Перегонщик

«Каждое «великое событие» не только открывает новые дороги, но и отсекает целые пучки вероятностей будущего» (Лотман Ю.М.)

Хлопок.

Через короткое мгновение высоко над головой что-то бабахнуло, взорвалось, здание будто тряхнуло, вниз полетели обломки, с грохотом приземлились на полированный гранит пандуса. Истошно закричали люди, прятавшиеся на улице, наверняка, кого-то зацепило. Оборвалась, словно по приказу, ожесточенная перестрелка на задах здания.

Правила игры изменились мгновенно – если кто-то еще питал иллюзии, что все рассосется само собой, что пули снайперов перестанут клевать облицовку центрального подъезда, что замолкнут автоматные очереди, то теперь, когда за дело взялись танки, до самого тупого дошло: «баста карапузики, танцы кончились».

Я осторожно выглянул из-за укрытия и тут же спрятал голову обратно – из ствола “коробочки”, стоявшей в одном ряду с другими приземистыми боевыми машинами на Калининском мосту, вырвалось пламя. До ушей долетел еще один хлесткий хлопок и последовавший следом взрыв наверху. Теперь вниз планировали бумаги – белые птицы Белого дома на фоне голубого, без единого облачка неба.

За ними пронеслась черная точка вертолета. Вражеского, а не помощь от друзей Руцкого, как надеялись, как обещали сверху.

Новые раскаты выстрелов. Еще и еще. Бум-бум-бум! Как будто очередь из снарядов. Они били по верхним этажам, я снова выглянул и увидел, как танк присел после очередного залпа, окутался дымом.

— Стоят? – окликнул меня Сорокин, круглолицый усатый милиционер, лежавший рядом.

Я понял, о чем он спросил. Не о танках. О сотнях безумцев, выстроивших живую стену на мосту и на набережной, на лужайке перед главным домом России, а сейчас прятавшихся где придется. Многих можно скосить одной пулеметной очередью, но они об этом не думали. Возмечтали, что бессмертные? Когда поднял голову над укрытием, на глаза попался труп молодого мужчины, в луже крови, с задранной до груди одеждой. Торчащий в небо белый живот вызвал у меня рвотный спазм.

— Лежат, – со вздохом ответил Сорокину.

Сержант завозился, в очередной раз пытаясь настроить свою рацию. Она хрипела на всех частотах, толку от нее не было никакого. Да и что он хотел услышать? Команды корректировки огня? Или сообщение сверху, что снарядом накрыло кого-то из «шишек»? Или на вражеской волне приказ пленных не брать? С улицы об этом орали в “матюгальник” каждые полчаса.

— Кабзда нам, – вымученно улыбнулся казачок, прятавшийся за соседней тумбой.

Этот невысокий гранитный параллелепипед, как и тот, что обеспечил меня и сержанта Гену укрытием, служил чем-то вроде лавочки-скамейки для посетителей – пунктирная линия в вестибюле 24-го подъезда Белого Дома. Я с ужасом ждал, когда случайная пуля превратит одно из больших окон фойе в груду осколков, которыми нас засыплет. С ног до головы – никакая тумба не спасет. Битого стекла, как и темно-красной каменной крошки, уже рассыпано было немало.

Отбросив осторожность, огляделся. И снова поразился, насколько же быстро этот пафосный проход только для Слуг народа перешел на осадное положение. Лестницы забаррикадированы офисной мебелью – только этого хватало, чтобы сообразить, что дело швах. И в том смысле, что тут уже вовсю идет война, и в том, что обороняющиеся – полные придурки, проигравшие, когда еще не прозвучало ни одного выстрела. Кого остановит заслон из столов и стульев? Разве что посыльных с верхних этажей, которым приходилось перелезать, нарываясь свернуть себе шею. Они еще рисковали кого-нибудь пристрелить, случайно бахнув из пистолета, снятого с предохранителя. Оружия у защитников имелось с избытком – самого разнообразного, но абсолютно бессильного против танков. Бутылки с самодельной зажигательной смесью? Не смешите мои тапочки! Какой от них прок, если от танков нас отделяли широкий гранитный пандус и длинная лестница, и они могли бить прямой наводкой прямо с моста или с противоположной набережной?

