Перекрестки судьбы: морозные искры

«Внимание, пассажиры. Объявляется посадка на рейс Saudi Arabian Airlines SV 22. Нью-Йорк – Дубай с пересадкой в Эр-Рияд рейсом Saudi Arabian Airlines рейс SV 564… Внимание встречающиеся, объявляется посадка…»

Манящий аромат горячего шоколада с апельсиновым сиропом и свежеиспеченного круассана со сливочно-ванильной начинкой с каждой минутой все больше поднимал настроение Николь. В последние дни она слишком серьезно воспринимала новость о возвращении домой в Осло, переживая, что те детские воспоминания о родных улочках города навсегда сотрутся или изменятся. Идея Дэкса провести эти новогодние каникулы только вдвоем пришлась ей по душе, вот только она никак не ожидала, что он возьмет билеты на один из лучших горнолыжных курортов Норвегии - Skarsnuten Fjellandsby в городке Хемседаль. Как-то давно, еще в самом начале их отношений, Николь обещала ему, что обязательно проведет ему экскурсию по родной стране. Но разве ж она могла знать, что Дэкс воспримет это так буквально. Признаться, ей было довольно неловко перед Дэксом. Он, действительно, старался организовать все самым наилучшим и романтическим образом, но видя ее внутренние переживания, и сам был растерян. Поэтому Николь пообещала, что возьмет себя в руки и сделает для него не менее замечательный праздник.

Девушка неспешно пододвинулась к Дэксу, приобняв его одной рукой, водя ладошкой по мягкому зимнему темно-синему свитеру с рисунком снежинок на воротнике и манжетах. Она улыбнулась, чмокнув его нежно в щеку и протянула круассан.

— Полет будет долгим, нужно подкрепиться.

Дэкс осмотрел девушку с нежность, переведя взгляд с официантки, что пыталась строить ему глазки, но его мысли были далеки от всего этого. Ему хотелось подарить праздник Николь, ее давнее, забытое детство, видеть ее улыбку, которая напоминала бы ему ту пятилетнюю малышку, что бегала по новогодней ярмарке в поисках самых красивых имбирных пряников.

— Осмелюсь предположить, что круассана со сливочной начинкой будет недостаточно на 7 часов полета, карамелька. — Его озорная улыбка заставила щеки Николь вспыхнуть, от чего Дэкс рассмеялся, но все же с удовольствием откусил приличную порцию выпечки, однако ж оставив больше начинки для возлюбленной. — Знаю, эта поездка... Такая… Неожиданность для тебя… — Он старался жевать долго и тщательно, чтобы подобрать нужные слова.

Николь нежно положила пальчики на его губы и улыбнулась своей самой нежной и задорной улыбкой.

— Прости. Мне правда нужно перед тобой извиниться. Я… Ты не представляешь, насколько сильно я тебе благодарна. Эта поездка очень многое для меня значит. Я не была там больше 15 лет. Но помню все так ясно, будто было только вчера. Рядом с тобой эти воспоминания примут еще более яркие краски. Спасибо тебе… — Она робко придвинулась к нему и поцеловала, но быстро отстранилась, услышав объявление посадки на их рейс.

«Внимание, пассажиров. Объявляется посадка на рейс Air France 4348. Нью-Йорк – Осло. Выход номер… 7. Посадка продлится до 8 часов 15 минут в связи с погодными условиями… Внимание, встречающих…»

— Кажется, нам пора, карамелька. Обещаю, это будут твои лучшие каникулы. Я сохраню все то, что ты так ценишь там. И приумножу. — Едва ощутимый поцелуй в щеку окончательно развеял все ее сомнения.

Кутаясь в теплый пуховик, Николь остановилась возле самолета в ожидании очереди на посадку. Они решили постоять на улице, любуясь крупными, почти невесомыми, напоминающими птичьи перья снежинками. Вся суета, что происходила вокруг, как будто бы их не касалась.

Они зашли в самолет практически последними. Всего на мгновение Николь задержалась на трапе, обернувшись на прекрасный рассвет. Ей хотелось запомнить его именно таким. Сказочным и волшебным.

***

— Николь, детка, давай скорее сюда! Папа приехал! Потом еще покатаемся! — Миссис Сайкер помахала рукой дочке, улыбаясь своей обворожительной и такой теплой улыбкой. Она взяла осторожно Николь за руку, а второй перехватила у нее веревочку от ватрушки.

Мистер Эшли Сайкер был весьма успешным молодым преподавателем математики в Университете Осло. Зимний период всегда был самым насыщенным в институте. Студенты то и дело носились по коридорам, сидели в ноутбуках, дорабатывая свои курсовые проекты, тряслись над финальными контрольными и над билетами для зачета. Должники то и дело не давали прохода. А ведь ему так хотелось побыть со своей семьей: покатать Николь на ватрушке, отвезти семью за город, подышать насыщенным горным воздухом и набраться сил на следующее учебное полугодие. И этот год стал по истине благословенным для этих целей.

— Что-то вы долго… — Улыбнулся Эшли и взял Николь на руки, чмокнув жену в щеку. — Я собрал все необходимое. Можем выдвигаться. Обещаю, до начала экзаменационных недель нас никто не побеспокоит.

Кира кивнула и поправила шапочку на маленькой Николь.

— Предлагаю по пути заехать на ярмарку. Возьмем в дорогу свежих пышек с сахарной пудрой. Как на это смотришь, Николь?

Девочка захлопала в ладоши, снова обняв папу за шею, чтобы не свалиться в сугроб.

— Я только за. И имбирный пряник!

— И имбирный пряник. — Кира издала смешок и погладила дочку по щеке, а потом помогла ее пристегнуть сзади на детском кресло. Она закрыла дверь и посмотрела на мужа, приобняв его. — Все отлично. Нам давно пора было выбраться из дома. Я поддерживаю идею. Ты взял чемоданы, что я вчера собрала?

