Переезд

– Послющай, начальник, чиво так ругаешься? Где ты видишь, щито плитка отстаёт? Нигде не отстаёт.

Полноватый «жгучий брюнет», нервно перебирая в мясистых пальцах одной руки увесистую связку ключей, а в другой сжимая пачку уже изрядно потрёпанных листков бумаги, едва поспевал за широким шагом Антона Поликарповича. Белый лабораторный халат, накинутый на плечи идущего впереди руководителя отдела развевался как мантия древнеримского полководца, как гамаюновы крылья, раскинутые во всю ширь коридора.

– Я вам уже показывал – где. – Голос Антона Поликарповича громом прокатывался от одного конца коридора до другого, отражался от окна, что аж стёкла в нём звенели, и прокатывался обратно от другого конца до первого. – А вот это? ­– Он резко остановился и устремил взгляд в угол между стеной и потолком. Дневной свет, проникающий через единственное окно в конце длинного сумрачного туннеля, рисовал чёрной камеей орлиный профиль на фоне белого квадрата. ­Указующий перст направлен в ту же точку, что и взгляд. – Проводка аж просвечивается, видите?

– Это просто щтюкатурка ещё не просохла, вот и просвечивается. Вот, высохнет – ничего видно не будет.

­– Потрескается твоя «щтюкатурка», голубчик, и отвалится через неделю. Нет, не принимаю. И щиток, что напротив лестницы – болтается на одном шурупе – кое-как замазкой замазали и, думаете, управились?

– Нормально он прикручен. Я правериль!

– Я тоже проверил. Всё! Пока не устраните все мои замечания, никаких этих актов я подписывать не буду. Двери – подпишу. Полы – подпишу. Линолеум в актовом зале – подпишу. Даже замену подоконников – тоже, хотя то, что разодрали вокруг них ещё в порядок приводить надо. Но стены и потолок – не подпишу. Вон, взгляни, – указующий перст прочертил в воздухе линию, которая проецировалась на участок над квадратным вентиляционным коробом, – не покрашено даже.

– Так, туда и валик не пролезет никак.

– Кистью, друг мой, надо. Кистью.

– Нужен весь объём подписать! – не унимался чернявый. – По кусочкам твой друг из Стройотдела подписывать ничего не станет. Не успею – придётся в следующий месяце всё заново подписывать. А с чего я зарплату людям платить буду? С чего материал покупать буду?

– На зарплату там хватает, – кивнул Поликарпыч на пачку бумаг в руках у собеседника. – И материалы тут значатся поставкой заказчика. Это моё крайнее слово. Или подписываю тот объём, с которым я согласен. Или, не подписываю вообще ничего.

«Чернявый», наконец, сообразив, что дело глухо и разговор дальше не двинется, демонстрируя огорчённое выражение лица, полез в нагрудный карман спецовки и протянул авторучку «заказчику»:

– Харащо. Подписывай чего одобряешь.

Оба, наконец, достигнув зыбкого консенсуса (зыбкого потому что Поликарпыч вот-вот готов был поддаться уговорам и расписаться во всех бумагах, ничего в них не «порезав», а подрядчик, тем временем, рисковал уйти вообще с пустыми на все сто процентов документами), двинулись к тому краю коридора, где находилось окно. Разложив листки на новом подоконнике, Антон Поликарпыч, размашисто орудуя пером, поставил подписи примерно в половине актов.

Алексей, сотрудник отдела, коим управлял Антон Поликарпович, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь подойти ближе, наблюдал за сценкой с противоположной стороны коридора, с той, где находился вход в здание.

– Поглядел вокруг, Алёшенька? – отечески похлопал его по плечу Поликарпыч, едва Хасан, тот самый бригадир отделочников, пулей выскочил из здания, сел в машину и дал по газам, оставляя за собой шлейф поднятой в воздух пыли.

– Поглядел, Антон Поликарпыч.

– Ну и, как тебе наш новый храм науки?

Алексей повертел головой, оглядывая стены, сияющие свежей краской.

– Вроде, неплохо… А что здесь раньше было?

– Говорят, управа какой-то базы. То ли ремонтная станция, то ли обрабатывающее производство. Оборудование из цехов, да и сами цеха, на металлолом разобрали. Здания остались – управление, да мастерская. Вот, нашим вождям приглянулось, решили восстановить. Для нас, так сказать. Электричество уже подвели. Вода есть. Котельную к осени обещают на ноги поставить, да запустить. Исследовательское оборудование наше к концу месяца перевезут всё сюда. Все условия, так сказать. Теперь не придётся ютиться, как в старом корпусе. Простор! Чувствуешь, как воздух свежее стал?

­– Честно сказать, краской сильно пахнет, да сырой штукатуркой. Аж нос щиплет.

– А здесь? – Антон Поликарпыч схватил Алексея за локоть и решительно повёл к распашным дверям выхода. – Вдохни глубже, – сказал он, будучи теперь на крыльце.

– Вдохнул?

– Ага.

– Ну, как? Лучше?

– Лучше.

– Какой простор-то. Красота! Лепота! Свежесть! Вдохнёшь – и жить сразу хочется!

Перед глазами и есть то самое, о чём только что сказал Поликарпыч. Да, простор, за новоявленным периметром из вбитых в землю столбиков, которым в скорости надлежит стать новеньким забором, маркирующим территорию научного корпуса. Насколько хватает глаз, зелёная травка, ковром покрывающая холмистую равнину, речка, словно зеркало, спокойно вьющаяся в низине, деревца, растущие у берегов. Справа, откуда к бывшей базе сворачивает и тянется дорога, расположилась небольшая деревенька – всего в две улицы и десяток-другой домиков. С дальнего края к деревне подступает редколесье, что густеет постепенно вглубь. Синее небо над головой, высокое-высокое и белые как снег облака в нём. Прелесть прямо, хоть картины с пейзажа рисуй. Спокойствие, тишина, умиротворение. Пастораль, короче.

Вот только, до города отсюда почти тридцать километров. И это расстояние, следует не забывать, придётся преодолевать каждое утро и каждый вечер. Ладно, летом. А зимой? Дорогу занесёт – не проберёшься. Вряд ли кому-то будет интересно всё время её, дорогу эту, от снега чистить.

– Вот, гляжу и не нарадуюсь, – мечтательно продолжал Поликарпыч. – Прелесть. Покой и тишина. Никакой суеты. Летом – рыбалка, весной – грибы, осенью – ягоды с орехами, зимой – охота. Живи-наслаждайся. А пейзаж-то, пейзаж из окна какой! Загляденье. Рай на земле, да и только. Вот, думаю, присмотрю себе здесь домик – авось продаёт кто – обживу потихоньку, баньку построю, курочек-уточек заведу. Работа рядом, далеко ходить не надо будет, старуху сюда свою перевезу, а в городе за квартирой, так пускай дети приглядывают. А? Дело говорю, ведь!

Насчёт «старухи», это Поликарпыч преувеличил, конечно. Альбина Михайловна – полная ещё сил, и вполне себе хорошо выглядящая женщина, образованная и социально активная. Алексей, конечно, ничего не сказал вслух, но первая, пришедшая в голову мысль, значила примерно следующее: та самая «старуха» могла на корню обрубить все планы своего супруга всего лишь парой слов. Ну, да ладно, пусть помечтает. Нельзя же так сразу человеку, взять, да ледяной воды из ведра на голову вылить.

– Да и ты, Алёшенька, походи вокруг, присмотрись. Обязательно понравится, да вместе будем на рыбалку по выходным ходить. А то, может, и присмотришь в деревне, для себя красну девицу. Поженитесь, детишек заведёте. А мы с бабкой моей будем в гости к тебе заглядывать.

«Ты, прямо, Наполеон, Поликарпыч, – подумал Алексей. – На сто лет вперёд всё распланировал. И всего-то стоило на крылечке минуту-другую постоять, да территорию взглядом окинуть. Начальник отдела, чего уж тут скажешь. Голова!»

