Переход

Иногда кажется, что я прожил несколько жизней. Был школьником, студентом, оператором, проектировщиком, писателем, ребёнком, подростком, взрослым, сыном, мужем, отцом, другом, врагом, кем-то, никем. Менял квартиры, занятия, знакомых, состояния, мировоззрения. Клетки моего тела не раз полностью обновились.

Разнились – глобально или на уровне крошечного искажения – декорации, антураж, атмосфера. Реальность (или ирреальность) совершала метаморфозы, связанные незримыми переходами. Чуждые друг другу места на мгновение сходились, соединялись проколами, намекая на складки пространства-времени.

Я оглядываюсь и вижу плоскую крышу насосной станции. Пятнадцатилетний, я лежу на этой крыше с друзьями. Летние каникулы, искрящая на солнце река, разговоры обо всём. Мы только что искупались и теперь загораем. Шурик просит сделать ему загарную татуировку, и мы выкладываем на его спине слово. Используем обрывки листьев, которые слюнявим и клеем к коже. Говорим Шурику, что выложили «БОСС», но на самом деле – «ЛОХ». Или «тату» делают мне? Это не важно. Возможно, я полностью выдумал этот далёкий солнечный день, но один из переходов ведёт туда, к моим друзьям на крыше насосной станции.

Другой переход заканчивается ночным цехом. Я сижу в операторской, на одном экране монитора горит мнемосхема: условные обозначения оборудования и трубопроводов; в огромных танках скисает молоко. На втором мониторе – незаконченный рассказ, с которым я скоро выиграю свой первый сетевой конкурс.

Я открываю другие двери, иду другими коридорами. Касаюсь руки сияющей девушки, моей будущей жены. Слышу смех ребёнка, моего сына. Голос мамы зовёт меня домой – скоро очередная серия «Острова сокровищ». Чьи-то голоса. Шаги. Блики. Воспоминания.

Я иду, заглядывая в окна изогнутых домов.

Нахожу и теряю друзей, сажусь в поезда, читаю таблички на пристанях.

«Не надо, – говорит кто-то. – Это неправильно».

Из ливнёвок выползают длинные сырые тени.

Я иду. Пробираюсь сквозь собственные сновидения.

Литература множит навязчивое ощущение слоистости, создаёт новые миры.

Заглянуть в трещины между измерениями гораздо легче, когда тебя оглушает дробление вероятностей и иллюзорность человеческого зрения – квантовая механика сомневается в объективности нашей реальности. Когда пугают потерянные во времени пространства, будь то комнаты или города. Когда страшит и будоражит мысль, что где-то есть другой я, всё более удаляющийся на развилках выбора. Тысячи других я. Ветвящиеся, как молния, вселенные.

Я сомневаюсь в существовании загробного мира, но только не как писатель, который чувствует близость потустороннего, необъяснимого, инфернального. Призрачная плёнка, скрывающая посмертие, колышется, липнет к лицам, исходит голосами. Поэтому тема перехода так или иначе пронизывает моё (да и почти любое) творчество, даже если сам переход – лишь узкий лаз в гаснущее прошлое. Лишь попытка оглянуться.

Я вижу или воображаю, без разницы, коридоры, которые не хотят кончаться. Податливые стены. Врастающие в потолок лестницы. Жуткие фигуры на пути в неизвестность.

Возможно, единственный вопрос, который имеет смысл: «Что дальше?». Что дальше – за поворотом, за порогом, за выбоинами бесконечных секунд и беспомощных мыслей, на следующей странице. Куда меня это приведёт?

(В темноту. Но не сразу, не сейчас, пожалуйста, не сейчас).

Зудящий интерес читателя.

Вокруг столько дверей, видимых и невидимых, и некоторые скрипуче, но чаще бесшумно, открываются против нашей воли...

Давайте же перейдём к рассказам.

Дмитрий Костюкевич

14.04.2026