Перекресток

Как любая умная девочка, Марина знала — неприятности случаются. И если от бытовых неурядиц ещё как-то можно защититься предусмотрительностью, то от людей и стихийных бедствий спасенья нет.

Действуешь по обстоятельствам, как бы тяжело и накладно оно ни казалось. В конце концов даже извечная пара причин большинства женских бед — мудак-парень и мудак-начальник не более чем задачи, требующие решительных действий. Это Марина поняла, ещё когда вычеркивала из своей жизни раз и навсегда заверявшего в чистой и бесконечной любви, но почти каждый день творящего гадости, бывшего.

С начальниками ей до поры везло больше. Несмотря на возникающие разногласия получалось договариваться или действовать по проверенной методике — уходить, когда отношения переставали приносить удовольствие. Увы, в этот раз вариант махнуть на всё рукой и открыть новую жизненную страницу не удовлетворял. Ситуация дошла до скрипящих зубов и нервно дергающихся глаз. Душа требовала справедливости.

Вопрос, как это организовать, был главным на повестке дня. Марина успела прокрутить в голове ситуацию раз десять, но ничего хотя бы отдаленно достойного придумать так и не смогла. Требовалась помощь. К счастью, знакомый специалист по офисным войнам был и откликнулся на первую же просьбу о встрече.

Дожидаясь появления подруги, Марина сидела в кафе, кривила губы, размышляя на больные темы, и размазывала по вазочке подтаявшее мороженное. К чужой непунктуальности за годы знакомства она привыкла.

— Привет, дорогая, — чмокнула в щёку таки появившаяся Майя. — Что настолько важного ты решила обсудить, что аж выбралась из своей норы посреди недели?

— Не столько обсудить, сколько пожаловаться.

Говорить было трудно. Майя уже пару лет твердила, что всё творимое Мариной с жизнью ерунда полная и нужно бы перестать. Марина кивала, соглашалась, но едва ли заходила дальше обещаний начать новую жизнь с понедельника.

— Ты же понимаешь, что ничего не сделаешь? — серьёзно постановила Майя. — Ты отойдёшь быстрее, чем хотя бы четверть плана воплотишь в жизнь, и всё равно, что я тебе тут насоветую.

Марина потупилась и не нашлась что ответить. Подруга была, как всегда, права. Отходчивость — хорошее качество, помогает не зацикливаться на плохом, но создаёт ситуации, когда о главного доброхота вытирают ноги.

— Но оно не может оставаться как сейчас, — промямлила Марина. — Эту звезду нужно прищемить! Чего бы оно ни стоило.

Шеф был человеком потрясающе талантливым и заслуженно считался одним из лучших в своей области. Самомнение было прямо пропорционально способностям, а сложившийся у коллег культ его личности ещё больше усугублял ситуацию.

— Качественно он тебя достал, однако, — ухмыльнулась Майя. — Ладно, давай подумаем, что можно сделать, но ты должна понимать: играть придётся в долгую.

Это Марина понимала и без неё. Где она, а где шеф. Противостоять ему — изначально так себе идея. Даже те, кто его ненавидят, не поспешат прийти на помощь. О возможности переубедить остальных и говорить нет смысла.

Майя стучала красиво наманикюренными пальцами по столешнице и коварно сверкала чёрными глазами. Выходило у неё настолько зловеще, что впервые за годы знакомства Марина испугалась подругу.

— Смотри, твоя задача взяться за работу всерьёз и сделать вид, будто ничего не произошло. Улыбайся, будь милой и далее по списку. Остальное — моя забота. Пока не узнаем поподробнее, с кем имеем дело, дёргаться — смерти подобно.

Марина согласно кивнула головой и попробовала сначала вернуться к поеданию растаявшего мороженого, а потом завязать разговор на темы, отличные от свалившихся на голову проблем. Они давно не виделись. Почему бы не провести вместе побольше времени.

Майя была согласна. Она с удовольствием рассказывала остроты, делилась планами и завораживала привычным мягким тягучим низким голосом. Только глаза у неё нет-нет, да отливали по-особенному черным.

Марина догадывалась, что подруга возвращается к теме сегодняшнего разговора мысленно. За это стало немного совестно — нет, чтобы справиться самостоятельно, свалила с больной головы на здоровую.

Зная, что за подобные рассуждения на неё обидятся, Марина попробовала начать тренировать непринужденные улыбки и делать вид будто всё так, как и должно быть. Получалось с трудом. Не будь она от всей души рада их встрече, наверняка бы свалилась в трагическое выражение физиономии и разрыдалась на чужой груди. От незавидной участи Марину спас возлюбленный Майи, явившийся как по расписанию. Они сердечно распрощались и разошлись на следующие три дня, пока подруга не постучала в дверь её квартиры.