Из соседнего помещения доносились несмолкавшие ни на минуту стоны – туда сносили раненых. Молодых парней, женщин, стариков, даже детей. Я краем уха услышал, что какой-то безумный учитель привез из другого города целый класс “на защиту демократии”. Защитник, чтоб его перекосило! У меня в голове не укладывалось, каким местом он думал. Будь я одним из отцов школьников, втащил бы этому горе-педагогу от всей души, чтобы всю жизнь на одну аптеку работал.

«Подстава! – в который раз чертыхнулся я. – Вот и верь после этого Контролеру! Уровень миссии умеренный, угроза жизни отсутствует. Как же, как же… Сволочь!»

А как все лайтово начиналось…

***

«Вы приглашены в Игру».

Женский, неживой, какой-то механический голос, внезапно прозвучавший в голове, заставил меня подскочить с дивана и заозираться.

В комнате, как и в квартире, никого не было, а голос – был! И он повторил:

«Вы приглашены в Игру. Пройдите демоверсию».

“Похож на голос навигатора и на объявления в метро”, – подумал сначала, потом затряс головой, надеясь, что поможет. Сам себе задал вопрос:

— Какая игра, какая версия?

Тряска башкой не помогла. Голос снова повторил сообщение.

— Кто ты? – испуганно спросил я.

— Контролер. Администратор Игры.

— Пошел ты к черту, админ! Пошла ты к черту, Алиса хренова!

Меня уже колотила нервная дрожь, не давала покоя мысль, что я спятил. Впору лететь на прием к психиатру.

“Вы приглашены в Игру”, – не унимался голос. — Отстань! – я рванул на кухню в надежде обрести дзен, то бишь глотнуть кофейку, благо умный электрочайник хранил запас горячей воды.

«Вы приглашены…» – долбил и долбил голос, мешая мне сосредоточиться.

— Да заткнись ты уже! – заорал так громко, что пара голубей, ворковавших на подоконнике, чуть не свалилась с него. Только потом вспомнили, что у них есть крылья, и вспорхнули.— Хорошо, – неожиданно согласилась Алиса.

Тишина.

— Фуф! – выдохнул и намешал себе растворимого кофе.

Присел. Сделал глоток. Прислушался. Нет. Все в порядке. Тихо. Голос не звучал. Поднял глаза.

— Ох, ё! – подскочил, как ошпаренный. И “ошпаренный” здесь не фигура речи. Вскакивая, пролил кофе на руку и левую ляжку.

Красные буквы, дублирующие сообщение Контролера, непонятным образом горели на пустом простенке между дверью в кухню и холодильником. Там у меня никогда ничего не висело, даже полотенце – не было смысла как-то использовать это пространство, если оно перекрывалось дверцей старенького “Аристона”, когда приходила нужда добраться до закромов. И вот – пригодилось. Не мне. Какой-то механической бабе, решившей скрасить мои серые осенние будни и скуку безработного.

Первый – хотя почему первый? – второй шок прошел. По инерции дул на руку, не сводя глаз со стены. Прибалдел, опешил, растерялся. Одно дело – голос, но визуализация… Отложил чашку. Подошел к стене. Подождал. Нет, надпись не исчезала. Горела, зараза! Я не нашел ничего лучшего, кроме как потыкать пальцем в буквы. В строчку насчет угрозы жизни и здоровью.

Метод тыка вреда не нанес ни тому, ни другому. Вообще ничего не изменилось. Буквы все равно остались на месте – и мой палец тоже.

— Однако! – вот и все, что смог из себя выдавить. Потом нашел более верное определение. Конечно, матерное.