— Конечно, все необходимое на 10 дней полностью в нашем распоряжении. — Эшли приобнял ее в ответ и чмокнул в висок. — Прости меня. Я так мало времени провожу с вами. Но кандидатская – это последний шаг. Обещаю. Я…

Она чмокнула его в губы, дав ему замолчать.

— Ты ни в чем не виноват. Как бы то ни было, ты все равно рядом с нами. Давай будем просто отдыхать и не думать о таких пустяках. А сейчас, мой замечательный муж, ты обязан отвезти нас на поиски пышек! — Она отстранилась, задорно рассмеявшись, и села на место рядом с водителем.

Эшли часто думал о том, насколько сильно ему повезло с женой. Насколько она была понимающая и чуткая. В свое время она даже устроилась в вуз ассистенткой, чтобы быть рядом с ним и помогать ему с бумажной волокитой; следить, чтобы он хорошо питался в то время, как мысли были полностью погружены в кандидатскую. Сейчас все встало на свои места. Она снова смогла заняться любимым делом – быть учительницей музыки и потрясающей мамой для самой лучшей дочки на свете.

— Я тебе говорил, как сильно тебя люблю?

— Всегда! — Рассмеялась она и села в машину.

***

Машина мчалась от аэропорта по шоссе Lufthavnvegen, вскоре свернув на улицу Stromsveien и по круговому движению на Enssoveien до центра города. Николь любовалась родным городом. Осло практически не изменилось с тех пор, как она бывала здесь 15 лет назад. Все те же родные узкие улочки, яркие домики и уютная набережная с видом на залив Бунне-фьорд.

На центральной площади развернулась пышная ярмарка, которая была центром притяжения все ее детство. В аккуратных и аутентичных деревянных палатках продавали новогодний глинтвейн и те самые пышки с сахарной пудрой, а в центре стояла высокая наряженная елка, у которой бегала ребятня.

— Здесь практически ничего не изменилось. Все те же палатки. Все та же елка. Так приятно видеть, что простые новогодние традиции здесь сохранились.

— Люди всегда чтят традиции, — Приобняв Николь, прошептал Дэкс. — Просто кому-то проще в этом признаться и сохранить устоявшееся, а кто-то, желая все изменить, неизменно возвращается к истокам.

— М-м-м… Кто-то решил пофилософствовать? — Издала смешок девушка и чмокнула его в щеку. — Курс философии у нас, вроде, закончился еще на втором курсе.

— Смейся, смейся. А я, между прочим, был лучшим по философии на своем потоке. — Его самодовольная усмешка никуда не исчезла с его лица.

— Преподавательнице просто нравилось, как ты искусство владеешь манерой трепать языком… — Скептичность в словах Николь заставила Дэкса рассмеяться.

— Будем считать это комплимент! — Парень чмокнул Николь в щеку и повел ее вдоль деревянных миниатюрных домиков на поиски рождественских сувениров. Он загорелся идеей непременно привезти от сюда елочную игрушку на елку, которую в этом году они впервые наряжали вместе.

Они с Николь столкнулись руками на одном из прилавком, когда потянулись к елочной игрушке в виде вставшей на дыбы красавицы лошади, напоминающую цирковую, поскольку была украшена нарядным седлом, искусными бубенцами и головным убором с перышком, в стиле вечеринок Гэтсби. Это было столь необычно, что выбор ребят выпал именно на эту игрушку.

Неспешно прогуливаясь по набережной, Николь отвела Дэкса к Крепости Акерсхус, знаменитой своей архитектурой средневекового замка. Затем они отправились к более современному зданию Оперного театра, покатая крыша которого спускалась прямо к воде, создавая волшебный эффект ледяного склона с россыпью разноцветных бликов от подсветки. С фьорда дул достаточно сильный холодный ветер, который заставил ребят пробежаться до трамвайных путей и прокатиться до королевского дворца и дворцового парка, огибая национальный театр.

Улыбка Николь не сходила с лица все это время. Она переживала по-настоящему теплые воспоминания о крепости, по которой любила лазить летними денечками в обход местной охраны. А поход в оперный театр перед рождеством был целой традицией семьи Сайкер. Они с особой регулярностью ходили на балет «Щелкунчик» и оперную постановку «Тристан и Изольда». Дворцовый парк был излюбленным местом Николь: тихими летними вечерами она с удовольствием раскладывала плед и читала старые книги из домашней библиотеки – научную фантастику, романы о любви и учебную литературу, которые изредка уносили ее в мир грез.

— Я рад видеть, что все вокруг именно так, как ты это запомнила. Я бы не пережил твое разочарование.

Николь посмотрела на Дэкса, оторвавшись от излюбленного теплого салата с хрустящим баклажаном, и протянула к нему руку.

— Все даже лучше, чем я себе представляла. Все как будто бы замерло и ждало моего возвращения. Даже ледяная горка, на которую я ходила с мамой в детстве все та же. Ну разве что теперь она не кажется такой высокой… — Она вновь издала смешок и чмокнула его в щеку. — Спасибо тебе. Это лучший рождественский подарок, который я могла получить. Осталось дело за малым… — Она усмехнулась, переняв эту манеру от Дэкса, — Посоревноваться в том, кто лучше катается на лыжах!

— О-о-о… В этом я вам не уступлю мисс Сайкер. Я лучший во всем, что касается спорта.

Она закатила глаза, но спорить с ним не стала. Она будет только гордится тем, что он выиграет и совсем чуточку радоваться, если победа будет за ней.

***

Солнечное утро огибало теплыми лучиками заснеженные пики горных вершин. Только что Дэкс проехал Грёто, где в закусочной они купили кофе и сэндвичи, неспешно приближаясь к городку Хемседаль.

— Смотри как красиво! Солнце встает, а на той стороне неба все еще видна луна!

Дэкс мельком глянул на небо, а потом вновь на дорогу, откусив у Николь сэндвич.

— Красиво… Правда, такое я видел только летом.

Николь улыбнулась шире и посмотрела на него загадочно.

— Ты что-нибудь слышал о Фенрире? — Начала загадочно Николь, доедая свой сэндвич.

