Переезд

Как только Грейс поставила на пол последнюю коробку с вещами, ее обуяла тревога: правильно ли она поступила? Получится ли у нее начать новую жизнь?

Хорошо, что на кухне в доме уже были распакованы какие-то вещи, а накануне вечером ей подключили газовую плиту и холодильники. Устремившись к последнему, девушка открыла дверцу и, выудив предварительно помещенную туда бутылку с вином, подошла к пакету, в котором лежали столовые приборы. Достав оттуда штопор, Грейс извлекла пробку и, не став искать бокал или кружку, сделала приличный глоток прямо так – из бутылки.

– С новосельем…

Слова, сказанные вслух, еле уловимым эхом отразились от стен ее нового, пока еще необставленного, дома. Сделав еще один глоток, девушка все же решила, что нужно воспользоваться какой-то емкостью поудобнее, и налила немного вина в небольшую кружку, взятую не глядя из коробки с посудой.

Выйдя на улицу, Грейс развернулась, чтобы оценить свое новое приобретение: небольшой одноэтажный дом, с довольно неплохой наружной отделкой, находился в тени нескольких высоких сосен, растущих с правой стороны фасада. Сам дом имел неплохой участок перед входом, равно как и вполне уютный, пусть и слегка грязноватый задний двор. Больше всего Грейс нравилось то, что сам дом находится на некотором расстоянии от дороги, являющейся весьма оживленной в утренние и вечерние часы несмотря на то, что сам городок, в который она решила перебраться, не является густонаселенным. Как ей объяснил риелтор, через этот дорогу многие добираются до своих рабочих мест из близлежащих, точно таких же небольших по размеру, городов. Соседние же дома были спрятаны за небольшой стеной сосновых деревьев, растущих здесь практически повсеместно. Это тоже радовало Грейс, так как одной из причиной выбора данного места была тишина и удаленность от суеты большого города.

Девушка обошла свой автомобиль, внимательно проверив, все ли двери она закрыла: к сожалению, никакого гаража на участке не было, поэтому автомобиль придется оставлять под открытым небом. Мысли о том, что было бы неплохо нанять рабочих, которые бы смогли соорудить хотя бы какой-нибудь навес, уже посещали Грейс. Но пока ей нужно было заняться другим: разложить вещи, убраться в самом доме и на заднем дворе и, что не менее важно, наладить процесс работы.

Благо с последним ей повезло, так как перед отъездом она смогла договориться с боссом о переводе на удаленную работу, пусть и ценой потери двух процентов комиссионных.

Погуляв еще несколько минут и сделав обход участка, оценив масштабы работы по уборке на улице, Грейс направилась в дом. Подходя к крыльцу, она только сейчас обратила внимание на то, что весь деревянный настил возле двери практически полностью были покрыты грязью. Греша на вчерашних работников, приходивших наладить электрику и сантехнику, Грейс внесла в свой внутренний план еще один пункт: нужно прикупить большой коврик, на котором обязательно должна красоваться надпись: «Вытирайте ноги!»

Желательно крупными буквами.

Остаток дня Грейс провела за тем, что разбирала вещи. Конечно, значительно упрощало процесс то, что при подготовке к переезду она все тщательно упаковала по коробкам и пакетам, подписав их. Эти подписи служили отличным маркером для грузчиков, поскольку по просьбе девушки они разносили вещи в соответствующие комнаты. За это, конечно, пришлось немного доплатить, но это сэкономило Грейс огромный пласт времени.

Радовало и то, что проблему с мебелью также удалось решить достаточно быстро, поэтому она переехала уже в полностью готовый к проживанию дом. А расстановка посуды, вывешивание одежды и прочей мелочевки не такое уж и тяжелое занятие, когда все грамотно отсортировано. Но, несмотря на все это, к вечеру Грейс поняла, что достаточно сильно вымоталась. Просвет в открытой еще утром бутылке вина говорил о том, что за все время она выпила больше половины.

Решив, что на сегодня ей точно хватит, она убрала бутылку назад в холодильник и отправилась в спальню, где, взяв телефон, набрала номер матери:

– Алло, слушаю. – тихий голос, в котором уже прослеживались нотки старости, выдающие себя характерным тембром и хрипотцой. – Грейс, солнышко, это ты?

– Да, мам, привет.

– Ох, я уже начала беспокоится… Ты же так и не дала мне новый номер, а твой мобильный почему-то недоступен и я…

– Мам, – Грейс почувствовала укол вины, - я знаю, что мы договаривались, что я сброшу тебе номер. Прости… Телефон разрядился и я, если честно, так замоталась, что вовсе про него забыла. Не беспокойся, со мной все хорошо.

– Хорошо. Это твой номер, верно?

– Да, - Грейс рассмеялась. – Конечно мой, раз я с него звоню. Или ты думаешь, что я набрала тебе из придорожного кафе?

– Давай без этих неудачных попыток в комедию, – в голосе матери слышалось, что она улыбается. – Ладно, я запишу его, но мобильный все равно заряди перед сном, не забудь.

– Ма-а-ам! Ну я же позволила себе купить новый дом и перебраться в другой город: как думаешь, я достаточно самостоятельная, чтобы решить вопрос с зарядкой телефона?

– Пока я еще могу тебе напомнить о таких вещах – я буду это делать. Как там обстановка, все хорошо?

– Да, мам, все нормально. Вещи почти все разобрала, немного осталось по мелочи, но в целом, жду тебя на выходных в гости, как договаривались.

– Да, да. Конечно. Мы с отцом обязательно приедем. Ты… – какое-то время в телефонной трубке была тишина, затем вновь раздался голос матери. Грейс уловила в нем некую горечь. – Ты уверена в своем решении? Я по поводу переезда и, ну, ты знаешь… Ведь можно было как-то попытаться…

– Так, мы это уже обсуждали, и я тебе дам тот же ответ, что и раньше: да, уверена. – Грейс начала нервно ходить по комнате. Эта тема не поднималась ее родными в течение месяца после того, как она твердо решила переехать. – Оставаться там я не видела ни смысла, ни желания. Ты понимаешь, что после смерти Дэвида мне нужно было это? Как бы ты себе представляла, чтобы я осталась жить там, где все это произошло? Где мы вместе ходили по улицам и…

Слезы начали проступать на глазах Грейс, но она пыталась их сдерживать, понимая, что если ее мама поймет, что она плачет, то разговор просто гарантированно превратится в многочасовой сеанс, в котором поочередно придется успокаивать друг друга.

