Перекрёсток

1

В этом городе Петрович оказался вовсе не случайно. Его пригласили Полина и Петюня на день рождения их первенца. Девочке, которую они по обоюдному согласию нарекли Надеждой, а звали то Диной то Дюхой, исполнялся годик. Она уже бодренько ходила и понемногу начинала говорить отдельные словечки, которые очень забавляли родителей.

До города, где молодые теперь жили в большой родительской квартире, Петрович добирался на поезде. Давненько он не пользовался услугами этого вида транспорта, и был неприятно удивлён тому, что почти ничего за эти годы здесь не изменилось. Разве что курить перестали в вагоне, а дымили втихаря в тамбурах, откуда курильщиков гоняли проводницы.

Прямо какая-то ностальгия захлестнула Петровича. Он вспомнил, как они со Степановной отправились на поезде в пансионат. Это была замечательная поездка. Они жили тогда на берегу озера, в сосновом бору. Много гуляли, собирали грибы и ягоды, купались и загорали на берегу. По вечерам любовались закатами и заслушивались лягушачьими трелями. «Эх, сейчас бы туда, да со Степановной! — вздыхал Петрович, стоя у окна и любуюсь пробегающими мимо пейзажами. — И ведь ничего вернуть нельзя, но прекрасно и то, что это с нами было».

Поезд прибыл в город по расписанию. По предварительной договорённости Петровича никто не встречал. Это он настоял на том, чтобы молодые не беспокоились, и что он доберётся до дома самостоятельно. Тем более, что время прибытия было не позднее, и городской транспорт работал исправно.

Уже с вокзала Петрович позвонил Полине, и сказал, что поездка прошла нормально, и скоро он будет у них. Весь маршрут, который был чётко изложен в приглашении, он знал наизусть. Чувствовалось, что руку здесь приложил Петюня, любивший точность и обстоятельность.

2

Когда-то давным-давно Петрович жил в этом городе с родителями. Здесь же он стал школьником, и проучился до десятого класса. А потом его отец решил поменять работу, и они всей семьёй переехали в тот городок, где и сейчас проживал Петрович. Так что места эти были ему вроде бы хорошо знакомы, но и так же хорошо позабыты.

Впрочем, за эти годы всё вокруг поменялось очень сильно. Город оброс новостройками — высотки спальных районов окружали его как зубы дракона. Унылые и однообразные эти строения — обычное жильё для среднего класса — не являлись украшением города. Умом Петрович понимал, что решение жилищной проблемы — первоочерёдная задача, но смириться с тем как она решается, никак не мог.

И он невольно вспомнил старый город, где жил когда-то с родителями и братьями в обычной коммуналке, тесной и прокуренной. Да и то у них тогда было две комнаты на пятерых — непозволительная роскошь по тем временам. Потому основное время он проводил во дворе и на улице в компании таких же сорванцов. Уроки готовил, где попало и как попало. Частенько старался сделать одни уроки во время других, слушая учителя вполуха. Сидел он обычно на последней парте, так что мог делать это незаметно.

Помогало ему в учёбе и хорошее зрение — он мог читать текст прямо из учебника, через спины сидящих перед ним учеников. Да и память у него была по молодости отличная. Он запоминал стихотворение, прочитав его всего пару раз.

3

Вскоре, следуя указаниям, Петрович добрался до спального района, где проживали сейчас Полина, Петюня и маленькая Дина. А родители Полины укатили на это время в санаторий. Так случилось, что образовались горящие путёвки, и жаль было терять возможность отдохнуть и подлечиться. Вот и пришлось пропустить первый день рождения внучки.

Петрович оказался единственным представителем старшего поколения на этом празднике. Встретили Петровича как всегда радушно. Полина вообще повисла у него на шее и долго не отпускала, а Петюня крепко пожал ему руку и отошёл в сторонку. Дина пряталась за спиной у папаши, и с любопытством выглядывала оттуда.

Полине Петрович подарил самодельную шкатулку с секретиком. Там и двойное дно было, и звенел колокольчик, когда её открывали. А внутри было много всякой мишуры и штучек для рукоделия. То, что всегда пригодится в хозяйстве.

А Петюне Петрович подарил, вы не поверите, обычные пассатижи. Да не очень-то и простые. Они были довольно старые, но в руках мастера превратились просто в игрушечку. Нарядные и блестящие, ладные во всех отношениях. Их было просто приятно держать в руках. А уж работать ими было одно удовольствие. Петюня, хоть и был скорее белым воротничком, чем мастером на все руки, но подарок оценил.

— Это то, что мне надо здесь, — сказал Петюня, — в доме есть много чего для мелкого ремонта, но вот именно такого многофункционального инструмента я не отыскал. Спасибо тебе большое.

— А у нас для тебя, Петрович, тоже есть небольшой презент, но сначала надо хорошенько перекусить! — прервала обмен подарками Полина, — Ты ведь с дороги, чай проголодался.

— Да, действительно, в пути как-то и аппетита особого не было, а вот сейчас почувствовал, что проголодался, — отвечал Петрович, — а уж запахи из кухни — так это вообще что-то!