— М-м-м… Это вроде волк – сын Локи и… Не помню. А это ты к чему? Будешь пугать меня легендами? — Он рассмеялся и посмотрел на Николь, мол: «Я на такое не куплюсь…»

— Да нет же! — Николь издала смешок. — Просто… Глядя на Солнце и Луну на одном небосводе, вспомнила старую легенду. У Фенрира были дети – Скёлль и Хати. Скёлль – волк, что каждый день преследует Соль, чтобы съесть. Хати – волк, который каждую ночь гонится за Мани, тоже пытаясь ее съесть. Согласно пророчеству, в день рагнарёка Скёлль и Хати догонят Соль и Мани и съедят их… А мир погрузится в вечный мрак.

— Стоп, стоп, стоп. Это было интересно. Но… Что такое Соль и Мани? Речь явно не о пищевой добавке и деньгах. — Вновь усмехнулся Дэкс.

— Соль – это Солнце, а Мани – это Луна. Скандинавская мифология весьма изощрена на имена.

— Значит… Скёлль и Хати. Надо будет запомнить. На следующий Хэллоуин нарядимся волками!

Николь рассмеялась, уже представляя, что учудит Дэкс, загоревшись подобной идеей.

Они подъехали к отелю при горнолыжном курорте примерно через час. Оставить разбор чемоданов на вечер было лучшим решением, поскольку спокойная, солнечная и почти безветренная погода создавала идеальные условия для катания. Народу было достаточно много, многие суетились у пункта проката снаряжения или в кафе, согреваясь за чашкой чая и горячей похлебкой после утреннего катания.

Николь поправила капюшон лыжного костюма, натянув очки плотнее на лицо и счастливо зашагала к фуникулеру, около которого уже занял очередь Дэкс.

— Я уже начал опасаться, что тебя съел Скёлль.

— Почему именно он? — Издала смешок Николь, поправляя воротник его куртки, чтобы он не простудил горло, поскольку еще до поездки отмучился кашлем и сильной температурой.

— Ну, ты же мое Солнце…

Девушка густо покраснела, но чмокнула его в губы за подобный комплимент и перехватила у него свои лыжи. Они сели в кабинку, отправившись на вершину, откуда начинался склон для катания. Николь охватило приятное чувство воспоминаний. Будто бы это было только вчера, она стояла здесь с родителями, которые решили провести рождество здесь, вдали от маминых хлопот и папиной работы. Она подружилась со многими ребятами. И особенно четко запомнился ребенок, что щеголял по склону в весьма необычной куртейке…

***

— Вот так, Николь, молодец. Умница. Еще шажочек… — Эшли обхватил дочурку руками.

Николь впервые стояла на лыжах, но ей жутко нравилось. Особенно в объятиях отца. Они с мамой замечательно катались. Глядя на них многому училась и Николь. Девчушка совершенно не боялась упасть в сугроб, ведь здесь он был такой особенный, совершенно мягкий, как матрас, что спасет от любых разбитых рук и коленок.

Однако все было не так-то просто. Иногда лыжи катились сами собой, иногда совершенно переставали катиться. Часто она не понимала, в какой момент времени лыжи полностью переставали слушаться ее. То ли дело ватрушка. Мягкая плюшка всегда ее слушалась, унося хозяйку далеко по склону вниз. Иногда ей было приятно, плюхнуться в нее, взвалить лыжи на себе и смотреть, как отец, обмотав веревочку вокруг пояса, мчится на лыжах вперед, унося ее словно северный олень. Такого детского восторга она не ощущала уже давно. И будто бы не существовало этой кандидатской, что бы это слово вообще не означало. Есть только она, есть мама, и он рядом с ними.

— Постоишь здесь, Николь? Подождешь нас с мамой? Мы сейчас скатимся вниз и поднимемся к тебе на фуникулере. Оставайся здесь – рядом со станцией. Никуда не уходи. Хорошо?

Николь активно закивала в ответ на нравоучения отца. Куда ж она без них пойдет. Никто ее так хорошо не покатает на ватрушке. Она села на нее в сторонке возле станции и наблюдала, как родители стремглав помчались вниз по склону, вскоре скрывшись в толпе.

Ожидание совершенно точно самая скучная вещь в мире. Оно утомило Николь уже через пять минут. Казалось, что дождаться родителей, усидев на одном месте, просто не представляется возможным, особенно когда кругом снует веселая толпа. Снует щенок. Стоп. Откуда здесь щенок?

Эта мысль не давала покоя Николь все то время, что щенок хаски бегал около прохожих, выпрашивая вкусности и почесывания за ушком. В конце концов он приметил Николь. Подбежав, он стал радостно обнюхивать ее и слизывать с щек микроскопические остатки сахарной пудры с утренних пышек. Он увлеченно искал и сами пышки под звонкий смех девочки, пока не услышал свист. Он выпрямился, окаменев. Уши были направлены в сторону гор. Он статуей замер рядом с девчушкой, а потом стремглав помчался на свист.

— Стой! Щеночек! — Николь вскочила и, не оставив никаких сомнений, побежала за ним, огибая толпу молодых студентов со сноубордами, играющих в снежки ребят и взрослых со стаканчиками алкогольного глинтвейна в руках.

Она бежала так быстро, как только могла, вскоре дойдя до склона, где не было ни души, кроме собачьих следов.

— Щеночек? — Медленно взбираясь и переползая сугробы, она заглянула на ту сторону, где увидела совершенно странную картину.

По ту сторону склона стояли две собачьи упряжки. Вокруг них ходили странного вида люди, похожие на белых медведей, поскольку их одежда была полностью из меха. На белых кухлянках [1] из оленьей шкуры красовались непромокаемые камлейки[2] с капюшоном, поверх еще один слой мехового жилета, а на ногах зимние, меховые унты[3].

С ними были и дети, которые играли с собаками из упряжки и их щенками, которые не стояли в упряжи, свободно бегая по склону. От столь необычной картины Николь совершенно была сбита с толку, снег под ее варежками стал осыпаться, и девчушка полетала вниз по склону, кубарем скатываясь по мягкому сугробу.