“Наверное, я сплю” – подумал и набодяжил себе ещё кружечку, уже с сухими сливками из пакетика. Предыдущий кофий почти весь ушел на руку и на ляжку.

Собственно, на кухню для того и приперся, чтобы взбодриться тонизирующим напитком в надежде, что голос исчезнет.

Взбодрился, да еще как! С отрицательным знаком!

Я заторможено пялился на стену, чьей-то наглой волей превращенную в информационную панель, и машинально прихлебывал химозный растворимый кофе с эрзац-сливками. В этой ситуации радовало одно: на “белочку” списать контакт с неведомой силой не выйдет, не злоупотребляю по весьма банальной причине – гол как сокол, а жилы рвать ради сомнительного удовольствия страдать похмельем откровенно лень. Я вообще не по этому делу, с моей профессией, похоже, бывшей, в стакан заглядывать – низя! Коли работаешь (работал, плак-плак) “перегоном”, то помни: враг с полосатой палкой и алкотестером не дремлет!

Но… какой нынче перегон машин с таким утильсбором?! Лавочка накрылась, колеса отвалились, сидим-ждем, когда коммерсы придумают, на что применить мою энергию. Или не придумают… В спасатели что ли податься? На пляже. Непыльная работенка. Сиди себе на солнышке, пузо чеши, да на девок пялься…

Ага-ага. Какие спасатели, Степа, в октябре?

Скосил глаза на банку растворимого кофе. А ну как подмешал кто какую гадость, после которой, по слухам, слоники розовые сквозь стены навещают?

Ёмкость была наполовину пуста, а это алиби. “Монарх” был куплен через Озон с большой скидкой, но это не повод подозревать кофе и интернет-магазин в покушении на мое психическое здоровье. Так не бывает, чтобы эффект проявился на …дцатый день после дегустации. Да и голос появился не после, а до визита на кухню.

У меня и справка из психдиспансера есть, что на учете не состою, но…

— В чем смысл Игры? – решил уточнить, чувствуя себя полным идиотом. Вступать в диалог со стеной – это, знаете ли, клиника.

“Информационная панель” так не считала. На стене добавилось буковок, а голос не иначе как из вредности промолчал.

“Изменить мир”.

Фигасе! В дурдом нужно не мне, а игроделам.

— Слышь, Алиса…

— Я не Алиса. Я – Контролер.

— И что с того? Не могу звать Алисой?

— Можете, – чуть подумав, согласилась.

“То-то же!”

— Как можно изменить мир? – спросил, лишь бы спросить.

— Вы будете перенесены в прошлое.

— Ух-ты. Прям-таки в прошлое?

— Да! Раз за разом, все глубже и глубже по шкале времени.

Меня пробил нервный смех.

— Я пока не согласился. Но у меня вопрос.

— Да.

— Почему я? В чем провинился?

— Игра – это не наказание, а награда. Вам понравится.

— С чего такая уверенность?

— Демоверсия будет сгенерирована под ваши личностные характеристики.

“Ну, сейчас я тебя…!”

— Я хотел бы, – усмехнулся и поставил чашку с кофе на кухонный стол, – сорвать ромашку!

— Ромашку? – переспросила Алиса.

— Ну, да! – улыбался уже нагло.

— Хорошо. – согласилась механическая деваха.

***

— Ох, ё! – повторил я второй раз за утро.

Думал, что, если все без обмана, меня закинет на какое-нибудь поле, на котором понежусь на травке под летним солнышком. Какое-то хитрое воздействие на мозги, в результате которого я восприму все как реальность.

Может, воздействие и было, но оно превзошло все ожидания. Вокруг царила ночь, но не это главное. И не то, что на мне остались все те же облитые кофеем треники. Я сидел за рулем любимой машины – натурально писал от нее кипятком! Новенькая БМВ М-6 второго поколения, кожа-рожа-все-дела! Девятнадцатые катки, роботизированная коробка, в водительском сидении полулежишь словно у мамы в животике, и 507 лошадок под капотом! Знакомый аппарат – гонял такой несколько раз, молясь всем богам не словить камушек в лобовое или в крыло, чтоб клиент потом на говно не изошел.

