Перед отплытием

Крайние земли. 28-ый год до Горькой Эпохи.

По скалистому утесу шаги босые ноги.

Мужчина средних лет в плаще и льняном дорожном костюме неуверенными шагами приближался к обрыву. Морской бриз развевал его черные волосы. Тысячи мыслей сменяли друг друга, склоняя его голову к могучей груди.

- Почему же ты так печалишься? – прозвенел веселый женский голос.

Он очнулся от раздумий, поднял голову. На краю скалы стояла Она.

- Прости, просто… Я до сих пор не могу поверить, что мы собираемся сделать это.

- Сделать что? – даже не видя ее лица, можно было по голосу сказать, что она улыбалась. – Ты договаривай. Что мы собираемся сделать?

- Ну как же… Ты правда считаешь, что это возможно? Мы правда собираемся покинуть этот мир? Впереди нас ждет только неизвестность и опасность.

- Ну и? Чего же ты боишься?

- Как чего!? Мы же умрем!

Она повернула к нему свое лицо. Конечно же, она улыбалась. Но это была самая необычная, самая могущественная улыбка в этом мире.

На ветру развевались ее мягкие волосы цвета чистого золота. Не светлые, не блонд – именно золотые волосы. Вместе с этими волосами развевался не менее мягкий шелковый плащ, обнажая висящую на поясе толстую и невероятно широкую книгу. На ее золотой обложке было выгравировано солнце – солнце с шестью лучами.

Носила она шелковый костюм зеленых и синих цветов. Эта одежда лишь выглядела хрупкой и уязвимой. Казалось, что она вот-вот порвется от касания первой сухой ветки. Однако эта одежда еще ни разу не порвалась, в каких бы ужасных и недружелюбных местах она не побывала.

Ее ноги не носили никакой обуви. И при этом, они никогда ни пачкались, ни ранились, где бы они не ступили.

- Говоришь, мы умрем? – говорила она так весело, как будто это не вопрос жизни и смерти. А затем она повернула голову вперед и воскликнула: – Да, мы умрем! Мы умрем, но умрем свободными!

Внизу, под скалой старик, собиравший вещи в холщовый мешок, произнес «свободными». Рядом прошла девушка, носящая припасы, произнесла «свободными». Юноша, записывавший что-то на пергамент, произнес «свободными». За ними повторили еще некоторые люди, которые так же готовились в путь.

Эта женщина на краю обрыва крикнула в толпу.

- Народ, я умру свободной. Если кто-то все еще желает жить рабом – милости прошу, цивилизация прямо там, у меня за спиной. Я туда не вернусь, даже если иначе мне придется отгрызть собственные ноги и ползти вперед, истекая кровью. Я истеку до смерти, но истеку там – она показала своим пальчиком вперед, в море. – Кто здесь считает, что я вру? Ну же! Кто!?

Толпа загалдела «Нет!», «Только не ты», или же «Да ни за что».

- А кто хочет пойти со мной!? Туда, где лишь неизвестность и опасность? Где вас от гибели будет отделять лишь одна вещь – ваша забота друг о друге!? Где на сотни миль вокруг – никого, кто вас обидел, только милые лица милых вам людей – ваши лица!?

Толпа загалдела «я!», «мы!», или же «мы с тобой!», или же «можешь положиться на меня!».

- Вот именно. Я хочу жить больше, чем кто-либо из нас. Но я не хочу жить не своей жизнью, и не на той земле, которую я не могу назвать своим домом. Если бы я могла, я бы хотела никогда не умирать. Но если уж мне суждено умереть, то я хочу умереть в окружении ваших лиц!

Мне осточертел черный и безумный мир, из которого мы бежим, - продолжала она. - И если он осточертел и вам – вперед за мной! Вперед – к славной смерти, которая станет нашей вечной жизнью! Это они, - она махнула рукой за спину, но не с той стороны, где был черноволосый мужчина, - это они умирают, потому что они даже не живут! А мы с вами действительно умрем, потому что чтобы умереть, нужно сперва хотя бы начать жить! Кто хочет жить!?

Толпа загалдела «я!» и «ура!».

Девушка спрыгнула с обрыва. Высота была по-настоящему опасной, даже смертельной. Но она приземлилась так, словно там было не больше локтя высотой.

Она прошла сквозь толпу, которая благоговейно расступалась перед ней. Она достигла края их лагеря, к берегу моря.

В этом лагере расположились несколько сотен человек. В этом лагере не было ни одного человека в обуви.

За этим морем – край известного человечеству мира.

Тот мужчина одним прыжком пересек расстояние от края обрыва до самой девушки.

Дальше она говорила негромко, только ему.

- Я знаю, что жизнь там. Я в этом уверена, потому что знаю, что здесь – одна лишь смерть, - она сделала паузу на размышление. - Ты ведь боишься не за себя, я же права? Ты боишься за этих людей, которые доверились нам. Ты боишься, что не сможешь оправдать их доверие. Боишься, потому что считаешь, что они тоже боятся. Скажи, разве они боятся? Разве ты не слышишь, как их сердца бьются в унисон?

Мужчина виновато кивнул.

- Прости. Я не могу не чувствовать ответственность за них. Эти люди – моя семья. Ты – моя семья. Если б я мог умирать вместо каждого из вас, я бы умер столько раз, сколько потребуется. Поэтому я так переживаю.

Он понимал, что эту речь она толкнула не ради народа, который и так ее во всем поддерживал, а ради него.

- Я знаю. Я все знаю.

От автора

Книги этого цикла повествуют о событиях до Горькой Эпохи