Алексей перевёл фокус внимания на рабочих, штурмующих крышу здания с высокой раскладной стремянки. Заняты установкой спутниковой тарелки. Провайдеры. Скоро сеть наладят…

*

– Вот. – Поликарпыч распахнул дверь. – Как говорится, милости просим. Обживайте.

Алексей окинул взглядом пустое помещение, ещё пахнущее сырой штукатуркой.

– Это мой кабинет? – присвистнул он. Размером чуть ли не с торжественный зал во дворце бракосочетаний, или холл какого-нибудь театра.

– Ну, не только лишь, твой. Подселю ещё народу, чтоб тебе скучно не было. Завтрашним утром привезут новую мебель. Будешь думать, что, как и где лучше расставить. Сегодня, уж извини, для твоих пожитков сегодня место найдётся только на подоконнике. Нравится?

– Неплохо так, после угла и столика под компьютер.

– Вот. Значит так… Сейчас мне надо отъехать в управу. Начальник отдела капстроительства звонил. Хасан к нему нарисовался и теперь по пятам ходит и нудит. Просит, чтобы я ему помог. Так что, сегодня меня не будет. И завтра до обеда – тоже, может быть. Кроме прочей мебели ко мне в кабинет должны привезти телевизор и диван. Идём покажу, где надо будет поставить.

Кабинет Поликарпыча отделён от «зала торжеств» помещением приёмной.

– А у вас тоже недурно, надо заметить. – Алексей блуждал взглядом по уже обставленному помещению начальника. Большой стол с пристройкой для брифинга. Мягкое кресло с высокой спинкой во главе. Полдесятка стульев, шкаф. Не хватает, разве что, штор или жалюзи на окне, да кондиционер пока не установлен. – После вашей тесной кладовки – царские апартаменты настоящие. Ещё секретаршу посадить в приёмник, и настоящий…

– Довольно болтать. Так вот: диван пусть поставят вот в этот угол, телевизор – сюда, в нишу. Надеюсь, распаковать и подключить сумеешь.

– Обижаете…

Антон Поликарпович глянул на часы:

– Ну, всё, мне пора бежать. Вечером за тобой заеду, домой отвезу.

– Ага, понял. А сейчас мне чем заниматься?

Начальник озадаченно почесал лоб.

– Хмм… Не знаю. – Потом махнул рукой. – Придумай для себя какое-нибудь занятие. Территорию осмотри. Изучи всё вокруг. В общем, мне ль тебя учить?

– Ага, понял…

– А! Чуть не забыл. Вот. Держи – ключи от твоего кабинета.

Оказавшись вновь на крыльце, Поликарпыч набрал полную грудь воздуха.

– Эх, не надышусь никак.

– Вы уже говорили.

– Ну, говорил. Так ведь, и не надышался-то. – Он снова окинул взглядом пейзаж. – Знаешь, как село это называется?

– Нет, так и не разузнал.

– Новочудесное! Название какое, а!? Под стать этой округе. Действительно, чудесно здесь. – Антон Поликарпыч, наконец, выдохнул. – Ладно. Ехать пора. И уезжать отсюда не хочется.

– Всё равно же, вернётесь завтра.

– Жду, не дождусь…

Проводив, постояв минуту-другую на крылечке, своего руководителя, который точь-в-точь как Хасан, резво прыгнул в водительское кресло и рванул с места, исчезнув в клубах пыли, Алексей вернулся в здание. Этажей всего два. Прошёлся по второму этажу. Прошёлся по первому… Строители орудуют вовсю: где перегородки из кирпича кладут, превращая залы в клетушки будущих кабинетов и лабораторий. Где-то красят, где-то мажут, где-то штукатурят. Кипит работа, в общем. За окном птички поют, кузнечики стрекочут – радуются лету, радуются солнышку.

Побродив-посмотрев, Алексей спустился снова вниз, вышел на улицу. Прошёлся вдоль будущего забора, оценивая размеры и величие нового комплекса. Кроме административного корпуса и котельной, была ещё длинная «сосиска» гаражей, немаленький такой хозяйственный ангар, ну и ещё пара строений размерами скромнее. Гораздо лучше, конечно, чем неполная половина арендованного этажа, где сотрудники теснились друг у друга на головах. Когда реконструкция завершится, получится ни дать ни взять королевский дворец с парками, садами, фонтанами и фазанами.

Алексей заглянул в здание котельной. Котлы старые, увенчанные массивными барабанами, стояли все запылённые, с оторванной жестяной обшивкой, из-под которой торчали куски стекловаты и рёбрами механистичной грудной клетки просматривались пакеты труб. Что-то не особо верилось ему, будто до зимы всё здесь смогут восстановить и запустить в работу. Впрочем, если обратить внимание, сколь шустро привели в порядок пустовавшее сколько лет кряду здание, то нельзя исключать, что чудеса иногда случаются. Ладно, этот вопрос стоит на повестке у стройотдела, тамошним завсегдатаям виднее.

Зашёл в гараж. Нашёл там покрытый слоем вековой пыли скелет грузовика, чьи оси опирались на бетонные блоки, и почти целый «уазик-буханку» (разве что лобовое стекло отсутствовало, да стоял он на ободах, насквозь продавивших спущенные шины). В основном гаражи служили сборщиками всякого ненужного хлама, который стаскивали сюда, наверно, десятки лет подряд. Даже обнаружил каркас из-под отсутствующей (естественно) кубовой ёмкости, набитый плотно всяким хозинвентарём, вроде пересохших метёлок, граблей, лопат, с втиснутым меж ними рулоном старого линолеума, найдя среди них ещё и перевязанные и наполовину съеденные плесенью пачки древних газет, теннисные ракетки, старые кроссовок и прочее барахло, которому давно уж место на свалке.

Не обнаружив больше ничего интересного, он вышел за территорию комплекса и по свежей и нетоптаной никем зелёной травке, спустился к берегу речки. Посидел под тенью ивы, понаблюдал за тем, как по почти идеальной глади лениво текущей воды расходятся круги, когда рыба «клюёт», охотясь на зазевавшихся мошек. Разглядел в отдалении поросшую камышом заводь, чьи края с трёх сторон обступал кустарник, сотней метров дальше переходящий во что-то похожее на редколесье. Рыбалка и всё такое… Немудрено, что Поликарпыч от этого места в полном восторге.

Повалявшись на травке, пощурившись немного от играющего в ветвях солнечного света, порадовавшись тёплому ветерку, тишине и щебечущим птичкам, Алексей вспомнил, что пропустил свой законный обед. Потянувшись, зевнув и поднявшись после того на ноги, отправился на поиски пропитания к деревне, поскольку позаботиться о том, чтобы прихватить с собой что-то из харчей, с утра даже и не подумал. Вообще, так сказать, попасть сюда он не планировал – Поликарпыч просто поутру вытащил его из кабинета, усадил в свою машину и привёз сюда.

Путь к деревне по грунтовой колее занял у него всего минут десять. Дальше грунтовка перпендикулярно упиралась в асфальтированную полосу главной дороги, которая прямой линией проносилась вдоль всей деревни и сходила на нет в тупике за последним из домов улицы. Алексей свернул вправо, шагая по заросшей травой обочине, сам не зная, почему не пошёл по асфальту, если по нему машины почти не ходят. Привычка, наверно (вот она – Сила!). Отсчитав пяток домов, он добрался, наконец до того, что искал. Строение из белого кирпича, с надписью над выкрашенной в синее дверью и с синей же вывеской над нею, по которой белыми буквами сияло в свете дня: «Продукты. Хозтовары».

Внутри помещались стойка, холодильник, две стены занятые полками с товаром – больше ни на что места здесь бы не хватило. Продавщицу пришлось ждать, слыша её возню из-за двери подсобки. Когда появилась, наконец, в торговом зале, Алексей выбрал себе молоко в пластмассовой бутылке, большую сдобную булку (глядя на которую сомневался, что осилит за один присест, но меньшего размера не нашлось) и колечко краковской колбасы. Ещё подумывал взять шоколадку, но, передумав, расплатился и презентовал её продавщице.