Тачила есть, я в ней, пульт дистанционного управления Comfort Access в салоне (какой идиот его оставил? или это подгон от Игры?). Поехали? Руки сами собой настроили положение руля, сидения и боковые зеркала, палец потянулся к кнопке “Старт”, и только в этот момент я опомнился и закрутил головой.

“Бэха” стояла на большой неосвещенной парковке перед каким-то торговым центром. Слева по борту, за бетонными отбойниками, просматривалась многополосная освещенная трасса, а за ней встречка, не менее широкая. С ходу локацию не определил, за последние годы в РФ понастроили немало “платок”. Какую из них мне нарисовала Игра, значения не имело.

Впереди, у выезда, было тесно от спорткаров, и кучковался народ. А сбоку, чуть в стороне, почти неразличимые в густых тенях, что-то яростно обсуждали трое мужиков в модных “косухах”, обступив крутой супербайк. Оттуда гремела музыка, заглушая голоса. Парочка спорщиков явно приехала на М-6.

Ну что ж, поиграем в GTA? Эту игрушку я любил – мало мне покатушек по отечественным трассам, так еще и Лос-Анджелес мне подавай и автостраду Олимпик на компе. А тут все, как в реале. И не надо никого выбрасывать из-за руля.

Палец ткнул в кнопку “Старт”. Двигатель негромко запустился. Долбёж тяжелого рока из динамиков супербайка прикрыл первый акт преступного деяния. Акт второй – машина тихо покатилась к выезду, который как раз начали освобождать суперкары, поодиночке выезжая на трассу. Я таки не удержался от хулиганства и, отъехав метров пятьдесят, газанул, выдав самый наикрутейший звук на планете – рык льва нервно курит за углом! Покрышки торжествующе взвизгнули, троица у супербайка задергалась – я следил за ней одним глазом в боковое зеркальце.

Угнал за шесть секунд!

“Бэха” прыгнула вперед, мгновенно достигла съезда на трассу. Меня никто не попытался задержать. Наоборот, из расступившейся толпы раздались аплодисменты и свист, один парень с флагом в руке в одной руке и рацией в другой показал мне направление движения. Кажется, он меня торопил и явно принял за владельца машины.

Только сейчас я увидел, что на абсолютно пустой шестирядной трассе три полосы заняты стоящими каждая в своем ряду “Ламборгини”, Порше” и неказистым “Эволюшеном”. Из озорства добрался до них и встал рядом, играя педалью газа, чтобы до печенок пробирало резонатором глушака.

К прихватизированному мною купе подскочил парень и закричал, чтобы я услышал за издаваемым шумом.

— Ты тоже решил вписаться? Без штурмана?

Я неопределенно передернул плечами.

— Не пропусти финиш! – надрывал горло добровольный советчик. – Он в трехстах метрах сзади. Билборд “Занадворнов, зачем тебе остров?”

Я попал на стрит-челлендж? Кольцевая ночная гонка? Мне стало безумно интересно. Приоткрыл окно.

— Длина трассы?

У парня от моего вопроса взлетели вверх брови.

— МКАД – 109 километров!

МКАД?! Дыхание сперло. Неужели смогу сделать то, что хотел с тех пор, как занялся перегоном? Поиметь эту чертову трассу, где вечно еле ползешь… Полный круг на пределе скорости! 109 километров! На М-6! Йо-ху! Ай да Контролер!

Но причем тут ромашка?

На всякий пожарный бросил взгляд на приборы. Машинально отметил для себя пробег, сбросил на “ноль” суточный одометр. Еще бы проекцию на лобовом стекле отключить, чтобы не мешала. Или пригодится?

Не успел додумать. Бесплатный консультант отбежал в сторону. За стоявшим рядом со мной “Ламборгини” взлетел и рухнул вниз флаг. Я втопил газ.