– Прости… – голос матери дрожал. Возможно, та тоже была готова вот-вот заплакать. – Просто ты уехала совсем одна… Я беспокоюсь…

– Все. Хорошо. – Грейс едва удавалось сдерживать себя. Пришлось говорить короткими фразами, чтобы мать не слышала ее всхлипов. – Так нужно. Мам. Слышишь? Это мое решение. Мне. Это. Нужно.

– Прости! Прости, родная. Я не хотела бередить все это в тебе… Ты умничка! Все наладится. И да, мы обязательно приедем на выходные. Отец, кстати, хочет привезти тебе небольшой сюрприз. Что-то из мебели.

Перевод темы отлично сыграл и, зацепившись за это, Грейс решила покинуть рамки депрессивного разговора:

– Да? Что за сюрприз?

– Сказать по правде, я сама не знаю. – мать Грейс чуть слышно шмыгнула носом, но затем тон ее речи стал более веселым. – Знаешь, я не удивлюсь, если Роберт решил припереть тебе какого-нибудь садового гнома или что-то вроде того. Мы недавно были в магазине, смотрели себе новый столик на лоджию. И в какой-то момент времени он твой отец отлучился, а потом вернулся с огромной коробкой в руках. На мои вопросы, что там, он лишь сказал – «Сюрприз для дочери». Но если это будет действительно гном или какая другая садовая фигура – я тебе ничего не говорила!

Грейс улыбнулась.

– Да, конечно. Если это гном, я отыграю так будто всю жизнь хотела себе такого друга на заднем дворе! И никто даже не догадается, что ты ненароком проболталась!

– Да кто проболтался?! Я лишь предположила! – засмеялась мама.

Дальнейший разговор шел в русле обсуждения бытовых вещей: мать интересовалась тем, все ли в доме подключено, нужна ли еще какая-то помощь, везде ли горит свет и тому подобное.

Поговорив еще какое-то время, обсудив все насущные проблемы и еще раз согласовав время приезда родителей на выходных, Грейс, немного помолчав, сказала:

– Мам, я хочу тебя попросить. Давай мы больше не будем возвращаться к той теме, что обсуждали в начале, хорошо? Я держусь, работаю над своим состоянием. Когда я сама буду готова что-то обсудить, я тебе скажу, ты же знаешь. Но пока…

– Да, я тебя услышала, дочка… Я тебя услышала. Привет от отца. Мы любим тебя, солнышко.

– И я вас, мам, очень люблю.

– Доброй ночи тебе. Завтра созвонимся?

– Да, конечно. Пойду телефон поставлю на зарядку. – Грейс услышала легкий смешок. – Доброй ночи вам.

– И тебе, любимая. Пока.

Грейс положила трубку.

Телефонный разговор, хоть и был по большей части вполне нормальным, своим началом немного взбудоражил так усиленно подавляемые Грейс воспоминания.

Около полугода назад случились те ужасные события, которые и привели девушку туда, где она есть сейчас: в небольшой городок на окраине штата, в маленький собственный дом, заменивший ей большую уютную квартиру практически в центре мегаполиса. Тогда, до всего этого, если бы на улице к ней подошел один из тех назойливых интервьюеров, занимающихся социальными опросами разной степени нужности, и задал бы ей вопрос «Счастливы ли вы?», то она бы без фальши ответила «Да!».

Потому что она была с Дэвидом. Это был тот человек, с которым Грейс ощущала себя в безопасности и комфорте постоянно. Познакомились на работе, продолжительное время встречались, узнавая друг друга все лучше и лучше, сближаясь. В один момент разговоры о будущей семейной жизни перестали быть таковыми, когда они вместе купили квартиру, а через какое-то время Дэвид сделал предложение. Дату свадьбы они выбрали практически сразу же, оповестив о событии всех родственников и друзей. Всего три месяца с даты помолвки отделяли Грейс от нового этапа в ее жизни.

В день, когда планы резко изменились, разделив все на «до и после», они с Дэвидом возвращались с работы. Тогда они ехали на метро, поскольку их автомобиль находился на сервисном обслуживании.

Когда до нужной станции оставалось всего три остановки, в вагоне поезда завязался небольшой конфликт между несколькими молодыми людьми, явно перебравшими с алкоголем. Народу в вагоне было немного, поэтому разборки особо никого не беспокоили. Каждый, в том числе и Грейс с Дэвидом, просто старались не замечать перебранку. До тех самых пор, пока ругань не стала сильнее, а крики не заполнили весь вагон. Еще спустя какое-то мгновение началась потасовка. Люди, наблюдавшие эту картину, стали переходить в другие вагоны, Дэвид предложил сделать то же самое. Как только пара встала со свих мест, Грейс бросила взгляд на уже откровенно дерущихся парней… Один из них, разгоряченный, с бегающими словно у бешеного пса глазами, достал из кармана худи пистолет.

Грейс быстро повернулась к Дэвиду и в панике прошептала:

– У него пистолет! Боже, пойдем быстрее, прошу!

Буквально в это же мгновение раздался первый выстрел. Грейс в панике зажмурила глаза и сильно сжала руку Дэвида. В вагоне закричали еще не успевшие покинуть его пассажиры. Девушка не хотела открывать глаза, лишь еще крепче и побежала, крепче ухватившись за своего партнера и полностью доверившись ему.

Раздался второй выстрел.