— Не ожидала тебя увидеть, — растерялась хозяйка жилья.

— Ну, ты же хотела отплатить своему шефу его же монетой. — Улыбнулась Майя, заходя вовнутрь и на ходу стягивая сапоги.

Марина лишь пожала плечами и отправилась на кухню заваривать чай. Как минимум ей было интересно, что же задумала подружка.

— Смотри, ничего особенного пока не обещаю, но кое-что из биографии твоего гада узнать смогла, например, насколько он неравнодушен к женщинам.

— Это я и без тебя знала. Только какая разница? Ко мне под юбку он не лезет, шутки за гранью я и поддержать могу, даже если поймать за руку за чем-то пикантным толку не будет.

— Мелко мыслишь, — оскалилась Майя. — Поехали со мной на пикник, послушаешь кое-что из первых уст. Начнешь лучше понимать этого деятеля. Вернее, как обычно делаешь, очеловечишь, простишь и перестанешь реагировать. На данном этапе это важно.

— Ладно, — пожала плечами Марина.

Ехать никуда не хотелось, как и слушать непонятных дамочек. Едва ли информация о многочисленных похождениях шефа что-то изменит. Кое-что Марина уже знает. Да и так не слепая, видит и всё понимает. Чутьё на подобного рода мужские гадости — единственное, за что стоит поблагодарить бывшего.

— Вот и чудненько! — хлопнула в ладоши Майя, вновь загадочно сверкая глазами.

Поездка выдалась скорее утомительной, чем полезной. Похожая на куклу Барби девица, на знакомстве с которой настаивала Майя, трещала как непонятно что. Через полчаса пытки звуковой атакой Марина сбежала оживать и переживать приступ головной боли. Сколько себя помнила, таких людей она не любила и сторонилась.

Хорошо, что они обосновались на полянке у реки. У воды проще как расслабиться, так и прийти в себя. Возможно, получится и проанализировать полученную из чужой трескотни информацию, чтобы потом не голословно обвинять Майю в несмешных шутках.

Размышления о предстоящем скандале нарушили странные звуки, разносящиеся из рощи. Допустить, что кроме них здесь есть ещё туристы, было легко, только вот стук барабанов и заунывные звуки флейт едва ли подходили под обычный репертуар отдыхающих.

Поднявшись на ноги, Марина огляделась и поняла, что не слышит и не видит никого из своих. Это показалось странным. Не могла же группа из пятнадцати девчонок сидеть, набрав в рот воды, соревнуясь кто дольше сможет молчать. Не для того устраивают девичники, тем более выездные!

Вернувшись, Марина убедилась, что неожиданно осталась посреди леса в компании нарезанных салатов, разбитого лагеря и припаркованных кое-как машин. Лишь благодаря силе воли, она не закричала и не ударилась в панику. Вернуться в цивилизацию с горем пополам она, конечно, могла. До дороги не так уж далеко идти, а там можно поймать или попутку, или мобильную сеть. Второе предпочтительнее.

Примерно на этой мысли Марина поняла, что сидит под деревом обняв колени и грызет ногти. Сделав ещё несколько глубоких вдохов и выдохов, она успокоилась и решила посмотреть на поклонников трансовой музыки из кустов. Пусть там окажутся даже неадекватные наркоманы, всё лучше, чем никого. Плюс возможность убедиться в собственной адекватности. Может, кого-то из исчезнувших подружек получится обнаружить. А стартовать в неизвестность — плохая, паникерская идея.

Лучше бы так и сделала. Куда проще было бы потом объясняться с Майей, нежели после увиденного. Обнаружить лучшую подругу во главе странного и пугающего оккультного обряда Марина была не готова.

Давешняя Барби стояла перед Майей на коленях, целовала руки и выглядела так, словно находилась под кайфом. Чем-то другим объяснить её поведение не получалось. Покончив с принесением клятв, девица схватила лежащее на алтаре сырое мясо и с остервенением вгрызлась в него зубами.

Кровь текла у неё по рукам, размазалась по лицу, но куда больше пугало отупевшее выражение лица. Марина зашаталась, прикрыла отказывающийся закрываться рот рукой, но оторвать взгляд не могла. Так и стояла зачарованным истуканом, пока всё не закончилось.

Пока все адептки не принесли пафосные громогласные клятвы, не получили по поцелую в губы от Майи, не сожрали отведенное им, не вымазались в крови и… разлетелись. Вжавшаяся в сосну Марина нашла в себе силы протереть глаза и убедиться в правдивости происходящего. Как она не получила разрыв сердца, стоило Майе подойти к ней, навсегда осталось тайной.

