Пепельная свеча

Свеча тускло освещала дубовый стол, за которым Смерть перебирал бумаги. чернила выводили место и время гибели каждого человека в мире.

Два негромких стука.

–Входи. –сказал он, не отвлекаясь от бумаг.

Дверь со скрипом приоткрылась и внутрь заглянула ученица.

–Я вам не помешала?

–Нет–нет, проходи. Только осторожнее, у меня тут как всегда беспорядок небольшой.

Девушка кивнула и стала аккуратно пробираться через стопки бумаг на полу. Нога подвернулась, и она случайно опрокинула одну из стопок. А когда добралась до стола посмотрела с плеча на бумаги – обязанность длинною в вечность.

–Вы всегда здесь сидите. Вам разве не скучно?

–Для меня не знакомо такое слово как «скучно». Это просто то, что я должен делать и всё.

–Почему вы забираете чью–то жизнь?

Этот вопрос заставил отвлечься от чтения очередного некролога, и наконец, посмотреть на свою ученицу. Яркие пламенные волосы, завязанные в хвост. Простое красное платье и любопытный взгляд аквамариновых, глубоких как пруд в детстве, глаз. Любой смотревший был не в силах отвести взора. Смерть поражался тому как человек может так неосознанно обезоруживать своим вниманием. Да, эта девушка даже не понимала какая у неё есть сила. Он гордился тем, что смог найти её и в то же время переживал, что не до конца осознаёт причин этого.

Понадобилось несколько секунд чтобы прийти в себя. Он почесал свои колючие волосы и сказал:

–Они умирают не из–за меня, а потому что так надо. На моём месте запросто мог бы быть кто-нибудь другой. Такой ход вещей естественен и неоспорим.

–Даже я?

Сконцентрироваться на работе стало невозможно, потому Смерть встал, долго бродил по комнате и упорно хранил молчание. Бумажки под ногами нисколько не интересовали его. В данный момент для него как в древности ничего не существовало. От настоящего осталась лишь привычка чесать затылок. Он всегда так делал, когда задумывался перед долгим и сложным объяснением.

–Вы, люди, придумали тысячи религии и указов с законами, однако каждый был нарушен. И чтобы это предотвратить придумали жизнь после смерти, в которую можно попасть чем более ты был праведным и следовал законам. Это не сработало. Вас перестали пугать боги и идея жизни после смерти огромное количество раз переосмысливалась и в последнее время популярно мнение, что там ничего нет, а значит можно жить как хочется. Очередная заповедь стала бесполезной. Если так и продолжиться, то вы просто истребите сами себя.

Смерть остановился и посмотрел на капающий со свечи воск.

–Зачем создавать что–то снова и снова если оно будет растоптано, как и бесконечное количество раз до этого и после? Почему нельзя жить без хаоса и в стабильности? Неужели это так сложно?

Он рухнул на стул и закрыл лицо руками.

–Вы убиваете друг друга снова и снова, снова и снова из–за абсолютно бессмысленных вещей, которые в следующее мгновение уже не будут важны.

Всё это время ученица стояла с опущенной головой, словно в вышеперечисленном есть и её вина.

–Нет–нет–нет. –простонал наставник. –Я становлюсь слишком эмоциональным. Не могу привыкнуть, хотя прошло уже несколько тысячелетий. Человечеству надоело единение с природой, надоела религия, устаёте от традиций, но всё также усердно проливаете кровь ради… Чего? Чтобы остаться в истории? Установить свои законы, которые растопчут тут же? Нет, мне вас не понять в вашем стремлении сломать чтобы построить и построить чтобы сломать. Либо только стройте, либо только ломайте.

Ей было нечего ответить на это. Не потому что она не хотела перечить своему наставнику, которого она безмерно уважала за его непонятный, но безусловно великий труд. Ей и в голову не приходило подобное. До того, как Смерть взял её себе в ученики она жила в ничем не примечательной деревне, где родились и умерли бабушка и дедушка, их бабушки и дедушки и так далее. До их глухой деревни доносились устаревшие на пару лет новости об очередной победе или поражении в войнах, но лично столкнулась с потерей лишь во время прихода учителя.

Тогда было светло и ясно, впрочем, как и сотни дней до этого. Осадки – редкое событие. Знойное лето, отяжелевшая от плодов яблоня склонила свою ветвь прямо в окно, откуда братья с сёстрами снимали яблоки и с чавканьем поедали. Даже сейчас, на языке чувствуется этот сладкий, слегка кисловатый вкус мякоти, и домашний запах жирного кипящего бульона со специями. Она отодвинула яблоневую ветвь и глядела в окно. Дом располагался на окраине деревни, прямо перед полем с пшеницей. Подул лёгкий ветер и колоски зашевелились. Обычно в поле никто не смотрит, ибо не на что, уж тем более ребёнку. Девочку же наоборот завораживали спокойные, мирные пейзажи, предпочитая это дело игре с другими детьми. Мать с отцом сначала относились с некой весёлостью, мол, детское воображение. Со временем это переросло в тревогу и страх. Им, пропитанным традициями деревенским фермерам, было непонятно что такого их старшая дочь находила в этих пустых видах, на которые смотрела часами.