Тело Дэвида обмякло, потянуло Грейс вниз. Еще не понимая, что тогда произошло, все еще не открывая глаз, девушка продолжала двигаться вперед, ощущая лишь сопротивление, тяжесть. Теперь уже она тащила Дэвида. Осмелившись, Грейс открыла глаза.

Ее жениз, согнувшись, стоя на коленях, держался одной рукой за спину, все еще не выпуская из второй руку Грейс. Кровавое пятно растекалось по краям его рубашки и полу вагона.

Грейс закричала.

Состав остановился на станции. Дальше все было как в тумане… Все, что осталось от воспоминаний той ночи потом было фрагментарно… Как оказалось, позже из всех, кто устроил драку в вагоне, нашли только того, кто стрелял. Этот парень попытался дать отпор полицейским, но когда понял, что его все же возьмут – решил застрелиться. Перед этим он кричал полицейским, что не виноват, и что жених Грейс сам набросился на него… В его крови при вскрытии обнаружилось большое содержание алкоголя и каких-то наркотических веществ.

Дэвид продержался до приезда скорой, но умер в ночью в больнице, через несколько часов после операции.

Дальнейшая жизнь для девушки потеряла все краски. После похорон она взяла отпуск, переехала к родителям. Позже, вернувшись на работу, поняла, что находится там, равно как и в старой квартире, она не может… Первым делом Грейс уволилась, нашла себе другую работу, в квартиру заходила лишь периодически, забирала понемногу вещи. А затем, договорившись с родителями Дэвида, она продала ее. Свою часть денег она и потратила на то, чтобы уехать из города, который резко стал для девушки чужим, опасным и ужасно давящим…

Эти воспоминания были неприятны, но только прокрутив их в голове снова, Грейс знала, что они не станут беспокоить ее ночью. Выдохнув, она поставила мобильный телефон на зарядку, а сам пошла на кухню: нужно было выпить еще немного вина…

Когда девушка доставала себе бокал с полки над раковиной, краем глаза она увидела в окне какое-то движение. Впереди, практически у съезда с трассы к ее дому, стояла фигура человека. Рассмотреть, кто это, в такую темноту и с такого расстояния было практически нереально. Человек постоял неподвижно несколько мгновений, а затем пошел дальше.

Подумав, что это мог быть кто-нибудь из ее соседей, который просто шел мимо и, увидев свет в окне еще недавно продающегося дома, просто заинтересовался новыми жильцами, Грейс взяла бокал с вином и отправилась в спальню. Нужно было отдохнуть и выспаться. Завтрашний день необходимо потратить на настройку ноутбука и начало работы. Начало новой жизни.

Утром девушка проснулась от какого-то странного звука, словно кто-то скребся в ее входную дверь. Жутко перепугавшись, Грейс решила, что просто подождет пока это не закончится, ухватившись за одеяло, словно маленький ребенок. Время на будильнике показывало семь утра. Звуки продолжались еще несколько минут, а затем все стихло. Просидев неподвижно еще минут десять, девушка тихо встала, взяла с прикроватной тумбочки баллончик с перцовым газом и на цыпочках пошла в коридор.

Дойдя до входной двери, она постояла рядом с ней еще с минуту, прислушиваясь в каждый шорох, а затем, выставив руку с баллончиком перед собой, резко открыла ее. Казалось, что сердце в этот момент выпрыгнет из груди. Однако, как только дверь открылась, девушка увидела лишь собственный двор, автомобиль и дорогу. Больше никого.

Облегченно выдохнув и подумав о том, что это вполне могла быть какая-нибудь белка или птица, девушка уже начала закрывать дверь, как вдруг ее взгляд упал на пол ее крыльца. Он снова весь был в грязи. И на этот раз ее было значительно больше, чем в прошлый. Словно не веря своим глазам, Грейс помотала головой, а затем начала рассматривать пространство вокруг, чтобы обнаружить какие-нибудь следы того, кто так ужасно все измазал. Но следов не было.

Все выглядело так, будто кто-то принес под дверь ведро грязи, вылил его и спокойно ушел, не испачкавшись сам. Грейс подняла голову вверх, предполагая, что грязь, возможно, стекала откуда-то сверху, например из дыры в крыше или из-за засорившихся сточных труб. Но карниз крыши был сухим и чистым, а каких-то видимых повреждений не было.

Убрав грязь снова и задумавшись о том, что неплохо было бы повесить перед входном самую простую камеру наблюдения, Грейс вошла в дом. Умывшись и позавтракав, при этом все еще находясь в состоянии легкой тревоги, девушка принялась за настройку необходимых программ на ноутбуке и приступила к работе. Спустя несколько часов, как только все процессы были отлажены окончательно, девушка поняла, как это здорово – работать на дому. Тревога отступила, а на смену ей пришло воодушевление. Больше нет никаких давящих стен офисов и вечно жужжащих, словно осиный рой, коллег, наперебой пытавшихся перекричать друг друга, обсуждающих что-то с клиентами или поставщиками. Нет никаких ограничений и в плане передвижения и положения в пространстве: она принимала заявки на товары лежа на диване, сидя на широком подоконнике в спальне с чашкой какао. А базу поставок она обновляла прямо на заднем дворе, сидя на скамейке. В итоге выделенное для работы время пролетело незаметно и легко, поэтому Грейс решила еще несколько часов поработать сверхурочно, закрыв еще несколько сделок. День прошел замечательно.

Ужиная вечером, девушка просидела еще около часа в интернете, занятая поиском и сравнением цен компаний и подрядчиков, которые бы смогли построить ей гараж или, на худой конец, какой-нибудь навес для машины. Оставлять ее под открытым небом ей не очень хотелось. А еще она оставила заявку на установку видеокамер. Закончив все свои дела, довольная сегодняшней продуктивностью, Грейс начала готовиться ко сну. Зайдя на кухню, чтобы выпить стакан воды, она вновь бросила взгляд в окно.

Фигура человека вновь стояла напротив ее дома. Но на это раз еще ближе. Человек отошел от проезжей части метров на десять. Черты его лица и были скрыты тенями глубокого капюшона: свет фонаря возле входной двери не доставал до фигуры, высвечивая лишь небольшой пятачок земли метрах в трех от нее.