— А я уже думала, никогда не увидишь. В третий раз зову тебя на посвящения! — прошептала Майя в самые губы, склонившись над подругой будто для поцелуя. — А ты всё находишь способы улизнуть, и главное же не возьмешь ничем, чтобы сама попросила!

— Что тебе нужно? — смогла выдавить из себя Марина.

— Я хочу видеть тебя одной из нас, — облизнулась Майя. — И не как этих кукол, а навсегда. Хочу, чтобы ты стала мне сестрой. Как тебе идея? Будешь бессмертной, вечно юной, могущественной. Никто и никогда больше не посмеет тебе перечить.

— И что взамен? — вопросом на вопрос ответила Марина.

 Предложение Майи не прельщало. И не только потому, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Куда больше настораживали горящие потусторонним блеском глаза подруги, как змеились длинные тяжелые темные волосы, насколько хищным выглядело лицо.

— Ты станешь одной из нас, всё просто. Посмотри сама, я не буду торопить с решением.

Майя подалась вперед, в самом деле целуя в губы.  Марина не поняла, что произошло дальше. Помнила только, как пыталась брыкаться, а потом оказалась обнаженной и парящей над лесом.

Голова полнилась чужими голосами. Они шептали, увещевали, говорили, стонали, радовались, звали. Казалось, прислушайся и узнаешь любую тайну бытия. Марина была готова это сделать, когда рядом проявилась Майя.

В отличие от неё на подруге была длинная тёмная хламида из тончайшей ткани, развевающаяся на ветру. Длинные, вьющиеся кольцами волосы летели по ветру, высокий лоб венчал нарисованный черной краской полумесяц, делая и без того ястребиное лицо с крупными чертами ещё выразительнее.

— Идем со мной. Посмотришь, каково это, — протянула руку Майя.

Поколебавшись секунду, Марина протянула свою ладонь. Видеть подругу ведьмой было всё ещё тяжело, но тело переполняла невиданная сила и лёгкость. Расстаться с ней немедленно казалось невозможным.

Довольная собой Майя потянула вперед. Тайга под ними начала сливаться в единое зеленое, разрезанное нитками голубого, целое. Дискомфорт от задувающего в уши и глаза ветра не приходил. Наоборот, лучше Марина никогда в жизни себя не чувствовала. Душу переполнял пьянящий, почти детский восторг и азарт — лететь ещё быстрее и дальше, слиться с ветром в единое целое.

Она сама не заметила, когда начала смеяться и кричать, когда отпустила руку Майи и понеслась вперед, не разбирая дороги. Тревожные мысли о неправильности происходящего закрались в голову, когда глаза ослепили городские огни. Марина повисла в воздухе и чуть не упала на землю, резко потяжелев.

— Вечно ты волнуешься по пустякам! — возмутилась оказавшаяся рядом Майя. — Поэтому тебя и нельзя оставлять одну! Вон, те курицы с их примитивными желаниями разлетелись и ничего. Будут всю ночь душить своих обидчиков и плясать на их костях, а ты, сумев с первого раза услышать песню ветра, валишься на землю!

Что она имеет в виду, Марина не поняла. Гораздо больше её волновал факт неожиданной наготы и слепящих огней большого города. Нужно же было попасть в такую передрягу!

— Они тебя не видят, пока сама не пожелаешь обратного, — фыркнула Майя. — Давай, полетели, покажу тебе как решаются вопросы с докучающим начальством.

В этот раз голос подруги звенел приказом. Марина была слишком напугана, чтобы помнить о таких мелочах, как шеф с его звездной болезнью. С гораздо большим удовольствием она бы сейчас вернулась к реке, слушать, как бежит вода, как поют птицы, наблюдать за естественным потоком жизни, а не заниматься решением мелочных обид.

Посмотрев ещё пару мгновений, на бегущий под ней город, Марина протянула руку подруге и позволила утащить себя в неизвестном направлении. Полет возобновился, но уже не был таким лёгким и ничем не обремененным.

— Знаешь, а это, наверное, даже хорошо, что месть тебе не интересна, — вновь заговорила Майя. — Я бы в тебе разочаровалась, купись ты на такую ерунду.

— Ты это всем говоришь? — нахмурилась Марина. — Всем тем девушкам, которые клянутся тебе в верности? Или в чем они тебе там клянутся.

— Чаще всего я ничего им не обещаю. Они сами приходят и требуют простого решения всех их проблем. Я только предлагаю путь, выбор каждая делает сама. И они клянутся не мне, а Госпоже. Я всего лишь посредник.