Из колосьев выглянули чёрные шипы и медленно приближались. Когда появилась голова стало ясно, что это волосы. Человек в чёрном балахоне вылез из пшеницы и побрёл в сторону дома.

–Мама! Там какой–то человек.

Мать подошла к окну, но никого не увидела. Человек тем временем приближался всё ближе и ближе.

–Здесь никого нет. –сказала она и испуганно посмотрела на свою дочь. –Боже, так и знала! Знала, что надо было сводить тебя в церковь!

Она заплакала. Человек тем временем приблизился к окну и протянул свою бледную худую руку. Коснулся пальцем щеки матери, и та рухнула на пол.

–Мама.

Всего один раз она позвала, а затем уставилась на Смерть. В тот день перед ним впервые предстал равнодушный к окружающей действительности взгляд. Девочка глядела на фигуру прямиком с картин лучших художников в одном из его многочисленных обличий.

–Что вы сделали с мамой? –спросила девочка, не отрывая глаз от странника.

–А ты ещё не поняла? –ответил ей хрипловатый голос. – Она умерла. Её жизнь подошла к концу как того и требует баланс.

Девочка долго смотрела на странника. Затем сорвала яблоко и протянула ему.

Смерть не знал, что делать. Он привык к тому что люди боятся его, смиряются напоследок или даже не осознают, что это их конец. Но чтобы не понимать кто перед ним? Нет, такого с ним никогда не случалось. Он попытался взять себя в руки и как можно мягче сказал:

–Не хочешь стать моей ученицей?

С тех пор минуло шесть лет, а она всё также была равнодушна к его неприятной обязанности. Даже их недавняя дискуссия была вызвана не сочувствием к людям, а простым любопытством. Эта, теперь уже девушка, не понимала, что такое "смерть",. потому он решился на шаг, который до этого бы ни за что не допустил.

–Ученица моя, –решил начать он издалека. –Ты помнишь тот день, когда я взял тебя к себе? –Кивок. –Прекрасно. И ты естественно знаешь какие обязанности накладывает на себя ученичество? –Отрицательный ответ. –Ну конечно, конечно. Я ведь даже ничему тебя не учил, да и учить в общем было нечему. Ты лишь слушала и иногда задавала вопросы. Обычно этого было достаточно, но не сегодня. Хочу возложить на тебя очень ответственное задание и пойму, если ты его не примешь и откажешься. Никто не хочет брать на себя такой тяжкий труд. Помнишь, что тебе обещал, когда ты уходила со мной?

–Вы дадите мне знания, недоступные никому другому.

–Верно. Честно говоря, мне и самому до этого момента было непонятно что именно тебе можно дать, ведь мои познания не так уж и велики. Но я нашёл нечто достаточно ценное для моей единственной ученицы. То, чего ни один человек тебе не сможет осознать.

–Что же это?

Смерть всё ещё был в сомнениях стоит ли. В последнее время эмоции особенно сильно ему досаждали, потому он отбросил их окончательно и решился.

–Я дам тебе дар лишить жизни одного человека. Всего одного, однако во благо стабильности. Надеюсь ты меня внимательно слушала до этого момента, потому что это является итогом всех твоих учений. Можно сказать, экзамен на звание моей помощницы. Примешь ли ты его?

–Да. –без колебаний ответила девушка. –Я принимаю.

Такой быстрый ответ не обрадовал Смерть.

–Прекрасно. Как только ты проснёшься, будешь знать, что тебе делать и куда отправляться за этим человеком. Лишь одно касание рукой и твой экзамен будет сдан.

Девушка попрощалась и вышла за дверь. Бултыхающиеся словно вода во фляге мысли постепенно собирались в единую картину, называемую реальностью. Вместе с ней пришёл свет, звук и ощущения.

Она открыла глаза. Телега медленно двигалась вдоль дороги, прямо навстречу солнцу.

–Куда едем, юная леди? –спросил сутулый старик, держащий вожжи. Телега подскакивала на многочисленных кочках и попутчице приходилось держаться за сноп сена чтобы не упасть.

Девушка назвала место. Старик почесал седую бороду.