Грейс, не на шутку перепугавшись, быстро отбежала от окна и выключила свет на кухне. Затем, трясущимися руками выудила из кармана мобильный телефон и набрала в полицию. Пригнувшись, она тихо подошла к входной двери и проверила, заперта ли она. Потом, схватив со стола кухонный нож, устремилась в глубь дома и закрылась в ванной комнате, прислушиваясь к каждому шороху. Сердце ее колотилось, по лбу бусинами стекал пот. Борясь с собой и с тем, чтобы не потерять самообладание, Грейс держалась из последних сил, сдавливая рукоять ножа так сильно, что костяшки на ее руках побелели.

Время текло медленно, казалось, что это течение можно было ощутить физически.

Звук полицейской сирены и двигателя автомобиля, въезжающего во двор, моментально оживил девушку. Чуть не поранив саму себя ножом, она распахнула дверь ванной комнаты и побежала навстречу своим спасителям. Грейс отворила дверь. Перед ней стоял невысокий, но крепко сложенный мужчина лет сорока. На его лице, покрытом густой темной щетиной, сильно выделялся сломанный когда-то давно нос. Если бы не форма и не полицейский автомобиль, этого человека вполне можно было бы принять за завсегдатая баров, который не прочь помахать кулаками после неудачного матча своей любимой футбольной команды.

Нагрудный жетон говорил о том, что перед ней шериф.

– Доброй ночи, миссис Доу. Я – Джон Апергейм, шериф пятнадцатого полицейского участка. Что у вас случилось? – голос шерифа хоть и был басовитым, но не ощущался отталкивающим.

– Здравствуйте, – Грейс только сейчас обратила внимание на то, что все еще сжимает нож в руке. Шериф уронил свой взгляд на лезвие. – У меня во дворе был… Был мужчина. Мне кажется, что он следит за мной.

– Уверены? – Апергейм развернулся, снял с карабина на поясе небольшой фонарь и посветил им по сторонам, наводя луч света на стоящие вокруг дома сосны и кусты.

– Я не знаю. Просто уже кто-то проходил так мимо моего дома. Я его видела примерно в это же время прошлой ночью… Он просто стоял и смотрел на мой дом, а потом… потом он ушел.

– Сейчас была также?

– Да, да! Только в этот раз он подошел ближе, зашел практически во двор. Стоял вон там, – Грейс указала на место за припаркованной полицейской машиной.

– Постойте здесь немного.

Шериф пошел в указанное место, около минуты ходил там, что-то высвечивая фонарем у себя под ногами, затем вернулся к девушке.

– Ну, никаких следов я там не обнаружил. Вам точно не показалось?

– Нет, мне не показалось! – паника и злость, смешанная с обидой от неверия со стороны шерифа, начали соединяться в голове Грейс в дурной коктейль.

– Вы живете одна? – Апергейм извлек из нагрудного кармана небольшой блокнот.

– Да.

– Давно переехали сюда?

– До этого заезжала на несколько часов, чтобы некоторые вопросы по дому решить. Два дня как живу постоянно.

– Человек появился в первую же ночь, верно?

– Да, верно. – внезапно Грейс вспомнила еще один тревожащий ее момент. – И еще здесь.

Девушка отошла в сторону от того места, где стояла и указала на пол перед входной дверью.

– Здесь каждое утро появляется какое-то грязевое пятно. Я уже все осмотрела, с крыши ничего не капает, а пятно выглядит так, как будто грязь просто выливают из ведра и размазывают по доскам. Никаких других следов нет.

Апергейм снова сделал какие-то пометки в блокноте.

– Скажите, вы выпиваете?

– Что? – возмутилась девушка? – Вы считаете, что я выдумываю.

– Нет, я просто хочу понять, насколько ваши переживания реальны. Я не отрицаю того, что вы могли что-то видеть, но в состоянии алкогольного опьянения и енот может показаться опасным хищником…

– Это очень оскорбительно, мистер…

– Апергейм.

– Мистер Апергейм! Вы думаете, что я не могу отличить фигуру енота от человеческой? Да я его видела практически так же ясно, как и вас. Единственное, что из-за темноты я так и не смогла разглядеть его лица.

Шериф снова что-то пометил у себя в блокноте, затем вновь взял в руки фонарик.

– Миссис Доу, зайдите в дом. Я, если вы не против, обойду территорию и затем зайду к вам еще раз, хорошо?

– Хорошо. – Грейс, не скрывая своего недовольства, вернулась в дом.

Шерифа не было около десяти минут. О том, что он где-то рядом, свидетельствовал лишь порой возникающий в окнах луч фонаря, жадно рыскающий по стенам дома и участку вокруг. В ожидании тишина словно усилилась, окутав все пространство вокруг Грейс непроницаемым куполом. Не было слышно ничего, кроме стука собственного сердца, отдающего чуть ли не в голову.

Стук в дверь, резкий и грубый, сильно испугал девушку, из-за чего та вскрикнула.

– Миссис, эм, Доу? Все хорошо? Я войду?

Это был голос шерифа. Грейс кратко ответила:

– Входите.

Пройдя на кухню, где и седела все это время девушка, шериф расположился на стуле напротив нее, бросив быстрый взгляд на бутылку вина и бокал рядом с ней.

– Ну, вокруг вашего дома я никаких следов не обнаружил… Точнее сказать –человеческих следов. Мелкой живности здесь всегда было много. Поверьте, белки и еноты умеют докучать. – моментально считав возмущенное выражение лица Грейс, шериф сразу же продолжил. – Но я не хочу сказать, что вас не посещал какой-нибудь местный хулиган или что-то вроде того…

Апенгейм почесал лоб, затем снова выудил из кармана свой блокнот и оторвал от него листок, что-то предварительно на нем записав.