– Продукты у вас тут, – сказал он, – городские все слишком.

– А вы думали, – отозвалась та, – раз деревня, то и на полках в сельпо всё деревенское будет?

– Не знаю, – пожал он плечами. – Ничего, наверно, не думал.

– Если интересуетесь, я могу подсказать, где здесь и молока взять и мяса с салом, и яиц, и овощей с фруктами можно. – Продавщица лет на пять старше Алексея, чуть полноватая, но симпатичная. – Здесь у всех хозяйство есть. В основном, люди в город продукты возят на продажу. Тем и живут.

– Угу, понятно.

– А вы здесь – мимо проезжали?

«Куда тут мимо проезжать-то? – подумал он. – Тупик ведь, через три дома. А дальше – лес и ни дорог, ни путей…»

– Нет, не мимо. Работаю я здесь.

– Так, из строителей, что за бывшую базу взялись?

– Нет. Я там «навсегда».

– А что там будет, расскажете? Или секрет?

– Ну, не такой уж и секрет. Наукой там заниматься будем.

– А какой наукой?

Алексей засомневался, не сболтнул ли он лишнего?

Новый объект, для того же магазина, очень удачное «приобретение». Понятно, чему так рада продавщица. Работники института, непременно будут захаживать в него каждый день. Достаток хозяйки заметно подрастёт, по меньшей мере, до того дня, пока в комплексе не запустят столовую.

При слове «наука» у людей сразу возникает ассоциация с лабораториями и пробирками, где плещутся заразные бактерии и вирусы. Или, придёт кому-то на ум, дескать поставят где-то там ядерный реактор, да вся деревня по ночам будет светиться от радиации. Если кто пустит такой слух, так недолго и протестующих жителей у ворот увидать, а следом, журналистов, ну и так далее… шум, гам, со всеми вытекающими…

– На звёзды смотреть будем, – сказал он, посчитав такой ответ самым нейтральным. Если уклончиво брякнул «да, всем понемногу…», то реакция получилась бы точно такой, которая ему пригрезилась только что.

– Вот как? Интересно. Очень!

– Обычная рутина, на самом деле.

– Меня Ирина зовут, – неожиданно представилась она.

– Алёш… Алексей. Ну, пойду, пожалуй, – решил на этом подытожить он, тем самым избегая дальнейших расспросов. – Спасибо. Насчёт домашнего молочка, я позже к вам загляну, спрошу…

– Заглядывайте, – услышал он, выходя в открытую дверь.

Проморгавшись после сумрака торгового зала, Алексей повертел головой по сторонам, подыскивая взглядом местечко, где мог бы удобно устроиться, да с комфортом отобедать. Можно вернуться в корпус, перекусить на крыльце, или обратно к берегу речки – тоже неплохо будет… даже лучше.

Но тут, на глаза ему попалось место поближе и получше. По ту сторону дороги (относительно домов), расположились две деревянные скамьи, смотрящие на импровизированное футбольное поле, с единственными воротами и обозначенное несколькими лежащими на земле тракторными покрышками. Стайка мальчишек, как раз, гоняла мяч.

В общем, вот тебе – хлеб, вот тебе – зрелище.

Алексей устроился на ближайшей по пути «зрительской трибуне», прошелестев кульками, разложил рядом с собой обед, свинтил крышку с бутылки и принялся наблюдать за матчем.

Ребятня, все разного возраста – лет от семи до двенадцати (всего он насчитал семерых) – больше голосила и толкалась, нежели блистала мастерством. Внимания на явившегося незнамо откуда зрителя, внимания они не обращали практически совсем.

Молоко было приятно прохладным, не ледяным до оскомины. Сдоба – свежей и просто вкусной. Да и «краковская», тоже недурна оказалась. Ну и что ж, что сладкое с солёным…

Мальчишки носились от одного края «стадиона», до другого, держась кучкой. Кто-то порой отставал, но потом навёрстывал разницу в дистанции, иногда падал. Весело было всем, даже Алексею, который, увлёкшись, аж заёрзал на скамейке. Ещё чуть, и сам попросился бы, если примут «здорового дядю». «Мяч» был не совсем мяч, а нечто бесформенное, серовато-зелёное, будто голова, на которую нахлобучили видавший виды мотоциклетный шлем… Пригляделся, поправил очки… Точно – голова!

– Эй! – Алексей привстал. Потом, не дождавшись реакции, решительно вышел на поле. – Эй, пацаны! А ну-ка, покажите, что это у вас?

Мальчишки разом замерли, обнаружив, наконец, присутствие постороннего.

Алексей схватил руками сей «спортивный снаряд», повертел туда-сюда. Ну, ничего себе!

– Где вы это взяли?

– А тебе чего? – объявил самый старший, уперев руки в бока.

– Просто интересно.

– Вон там, в лесу нашли. – В подтверждение он указал в сторону «тупика». – Это наше.

– Я забираю, – сказал он тоном, не приемлющим никаких возражений.

Малец оценивающе, с ног до головы, оглядел чужака и секундой позже, ловко выхватил предмет у Алексея из рук. Отскочил на пару шагов назад и, оказавшись вне досягаемости, отозвался:

– Вот ещё! А мы чем играть будем? Нашли – значит, наше!

– Хорошо, – поспешно закивал Алёшка, примирительно поднимая руки. – Хорошо. А если махнёмся?

Пауза, означающая оценку перспектив.

– Махнёмся на что?

– Ну… на настоящий футбольный мяч, например?

– А он у тебя есть?

– Конечно, есть! – заявил он так, что и сам бы поверил. Видел там, в гараже… наверно.

– Давай. Но сначала принеси.

– Только, насос нужен, – ответил Алексей, тут же обнаружив, что снова сморозил глупость. Надо было молчать об этом.

– Сдутый что ли?

– Ага.

– Ну, он рваный, может быть…

– Нет, целый! Точно, целый.

– Ладно, давай. Насос найдём. – Пацан обернулся к сверстникам: – Эй, Конопатый. У тебя насос дома есть, и игла для мяча, я знаю.

– Ну, есть…

– Давай, неси. – Снова посмотрел на «дядьку». – И ты тоже, тогда – неси.

– Хорошо, я сейчас…

И бегом, со всей быстротой, на какую только был способен, понёсся через поле.

Насчёт мяча он, к счастью, не ошибся. Пока бежал, всё думал, что будет делать, если мяч окажется дырявым, или вовсе его не окажется… Наверно, не спускал бы с ребятни глаз, до того часа, когда им надоело бы пинать по полю эту штуку, да они бы с ней, наконец, расстались.

Все звёзды сошлись так, что и сойтись лучше не могли. Мяч, хоть и «спущенный», и весь в пыли (да так густо ею покрытый, что пятиугольники от шестиугольников с трудом можно было отличить, да чёрные от белых), был целёхонек и воздух не пропускал. Иголка к клапану тоже подошла сразу и как надо.

На радостях Алексей даже сбегал к Ирине в магазин, отдал последнюю «наличку» из кармана, и взял каждому из пацанят по мороженому. На чью-то реплику: «Лучше бы вместо мороженого чипсы купил. Ну, ладно, сойдёт», он не среагировал. Устроил трофей на дно цветастого полиэтиленового пакета и, чертовски довольный собой, неторопливо и победоносным шагом, направился к теперь уже «своему» двухэтажному корпусу. И небо вдруг стало выше, и Солнце засветило ярче, и трава, кажется, стала зеленей.

Войдя в пока ещё «свой» (по праву единственного его обитателя) кабинет, он закрыл за собой дверной замок на ключ. Единственным местом в огромном пустом помещении, имевшим горизонтальную поверхность повыше пола, был, конечно же, подоконник.