— О-ёй-ёй!

Все обернулись, а к Николь подбежал мальчишка, что был чуть старше нее. Он помог встать девчушке и отряхнуться от снега.

— Не ушиблась?

В ответ она смогла лишь покачать головой, оцепенев от робости и стыда, что ее так легко раскусили из-за рассыпчатого снега.

— А что вы здесь делаете? — Набравшись смелости, спросила Николь и погладила щенят, что облепили ее с интересом со всех сторон.

— Возвращаемся домой с охоты. Наши собаки устали, и мы здесь отдыхаем.

Николь осматривала с любопытством мальчишку в меховом полушубке и капюшоне с вышитыми на нем медвежьим ушками. Он и сам напоминал медвежонка. Но она совершенно его не боялась.

Это был первый и последний раз, когда родители оставляли Николь совсем одну хотя бы на 5 минут…

[1] Кухлянка — меховая куртка рубашечного покроя.

[2] Камлейка — глухая рубаха с капюшоном, которую обычно надевали в качестве внешнего слоя на меховые малицы или кухлянки.

[3] Унты — традиционная зимняя обувь народов Севера.

***

— Сегодня у нас ничья. Но завтра я отыграюсь, карамелька. — Дэкс приобнял Николь, подобрав ее лыжи.

Они стояли на самой вершине горы, откуда скатывались последние отдыхающие. Уже практически стемнело, а на горизонте виднелась темная туча, предвещающая снегопад.

Вдруг Николь напряглась, напряженно осматривая местность, оборачиваясь и вглядываясь в темноту.

― Что случилось, карамелька? ― Дэкс тоже напрягся, крепче прижав ее к себе.

― Ты слышал это? Волчий вой как будто бы.

― Что? Нет, не слышал… Это ты меня так припугнуть решила? ― Он усмехнулся и поправил шапку. ― Ничего не выйдет.

― Да нет же. Я…

Над горами раздался пронзительный волчий вой. Все небо как будто бы сотрясло его эхо, горы задрожали, а затем… Все смолкло. Ребята стояли совершенно напуганные, недоуменные. Так не бывает. Не бывает такого. И тут послышался шелест. Нет, не ветра. Снега. Всеобъемлющего и всепоглощающего. Прямо на них с невероятной скоростью и практически в полной темноте надвигалась лавина.

Дэкс ни секунды не думая отбросил лыжи и, ухватив Николь за руку, побежал к смотровой башне. Он был уверен, что от лавины она не спасет, но все же облегчит последствия соприкосновения со снегом. Рядом с ними бежали и оставшиеся на горнолыжном склоне отдыхающие, крича и разбегаясь в россыпную.

Уже на второй ступени Николь ощутила, как толща снега подхватила их с Дэксом, унося по склонам вниз. Она крепко сжимала его руку. Все, о чем девушка могла думать – ни в коем случае не отпускать его. Во всей этой ситуации, если они потеряются под толщей снега, то уже никак не смогут помочь друг другу выбраться.

***

«…К нам поступили срочные новости. На норвежском горнолыжном курорте по неизвестным причинам сошла лавина. В настоящий момент ведутся спасательные работы. По предварительным данным под снегом находиться 9 человек, из них 2 человека – туристы США. О погибших данных пока не поступало… Перейдем к новостям погоды…»

Эш оторвалась от книги и в шоке посмотрела на телевизор. В ушах зазвенело так неистово, будто бы все описанное произошло с ней. Девушка моментально вскочила и побежала наверх. Люк работал практически все праздники. Она прекрасно знала, что лучше его не беспокоить, пока он работает, но это был тот самый экстренный случай, о котором он упоминал каждое утро.

― Люциан! Люк! Люкки! Мамочки, что же будет… Что же будет…

Ее причитания моментально заинтриговали парня. Он оторвался от ноутбука и уже смотрел на распахивающуюся дверь, сбросив телефонный звонок.

― Что случилось? Наводнение или землетрясение?

― Брось свои шуточки! Лавина! В Норвегии!

― А мы здесь при чем? Если думаешь, что это я, так торжественно клянусь, что конкретно к этому не причастен… Я предпочитаю криминальные разборки…

― Люциан Артур Срайкер! Прекрати паясничать! ― Эш тяжело вздохнула и опустилась грузно в кресло. ― Лавина на том курорте… Как его… Николь говорила… Кажется, Skarsnuten Fjellandsby. Там же ребята… А что если… ― Она закрыла ручками лицо и помотала головой, стараясь не думать о худшем.

Люк осмотрел девушку и, поднявшись, налил из графина воды, протянув бережно стакан.

― Не накручивай себя. Я позвоню знакомому. Он выяснит, что там произошло.

― 9 человек, Люк. 9. В том числе и туристы из США.

― Эш, там тысячи отдыхающих. Какова вероятность, что именно наши там. Ты им звонила? Нет? Так звони, а потом начнем уже паниковать.

Эш глубоко вздохнула и, достав телефон, спешно нашла контакт Николь. Долгие гудки в телефоне казались вечностью, которая поглощала и окутывала девушку. Сердце замирало при каждом молчании телефона, а затем и вовсе остановилось во время отчетливых слов оператора, что абонент вне зоны действия сети. С телефоном Дэкса произошла аналогичная ситуация.

Люк понимал, что не может оставаться безучастным, как бы не относился к Дэксу. Он поднял на уши все связи, которые позволили бы ему в самое ближайшее время добраться до нужной информации. Эш же не стала терять даром время: через пару минут она стала искать на ноутбуке билеты до Осло, параллельно обдумывая, в каком из многочисленных шкафов прячутся теплые штаны и горстка свитеров. Эш твердо решила, что бы ни случилось или случилось с ребятами, она должна быть там. Пусть это помешает работе Люка, но она не может поступить иначе. Николь и Дэкс одни из близких ее друзей, с которыми во времена учебы в Институте было очень многое пройдено. Это были не просто знакомые, о которых можно поволноваться и забыть. Ребятам нужна ее помощь, и они ее получат.

