Переход

— Арабой! Где ты? Поторапливайся, мы опаздываем на церемонию! – мальчик лет семи в красном рубище вздрагивает над своим отражением в кадушке с водой.

– Иду, мам! – они сталкиваются у порога простенькой лачуги. Взлохмаченная женщина в чем-то длинном и бесформенном касается губами лба мальчика. Мысли ее далеко. Они поднимаются по узенькой тропинке вверх, вытоптанной среди высушенной солнцем осоки. Быстро смеркается, мальчик старается идти вслед за матерью, которая ступает быстро и твердо. Пахнет дымом и вскоре впереди начинает виднеться огонек, который с каждым шагом становится больше.

– Ты помнишь, что нужно сделать на церемонии? – оборачивается на ходу к мальчику женщина.

– Да… Мам, а это обязательно? Можно я не буду? – женщина резко останавливается.

– Арабой, это не какая-то моя прихоть! Это традиция великого перехода. И тебе придется оставить это рубище… Будь неладен твой отец.

Из -за поворота вдруг появляется рослый мужчина:

– Мне кажется или кто-то тут говорил обо мне? – на его лице простодушная улыбка.

– Грей, вечно ты пропадаешь где ни попадя…

— Блэки, ты же знаешь, я заканчивал работу на поле и сразу к вам. Как видишь успел! — женщина продолжила, будто не слыша мужа.

— И зачем ты только покрасил его рубище… Говорила тебе, что лишнее это… Теперь вон, спрашивает, можно ли оставить..

– Э, Арабой, – мужчина треплет мальчика по волосам. – Его нужно сжечь в церемониальном огне. – Он поднимает мальчика на руки и сажает на широкую спину. – Вон в том, видишь?

– Опять ты его балуешь! Ребенку скоро восемь лет, а ты все таскаешь его на горбушке.

– Ну-ну, Блэки… – он неловко чмокает женщину в щеку. – Что ты в самом деле, дорогая? Я просто дал увидеть парню костер, – женщина, не смиряя шаг продолжает идти к костру. Мужчина снимает сына с плечей:

– Прости, дружище, дальше тебе самому придется топать, – он легонько хлопает мальчика по плечу. – Догоняй! – мальчик какое-то время стоит как вкопанный, а потом вдруг светлеет.

– Папа! – и бежит за отцом.

Тропинка становится шире, с разных сторон с маленьких тропок приходят новые и новые люди в таких же рубищах. Все они: старые, молодые и дети держат путь к огню. Уже чувствуется его жаркое дыхание. Каждый, кто приближается к огню, снимает свое рубище, оставаясь в исподнем и кидает свою одежду в огонь.

– Грей, где Арабой? – замирает у огня женщина. Мужчина крутит головой, но видит лишь незнакомые лица и небольшое деревце акации.

– Не знаю… Был тут! – древняя старуха тыкает Грея в спину клюкой.

– Вы поговорить пришли или на церемонию? Что за неуважение!

Блэки в миг покрывается румянцем, они с Греем молча стягивают с себя свои рубища и кидают в костер.

– Дождемся его у озера, – шепчет Грей на ухо жене. – Мимо него он точно не пройдет.

Они спускаются к воде, здесь пахнет прохладой, то тут, то там, слышны всплески воды. Люди в исподнем молча заходят в озеро.

– Ну где же этот несносный мальчишка… – нервничает Блэки.

– Мама, папа! – Арабой бежит по склону со всех ног к родителям.

– Тшш… – шикает Блэки. – Арабой, ты на церемонии. Забыл зачем ты здесь? — женщина повторяет давно заученные слова. — Важно настроиться на свою внутреннюю тишину, вместе с рубищем оставить прошлое и совершить переход на тот берег священного озера для новой жизни под любящим взглядом великой матери….

– Но если…

– Тшш! Арабой, довольно тех замечаний, которые мы получили из-за тебя. Просто сделай, что должно! Иди за нами, – и женщина глубоко вздохнув, медленно зашла в озеро сначала по щиколотку, потом по лодыжку, по грудь, по шею и когда она должна была скрыться совсем, неведомая сила вытолкнула ее из воды, и она мягко ступая, продолжила свой путь по поверхности.

Грей аккуратно подтолкнул сына вперед и ободряюще улыбнулся:

– Давай дружище, не робей, сделай это как в прошлый раз. Как каждый раз после великой жатвы. В этом нет ничего сложного!

Арабой коснулся ногой воды и поежился:

– Да брось, не холодная же она…

Мальчик медленно сделал шаг, потом еще один:

– Ты решил не торопиться?