Пошелестев пакетом, он вытащил трофей и устроил его у окна, подстелив тот же самый пакет.

Предмет потускнел от времени. Но ошибиться было невозможно. Это действительно была голова. Точнее, череп, с надетым на него шлемом, чей ремешок туго перетягивал подбородок. Пригнувшись, чтобы получше разглядеть, протерев хорошенько перед этим свои очки, он всмотрелся в большие тёмные глазницы. Внутри них зияла пустота. Видать, прошло уже много лет, как хозяин головы сгинул. Мягких тканей Алексей не разглядел. Только ссохшиеся кости, обтянутые такой же высушенной временем кожей.

Голова эта даже близко не была человеческой…

*

– Вижу, что инопланетянин, – полуприсев у подоконника Поликарпыч разглядывал голову то с одной, то с другой стороны, точно так же, как и Алексей несколько часов назад. – Но глазам поверить – всё равно не могу.

Портрет «инопланетянина» выглядел ну прямо один в один, как у классического МЗЧ. Большие миндалевидные глазницы, узкий подбородок, беззубая челюсть, по размеру сошедшая бы за детскую. Ушных отверстий за шлемом было не видать. Шлем, кстати, снять с головы так и не удалось – будто болтами к макушке прикручен. Поверхность «каски» не была железной, и даже была не твёрдой (почему мальчишки и смогли гонять башку по траве, как футбольный мяч, не побив себе ноги).

– Отчего не верить? – искренне удивлённый сомнениям коллеги сказал Алексей. – Слышать-то мы их слышим. Почему увидеть не можем? Что в этом такого?

Антон Поликарпович выпрямился.

– Ну, вот, Алёшенька, представь, что ты, например, ммм… искренне веришь в Бога. Можешь?

– Хмм… пожалуй, могу. Вот, представляю, прямо сейчас…

– Вот, видишь ты всякие знамения, чудеса, которые Ему приписывают. Вода, превращённая в вино, чудесные спасения разные, ну и тому подобное.

– Так…

– Что бы ты чувствовал?

– Ну, – пожал плечами Алексей – Ещё больше бы стал верить, наверно.

– А если бы он взял, да и предстал перед тобой сам?

– Ну… перепугался бы, как пить дать. Но, сначала бы удивился очень.

– Вот и я точно так же. Знамения – видал, голоса – слыхал, а самих инопланетян, даже издали – ни одного. Потому и удивлён.

– Ага. Понял, – произнёс Алексей. – Вот только, не может это быть игрушкой, или муляжом каким-то?

– Да, всё может быть. Если смотреть на дело со здоровым скептицизмом, то так оно и должно быть. Но!..

– Что «но»?

– Но и доказательств обратного у нас тоже нет. Следовательно, выводы делать преждевременно. Будем применять научный подход, значит.

– Так, что будем делать?

– Возьмём башку с собой. Завтра утром заглянем к Филиппычу на кафедру, покажем ему.

– Так он же, по части палеонтологии больше, чем по летающим тарелкам.

– Одно другому не мешает. Аппаратура подходящая у него есть. Успели б нам завезти, так и бегать к нему не пришлось бы.

– Да уж, – согласился, кивая, Алексей. – Человек настроения этот Филиппыч. Иногда – ничего вроде, попросишь – поможет. А то, бывает иногда – на сраной козе к нему не подъедешь.

– Во-во, – подхватил Поликарпыч. – Иной раз удивляюсь, как в одном человеке может уживаться одновременно «душа компании» и редкостный зануда. Ну, будем надеяться, что встретим его в добром расположении духа. И прикормить попробуем.

– Он взяток не берёт.

– Борзыми щенками – берёт. Я тут у местной продавщицы порасспросил, где можно домашними вкусностями разжиться.

– Это, Ирина, которая?

– Наверно. Ты уже и как её зовут, разузнал?

«А я-то думал, сопли ещё долго будешь жевать», – мысленно закончил фразу за него Алексей.

– Молодец! Куй железо, пока горячо. Симпатичная девка.

– Да я ещё ничего и не… Да и старовата она для меня.

– Был бы твоих лет – приударил бы за нею точно. И не такая уж большая меж вами разница.

– Антон Поликарпович, я бы попросил… – то ли смущённый, то ли раздражённый начал он.

Руководитель в ответ махнул рукой:

– Ну, да ладно, думай сам – не я ж за тебя думать буду. Но, если совет какой нужен, ты обращайся, не стесняйся. Подскажу.

– Ага, обязательно.

– Так, о чём я, собственно?...

– О борзых щенках.

– Ага, о них. Заглянем по пути в один двор. Сметанки деревенской прикупим. Да, вот ею-то и попробуем Филиппыча «подмазать». Уверен, вариант беспроигрышный. Не устоит Филиппыч.

– Так, а я-то как завтра? Мебель ведь принимать надо будет.

– У мебельщиков машина сломалась. Полчаса назад звонили, перенесли доставку груза на вторую половину дня. Так что, Алёшенька, успеешь оба дела сделать за день: и инициатором эпохального открытия стать, и шкафы со столами примешь. Ладно, заболтались что-то. Забирай свою археологическую находку, да поехали.

Алексей обернул пакетом инопланетную голову и, неся её в охапке, последовал за своим начальником. Усевшись на пассажирское сиденье машины, он устроил сию ношу (совсем, кстати, нетяжёлую, а наоборот даже, очень лёгкую) у себя на коленях.

– Э, нет, – запротестовал Антон Поликарпыч. – На коленях нечего держать. Ты её радиацию измерил? А то, вдруг эта штука «фонит», как чернобыльские яблочки? И с чем ты тогда до своей Ирки-то пойдёшь?

– Да я, гляжу, вы меня на этой Ирке женить успели.

– Клади в багажник. Я открою.

Устроив чужацкую башку на дне пластмассового ящика из-под овощей, убедившись, что она оттуда не вывалится, да не примется вдруг кататься по днищу, молодой человек вернулся в своё кресло.

Тронулись. Поехали.

Поликарпыч притормозил у ворот, врезанных в забор, что был обшит окрашенным в зелёный цвет кровельным железом. На громкий стук выглянула со двора хозяйка, невысокая женщина лет немного за пятьдесят.

– Сметанкой торгуете?

– Торгуем, мил человек. Сколько хотите? Баночку?

– Трёхлитровую, да.

– За трёхлитровой – это в пятницу заходите. А вот, два литра, пожалуйте.

– Ну, два, так два.

Хозяйка исчезла во дворе, оставив калитку открытой. Поликарпыч повертел по сторонам головой, приметил деревянную лавку, укрытую тенью яблони, чьи ветви из сада перехлёстывали над забором, и присел (водительская привычка, что тут скажешь: вышел из машины и тут же ищешь место, куда бы задницу притулить). Калитка скрипнула. Неспешно шаркая обутыми в видавшие виды растоптанные сандалии, на улицу вышел суховатый дед. Остановившись, пошарил в карманах брюк, которые, наверно остались ещё с его свадьбы, нашёл красную пачку «Примы», и устроился на лавке рядом с Антоном Поликарповичем. Кроме брюк на старике была одета шерстяная рубашка в сине-серую клетку, в отличие от них, совсем ещё новая.

– Здравствуйте, хлопцы, – поприветствовал он заезжих.

– И тебе доброго здоровья, отец.

Дед вытряхнул из пачки спрятанный в ней изжёванный деревянный мундштук, вставил в него цыгарку, чиркнул спичкой.

– Так вы, из учёных? – пыхнул дымом он. Слухи, конечно, распространяются быстро, а учитывая, что деревня всего-то «три избы», так вообще, быстрее, чем возникают.

– Можно и так сказать, – поддержал Поликарпыч.

– Наши места изучать будете?

– Не сказать, что только лишь их. Много чего. Но и про эти места тоже интересно узнать будет.

– Меня Дядь Семёном кличут. Я тут сызмальства живу. Много историй про них знаю. А кой-чего и своими глазами видал. Если захотите, то заходите как-нибудь, расскажу за чайком.