— Тебе ли не знать, сколь многое зависит от формулировки, — возразила Марина.

Не сказать, чтобы ей хотелось спорить с подругой, но чувство преданности требовало выхода, а возникшие вопросы ответов.

— Тебе я прямым текстом предлагала уже раз пять. Ты и намека не услышала, — заметила Майя. — А эти курицы выискивают, просят, говорят и доказывают делом, что готовы на всё ради одной единственной цели. Сейчас сама увидишь.

Огни города сменились видом просторной хорошо обставленной квартиры. Майя, а за ней Марина приземлились на оконной раме балкона, и одна за другой спрыгнули на пол и пошли дальше. С самого начала что-то показалось странным, но стоило сделать несколько шагов и устроенный вокруг бедлам стал очевиден. Тяжелые кресла, дорогая техника, цветочные горшки и книжные стеллажи валялись в хаосе, в центре которого стояла та самая барби, безумно улыбаясь и склоняясь над задыхающимся начальником.

Картина ближайшего будущего щелкнула в мозгу Марины затвором фотоаппарата, повергнув в ужас. Она не любила этого человека, она желала ему зла, но перспектива его мучительной смерти повергла в ужас. Крик родился немедленно и разлетелся во все стороны уничтожающей силой.

Шефа снесло в край комнаты и с силой стукнуло головой о стену, пострадавшая больше всех девица, пища, подлетела к потолку и разбилась, зацепив виском дверной косяк.

Пораженная не меньше Марины Майя прикрылась рукавом своей хламиды и осталась невредима.

— Ничего себе, — нашлась она.

Зря Марине показалось, что подруга испугалась её порыва. Нет, Майя смотрела с азартом и восторгом.

— А ещё сравниваешь себя с этими девицами! Ты! Ты — прелесть, Маринка! Идём скорее, ты должна встретиться с Госпожой и стать одной из нас! Чары рассеются к рассвету!

Марина смотрела на учиненный ей погром и вовсе не хотела становиться кем-либо. Куда больше она хотела забыть случившееся как страшный сон. Вернуться к своей серой и простой, лишенной непонятных обрядов и полётов жизни. В конце концов, какая из неё ведьма. Вон даже бестолковая Барби способна совершить поступок и полететь отрывать голову своему обидчику, а она всей дарёной силой желает ему не пострадать и позабыть о случившемся к утру. Придумать любое, самое глупое оправдание испорченному имуществу и быть дальше невыносимой заносчивой занозой в заднице. В конце концов, отвратительный характер — это ещё не преступление.

— Я… — попыталась выразить разрывающее на куски противоречие Марина.

— Перестань, ты прекрасна, — вновь оказалась рядом Майя.

Поймав подругу за руки и заключив в объятия, она начала шептать на ухо.

— Всё будет так, как ты желаешь. Прислушайся к себе, ты способна и на большее. В твоей власти поступать согласно собственному разумению. Пойдём со мной, незачем терять время на мелочи.

Оглянувшись по сторонам, Марина почувствовала неуверенное подобие веры в сказанное подругой. Боясь сделать ещё хуже, она протянула ей руки и позволила утянуть себя вновь в ночную высь. В этот раз к перекрёстку трех дорог, где их ждали две женщины в одеждах похожих, на облачение Майи, но в разы более богатых.

Оказавшись на месте, Майя заняла место по левую руку от находившейся в центре высокой рыжей, увенчанной старинным венцом женщины.

Под её пронзительным взглядом Марина невольно выпрямилась, но решилась посмотреть в глаза незнакомке. Откуда она нашла в себе столько мужества и куда исчезла ещё пять минут сковывавшая по рукам и ногам паника, она не знала.

— Итак, дитя, хочешь ли ты стать одной из нас? — спросила женщина.

— Нет.

Женщина сделала неуловимый шаг вперед, нависая показавшимся бескрайним ростом и заставляя вновь ощутить свою наготу. Коснувшиеся щеки пальцы показались сгустком тумана, а ответный взгляд заставил забыть как дышать.

— Это твоё право, — мягко сказала Богиня. — Но если ты изменишь своё решение, приходи на перекресток любых дорог в черный день луны.

Едва закончив говорить, она исчезла, словно никогда не существовала, а вслед за ней исчезли и Майя с не назвавшейся незнакомкой. Простояв до рассвета на безлюдном пустыре, слушая песню ветра, Марина пожелала оказаться дома последним желанием дарованной силы.

Она продержалась месяц. Ровно до следующего новолуния, прежде чем прийти на перекресток дорог и дать все необходимые клятвы, навеки наделяющие могуществом и связывающие узами крепче кровных с орденом ведьм.