–Не знаю где это. Но вот приедем в город там и спросите. Может кто и ответит. Там уж люди живут поумнее меня и видали мест поболее.

После они ехали молча. По мере приближения к городу, дорога стала покрытой щебёнкой, на ней всё меньше и меньше встречалось неровностей.

Первое что она увидела после бесконечного леса был не сам порт, а море. Бескрайнее, ослепительно яркое благодаря солнечным лучам, такое умиротворяющее.

Старик поймал заворожённый взгляд попутчицы и усмехнулся.

–В первый раз видите такое?

Она не сразу поняла, что к ней обращаются.

–Что?

–Говорю, впервые видите море?

–А, да. Это так...

–Ага. Здешние виды вызывают интерес у многих. Как-то раз даже довелось встретить художника. Что ни говори, а городу повезло с расположением. Море, рядом лес, почти всегда хорошая погода. Хотел бы здесь жить.

–А почему не можете?

–Не нравится суета городская. Слишком всё быстро и шумно, а я уже стар для такого. Да и денег надо много. Вот сыновья да, разъехались, им такое по нраву. Мир меняется, а такие как я остаются прежними.

Разговор не клеился, и она просто глядела на растущее по мере приближения море. Телега подскочила на кочке, и девушка едва не вывалилась.

–Вы в порядке? –спросил старик, не оборачиваясь.

–Да. Можно ехать поосторожнее?

–Не моя вина что дорога такая неудобная. Хотелось бы получше, но что есть, то есть. Может жизнь и досюда доберётся. А пока держитесь крепче, а то точно выпадите.

Остаток пути до города приходилось держаться за сноп как можно крепче, так что насладиться видом возможности не представилось. Впрочем, позже она исправит это.

Вот и показались гигантские, обитые железом ворота. На входе их остановили солдаты.

–Предъявите документы. –сказал один из них, тот что с помятым лицом.

–Так нету, сударь. Какие же документы у старика деревенского?

–Ваши. –он указал на девушку.

–У неё тоже нет. –улыбнулся старик.

–Родственники?

–Что вы, что вы! Так, попутчица. Шла одна, вот я и решил из доброты подвезти, всё равно в одну сторону. Господь любит милосердных.

Другой солдат с перевязанным левым глазом достал из кармана формы сложенную вдвое бумажку, развернул её и стал что–то записывать.

–Назовите свои имена. –проговорил он, не отвлекаясь от записей.

Начал старик.

–Меня Гюнтер звать.

–Просто Гюнтер?

–Гюнтер, сын Германа.

–Значит Гюнтер Герман... а ваше... –солдат уставился на девушку.

–Флема.

Очередное чирканье на листке.

–Покажите, что везёте.

Переписчик махнул рукой чтобы девушка со стариком слезли.

–Да ладно тебе. –вмешался помятый солдат. –Оставь их в покое.

Такой ответ настойчивого военного не устроил.

–Оставить? А вдруг у них там бомба? Или вообще они шпионы. –с этими словами он снял винтовку и нацелил на старика. Тот перекрестился.

–Господи помилуй...

Помятый рукой опустил ствол.

–Вы уж извините, его с фронта из–за травмы сюда отправили. Нервы. –взгляд на сослуживца. –Оставь их в покое, а то всех торговцев распугаешь. Проезжайте.

–Видел мой глаз? –закричал раненый. –Я получил эту рану как раз из–за того, что недостаточно серьёзно относился к службе! И потерять второй не хочу.

–В таком случае это приказ. Пропустить их. Ты знаешь, что будет за несоблюдение приказов. Одним глазом не отделаешься.

Переписчик проскрипел зубами и убрал оружие.

–Так точно. –выдавил он.

Они попрощались. Гюнтер поднял шляпу, а Флема помахала рукой, офицер весело помахал в ответ.

Так они въехали в город, где вовсю кипела жизнь: купцы зазывали горожан попробовать отборнейшие экзотические сушёные фрукты или пострелять по тарелкам из пневматической винтовки. Доносился звонкий, головокружительный аромат миллиона пряностей. Кто–то громко спорил, дети бегали и смеялись, собаки лаяли под колёсами телеги и пугали лошадь. Эхом доходила музыка оркестра. Слева стоял цирковой шатёр, откуда периодически выходили довольные люди.

–Ну–с, леди. –сказал Гюнтер. –На этом думаю наше путешествие подошло к концу. Дальше вам ехать со мной незачем. Будьте осторожны, времена нынче неспокойные. –Затем тихо добавил: –Хотя, когда они были спокойными.

–Спасибо вам огромное!

Девушка слезла с повозки, и та медленно покатила по своим делам. Теперь Флема была сама по себе в этом, кажущимся бесконечном, городе.