– А о чём истории?

– А, обо всём понемногу, – неспешно произнёс старик. – О людях. О жизни. Про лес и речку. История у мест этих долгая. И о чудесах здешних, тоже могу поведать. И они тут случались. Не зря ведь село Новочудесным зовётся.

– Таки, чудеса?

– Они самые. – Дядь Семён с удовольствием затянулся.

– Ну, дед, так мы и до Бабы-Яги с Кощеем доберёмся, – посмеялся Поликарпыч. – Иль, до леших с водяными ещё.

– Про Кощея – не знаю, а вот про русалок поведать могу.

– Неужто были? С рыбьими хвостами которые?

– С какими ещё рыбьими хвостами? С ногами.

– В Заповедном озере, тут недалеко, жила такая одна. Красоты неописуемой, сказывали. Многих хлопцев молодых сгубила…

– Не иначе продавщица из вашего сельпо?

– Та, ну. Ирка, штоль? Не, Ирка – нормальная баба. Хоть, тоже, красивая да роковая.

– А летающих тарелок здесь не бывало? – не удержался Алексей, тут же встретившись с испепеляющим взглядом своего начальника.

– Отчего же не бывало? – скрипучим голосом отозвался старик. – В Войну, когда бои здесь шли, артиллеристы сбить умудрились одну такую. За лесом, за нашим, упала… Как упала, не видал – меня на свете ещё тогда не было. Отец рассказывал. Говорил, что за ней разведчиков отправляли, но они через топь пройти не сумели, да и времени не хватило – наступление шло, подразделения долго на одном месте не застаивались. Вот, сколько лет потом эта тарелка нетронутой и пролежала. Речка русло успела поменять, почва высохла, и местность проходимой стала. Но, когда про неё, тарелку эту, вспомнили, то особо ничего там разыскать не смогли. Остов только лишь сохранился. Вот, его-то я собственными глазами видал, но уже интересного ничего не осталось. Остальное, оказывается, какие-то заезжие успели растянуть. На запчасти разобрать, да в металлолом сдать. Девяностые годы, понимаешь. Всё тащили, что плохо лежало.

– А пилот был?

– Пилота тоже не нашли. Должно быть, выбрался из тарелки своей, пошёл не знамо куда, да так в болоте и сгинул.

Калитка скрипнула вновь. Хозяйка в обмен на дензнаки вручила покупателю закрытую пластмассовой крышкой стеклянную двухлитровую банку.

– Вот вам, на здоровье. А вы, гляжу, заслушались-то дедовыми россказнями, – рассмеялась женщина. – Вы осторожней уши развешивайте-то. Иначе, целый день за сказками пройдёт, да не заметите.

– А чего б интересных историй-то не послушать? – вступился Алексей за старика.

– Ну, раз так, – пошла она на мировую, – то лишний повод заглянуть к нам снова.

– Обязательно заглянем.

– Заглядывайте, добры молодцы. Всегда рады вам будем.

Научные сотрудники, севши в машину, тронулись дальше в путь. Один рулил, другой смотрел на бегущую ленту дороги, подступающий к ней лес, который вдруг стал загадочным, да на белые клубы облаков в небесах.

– Эк же складно дед заливает! – потешался Поликарпыч, крутя баранку. – Русалки у него тут, с летающими тарелками в придачу. Наверно, сейчас, ходит по двору, да посмеивается над «молодёжью», которая уши развесила.

– Так, если голова инопланетянина нашлась, должна же и летающая тарелка быть тогда. На чём-то ведь он к нам прилетел?

– Может быть, может быть…

– А вдруг, где-то там, в лесу, бластер инопланетный завалялся. Иль кресло антигравитационное.

– И русалка. С тремя сиськами сразу. Ладно, выясним сначала, что это за голова такая. А потом уж дальше думать будем.

– Ничего плохого в этом нет, с другой-то стороны. И нам нескучно, и старику веселье.

– Тут ты прав, конечно, Алёшенька

*

– Ладно, Хасан. – Сдался, всё-таки. Достал из нагрудного кармана рубашки авторучку. – Давай свои бумаги. Так уж и быть – додавили вы меня с начальником стройотдела. Не знаю, чем ты его подкупил. Подпишу тебе весь объём, как ты просишь. Но… Смотри у меня, если не устранишь все недостатки, о которых я тебе говорил, то больше я на такое не поддамся. Хоть танцуйте тогда передо мной оба – не проймёте. И слёзы голодающих детишек тоже не помогут. Будешь ты, в этом случае, с «выполнением» за следующий месяц бегать за мной до самых греческих Календ.

– Харащо-харащо. Всё понял. Сделаем всё в лучшем виде, начальник. Загляденье будут твои потолки, персик настоящий. Комар носа не подточит. Сам залюбуешься.

– Надеюсь. – Антон Поликарпович вручил Хасану пачку подписанных бумаг. – Ступай с миром.

И смотрел ему вослед, пока тот не исчез, свернув в дальнем конце коридора. Потом повернулся к двери и покривлялся прикреплённой к ней табличке с фамилией начальника Отдела Капитального Строительства.

Алексей всё то время, пока его непосредственный руководитель исхаживал управленческие коридоры, терпеливо дожидался в машине. Весь путь до кафедры Филиппыча, Антон Поликарпыч будто в рот воды набрал. Крутил баранку, отрывисто и с усилием дёргал рычаг переключения скоростей. В общем, чувствовал себя проигравшим в сражении с Хасаном за правду.

– И каким ветром тебя, родной, ко мне опять принесло? – В противовес сказанным Поликарповичу прямо с порога словам, Филиппыч находился в прекрасном расположении духа. Улыбался даже. В белом халате, да ещё и с бородой, выглядел он как настоящий академик. – И Алёшка с тобой?

Алексей, обхватив обеими руками свёрток, скромно семенил в кильватере мастодонтов науки, посчитав разумной тактикой больше слушать, чем говорить.

– Мы к тебе вот с этим, Филиппыч. – Антон Поликарпович первым делом вручил коллеге заветную банку. – Свежайшая деревенская сметанка!

– Ага. Значит, жди подвоха…

– Ничего такого.

В лабораторном зале, составленном из нескольких помещений, было светло. Алексей разглядывал столы, блестящие обработанной спиртом чистотой и хромом оборудование и замысловатые приборы, со стеклянными дверцами шкафы, на полках которых помимо всего прочего размещались чучела и скелеты доисторических рептилий.

– Покажи-ка, Алёшенька.

Алексей водрузил пакет на укрытую стеклом крышку большого пустующего стола. Немного пошелестев, извлёк одетую в шлем башку и вытянул вместе с нею руки в направлении Филиппыча.

– И что это? – Он едва не отскочил кузнечиком назад. – Не надо мне это в руки вот так совать!

– Мы думаем, что это череп какого-то неизвестного существа, – пояснил Поликарпыч. – Очень может быть что, явившегося когда-то на Землю с другой планеты.

– Ого! – Филиппыч присмотрелся к предмету, продолжая держать прежнюю дистанцию. – Голова инопланетянина, говоришь. Будь перед тобой, Поликарпыч, кто-то другой, не я, тебя бы тут же на смех подняли.

– Ну, ты же знаком со сферой нашей деятельности. Вот, посему я на тебя и надеюсь.

– Знай бы я в подробностях, чем вы там заняты и какую именно белиберду кличете «наукой», то хохотал бы в голос. Вы, прежде чем притащить сюда эту хрень-с-помойки, потрудились бы пыль с неё смести, да муравьёв вытряхнуть.

– Решили не удалять пока сопутствующую среду. Для объективности наблюдений.

– Алексей, – осторожным тоном молвил Филиппыч, – будьте так добры, положите, наконец, эту штуку на стол. В руки без перчаток я брать её не собираюсь. Вы не подумали, что она может быть заразной? Что в пыли и полостях самого предмета могли остаться чужеродные вирусы, или бактерии, например? Не приходило ли в голову, что этим можно устроить самую настоящую инопланетную эпидемию?