Остальные участники от меня не отстали. Взревели глушители, застонали покрышки.

Понеслись!

Вперед, ожидаемо, вырвался “911-й” и совсем неожиданно – “Эволюшн”.

“Прокаченный для гонок, – догадался я. – Внутри наверняка все ободрано до металла, усиливающие стойки и 98-й бензин. Пыжься, пыжься. Асфальтовый “экспресс” вышел на тропу, после двухсот я вам покажу!”

“Итальянец” шел со мной ноздря в ноздрю, то вылетая вперед на корпус, то отставая. На нем, как и на двух других машинах, отсутствовали номера. А на “моей”?

Моторы ревели. Цифры скорости на проекции росли, попутные машины на трассе исчезали как стоячие, “верстовые” столбы, дорожные знаки и развязки мелькали одни за другими. Но позади, как я уловил краем глаза в зеркале заднего вида, возникла приближающаяся одинокая точка света.

Супербайк! За мной погоня! Хозяин машины проснулся?

Хуже всего, если мотоциклист выскочит передо мной и начнет тормозить.

Поздно спохватились, ребятишки! Стрелка спидометра перевалила за две сотни, и теперь в полную силу заработало преимущество заднего привода. Мотоцикл поравнялся, его водитель, жутко рискуя, махнул мне рукой: «стой!» И – байк начал отставать.

220! 240! 255!

Я выбросил преследователя из головы. На высокой скорости на М-6 нельзя терять концентрацию ни на секунду. Обманчивая легкость, с которой купе проходит пологие дуги, когда кажется, будто он беспрекословно слушается руля и как будто вжимается в дорожное полотно, – этому чувству не стоит поддаваться. Скорость продолжала расти, задние фонари моих конкурентов все ближе и ближе.

Стоп-сигналы вспыхнули ярче, «Порше» и следовавший за ним по пятам «Эволюшн» сбрасывали скорость. Пост ГАИ, или увидели патрульную машину?

На всякий случай я убрал ногу с педали газа. Не хотелось бы резко тормозить и, тем более, резко маневрировать – ибо столь же резко происходит срыв колес в скольжение, и не дай тебе бог вовремя не отработать рулем и педалями.

Впереди вспыхнули проблесковые огни. Все-таки гайцы. Удерживая дистанцию в полкилометра, я наблюдал в деталях яркое шоу. Патрульная машина сорвалась с места раньше, чем с ней поравнялся «Эволюшн», выскочила перед ним и резко затормозила. «Японец» и «поршак» приняли вправо, все больше снижая скорость.

Я бросил взгляд на одометр. Ого! Пройдено больше трети дистанции. Не хотелось бы, чтобы нам запороли гонку. И попадаться, думаю, мне нельзя. Менты? Да пофиг!

Педаль в пол вдавливать не стал – чтобы умная электроника не вмешалась, – но ускорился и мимо патруля пронесся со свистом. Нагло! Наверное, у них от удивления фуражки съехали на затылки. Наплевать! Попробуй, догони!

«Ламба» притворилась законопослушной зайкой, «Порше» принял вызов и помчался следом, «Эволюшн» не рискнул, и гайцы сосредоточились на нем. Передали на ближайший пост о наглеце на БМВ?

Передали!

Из-за разрыва в отбойнике высунулась фигура в светоотражающем жилете и замахала палкой. Я принял значительно правее, прикрывшись фурой, и продолжил набирать скорость, благо трасса впереди была пустой.

315! 344! 360!

Фонари освещения слились в одну полосу! Вау! На такой скорости я еще не ездил! За всю карьеру “перегона” позволил себе разок разогнаться до заводского максимума в 255 километров в час. Похоже, над электроникой этой машиной поколдовал хороший спец и снял ограничители. А я точно заработал белый билет! И пожизненное лишение прав!

Плевать! Когда еще такое испытаешь!