― Я вызвал такси, ― Столкнувшись в коридоре с Люком, Эш в шоке осознала, что он стоит одетый в теплую одежду, сжимая в руках ручки спортивной сумки с необходимыми на первое время теплыми и личными вещами. Даже если он это делал только ради Эш, она была чрезмерно ему благодарна. Потому что понимала, что невозможно справиться с этим в одиночку и в чужой стране. Вместе они гораздо большая сила. И когда-нибудь она ответит ему такой же горячей помощью и заботой, которую получала от него вот уже шесть лет.

***

Николь пришла в себя, ощущая жгучий холод в ногах. Ей казалось, что она не чувствовала пальцев. Но куда важнее было то, что она ощущала руку Дэкса в своей руке. Каким бы ни был удар лавины, он не смог разделить их. Судя по тому, что дышать становилось с каждым вздохом все труднее, под снегом они находились достаточно долго, однако совсем легкий просвет над ее головой говорил о том, что толща снега под ними не столь глубока, как могло бы показаться на первый взгляд. Девушка попыталась пошевелиться, но обледеневший и колючий снег не пускал ее.

― Дэкс… Дэкс, ты слышишь меня? ― Подтягивая осторожно его руку к себе, она пыталась услышать хотя бы один единственный звук, дающий надежду на то, что он жив. Девушка старалась не поддаваться панике, что было практически невозможно в этой ситуации, но она должна была убедиться, что он жив. Кое как выкрутив руку из его ладони, Николь стянула варежку, ощупывая его пальцы, а потом перешла к кисти, ощутив слабый пульс, который для нее бил словно в колокола. Такого чудовищного и всепоглощающего облегчения она еще никогда не чувствовала.

― Н-николь? ― легкий шепот Дэкса был едва слышим под толщей снега, но по щекам девушки потекли горячие слезы, невольно дав ей подсказку, где верх, а где низ. На удачу ребят тот самый просвет – оказался вовсе не фонариком, похороненным под сугробами, а реальным, далеким солнечным светом.

― Я здесь. Здесь. Все будет хорошо. Обещаю.

Вернув подвижность второй руки, онемевшей от холода, она подтянула ее к себе. Нащупав уровень грудной клетки, девушка стала медленно прокапывать небольшой проход, который помог бы прорваться ее руке на поверхность. Николь понимала, что выкопаться самим – нереальная задача, но ее рука может послужить маяком для спасателей. Их быстрее обнаружат и спасут. Это все, что она могла придумать в такой ситуации. Липкий, мокрый и обледенелый снег с трудом пропускал ее к долгожданной цели. Приметив яркие лучи солнца, проступающие сквозь щель между рукой и снегом, Николь понимала, что достигла поверхности. Резко дернув руку, она потеряла варежку, но ощутила пальцами легкий ветерок. У нее не было сил сопротивляться холоду. Теперь здесь, под снегом, казалось гораздо уютнее и теплее, чем там на поверхности, но по-прежнему страшнее.

Николь вскрикнула, ощутив, как чей-то горячий и шершавый язык облизал ее пальцы.

― Николь! Что случилось?! Перелом?!

― Нет… Просто… Я… Мою руку что-то лизнуло. Может это собака спасателей?

Снег над их головой с неистовой силой начали разрывать чьи-то цепкие, когтистые лапы. В душе ребят закрылась надежда, что это не дикий зверь, а действительно собака спасателей. И не одна. Пробив толщу снега, первая морда собаки ухватила Николь за капюшон и потянула на солнечный свет. За ней показалась и вторая голова, которая потянула на себя Дэкса. Вокруг послышался скулеж и лай, а яркий свет бил прямо в глаза.

Николь осмотрелась, но не увидела никого, кто хотя бы отдаленно напоминал спасателей. Вместо них вокруг прыгали и метались собаки. На них были крепкие шлейки ручной работы, а неподалеку стояли две нарты, в которые были впряжены еще несколько собак.

Отдышавшись на морозном воздухе, Николь заметила, как к ним подходят люди, укутанные в меховые кухлянки. Дэкс тоже заметил их и загородил собой Николь, хотя понимал, что эти люди вряд ли чем-то им навредят. Только что их собаки спасли им жизнь, и вряд ли что-то еще могло случится.

― Повезло вам. Лавина унесла вас далеко, но не погребла под толщами снега. Тут спасатели бы вас вряд ли обнаружили. ― Старик протягивал им металлическую походную кружку с горячим чаем. Его лицо было обмотано теплым шарфом, но возраст выдавал его голос. ― Нынче кто-то обеспокоил духов. Вот они и обозлились. Показали мощь стихии.

― Духи? ― Николь отпила немного чая и протянула Дэксу, видя, как дрожали его руки от холода.

― Ну конечно, деточка. А как ты еще можешь объяснить причину схода лавины?

Николь хотела было поумничать и рассказать им, от чего же появляется это стихийное бедствие, но понимала, что не в том положении, чтобы спорить.

― Как нам вернуться в отель? Насколько мы далеко? ― Спросил Дэкс, поднимаясь на ноги, и помог встать Николь. ― Мы должны связаться с родными, чтобы сообщить, что все в порядке. А заодно и вам отплатить за спасение.

― Не стоит осквернять священные северные земли такой мелочью, как деньги, молодой человек. ― Раздражение в голосе старика было столь очевидным, что у Дэкса создалось полное впечатление, будто бы он и правда предложил что-то ужасное по типу воровства или убийства. А он из вполне добрых соображений хотел отблагодарить за спасение.

― Прошу прощение. Я никоем образом не хотел вас задеть… ― Парень старался тщательно подобрать слова, чтобы более не ошибиться. Идти по сугробам пешком он был явно не готов.

― Подскажите, пожалуйста, как мы можем вернуться в отель? Я думала нас просто завалило снегом, и мы где-то близко…

― Еще чего. Я же вам сказал. Здесь работали духи. Вы далеко, и пешком вам не дойти. Впрочем… И мы не можем покидать священные земли. Духи нам этого не простят. Но мы можем вам помочь. На границе одного из наших поселений расположена деревушка. До нее вы сможете дойти пешком, когда согреетесь. Так мы не нарушим границу, а вы сможете вернуться к вашему племени.