– Так, она, башка эта, сколько лет уже в земле пролежала, – поспешил парировать Антон Поликарпович. – Оттуда все твои «бактерии» и «вирусы» давным-давно сбежать успели.

– Кости мамонтов из мерзлоты извлекают, и то, не забывают о биологической опасности!

– Мы ж не из мерзлоты её достали! Она под открытым небом лежала. На солнце сколько лет прожарилась и провялилась.

Филиппыч энергичным шагом пересёк помещение, повозился там, за стенкой, и вернулся, теперь уже в синих пластиковых перчатках, натянутым на лицо респиратором, в защитных очках, и с снабжённым гофрированным шлангом белым ящиком – лабораторным пылесосом.

Удалив пыль, грязь и пригрезившихся муравьёв, столь тщательно, насколько то было возможно, Филиппыч с видом знающего дело профессионала, принялся разглядывать алёшкин трофей. Щурился, сопел, хмыкал, обходил стол то с одной, то с другой стороны, осматривал через различных калибров увеличительные стёкла.

– Интересный экземпляр, – бормотал он. – Занятный очень. Никогда такого не видел.

– А я ж сразу сказал, что это череп инопланетянина! Где б ты его вообще мог видеть-то?

Филиппыч попытался стянуть с инопланетной головы шлем. Предсказуемо безуспешно. Перевернул, оглядел в очередной раз. Отошёл назад, рассматривая находку на расстоянии.

– Так, – задумчиво произнёс он, постучав носком туфли по полу. – Применим, пожалуй, современные средства. Иль, зря что ли мы живём в наступившем «светлом будущем»? – И потянул от стены увесистую, снабжённую приборами гарнитуру, что ползала по закреплённому у потолка монорельсу.

В последующие минут сорок были применены: линейки, щупы, пинцеты, микроскоп, лабораторные весы, счётчик радиации, ультрафиолетовая подсветка, ультразвуковой дефектоскоп, металлоискатель, спектрометр, лазерный 3-Д сканер…

Алексей, наблюдая за творящейся на его глазах алхимией, не совсем был уверен в том, имело ли место применение, кроме всех прочих средств, ещё ядерно-резонансного томографа и рентгеновского аппарата.

– Итак, – подытожил утихший, наконец, «балет с бубном» Филиппыч. – Имеем череп неизвестного существа. Шлем соединён разъёмом с чем-то, встроенным в сам череп, напоминающим электронный процессор. – Ради наглядной демонстрации, он провёл пальцем по дисплею, где вдоль и поперёк теперь исследованный предмет был показан в нескольких проекциях и сечениях. Указующий перст остановился на заметном тёмном квадрате, снабжённом с четырёх сторон бахромой контактных ножек. – Чтобы снять шлем, надо разобрать вот этот узел. Вскрываем?

– Вскрываем, – в один голос подхватили оба «зрителя».

Теперь работой были заняты: дрель, дисковая хирургическая пила, отвёртка и пилка для ногтей. Последней бородач поддел участок обшивки шлема и подхватил его пинцетом. Череп теперь лежал отдельно, каска – отдельно.

Филиппыч подогнал штангу с микроскопом и прицелился окуляром в квадрат «процессора», который теперь был самой заметной деталью на оголённом черепе. Увеличенное изображение теперь было выведено на экран. На наружной пластине явно читались строчки, состоящие из символов, которые на Земле никто и никогда ни разу не видел. Он поддел «процессор» пинцетом и отковырнул его от оголённого черепа «инопланетянина», повернулся в сторону окна на свет и, прищурившись, поглядел на инженерное чудо из иных миров.

­ – Думаю, надо будет получше рассмотреть эту штуку в микроскоп. И ещё, если позволите, я возьму образцы тканей головы и материала шлема. Посмотрим, из чего всё это состоит. ­– Он упаковал по пакетикам отдельно микросхему и фрагменты разъёма, приклеил к ним ярлычки с написанными от руки номерами и сегодняшней датой.

– Так, что скажешь, по итогу?

– «По итогу» скажу так… Образцы изучать закончу к вечеру. Слайды, цифровую модель, описание исследовательского процесса получите завтра. Заключение также составлю до конца завтрашнего дня. По всей форме, в общем-то. Отчёты никуда отправлять не стану – сами разбирайтесь, что с вашими «сокровищами» делать. Рассказывать тоже – никому не стану. Но за «молчание» что-нибудь для себя попрошу.

– Свояк мой отличный самогон гонит, – намекнул, не долго думая, Поликарпыч.

– Может и сойти компенсацией за съеденный во вражеских застенках перед самым расстрелом сургуч. А сейчас смею сказать, что выглядит всё правдоподобно. Если эта голова и причиндалы к ней – подделка, то очень искусная. И, в таком случае, представить не могу, что её изготовили просто для того, чтобы потом бросить в лесу. Не думаю, что это могло вообще прийти кому-то в голову, а тем более так расстараться.

– Иными словами, велика вероятность того, – подсказал Антон Поликарпович, – что мы нашли настоящий череп инопланетянина.

– Интересные вещи на свете творятся, – философски изрёк Филиппыч. – И мир вокруг нас не перестаёт удивлять.

Через минуту, распрощавшись на сегодня с Филиппычем, Алексей с Антоном Поликарповичем остановились на парадной лестнице.

– Чем вы Иван Филиппычу надоесть успели-то? Иль, на мозоль какую ему наступили?

– Думаешь, я знаю, где у него эта мозоль? Сам по себе он такой.

­– Что дальше будем делать?

– Вечером я заберу башку. Завтра – результаты, как и было сказано. – Поликарпыч глянул на часы. – Так, значит… У меня дела в управе – надо будет составить списки того, что понадобится установить в нашем новом здании. Сейчас я позвоню нашим друзьям с мебельной фабрики. Пускай тебя подвезут на своей машине, раз уж вам по пути. Заодно на месте мебель у них и примешь. Вечером за тобой в деревню заеду.

– Ага, понял.

– У тебя права есть?

– Да, есть, – кивнул Алексей. – Весной ещё получил.

– А машина?

– Не. Не накопил ещё на неё.

– Надо будет выхлопотать для тебя служебный транспорт. Доверенность оформим – сам будешь по служебным делам разъезжать. Нечего мне у тебя таксистом подрабатывать – по сроку службы не положено.

*

С мебельщиками до новой конторы Алексей их грузовиком доехал. Мебель принял, в накладных расписался, даже какие-то из шкафов по местам успел расставить. Телевизор для Поликарпыча привезли, диван, завёрнутый в целлофан… и новенький компьютер для него самого – тоже, что порадовало. Жаль, провайдеры ещё не закончили с подключением здания к сети. С интернетом глухо. Даже через наладонник не зайдёшь – по части телефонии здесь пока тоже не ахти, а то, чем богата была деревня, ну, такое себе. Если не уходить далеко от центра села, то связь ещё кое-как пробивается, но до территории корпуса, увы покамест не дотягивает. Пару-тройку дней так и будет.

Походив взад-вперёд, помаявшись, Алексей поразмыслил, как провести время с пользой. Дожать историю с «летающей тарелкой» оказалось бы весьма полезным времяпрепровождением. Причём, это внезапное «окно» свалившегося на него свободного времени, захлопнется с переездом отдела наглухо. Грядущая рабочая рутина грозила прервать этот спонтанно возникший исследовательский процесс и похоронить открытие само по себе.

Найти пришелицкий космический корабль он, конечно, не то что особо надеялся. Но, какие-то признаки его должны были остаться. Вряд ли его растащили весь до винтика. Вытряхнули, скорее всего, самые приглянувшиеся детали, да то, что можно было поднять руками. Что-то обязательно должно было остаться. Кому бы сдались, например, пластмассовые детали от приборной панели или что-то в таком роде?