– Держите, - он протянул бумажку Грейс. – Здесь указан мой личный номер. До вашего дома от нашего участка буквально минут десять езды, не больше двадцати, если я буду где-то на вызове. В следующий раз, если это повторится, наберите сразу мне. Я постараюсь приехать сюда как можно быстрее. Еще я передам информацию своим ребятам, они покатаются тут какое-то время по дороге, проезжая мимо вашего дома. Так, в целях профилактики… Пока это единственное, что я смогу для вас сделать.

Грейс взяла бумажку с номером, покрутила ее в руках, и, отложив в сторону, спросила:

– У вас здесь вообще есть какие-нибудь лица на которых, ну, следовало бы обратить внимание? Я о тех, кто был уже когда-то судим, или отличается особо буйным поведением – такие люди есть в округе?

– Нет, нет. Таких у нас нет, городишко относительно тихий. Именно поэтому я, если честно, так удивился вашему рассказу. Здесь в округе точно нет людей, которым было бы интересно пугать кого-либо таким образом. А у вас, простите за столь личный вопрос, нет никаких злопыхателей или, скажем, навязчивых ухажеров, которые могли преследовать вас на вашем прошлом месте жительства?

– Нет. Никого такого точно нет.

– Что же. – Шериф встал, поправил свою форму. – Тогда я поеду. Было бы неплохо установить вам камеры…

– Да, – прервала его Грейс, – я уже занимаюсь этим вопросом.

– И познакомьтесь с соседями. Ситуации бывают разные. Пускай они тоже будут в курсе… Может расскажут вам что-то или предложат какую помощь.

– Хорошо. Попрошу помощи у соседей, раз полиция бессильна.

- Доброй вам ночи. – Апенгейм, проигнорировал колкость девушки, вышел из дома. Грейс его провожать не пошла.

Ночь прошла весьма тревожно. На прикроватной тумбочке лежал тот самый кухонный нож, рядом с ним стоял перцовый баллончик. Все окна в доме были занавешены, а двери, включая и межкомнатные, плотно закрыты. Заснула Грейс только под самое утро.

Громкая мелодия будильника словно молотом вышибла крохи приобретенного за непродолжительный сон спокойствия. Пробуждение вышло весьма скомканным и неспокойным, из-за чего практически сразу начала болеть голова. Едва набросив на себя халат, Девушка сразу устремилась к входной двери.

Ничего не изменилось. Пятно еще влажной грязи вновь было размазано по доскам. И все так же, как и прошлые ночи, рядом не было абсолютно никаких следов.

С работой Грейс решила повременить, начав обзванивать уже все компании по установке систем видеонаблюдения, не обращая внимания на цены. В итоге она нашла свободную, но весьма ощутимо бьющую по кошелку расценками фирму, которая была готова установить все в течение сегодняшнего дня.

В ожидании установщиков девушка все же решила поработать какое-то время, но состояние тревоги не давало ей этого сделать. Понимая, что в таком состоянии большой продуктивности можно от себя не ждать, Грейс изменила расписание, переставив местами выходные и рабочие дни и, взяв с собой мобильный телефон, решила пройтись к соседям.

Выбрала она дом, который был следующим по улице.

Дом был небольшой, еще меньше ее собственного. Внешний вид говорил о том, что последний раз его ремонтом занимались лет десять назад, если не больше: окна были запылены, плесень на углах проступала темными пятнами. Окружен он был невысоким забором из сетки, местами заваленной набок и имеющей кое где прорехи. Грейс уже пожалела, что выбрала именно этот дом, опасаясь, какой хозяин ее тут встретит, но все же решилась пройти через калитку во двор. Тропинка, поросшая травой, привела ее к крыльцу, по краям от которого стояло два глиняных горшка с торчащими из них сухими ветками. Растения погибли уже очень давно.

Грейс поднялась по ступеням и постучала в дверь. С нее тут же слетело несколько кусочков краски.

- Что я тут вообще делаю. Это же какой-то…

Мысль не удалось закончить. За дверью послышались шаркающие шаги. Несколько раз щелкнул замок и дверь немного приоткрылась. Сквозь щель на Грейс смотрела пожилая женщина. Ее лицо было испещрено морщинами так же сильно, как и вся краска на доме – трещинами. Волосы старухи были сильно растрепаны, под носом большая и мерзкая на вид родинка. Женщина была сильно ниже Грейс.

– Добрый день, мэм, я ваша новая соседка, меня зовут…

– А? Кто ты? Что тебе нужно?! – старуха явно плохо слышала, поэтому Грейс пришлось представиться еще раз. Громче.

– Я говорю: добрый день! Я ваша новая соседка! Меня зовут Грейс Доу, я купила дом рядом с вашим!

– И чего тебе надо? – голос старухи был сиплым, неприятно режущим по уху.

– Я просто… Я просто зашла познакомиться, мэм!

– Хочешь меня обмануть? Не хочу я с тобой знакомиться, проваливай!

Такой ответ сбил девушку с толку.

– Простите, если я вас потревожила, просто…

– Я сказала – проваливай! Иначе я вызову копов! —сказав это, старуха захлопнула дверь.

Опешив, Грейс еще несколько секунд постояла на крыльце, а затем, чертыхнувшись, ушла.

– Это же надо, какая карга дурная! – размышляла вслух девушка, двигаясь назад, к другому дому. – Я же ей вообще ничего не сделала… Не удивлюсь, если это она гадит мне под дверью…

Другой соседский дом был значительно приятнее: ухоженный небольшой садик, постриженный газон. Само здание также было хорошо покрашенным и чистым, а рядом с домом был построен гараж, возле которого аккуратно стояло два велосипеда и валялось несколько детских игрушек. Это немного расслабило Грейс, дало надежду на более приятное знакомство. Подойдя к двери, девушке в глаза сразу бросилась винтажная табличка, прикрученная под дверным звонком. Надпись на табличке была сделана красивым шрифтом:

«Семья Хоуленс. Добро пожаловать!»

Нажав на звонок, Грейс услышала за дверью приятную мелодию. Прошло какое-то время, но ни шагов, ни каких-то других звуков слышно не было. Подумав, что хозяева дома на работе, девушка все же еще раз нажала на звонок, подождала с полминуты и ушла.