– Пап, ты возможно будешь ругаться, но у меня… У меня ноги как будто вязнут в этом песке…

– Вязнут? Ничего не понимаю… — лицо Грея вдруг потемнело. — Или? Ты… Ты сохранил рубище?! Господи! Блэки! Блэки! – но жены уже не было видно, она смешалась в толпе на озеро.

– Ох, дурак же ты.. И мама не слышит.. Так, замри и не двигайся, – мужчина схватил мальчика за плечи, морщинка пролегла между его бровями. – Это первое. Теперь говори, куда ты дел свое рубище?

– Пап… Оно-оно затягивает меня… – начал всхлипывать мальчик.

– Арабой, если ты не скажешь, где твое рубище, я не спасу тебя! – мальчик затих.

– Под акацией, – едва слышно ответил мальчик.

– Так, не сходи с места… Жди меня тут! Я скоро вернусь за тобой.

– Но папа… – мальчик попытался было схватить отца за руку, но тот, расталкивая толпу, мчался к акации.

– Никакого уважения, – прошамкала старуха с клюкой, но Грэй ее уже не слышал.

Еле как пробравшись сквозь людей, он бросился к дереву, но рубище нигде не было видно. Он встал на колени и стал рыть землю руками: он знал, что счет идет на минуты… Озеро поглощало всех, кто не мог расстаться с прошлым, детей, взрослых, старух. Пусть это прошлое было заключено в одной вещи - любимом рубище красного цвета. Наконец слева от дерева под ветками, он нашел ямку, выкопанную сыном. Грязное рубище, обычная тряпка: “Глупый-глупый мальчик!”

Грэй побежал к костру, очередь была не такой большой, но все-таки внушительной:

– Пожалуйста-пожалуйста, пропустите! У меня в озере Перехода мальчик! Пожалуйста! Пропустите! – кричал Грэй, расталкивая людей своими мощными плечами, говоря больше для себя, не для них. Он должен был спасти сына: сейчас было не до вежливости.

Огонь не сразу принял рубище. Несколько мучительных секунд, оно не загоралось, Грэй не отходил, гипнотизируя пламя, искры так и плясали в глазах мужчины: нужно было убедиться, что огонь принял подношение. Как только пламя занялось рубищем, Грэй выдохнул. Теперь срочно к сыну.

Он ловко огибал толпу, проносясь мимо как ветер.

— Арабой! Арабой! — он надеялся найти сына сразу после спуска к озеру, но его нигде не было видно. Он растерянно метался вдоль берега: когда он уходил сын был в нескольких шагах.

— Ну и долго ты будешь тут орать? Глаза раскрой! — Грей вдруг услышал скрипучий голос позади себя. Обернувшись, он увидел старуху из очереди. Она едва держала клюку, за ее конец вцепились маленькие тонкие пальцы. У Грея сжалось сердце, головы сына уже не было видно. — Ты помогать будешь?

Сбросив оторопь, Грей схватился за клюку и потянул на себя. Из воды показались темные волосы Арабоя. Грей рванул клюку изо всех сил. Сын висел на старухиной палке, как рыба на крючке. Грей аккуратно отпустил мальчика вместе с клюкой. Сын бросился к отцу:

— Все хорошо! Все закончилось! – повторял Грей, гладя сына по мокрой голове. После всего, что произошло, на него накатила дикая усталость.

— Папа! Я думал ты не успеешь… – гудел куда-то в пупок Грею Арабой. – Думал я умру, утону прямо здесь… Но старушка… – Мальчик примолк. – Ой! А где она? – как маленький совенок, мальчик начал крутить головой во все стороны. Грей тоже огляделся вокруг: ни клюки, ни старухи… – Но как же это? Она же была, вот здесь… Я ничего не понимаю.

– Ох.. Я тоже сын. Как же ты меня напугал… Взбучку тебе задаст мама… Ну а я тебе просто попрошу: слушайся нас, пожалуйста. Я бы не пережил, если что-нибудь с тобой случилось…

– Я больше не буду… – заревел белугой Арабой.

– Ну все-все.. Будет тебе, пойдем догонять маму! Заходи в озеро, переход нужно совершить до рассвета! Давай руку.

Отец и сын медленно погружались в озеро, и вскоре они уже шагали по глади, оживленно болтая. Сверху за ними наблюдали.

“Ну вот и что ты будешь делать с людьми? Дети врут, матери не дают слова ребенку сказать и уходят как кукушки какие-то… Хоть один переход без моего вмешательства сделают они или нет? В следующем году никого спасать не буду, нет… Осточертел мне это маскарад.. Тьфу!” – бормотала старуха с клюкой, медленно обращаясь в молодую женщину в белом плаще.