Или, хотя бы определить наиболее вероятное направление, где искать.

Дядь Семён упоминал о том, что раньше мешало подойти русло реки. Пересохший его участок не мог просто так исчезнуть без следа. Хотя бы попытка разузнать, где именно ранее протекала речка, казалась вполне реалистичным и системным подходом к делу.

Так Алексей и поступил. То есть спустился к реке и зашагал, держась её берега. Какое-то время Алексей шагал по тропе, которая сошла на нет за каким-то по счёту холмом. Тем не менее, путь не стал непроходимым. Да, вот оно. Кустарник и деревья расступались от поросшей травой низины. Старое русло, пожалуй, должно было проходить именно здесь. Идти по этой полосе было, в общем-то, нетрудно – лишь иногда встречались упавшие древесные стволы, через которые приходилось перебираться, да кое-где разросшиеся кусты всё же преграждали дорогу. Путь сворачивал влево от реки, огибая встречные возвышенности. Алексей, уверенный, что не потеряется, если будет следовать избранным маршрутом, двигался всё дальше. Должно быть что-то ещё. Если кто-то смог подъехать к НЛО на транспорте, то непременно надлежит остаться достаточно широкому для этого пути, или, по меньшей мере, должна существовать просека там, где лес не шибко густел.

В общем, он её таки нашёл…

…заросшую травой, увитую плющом, с пробившимися сквозь пустые глазницы проёмов побегами.

Обесцвеченный временем скелет некогда чудесной машины, легко скользившей сквозь бездну пространства, выглядел теперь бесформенной грудой разобранных конструкций. Поржавевшие металлические дуги, лонжероны, куски обрезанных труб, смятые куски обшивки, что свисали с останков каркаса, держась на паре-тройке заклёпок.

Нет, форму звёздной машины всё-таки можно было кое-как угадать. Вроде бы, треугольной была. Вот здесь, должно быть, находилась пилотская рубка, а вон там, пожалуй, двигатели, если эти горловины действительно были каналами истечения. Впрочем, техника инопланетная – гадать можно до бесконечности, да в истину так и не попасть. Алексей обошёл «летающую тарелку» со всех сторон, слыша хруст опавших веток под подошвами башмаков. Поразглядывал на металле потускневшие и еле заметные строчки, исполненные, очевидно, такими же знаками, какие они обнаружили в лабораторный микроскоп на крышке «процессора», сделал несколько фотографий на телефон, который сейчас был больше ни на что не годен. Со временем надо будет обязательно переместить сей артефакт под крышу в ангар – негоже ему тут и дальше лежать и ржаветь. Может, получится, когда-то в будущем, даже сделать реконструкцию корабля. Бластера, конечно же, никто здесь для Алексея не оставил, как и антигравитационного кресла, впрочем, тоже… Все сохранившиеся детали были слишком большого размера, или слишком неказисты, чтобы захватить какую из них в качестве сувенира. Довольствоваться остаётся пока только фотографиями, но и они – великая ценность. Неопровержимое доказательство свершившегося открытия, так сказать.

Ручку и блокнот Алексей с собой взять позабыл, а так, зарисовал бы местность, занёс бы на бумагу ориентиры. И сигнальной ленты моток стоило у строителей выцыганить, да огородить местность, ориентира ради. Ну, да ладно, запомнил и так хорошо. Не ошибётся где в следующий раз искать.

Пора возвращаться. Огляделся вокруг – лес вроде как сделался гуще, солнце лишь чуть пробивалось над высокими ветвями. И сумрачно почему-то стало, хотя небо чистое, ни облачка. Алексей зашагал по травянистой почве в том направлении, откуда как ему казалось, он пришёл. Прислушался к тихому шелесту листьев и птичьему щебету. Да, точно, туда идти надо. Но уже минут через пять понял, что сбился с пути. Полосы бывшего русла он не находил – всюду были ишь стволы деревьев, да кустарник, порой не казавшийся проходимым. Речка слишком неспешная, слишком тихая, чтобы выйти к берегу на шум воды. Так или иначе, подбодрил он себя мысленно, заблудиться здесь просто негде. Выйдет или к реке, или к деревне. В общем, решил идти так, как шёл, никуда не сворачивая. Если уж заплутает, то вернётся обратно к звездолёту, а оттуда попробует выбрать более точное направление. В воздухе пахло сыростью и опавшими прелыми листьями, и немного грибами.

Сквозь шелест ветерка, он как будто бы расслышал тихий протяжный звук – то ли стон, то ли пение. Застыл на месте, прислушался. Нет, показалась.

Или не показалось?

Точно, это был чей-то голос. Вон, оттуда, справа доносится… Не сказать, что был он таким отчётливым. Скорее, едва уловимым, призрачным, что ли…

Постояв с минуту в раздумьях, он всё-таки тронулся в направлении мелодичных переливов. Даже, можно сказать, завораживающее в них было что-то.

Чем дальше, тем трава становилась выше, иногда даже по колено доставала, и идти по ней становилось труднее. И кустарник очень уж густым стал. Один раз он даже не сумел через него продраться – пришлось немного сдать назад, да обойти его кругом. Птичья трель стихла, да и ветер перестал шуметь. Голос становился всё отчётливей, и с какой стороны он исходит – не ошибиться уже. Теперь нельзя было от него отмахнуться, дескать галлюцинация. Голос женский, или, скорее, девичий. И слышалось в нём: «Алёшенька… Алёшенька…»

Почва под ногами стала мягче, слегка пружинила. А впереди за деревьями просматривалось свободное от леса пространство. То ли там, дальше, поляна какая, или озеро. Сумрак, при этом, никуда не исчез, хотя и должно там солнышку светить. Да, озеро – вот, гладь его блеснула серебряным и чёрным.

– Алёшенька, – доносилось оттуда.

Берега озера сплошь поросли высоким камышом. Алексей раздвинул перед собой стебли, шагнул в заросли, и нога увязла сразу по щиколотку, в башмак полилась вода, непривычно холодная. Алексей сделал шаг назад, найдя относительно надёжную опору, снял обувь, стряхнул с неё липкую грязь и обратно надел, услышав характерное чавканье.

– Алёшенька…

Он снова двинулся в заросли, теперь уже с осторожностью. Средь травы отчётливо просматривалась вода. Так, если перескочить вон на ту кочку, то, пожалуй, получится рассмотреть оттуда водоём.

Чья-то рука крепко схватила Алексея за локоть и потащила назад. Перепугавшись так, что и сопротивляться не подумал, он всё ж попробовал схватиться за камыш. Но кто-то продолжал его тянуть, и он едва не упал на спину. Наконец, смог повернуться.

– Антон Поликарпыч? – удивлённо смотрел он на нежданно-негаданно возникшего перед собою начальника. – Вы-то что здесь делаете?

– Фу-х, – громко выдохнул Поликарпыч. – Нашёл-таки. Понесла ж тебя нелёгкая. Идём. – И он решительно зашагал прочь, так и не отпуская руки своего подчинённого.

Лес понемногу расступался, сверху выглянуло солнце.

А позади постепенно стихающий голос продолжал звать:

«Алёшенька… Куда же ты?»

…пока вовсе не сошёл на нет.

Антон Поликарпович отпустил руку Алексея лишь когда они добрались до берега реки. Остановился, отряхнул с одежды налипший репей, и вытащил из ушей беруши.

– Так и знал, что за тобой глаз да глаз нужен. Как маленький, ей богу. Хоть привязывай тебя к чему-нибудь, чтоб не нашкодил, иль не влез куда. Ты ж в болоте едва не утонул!

– Да ничего бы со мной не случилось! – обиженно откликнулся Алексей.

– Ага. Много я вас таких видал.

Ага, Поликарпыч, расскажи ещё, кого ты там из болота вытаскивал-то…

– А как меня нашли-то? – Они выбрались на тропу, ту самую, с которой Алексей начал путь.