Но каковы ощущения! Я словно в реале! В руках легкая дрожь, на лбу испарина. От греха подальше снизил скорость до 260, что тоже неслабо. “Порше” безнадежно отстал, как и остальные.

Говорят, если после безумной гонки резко сбросить скорость хотя бы до 60, то пассажир может решить, что машина остановилась, и попытаться выйти. Хорошо, что рядом никого нет. Вот бы писк стоял!

Пройдено более семидесяти километров. Как быстро летит время! “Бэха” лопала километры МКАДа, как участник чемпионата по скоростному проглатыванию яиц – пять, десять, пятнадцать… Скорость работала на меня: чем быстрее мчусь, тем больше шансов, что менты не успеют подготовить мне какую-нибудь бяку.

Как в воду глядел! И сглазил!

Прежде чем на одометре мелькнула заветная цифра 100, увидел впереди, как у поста ГАИ перекрывают трассу. Они там вконец съехали с катушек? Одну фуру уже поставили поперек шоссе, другая как раз маневрировала, сдавая чуть назад, чтобы закрыть просвет точно по центру, а в двух крайних левых рядах мигали проблесковыми огнями развернутые полубоком патрульные машины. Дырочка оставалась, но очень стремная – прямо у полукруглого синего строения с надписью “ДПС” на желтом фоне, – ее преграждали несколько красно-белых конусов временной дорожной разметки.

Я начал активно тормозить, выписывая плавную дугу вправо и нацеливая нос “бэхи” на гаишника у поста с автоматом в руках. Его улыбающееся в предвкушении лицо мелькнуло и пропало, когда на скорости под сто километров я вышиб, как кегли, пластиковые конусы и прорвался за баррикаду. Мотор снова взревел, электроника не подвела, не стала “душить” движок – балансируя на грани включения системы стабилизации, я четко отработал с открытием газа на полную, и “бэха” вырвалась на оперативный простор. Чувствовал ее все тоньше и тоньше, как джигит скакуна, на котором крутит фигуры, и она отвечала мне взаимностью, позволяя не тратить напрасно драгоценные секунды.

Выстрелов сзади, чего я боялся, не последовало. Кажется, мент отпрыгнул в сторону и упал. Страйк!

Я расхохотался и прибавил ходу. И тут же начал его сбрасывать, потому что одометр показал цифру “108”. Как бы ни пролететь финиш. Конечно, к отмеренным 109 км немного прибавилось за счет маневров на полосах, но совсем чуть-чуть.

Справа показался большой подсвеченный баннер. Прочесть его текст еще не мог, но вспомнил, какой вопрос на нем нарисован, и только покрутил головой: какие только приколы ни придумывают рекламщики – зачем кому-то остров? И тут же выбросил из головы неизвестного мне Занадворнова при мысли о том количестве штрафов, что успел нахватать хозяину “бэхи”…

За щитом про остров разглядел большую толпу. Скорость начал сбрасывать заранее, поэтому затормозил возле болельщиков – а это были именно они – без протестующего стона покрышек. Вылез. Ноги подрагивали. Напряжение отпускало капля за адреналиновой каплей.

Меня окружили. Девушки восторженно вопили. Парни хлопали по плечу.

— Чувак! 28 минут! Рекорд!

Брюнетка с накаченными губами и прямыми волосами, закрывающими восточное лицо, повисла на шее:

— Ты сорвал ромашку! – выдохнула в ухо.

— Почему ромашку? – напрягся я.

— Ну как же, это же приз нашего клуба подпольных гонок! – изумилась она моей неосведомленности.

“Бойтесь своих желаний”, – кажется, так где-то записано.

— Где он?!

Расталкивая толпу, ко мне рвался парень в кожаной “косухе”. Его хватали за руки, но он смог до меня добраться.

— Мужик! Прости! – взмолился я, сообразив, что передо мной владелец “бэхи”. И слегка покривив душой, отчитался: – Машина зверь, на ней ни царапинки…

— На!

В челюсть влетел кулак.