Николь перевела взгляд на Дэкса. По нему было видно, что он не горит желанием куда-либо следовать за незнакомцами. Еще и сумасшедшими на первый взгляд. Но это был единственный шанс выжить.

― Благодарим за ваше понимание и руку помощи! ― Сказала Николь прежде, чем Дэкс смог что-то сформулировать.

Девушка не чувствовала тревоги. Наоборот… На душе как никогда было спокойно. Даже лайки казались такими игривыми и добрыми, то и дело ластясь к ее лыжным штанам. Подобрав ее варежки, один из псов гордо подступил к ней, отдав свой подарок. Она улыбнулась и села перед ним на колени, забрав свои рукавички, а затем нежно погладила и почесала пса за ушком.

― Какой хороший мальчик. Спасибо тебе. Ты спас нам жизнь. Поможешь нам еще раз?

Пес задорно завилял хвостом и побежал к своей упряжи, где он был лидером. Николь рассмеялась, но пошла за псом вперед. Дэксу по-прежнему не нравилась эта затея, но отсутствие вертолетов спасателей говорило ему, что здесь их действительно никто бы не искал. Выбора у них не было. Быть может, к вечеру они смогут добраться до поселения людей и вернуться в отель.

Николь же осматривала погонщиков. Она понимала, что это коренной древний народ, населяющий эти горы из покон веков. Признаться, поверить в это было чрезвычайно трудно. Таких ряженых сейчас можно было наблюдать разве что на этнических фестивалях. Но вера в духов у старика была до того правдоподобной, что у Николь не было никаких сомнений – это настоящие шаманы, о которых разве что писали в детских сказах. Люди, что соединяют мир людей и мир духов, поддерживая баланс во взаимодействии двух миров. Все это звучало как сумасшествие. Духи… Это же просто городские легенды и деревенские сказки. Но, как бы то ни было, и во что бы то не верил этот народец, они спасли им сегодня жизнь, и они должны уважать их культурное мировоззрение.

Тем более, когда еще удастся прокатиться на потрясающей собачьей упряжке, что было разве что детскими воспоминаниями Николь…

***

Рюбецаль – повелитель страны гор и туманов. Он олицетворение всех тех бедствий и несчастий, которые случаются с путниками в горах. Когда-то давно, когда понимание о богах и духах еще только зарождалось, именно Рюбецалю приносили в жертву черных петухов. Его история неразрывно связана с олицетворением сил природы, заключающие в себе культ славянского четырехликого бога воинов Свентовита.

Многие пытались искоренить одно только упоминание о нем, дабы древний как сама жизнь дух покинул горные земли. Но чем сильнее креп страх людей, тем сильнее становился Рюбецаль, захватив повсеместную власть на горных просторах: от самых прекрасных альпийских лугов, до смертельных горных вершин. Этот древний и бессердечный дух жестоко мстит тем, кто пытается шутить с могучей и дикой горной природой: одни несчастные путники забредают в непроходимые горные чащобы, другие попадают под сели и обвалы, третьи рискуют навлечь на свою голову мощные грозы и смертельные лавины.

Шаманам священных земель тяжко дается усмирение духа. Никто не знает, как им это удается, но каждый раз беспощадная непогода встречает спасенных яркими лучами солнца…

― Нужно почитать все, что тебя окружает. Ценить то, что появляется в твоей жизни и легче отпускать то, что тебе вредит. Гармония внутри тебя – гармония вокруг. Каким бы суровым ни был дух – он всегда будет уважать гармонию внутри тебя…

Эти слова однажды на костровой сказал главный шаман поселения, но они навсегда запомнились мальчишке в меховом полушубке и капюшоне с вышитыми на нем медвежьим ушками. Он и сам напоминал медвежонка…

***

Николь с улыбкой осматривала бегущих в упряжке собак. Ловко оббегая ледяные глыбы, лайки разгонялись на горном склоне. Нарты мчали на полозьях с удивительной скоростью, от чего настроение девушки только больше поднималось. Казалось, новость о том, что они были всего несколько часов назад погребены с Дэксом под снегом, просто чья-то злая и неуместная шутка. Может то было успокаивающее действие горного чая с сушеными лесными ягодами, а может и сама она внушила себе такое безупречное спокойствие.

Впрочем, Дэкс тоже начал получать удовольствие от этой поездки. Укутавшись в теплые овечьи шкуры, он наблюдал за синхронностью собак, поражаясь отточенности их движений без всяких приказов со стороны погонщиков. Казалось, что эти шаманы действительно находятся в полной гармонии с природой и со всем живым. Они были частью упряжки, а собаки понимали их без слов.

На самом высоком заснеженном склоне Ребята замерли от неимоверной красоты. Погонщики остановили упряжи и сами осматривали невероятный золотистый закат над озером Флеватн, которое соединялось солнечной тропинкой с озером Йюриносватнет. Такой красоты Николь не видела даже на самом теплом, южном море. Искорки снега беспорядочно блестели под взглядом уходящего солнца, словно миллиарды солнечных зайчиков или звезд на млечном пути. Здесь не было ни мороза, ни пронизывающего ветра. Только мерный стук сердца и дыхание собак, купающихся в сугробе.

― Великая богиня Солнца – Хаер – сегодня к нам благосклонна. Золото на небесном куполе – хороший знак. Вечером увидим танец духов. ― Старый шаман одобрительно кивал, не отрывая взгляд от последних лучей солнце. ― Но стоит поторопиться. Скоро стемнеет. Мы должны найти место для ночлега.

― Ночлега? То есть мы не успеем в деревню к ночи? ― Дэкс несколько напрягся. Перспектива спать на морозе совершенно его не радовала.

― Завтра к вечеру будем на месте. Вам не о чем переживать. Будет тепло. Будет еда. Никто нас не тронет. ― Слова более молодого погонщика, шуба которого напоминала медвежью, чуть успокоили ребят. Он улыбнулся ребятам одними глазами и поторопил собак.