Выйдя на дорогу, она решила, что стоило бы сходить к другим соседям, но тут ее мобильный телефон завибрировал. Это была компания, которая должна была установить ей видеокамеры. Администратор сообщила Грейс, что мастера уже выехали и будут на месте в течение полутора часов. Эта новость обрадовала девушку, и она отправилась домой. Пока установщики ехали к ней, у девушки получилось даже немного поработать, да так, что она не сразу услышала стук в дверь.

Два парня, приехавших для установки камер, справились со своей работой за оперативно и чисто. Теперь над входной дверью в дом была установлена камера, позволяющая видеть все, что происходит на крыльце. Еще одну установили на углу дома таким образом, чтобы в кадр попадала и дорога, и подъезд к дому. Установив на ноутбук Грейс необходимые программы и забрав оплату, мастера уехали. Девушка довольно провожала их взглядом через экран ноутбука: теперь она была готова ко всему.

Какое-то время Грейс все же уделила работе, затем снова сходила к Хоуленсам, но тех все еще не было дома. Вернувшись к себе, девушка поужинала, и, выключив везде свет, предварительно подготовив уже привычные средства самообороны – нож и перцовый баллончик, легла на кровать, включив программу для просмотра видеокамер на ноутбуке. Вглядываясь в его экран, Грейс сжимала в руках мобильный телефон, готовая набрать номер шерифа Апенгейма сразу же, как только увидит подозрительную фигуру. Однако время шло, но камеры лишь показывали всполохи света фар автомобилей, проезжающих по дороге перед домом. Один раз пробежала какая-то собака и два раза – полицейский автомобиль. Видимо шериф не солгал и действительно дал задание на патруль.

Чем больше проходило времени, тем сильнее слипались глаза, Грейс еле удавалось бороться со сном. Но идти на кухню и делать себе кофе ей было страшно. В голову пришла мысль о том, что нужно было сделать это перед тем, как запираться в своей спальне. Смотреть на монитор становилось все сложнее и сложнее. Изображение расплывалось, сон начал донимать уже серьезно. Грейс поняла, что немного выпадает из реальности, когда посмотрела на время: двенадцать сорок семь – глаза закрылись, а когда открылись – двенадцать пятьдесят девять.

Девушка вставала с кровати, пробовала ходить, наблюдать стоя. То ли от того, что ничего не происходило, то ли от общего накопившегося стресса и недосыпа, а может и из-за всего сразу, но спать ей хотелось даже стоя. Какое-то время она еще боролась со сном, но потом он все же взял верх. Глаза Грейс открыла только тогда, когда прозвенел будильник.

Ноутбук разрядился за ночь, пришлось ставить его на зарядку. И перед тем, как просмотреть весь материал за ночь, Грейс решила выйти на улицу и проверить крыльцо. Пятно грязи было на том же месте, где и всегда. Но на этот раз Грейс не расстроилась, а наоборот: она, в предвкушении изобличения того, кто это делает, вернулась в спальню и начала просматривать сохраненные материалы.

– Сейчас-то я возьму тебя за зад, ублюдок!

Девушка включила запись с того момента, как легла в комнате накануне вечером. Специально, чтобы ничего не пропустить. Однако, чем ближе к утру по времени она просматривала материалы, тем тревожнее ей становилось: камера, установленная над ее крыльцом, снимала только доски и часть двери. Никого, даже предполагаемых шерифом енота или белки и рядом не проскочили. Время записи уже показывало шесть часов. Сейчас было восемь утра. Не понимая, что происходит, силясь надеждой увидеть что-то в самые последние минуты, Грейс начала грызть ногти. Этого она не делала со времен похорон Дэвида.

Таймер на перемотке выводил время:

Семь сорок…

Семь сорок одна…

Семь сорок две…

Ничего.

Когда запись дошла до семи сорока пяти – времени, когда зазвенел будильник, Грейс впала в настоящий ужас: никакой грязи. Даже намека на ее появления. Прекрасно понимая, что вот-вот она увидит на записи саму себя, вышедшую буквально несколько минут назад на улицу, девушка прокусила себе губу.

И вот, входная дверь открылась, и она увидела себя же, вышедшую из дома… Себя, которая посмотрела под ноги, потом по сторонам и кивнув головой, вошла обратно. Пятна на кадрах не было!

Грейс стремглав вылетела из собственной спальни, устремившись к крыльцу. Резким рывком она открыла дверь и замерла: доски были абсолютно чистыми.

Слезы текли по щекам девушки:

– Я что - схожу с ума?!

Не понимая, что происходит, она все же вернулась в комнату и включила запись снова, на этот раз не ускоряя время просмотра. Однако, ни за несколько минут, ни за полчаса до ее появления на крыльце, никакого пятна не было. Не желая верить в то, что видит, Грейс включила запись с камеры, записывающей участок с подъездом к дому. Промотав всю ночь, она ничего не нашла. Незваный гость не объявился ни у дороги, ни у припаркованной машины. В истерике и со злобой Грейс ткнула в кнопку возврата на основной режим просмотра камеры.

И тут же, сильно завизжав прикрыв рот руками, отскочила от ноутбука.

С экрана, стоя практически у самого угла дома, прямо напротив камеры, стояла фигура человека.

Черная одежда, лицо, сокрытое глубоким капюшоном. Человек неподвижно, голова была опущена вниз. Грейс боялась пошевелиться лишний раз, дышать было физически тяжело, а сердце так и норовило пробить грудную клетку и выскочить наружу.

Раздался стук в дверь. Громкий и грубый. Пугающий.

Еще сильнее вскрикнув, Грейс обернулась на звук, а затем снова посмотрела на монитор: перед камерой больше никто не стоял.

Схватив нож с тумбочки, Грейс начала набирать номер шерифа. Через несколько гудков в динамике раздался голос Апенгейма:

– Шериф Апенгейм, слушаю вас.