– У строителей наших расспросил. Видели, как ты за холмами скрылся.

Впереди на поляне стоял автомобиль Поликарпыча. Дверь с водительской стороны так и оставалась открытой.

– Грязь с ботинок стряхни только, прежде чем в машину садиться.

Алексей, послушавшись, тщательно вытер подошвы о траву.

– А я нашёл таки её.

– Кого?

– Не «кого». Летающую тарелку. Там, в лесу лежит. И русалку – тоже, кажись, успел разглядеть.

– Ага, ты думаешь, зачем я себе ватой уши-то набил?

– А мне показалось, вы деду не поверили.

– Не поверил. Но решил, всё ж, перестраховаться. Оказалось, не зря. За малым тебя, нечисть болотная не сгубила. Ещё бы пять минут…

– А по мне, так очень даже симпатичная была. На камне, что посреди озера из воды выглядывает, сидела.

*

Машина вкатила на территорию. Остановив её у самого крыльца здания, Антон Поликарпович заглушил мотор.

– Башку с собой прихвати. В багажнике лежит.

Алексей сделал, как сказано. Череп теперь лежал на дне обычного магазинного пакета и был запакован в толстую вакуумную плёнку, украшенную белыми наклейками с надписями и номерами. Шлем вернули на голову, аккуратно затянув пряжку ремешка на подбородке, дескать, так и было. Там же, на дне, отдельно валялся чужацкий «процессор», помещённый в запаянный футляр из оргстекла.

Проследовав в здание, Антон Поликарпович, держа толстую папку под мышкой, дошёл до своего кабинета и, пропустив Алексея вперёд, задержался у двери, чтобы запереть замок на ключ изнутри.

Алексей аккуратно вытащил голову и футляр с процессором из пакета, расположив предметы на брифинговой пристройке стола руководителя.

– Так, Филиппыч что-то сказал?

– Конечно, сказал. – Хозяин кабинета уселся в своё «директорское» кресло, с которого не успел ещё снять целлофановую обёртку. – Подтвердил, что голова и шлем вместе с нею – подлинник. Возраст находки совпадает с тем, о котором рассказывал нам старик.

– Ага, настоящий инопланетянин, значит!

– Настоящий. Филиппыч сказал, что костная ткань весьма интересна. ДНК извлечь не получилось, но, говорит, на нашу должна быть похожа. Всё во Вселенной едино. Помнишь тот астероид, на который космический аппарат прилунился, на тот, где аминокислоты, такие же, как и на Земле, нашли? Все эти А-Ц-Т-Г… Так, оно ясно уже стало. Раз ты говоришь, что космический корабль разыскал.

– Мне точно не показалось, – заявил Алексей тоном настолько уверенным, насколько он заставлял бы улетучиться любым оставшимся сомнениям.

– Да, верю я.

Алексей осторожно сел на стул, и устроив локти на «пристройке» подпёр обеими руками подбородок, не сводя взгляда с черепа, который в свою очередь, насмешливо пялился на него.

– И что будем дальше с этим всем делать?

– Изучим его заключение. Напишем своё резюме, отсебятины какой-нибудь добавим. Попробую подсунуть нашему главному – глядишь, денег выделят, чтобы мы и дальше раскапывали этот Клондайк. «Летающая тарелка» у нас ещё одним объектом исследования значится. Так что, работы в этом направлении будем продолжать. Я о другом сейчас думаю…

– О чём же?

– О том, что недурно бы нам с тобой составить памятку для пополняющегося коллектива. Ради снижения риска несчастных случаев. Чтобы не лезли наши учёные туда, где Макар телят не пас, а действовали строго по инструкции. А то, глядишь, сдуру рванут в лес, русалок искать. Чует моя душенька, в аномальной зоне мы оказались. И, вот не могу взять в толк пока, случайно ли так вышло, иль начальство намеренно это место для нашего отдела выбрало? Попробую какими-нибудь намёками у руководства это выяснить.

Штука в плексигласовом футляре очень напомнила ему тот самый «центральный процессор», что прятали в «Кибердайн Системс» из второго «Терминатора». Не случится ль похожий сыр-бор: штука ведь даже не из какого-то киношного будущего, а настоящее инопланетное устройство. Чужацкая технология – это вам «не мелочь по карманам тырить».

– Ну, с аномальной зоной, наверно, вы лишку хватили, Антон Поликарпыч, – чуть посмеиваясь, произнёс Алексей. – Даром тарелка упала. Но, ничего больше. А русалка, так это мне показаться могла: жарко, голову напекло, вот и привиделось.

– А чего сомнения такие?

– Да, вот, сразу казалось, что видел. А времени чуть прошло, так и засомневался. Бывает же так.

– Верно, бывает. Но у меня, как ни странно, сомнений становится всё меньше. – Антон Поликарпович встал с кресла на ноги и шагнул к новенькому сейфу. Позвенел связкой ключей, отпер дверцу и извлёк из недр железного ящика штуку, запакованную в такую же вакуумную обёртку.

– Ещё одна «башка»!? – Алексей аж подпрыгнул на стуле.

– Точно!

В длину «новый» череп был побольше, чем первый. Нижняя челюсть отсутствовала. Оставшаяся верхняя была снабжена целой пригоршней острых зубов. Выглядел череп почти пустым, сохранившиеся кости были выкрашены толстым слоем лака. Алексей достал очки из кармана, водрузил их на переносицу и пригляделся к табличке.

– Ceratosaurus nasicornis, – сбивчиво и по слогам прочёл Алексей. – Латынь какая-то. И?

– Голова динозавра, – подсказал Поликарпыч. – Цератозавр. Доисторический хищник.

– О как?

– Да вот так!

– А нашли где?

– В здешнем лесу и нашёл. Когда здания под корпуса только осматривали перед ремонтом. Вот, я в оконцовке дня решил в лесок заглянуть, разузнать что и как тут с грибочками обстоит. Там эту штуку и обнаружил.

– Филиппычу показывали?

– Конечно. Ему первому и показал.

– А он?

– Сказал, что черепушка – настоящая. Возрастом около ста пятидесяти миллионов лет. Юрский период. Радиоуглерод определял.

– Филиппыч на седьмом небе от счастья был, поди?

– Ха! Он чуть ли взашей меня не вытолкал!

– С чего бы? Это ж его стихия, вроде бы.

– А вот с чего, – Антон Поликарпович повернул динозаврий череп другой стороной. – Смотри.

Алексей вгляделся. Поморгал. Не помогло. Поморгал снова.

– Что это?

– Не видишь, что ль? Вставные золотые зубы. Филиппыч сказал, что вставили их, когда эта тварь была живой.

– Постойте-ка, как это? Сто пятьдесят миллионов лет назад?! И кто?

– А вот, хрен его знает! Так что, твой Филиппыч с красной, что твой помидор, мордой чуть ли не по потолку в истерике бегал. Кричал, что если я это кому-нибудь покажу, он меня под землю закопает, вместе с этой башкой. А до того сам Дарвин встанет из могилы и будет каждую ночь ко мне являться и душить. В общем, спрятал я её, штуку эту с глаз долой.

– Так, вот почему Филиппыч вас так странно встречал.

– Ещё бы. Он перепугался настолько, что я и пересказывать сам боюсь. Сказал, что эта голова разрушит все догматы, которые палеонтология выстраивала всю историю своего существования как наука. Что его самого предадут анафеме, едва он заикнётся об этой находке. Меня – следом на костре сожгут. И я почему-то ему поверил. – Антон Поликарпович обошёл стол и по одному отправил все лежавшие на столе предметы в сейф и запер дверцу.

Парой минут позднее оба стояли на крыльце.

– Вот так, Алёшенька. Делай выводы относительно того, в какое странное место мы с тобой попали. Спокойной работы нам тут не светит – к бабке не ходи. – Он сделал глубокий вдох. – Но воздух, воздух какой! Дышится – прелесть как легко. И простор, гляди! Простор!