Николь осматривала черты его лица, смутно припоминая, где могла его видеть.

― Вы сказали о танце духов. Что это?

― Скоро сама все увидишь… ― Улыбнулся молодой погонщик и, окликнув собак, помчал нарту вниз по склону, где виднелся небольшой подлесок. Деревья скроют палатку и костер от ветра и диких животных.

У шаманов оказалась просторная теплая палатка из оленьих шкур, а еще невероятно вкусное вяленое оленье мясо. Николь и Дэкс собирались укладываться спать, когда к ним заглянул молодой шаман-медвежонок.

― Танец духов… Он начинается… ― Он несколько смутился, увидев Николь в свитере и с распущенными волосами.

Девушка мгновенно вскочила и, напялив на себя теплые лыжные ботинки, поспешила на выход из палатки. Дэкс тяжело вздохнул, не представляя, откуда в ней столько энтузиазма, но поднялся и последовал за ней. Но он ни капли не пожалел об этом…

Над горным, заснеженным королевством заструились всполохи северной авроры. На чистом, звездном небе то и дело мелькали изумрудные, лазурные, коралловые и золотые блики. Этот танец невероятной стихии ни с чем нельзя было сравнить. Отражаясь в далеких озерах, северное сияние приумножало свой блеск и красоту. Теперь Николь понимала, что такое танец духов. Это был танец, не идущий ни в какое сравнение даже с придворными королевскими балами. Природа показывала все свое великолепие, раскрашивая этот мир яркими красками, в которых то и дело мелькали образы. Вот в россыпи розовых искр распускались луговые цветы; в изумрудном блеске порхали орлы; в золотых отблесках мчала стая диких волков; в соцветии лазури проплывали хищные косатки, а в алых бликах вставал на дыбы суровый медведь. Вся красота севера была здесь, навсегда отпечатываясь в памяти ребят.

Дэкс едва оторвался от такой красоты и накинул на Николь куртку. Теперь он понимал, что все это приключение стоило того. Быть может, Николь совсем иначе представляла их новогодние праздники: скорее милыми и романтичными, без всякого риска для жизни. Но все обернулось иначе. Однако, смотря сейчас на нее, он понимал, что о таком снежном приключении она и мечтать не могла. Ее родина предстала перед ней совершенно в ином виде, и она была рада познакомиться с этой ее чертой. О большем она и мечтать не могла.

Обняв Дэкса нежно за руку, она улыбнулась и прикрыла глаза.

― Спасибо тебе за эту поездку. Может, все обернулось совсем не так, как ты это планировал… Но… Это потрясающе. Надеюсь, ты не слишком испугался моего родного дома. ― Она издала смешок и посмотрела на него.

― Да… Все иначе, чем я себе представлял. Но… Моей главной целью было унять твою тоску по родному дому. А мы с тобой узнали его совсем с другой стороны. Несмотря на все шишки и синяки… Это было лучшее приключение в моей жизни. И я хочу сказать спасибо тебе, за то, что терпишь меня – иногда дурака и павлина. Ты не представляешь, насколько ты для меня ценна, как морозная искорка, дарующая волшебство в эту зимнюю ночь.

Николь растрогали его слова. Она была благодарна ему не меньше. Он ее родной человек, заботу, поддержку и любовь которого она ощущала каждый день. Они понимали друг друга без каких-либо слов, готовые преодолеть абсолютно все на своем долгом жизненном пути.

Вой собак прервал их горячий поцелуй. Николь рассмеялась и осматривала лаек, которые, кажется, были счастливы видеть танец духов.

Осев на бревно у костра, они позволили собакам окружить себя, согреваясь о теплую шерсть и слушая легкое поскуливание удовольствия…

Утром они выдвинулись в путь с первыми лучами солнца. Ветер стих. Погода благоволила на приятный путь. Дорогу за ночь замело снегом, но лайки, хорошо ориентировались даже по ним. Кое где проскальзывали лисьи тропы и головы песцов, торчащие из сугробов. Они замерли в ожидании благоприятного момента для начала охоты. Собачий лай ничуть их не пугал, скорее привлекал любопытные взгляды пушистых мордашек. На том конце небольшой горной речушки пробежал заяц-беляк, но услышав гомон собак быстро свернул с речной тропинки в лес. Над сгрудившимися над нами скалами раздался волчий вой, пронизывая насквозь все ущелье. Судя по волнению упряжки, волки были близко, но не смели приближаться к нам.

К концу ущелья послышался шум водопада, раскинувший свои рукава по обе стороны выступа. Толща ключевой горной воды с грохотом обрушивалась вниз, погружаясь в бурлящие воды реки, со временем затихающие и легко журчащие у камней на берегу.

Здешняя природа была столь разнообразна и благородна, что Николь хотелось провести здесь хотя бы недельку вдали от городской суеты Нью-Йорка и нервных срывов ее начальницы на работе. Но что-то должно оставаться не тронутым руками людей.

К полудню озеро Вершёэн было позади, а впереди ждало поселение древнего народа. Оно было видно лишь на горизонте, а безупречный аромат мясного рагу и теплых лепешек чувствовался даже здесь.

Деревенька шаманов напоминала этно-парк, в котором были собраны самые лучшие сооружения северной архитектуры: иглу использовались, как холодильники для хранения пищи; были открытые и закрытые загоны для оленей; в отдалении была собственная псарня; под юртами, крытыми оленьими шкурами располагались удобные семейные жилища, скрывающие в себе целые отдельные комнаты и кухню, не в совсем привычном для нас понимании.

Гостеприимство древнего народа было столь велико, что Дэкс и Николь не могли покинуть деревню, не попробовав мясное рагу и лепешки. Покидать это место вообще не хотелось. Здесь поистине ощущалась связь природы и человека. Тут чтили закон: что берешь, то и отдаешь. Именно поэтому это была цитадель гармонии.

― А я вспомнил тебя. Ты та девчушка, что свалилась в сугроб у наших нарт. Лет так… 18 назад. Не помнишь меня?