– Мистер Апенгей, это Грейс Доу! – представилась девушка дрожащим голосом, срываясь на плач. – Он здесь! Он у моего дома!

– Алло, – голос шерифа, казалось, вообще не демонстрировал каких-то эмоций.

– Это Грейс Доу, вы давали мне совой номер, чтобы я…

– Алло, кто это? – снова безучастно повторил шериф. – Почему вы молчите?

Грейс просто оторопела. В каком смысле «молчите»? Она еще громче произнесла в трубку:

– Прошу, это Грейс Доу, приезжайте! У меня здесь какой-то псих под домом и я …

Ее речь вновь прервал ужасный стук. Казалось, он был еще громче прежнего.

Вызов оборвался. Последнее, что услышала Грейс, был досадный выдох шерифа Апенгейма.

Еле попадая трясущимися пальцами по сенсорному экрану телефона, Грейс решила набрать общий номер службы спасения. Стук нарастал и звучал уже не только со стороны кухни, но и откуда-то из соседней комнаты. И еще. И еще. Через мгновение кто-то или что-то начало стучать прямо в занавешенное окно спальни, в которой и находилась Грейс. Закричав, девушка закрыла уши руками и, сжавшись, стремившись будто уменьшиться в размерах всеми возможными способами, повалилась на бок.

Точно так же внезапно, как и начался, стук прекратился. Во всем доме моментально воцарилась такая тишина, что звук бьющегося сердца Грейс был громче чем от железнодорожного состава, проезжающего всего в паре метров рядом. Нащупав нож, который она выронила, подняв мобильный телефон, девушка вновь попыталась набрать номер службы спасения. Гудки растянулись во времени, монотонно передавая свой сигнал.

Наконец, трубку все же подняли.

– Господи, алло! Помогите, мне кажется в мой дом…

– ЛГУНЬЯ! – дикий крик нескольких голосов врезалось в ухо Грейс.

Медленно, не в состоянии даже сглотнуть, девушка начала относить трубку от уха. Из динамика еще громче снова вырвался крик:

– ЛГУНЬЯ! ЛГУНЬЯ!

С каждым разом он становился все громче и громче. Казалось, количество голосов увеличивалось и каждый был напитан злобой, неприязнью. Грейс бросила телефон в стену и тот разлетелся деталями по всей комнате. Перед тем, как он стукнулся о стену и выключился, из динамика еще раз донеслось пронзительное «ЛГУНЬЯ!», сопровождаемое каким-то нечеловеческим, пугающим воем.

В дверь ее спальни ударили один раз.

Грейс развернулась. Сил плакать или кричать уже не было. Парализованная страхом она просто смотрела на дверь. Удары повторились еще и еще. Их темп и сила нарастали. Дверь все больше и больше стала дрожать от каждого удара. Начал слышаться даже треск древесины и… Все вновь стихло.

Грейс отошла к противоположной от двери стене, уперлась в нее спиной и выставила перед собой нож. Несколько секунд была полная тишина. Затем, резко открывшись и практически слетев с петель, дверь ударилась о стену. Перед девушкой стояла все та же фигура в черных одеждах. Рука ее медленно поднялась, указав на Грейс. Голос, нечеловеческий, искаженный какими-то хрипами и бульканьем, тихо, но жестко произнес:

– Лгунья! Ты пойдешь со мной.

Тут же во всей комнате потемнело, словно было вовсе не утро, а поздняя ночь, голова у Грейс закружилась, а ноги подкосились. Последнее, что она видела, проваливаясь в небытие, было то, как фигура в темном рванулась в ее сторону, хищно растопырив руки.

***

Проснувшись в холодном поту, Грейс ощупала горло. Ей все еще казалось, что руки, темные руки человеческого силуэта из ее сна, схватили ее за горло. Успокоившись и отпив из стакана немного воды, она взяла в мобильный телефон.

– Так больше не может продолжаться… – сказала она вслух. Бросив быстрый взгляд на время, высветившееся на экране, она увидела, что было еще только четыре часа ночи. Однако, ни это, ни что-то другое не остановило бы ее сейчас от звонка. Нервы ее сдали. Открыв список контактов, она быстро нашла нужный номер и нажала на вызов.

Один гудок, два… Грейс чувствовала себя отвратительно, но понимала: то, что она делает – правильно.

В телефоне раздался заспанный мужской голос:

– Алло, да… Вы… Вы видели, который час?!

– Да, простите. Детектив Синг, вы говорили, что я могу вам набрать в любое время, если что-то еще вспомню…

Было слышно, как мужчина кряхтит, видимо пытаясь принять более удобное положение для разговора.

– Да, говорил. Но я не имел ввиду буквально любое время. – послышался подавленный зевок. – Мы не можем отложить это до утра, миссис Доу?

– Простите, но это очень важно… Я не смогу дотерпеть до утра, пожалуйста. Это… Мне нужно кому-то это рассказать, иначе я не знаю… Мне…

– Ладно-ладно. – тон детектива стал более снисходительным. – Подождите минутку, я возьму… Вот, да, я готов слушать. Вы вспомнили что-то важное о той ночи, когда погиб ваш жених, так я полагаю?

Грейс выдохнула слезы текли по ее щекам, но она даже не пыталась их смахнуть.

– Да… Нет. Не совсем так… Я хочу рассказать правду…

– Эм. Миссис Доу, я не совсем понимаю вас.

– Тогда, в метро… Эдди Хоуленс, так его звали, верно? Основной подозреваемый в деле об убийстве Дэвида… Он, он сделал это ненамеренно… Точнее, он просто защищался… Он ведь застрелился, да? Из-за страха быть сесть в тюрьму. Хотя его уговаривали просто выйти из дома, где он прятался.

– Что-то я не очень понимаю вас. Вы где сейчас? У вас очень взволнованный голос и…

– Послушайте, – перебила детектива Грейс. – Я давала показания и сказала, что в вагоне была потасовка и человек шесть устроили драку… Вы до сих пор не можете найти оставшихся.

