же вскочил снова, хотя в драку больше не лез. Покачиваясь, он утирался снегом, стараясь унять кровь, хлеставшую из сломанного носа.

- Ты знаешь, сучьий сын, на кого руку поднял. Теперь, ходи и оглядывайся! До дома дойти не успеешь, как тебя порешают, - угрожающе шипел драчун и плевался кровавой юшкой.

Денис приложил к челюсти снег. Боль немного утихла, но не надолго. Он много слышал про Митьку-Дальнобойщика - тот пару раз отсидел по малолетке, потом, не то, чтобы завязал, скорее перестал попадаться. Открыл небольшую фирму по перевозкам, а в свободное от рейсов время, наводил страх на весь их посёлок. Учились они в разных школах, интересами не пересекались, так что друг о друге они слышали, но увиделись сегодня впервые.

За Митькой стояла растрёпанная Валя. Полные страха глаза девушки кричали о том, парня она себе тоже не выбирала. Красивой, манкой воспитательнице, просто, поступило предложение, от которого она уже не могла отказаться.

Денис отряхнул снег и устало побрёл вдоль по улице. Звёзды споро бежали за ним, но этих блестящих крупинок было до глупого мало. Без припозднившейся луны, они не могли осветить даже тропинку вдоль покосившихся заборов. По дороге к дальнему фонарю до парня раз десять могли добраться, вынырнувшие из переулка, головорезы.

Когда до детского сада оставалось несколько метров, из темноты вышли две кряжестые фигуры и деловито направились к нему.

"Ну и скор же Митька на расправу" - подумал парень, приготовившись обороняться.

Страха не было. Было только щемщее сожаление о том, что он так и не успел навестить Амура.

Улица была глуха и молчалива. Единственный на весь посёлок, невесть откуда взявшийся фонарь, светил мертвенно-угасающим светом. Тощий полумесяц, вывалился прямо в утыканное звёздами небо.

Мужики были совсем близко, и Денис узнал отца и сына Ларионовых. Он облегчённо вздохнул: тоже приятного мало, но лучше они, чем головорезы Дальнобойщика. В луче фонаря у старшего из них что-то блеснуло. Нож - решил Денис. Нужно было бежать, но на всю жизнь не набегаешься.

- Чего надо, соседи? - крикнул он, не дожидаясь, пока Илья подойдёт на расстояние удара.

Сосед что-то буркнул в ответ, но Денис ничего не услышал в шуме мотора подъезжающей машины. Под светом фар Ларионовы растворились. Рядом затормозила "Нива" участкового. Сашка приоткрыл дверь - Денис сразу же залез внутрь, не дожидаясь приглашения.

- Ну, ты, дружище, и везучий! Настоящий джекпот сорвал, - сокрушённо говорил полицейский, барабаня пальцами по рулю, - Ты чего к Дальнобойщику полез? Жить надоело?

- Он первый полез, - коротко ответил Денис, потирая распухшую челюсть.

Участковому лучше не знать, что он решил заступиться за Валю.

- Значит, гордый? Перетерпеть не смог. Зато теперь Митька тебе не только морду набьёт, но и душу вытрясет. Я сейчас за твою жизнь и гроша ломаного не дам. Что дальше делать думаешь?

- Не знаю, - устало ответил Денис, - Наверное, спать пойду.

- Уснёшь ты скоро. Вечным сном, - Сашка саданул по рулю в бессильной злобе, - Вот, что... Тебе уехать надо. Хотя бы, на время. Родственники где-нибудь есть?

- Тётка живёт под Астраханью. Только я никуда не поеду. У меня Амур здесь.

- Хорошо, оставайся, - быстро согласился Сашка, - Скоро весна... Тепло... Снег растает. Тогда то мы с Амуром тебя и найдём. В лесополосе. Как Ваську Ухова в том году.

Ночью Денис не спал. Трещала голова, ныл бок, всё тело знобило и ужасно хотелось пить. Все лекарства и даже градусник сгорели вместе с домом. Он проглотил раздобытую у сторожа таблетку аспирина, но она почти не помогла.

Парень лежал с открытыми глазами, и перед ним, как в старом диафильме, друг друга медленно сменяли размытые картинки. Вот Амур печально воет в тёплом Сашкином сарае. За ним испуганная Валентина закрывает лицо от пудового кулака Дальнобойщика. Теперь и сам Митька, сплёвывая кровь на снег, кричит ему: "Ходи и оглядывайся!". Сосед Илья с ножом ждёт его в тёмном переулке. А рядом Лёнька, в объятом пламенем доме, стучит в окно и просит, чтобы ему помогли выбраться.

Окровавленные, испуганные, злые, окружённые огнём чужие лица до утра кружились в бешеном хороводе. И только Амур - единственный родной среди этого балагана - стремился лизнуть ему руки. Когда небо в проёме казённых занавесок начало бледнеть, Денис, наконец, забылся коротким, тревожным сном.

***

Поселковая железнодорожная касса располагалась в списанном вагоне, навеки замершей рядом с небольшой, всеми забытой станцией.

- Один едете? - спросила Дениса размалёванная тётка за старым компьютером.

- Нет, - неуверенно ответил тот, - С собакой.

- Нужен ветеринарный паспорт с полным курсом прививок, - тётка качнула шиньоном, - Собака большая?

- Да... - Денис прижался лбом к холодному окошку, - Помесь немецкой овчарки...

- Тогда придётся выкупить купе целиком. Нужен поводок и намордник...

***

Денис сидел на полке в тесном вагоне и покачивался в такт ухающим колёсам. В долгой дороге нужно спать, но не хотелось: ноги парня на соседней полке пахли так, что о сне не было и речи. Рядом на откидном столике вместе с ним качалась нераспечатанная бутылка дешёвого портвейна и их с Амуром фотография, чудом уцелевшая в сгоревшем доме.

Поезд дёрнулся, взвизгнул тормозами и затих.

- Станция Ромашино! Стоянка десять минут! - истошно прокричала проводница.

Ромашино... Всего дюжина километров до его посёлка...

Денис вышел на, разбитый временем и тысячами человеческих ног, перрон и со свистом втянул в себя колючий воздух.

Стоянка десять минут...

У него ещё есть время, чтобы подумать...