Николь обернулась на парнишку удивленно. Девушка уже собиралась вместе с Дэксом в дорогу. До поселка Торсет пешком предстояло идти больше часа, и нужно было успеть дойти до темноты, чтобы взять попутку до городка Хемседаль.

― Знаете… У меня тоже сложилось впечатление, что я вас знаю. Пожалуй, я узнала вас по полушубку. В тот день на вас был меховой комбинезон, а на голове капюшон с вышитыми медвежьим ушами. Ваши предпочтения не изменились. ― Она широко улыбнулась.

― Столько лет прошло. И духи вновь нас свели вместе… Это многое значит на жизненном пути шамана…

Дэкс откашлялся, стоя рядом с ними, и осматривал парнишку скептично.

— Это все замечательно, но нам пора в дорогу.

Николь издала смешок, прекрасно понимая, что Дэкс ревнует, но знала, что шаман ничего такого не подразумевал. Их клан видел ценность человеческой жизни, и когда один и тот же человек встречается на жизненном пути – это священный знак благословения духов. Значит этот человек имеет свое предназначение. Николь с трудом понимала, какое предназначение имела она. Но теперь нисколько не сомневалась в реальности такого понятия, как «судьба».

― Спасибо вам за все. Вы спасли нам жизнь, и мы всегда будем помнить это. Быть может… Однажды… Мы встретимся снова. При гораздо более благоприятных условиях.

― Каждое условие благоприятно, если не ведет к человеческим жертвам. Все что происходит в природе имеет смысл. Даже стихийные бедствия. Ничто не беспричинно. И то, что природа не тронула вас говорит мне о многом.

Дэкс почесал затолок, все-таки не понимая всего этого. Он и Николь попали под бушующий поток лавины, и он не видел в этом никакого благословения небес. Впрочем, шаманскому народу наверняка это гораздо яснее. Верить в духов он больше не стал. И все же… Что-то потустороннее за эти несколько дней с ними случилось.

― Пора…

― Я вас провожу до границы! ― Улыбнулся шаман и повел их к упряжке, где в нетерпении мялись с лапы на лапу собаки, желающие помчаться новыми тропами вдаль.

Поездка оказалась очень быстрой, но она значительно сократила им время в пути. Пробираясь все время через чащу вечнозеленых деревьев, они вышли к асфальтированной дороге, которая через 20 минут вывела их в центр Торсета. Дэкс обратился к местному полицейскому, рассказав исключительно о лавине и о том, как они самостоятельно смогли выбраться из нее заблудившись среди снега. Для полицейского эта история казалась каким-то чудом выживания, но похоже он был не менее верующим, чем шаманы, живущие на границе с ними. Поэтому усадив их в старенький полицейский пикап, повез их в Хемседаль, неподалеку от которого располагался горнолыжный курорт.

Картина была поистине удивительная. Лавина, сошедшая с гор, ни коем образом не затронула отельные корпуса, кафе и пункты проката зимнего инвентаря, каким-то чудом обойдя стороной всех, кто мог еще пострадать. Под завалами снега обнаружили 7 человек. Дэкс и Николь до сего момента считались пропавшими без вести, но их поиски никто не прекращал. Спасатели нашли под снегом также и виновников происшествия – двух сноубордистов, которые ушли на крутые склоны несмотря на все ограничения и предупреждения и небезопасности такого поступка. Из-за них горы могли унести очень много жизней. Но все закончилось благополучно. Руководство горнолыжного курорта временно закрыло отель, прощаясь с гостями и понимая, что на восстановление трас и устранение последствий понадобиться некоторое время. Туристы постепенно покидали это место, а сюда приезжали семьи и близкие пострадавших.

Николь вышла из пикапа, осматривая очереди на парковке и на выход из главного корпуса отеля.

― Николь! Дэкс! ― Просачиваясь сквозь толпу к ним бежали Эш и Рури, крепко обняв ребят. За ними выскочили Люк и Хейли.

Появление живых и невредимых ребят было огромным облегчением для их друзей.

― Мы так переживали!

― Нам сказали, что вы пропавшие без вести!

― Что произошло?

― Как вы выбрались?

― Где вы были все это время?

Ребята наперебой заваливали их вопросами. Люк же облегченно выдохнул, отошел в сторону и закурил, покосившись на Дэкса.

― Из-за тебя такой тендер упустил…

― Ничего. Зато провел время с Эш. А то еще бы чуть-чуть, и она начала бы жаловаться на тебя. А это уже крайняя степень нетерпимости. ― Усмехнулся Дэкс, встав с ним рядом, и без разрешения вытащил у него сигарету из портсигара.

― Так что все-таки произошло?

― А черт его знает. Но точно какое-то чудо…

― Как был чокнутым нарциссом, так им и остался. Лишь бы выпендриться. ― Ответил Люк и выдохнул сигаретный дым.

Дэкс рассмеялся и помотал головой.

― Люк! Дэкс! Идемте выпьем глинтвейн! Время до вылета еще есть! ― Позвала их Эш издалека, закончив расспрашивать Николь.

― Идем. А то она – не лавина. Нагрянет, и мало не покажется. ― Усмехнулся Люк и, потушив сигарету, пошел к любимой.

Они сидели в холле отеля у рождественской елки и пили глинтвейн до самого вечера, пока не разъехались все гости отеля, дабы пропустить эти ужасные столпотворения и пробки. Поездка в аэропорт заняла несколько часов, но это были запоминающиеся несколько часов в жизни. Они смогли вспомнить свои студенческие годы, их чудаковатость и ребячество, первые совместные поездки и приключения, которые вместе преодолевали. Эти воспоминания были не меньшим рождественским чудом.

― О чем задумалась? ― Прошептал Дэкс.

Николь посмотрела на него и улыбнулась.

― Однажды… Я очень хочу сюда вернуться снова…

― Ага… И рассказать мне еще какую-нибудь норвежскую легенду. ― Он рассмеялся и нежно обнял ее, не отпуская свое маленькое чудо.