– Ну, дело в том, что ваши показания весьма неточны, у вас более четкое описание только того, кто стрелял… А за эти несколько дней мы еще не успели найти тех, кто ехал с вами в одном вагоне… Эти люди выходили из других вагонов, на разных станциях. Не всех еще даже удалось по камерам отследить, но как только…

– Нет, нет… Это бесполезная работа, вы никого не найдете…

– Это почему? – голос детектива Синга стал более напряженным.

– Потому, что их не было.

В разговоре возникла пауза. Было лишь слышно, как дышит детектив. Грейс взяла себя в руки и продолжила:

– Тогда, в вагоне и людей-то особо не было… Все ушли из него еще до того, как все… случилось. Я говорила, что после работы, перед тем как поехать домой на метро, мы немного погуляли, но на самом деле мы заходили в бар, поскольку Дэвид хотел отметить свою крупную сделку. Он не то, чтобы был алкоголиком… Скорее, просто не умел пить… Я это знала, но мне показалось, что можно было и посидеть немного, пускай бы он пропустил бокальчик-другой. Я клянусь, никогда не думала, что ему нужно так мало… При мне он пил редко и немного. Но в тот день сделка была действительно крупной, мы даже распланировали, куда потратим бюджет… В итоге я потянула его к станции метро. Я сейчас понимаю, что нужно было взять такси, но мне казалось, что свежий воздух и прогулка немного отрезвят его… Когда мы вошли в вагон, какое-то время он был спокойным, но потом начал выражаться, кричать, что он лучший продавец… Это, знаете… Это начало пугать, напрягать людей. Кто-то выходил на станциях, кто-то переходил в другие вагоны. Я пыталась его успокоить, мне было ужасно стыдно, поскольку я таким его никогда не видела, честно.

Грейс ненадолго замолчала – ком в горле мешал говорить. Ей пришлось снова выпить немного воды.

– Что было дальше, миссис Доу? – детектив Сонг явно полностью проснулся. Он звучал более собрано.

– Дальше? Дальше к нам обратился парень. Он попросил Дэвида вести себя тише.

– Это был Эдди Хоуленс?

– Да. Это был он. Кроме него в вагоне оставалось еще пару человек, но и они вскоре вышли или перешли в соседние вагоны. А Дэвид и Эдди… Они продолжали ругаться. По началу парень просто просил Дэвида вести себя приличнее, но потом разговор перерос в перебранку. Дэвид несколько раз пытался встать, но я не давала ему этого сделать. В какой-то момент все вроде затихло, мы проехали одну станцию и внезапно Дэвид подорвался с места, будто его ужалила оса. Он, с криками о том, что его никто не смеет поучать, рванулся к этому Эдди. Набросился на него. У них завязалась драка, но Дэвид был явно крупнее, он начал бить того парня. Я пыталась вызвать по телефону полицию, не знаю, почему я приняла тогда это глупое решение: очевидно, что связи в метро не будет. Тогда я вспомнила про кнопку вызова машиниста и, как назло, чтобы добраться до нее, мне нужно было пройти через дерущихся. Решившись, я побежала, и тогда услышала первый выстрел… Эди достал пистолет и выстрелил в сторону. Это охладило Дэвида.

Грейс выдохнула. Слезы вновь полились из ее глаз, но говорить почему-то было очень легко.

– Я испугалась, подбежала к ним и развернула к себе Дэвида. Резким рывком… Я хотела привести его в чувство. Но он… Не знаю, это из-за алкоголя или из-за того, что он сам испугался выстрела… Он ударил меня наотмашь, а я ничего не придумала лучше, как толкнуть его…

– Он упал на Эдди? – будто скорее не спросил, а констатировал детектив.

– Да… В этот момент и раздался второй выстрел. Он… он просто… Это так глупо… Парень испугался, он отпрыгнул, его вырвало… буквально через несколько секунд двери открылись и он выскочил из вагона… Я только и успела запомнить, что он был одет в черный худи с капюшоном и такие же черные штаны…

– Если вы говорите правду… Это, конечно, не снимает вины с Хоуленса, но … При задержании его все могло быть иначе. Знай полицейские, что все было именно так, как вы сказали… Если это все правда.

– Чистая, детектив Сонг. Как есть. На допросе мне сказали о том, что одного из подогреваемых нашли, что при задержании он сильно перепугался и… застрелился. Я не знаю, что на меня нашло, но мне не хотелось, чтобы Дэвид и я… Чтобы мы были причастны к смерти человек. Не хотелось, чтобы, я даже не знаю… Мне так плохо. Мне нужен был враг, козел отпущения и я все переврала, все выдумала. И еще стресс. Он умирал у меня на руках, а я ничего не могла сделать. Я не знаю, почему я так… Мне очень жаль…

Грейс заплакала. На этот раз навзрыд. Детектив какое-то время молчал, дав девушке возможность самостоятельно успокоить собственные эмоции.

– Экспертиза по вскрытию вашего жениха должна быть готова сегодня утром. Получается, если вы не врете, мне должны сообщить о том, что в его крови был алкоголь, так?

– Все верно.

– Да… – детектив громко выдохнул. – Я направлю к вам полицейских. Они доставят вас в участок. Я встречу вас там. Нам нужно многое обсудить, миссис Доу.

– Конечно, я понимаю.

– Я попрошу вас не покидать квартиры и города, дождаться полиции.

– Хорошо, детектив Сонг. Я буду ждать.

Грейс положила трубку и окинула взглядом комнату, где спала. Это была их, совместно купленная с Дэвидом квартира. Квартира, из которой она собиралась переехать. В углу спальни уже стояло несколько чемоданов с вещами. Ей казалось, что она сможет все проглотить, подавить в себе. Сможет спать спокойно по ночам и, уехав из города, забудет все, что было. Но на вторую же ночь кошмары атаковали ее, давящим чувством вины опутав с ног до головы.

– Я лгунья… – только и смогла выговорить Грейс.

Где-то был слышан еле уловимый вой полицейской сирены.