4

Они разместились на кухне за довольно вместительным столом и, весело болтая, приступили к трапезе. Полина без сомнения была отличной хозяйкой и искусной поварихой. Всё было и аппетитно, и вкусно. Дина ела не очень-то шустро, и всё искоса поглядывала на Петровича, прислушиваясь к разговору взрослых. Видно было, что ей тоже хочется поболтать, но она ещё не знала как и о чём. Просто изредка произносила отдельные слова к месту и не к месту.

— Дюха! А ну-ка не отвлекайся, поешь ещё немного, а потом пойдёшь играть, — сказала дочке Полина, — а то сейчас с ложечки покормлю.

— Я мася, — быстро ответила Дина, и принялась за еду.

— Сама, — машинально поправила её Полина.

— Петрович! — обратился к гостю Петюня, — Полина рассказала мне, что ты жил здесь когда-то в молодые годы. И как тебе город? Сильно изменился? Как он тебе нынче показался?

— Поменялся, и довольно сильно. Только около вокзала остались старые здания, а в основном то, что я успел увидеть, пока добирался к вам, — это новостройки. И они такие же, как и везде. Нет у них своего лица. А жаль!

— Думаю, что в центре города всё по-прежнему. Да, вокзал совсем недавно новый построили, и его современный вид как-то не вяжется с общим обликом города. Не вписывается в ансамбль. Уж не знаю, о чём там думали архитекторы. Поначалу народ возмущался, а потом ничего — привык понемногу. Там внутри здания всё довольно хорошо было продумано, и немало сделано для удобства пассажиров.

Так в неспешных разговорах и прошёл вечер. Когда они разбрелись по комнатам, Дина уже давно спала.

5

Утром Дина была порадована первыми в её жизни официальными подарками. Тут было всё, что может понадобиться годовалой девочке. А Петрович подарил ей самодельную деревянную куколку, завёрнутую в пёструю тряпочку.

— Она ещё совсем маленькая, — сказал он Дине, — и когда она подрастёт, твоя мама сошьёт ей платьица и свяжет шапочку.

Дина прижала куколку к себе, качала её, баюкала, и даже что-то напевала негромко. Подарок ей явно понравился.

— А что надо сказать Петровичу? — спросила у дочки Полина.

— Сиба, сиба, — быстро ответила Дина, и убежала в другую комнату.

— Знаешь ты, Петрович, как девушке угодить, — засмеялась Полина, — по себе знаю.

И она лукаво посмотрела на Петюню, который тоже улыбался, по достоинству оценив работу Петровича.

После сытного завтрака, мастерски приготовленного Полиной, Петюня приклеился к компьютеру, а Петрович решил прогуляться по городу.

— У тебя тут наверняка всяких домашних дел полно, а я хотел бы глянуть на город моей молодости. Может что-то и отзовётся в моей душе. Хотя, — он задумался, — никогда не собирался сюда возвращаться — столько лет прошло.

— Конечно, прогуляйся, — сказала Полина, — расскажешь потом о своих впечатлениях.

6

Петрович отправился на автобусе в сторону центра. Там же была его школа, где он учился в старших классах. Здание было всё тем же, что и раньше. Разве что окна поменяли на пластиковые, да сделали внешний косметический ремонт. Но, как видно, уже довольно давно, так как она не выглядела свежей и опрятной — кое-где уже требовался повторный ремонт.

Петрович прошёл мимо школы, из которой как раз в это время высыпала толпа галдящих учеников. Было время большой перемены. Он поспешил убраться подальше от этого гомона, и спустился вниз по улице, где она пересекалась с другой, по которой шли трамвайные пути. Всё здесь было, как и прежде. Да. Вот до этого перекрёстка он когда-то провожал девочку, которая ему нравилась. Здесь он отдавал ей портфель, и бросал короткое «Пока!».

Петрович уже решил повернуть налево, чтобы пройти к реке и по мостику пройти в парк, как боковым зрением уловил женскую фигуру, двигающуюся с другой стороны вдоль трамвайных путей. Она опиралась на палочку, и двигалась медленно. Но что-то до боли знакомое было в её неловкой походке.

— Лида! — окликнул её Петрович.

Она посмотрела на него, немного прищурившись, и тихо проговорила, как бы не веря своим глазам:

— Васёк! Ты ли это? Вот голос точно твой! Какими судьбами?

— Да, я это, я! — отвечал Петрович, — приехал на недельку в гости к друзьям. Да и в родные места потянуло почему-то. Ты-то как?

— Я в порядке, если не считать… — она немного помолчала, — да что там считать, сам видишь. Пока ещё ползаю потихоньку. На жизнь не жалуюсь. А ты, я вижу, вообще бодрячком! Как огурчик молодой с пупырышками.

— Ну, пупырышки уже, конечно, не те, но, в общем, пока в норме. Держусь. Ты в какую сторону путь держишь? Может быть до парка прогуляемся? Как там наша скамеечка? Жива ещё?

— Почему бы и нет, — отвечала Лида, — времени у меня навалом, живу одна, никому ничего не должна, разве что лаборатории при поликлинике. А лавочка на месте — куда же она денется. Частенько на ней посиживаю, да белочек прикармливаю, да голубей гоняю.

7

Они сидели на лавочке и неторопливо беседовали. Школу не вспоминали, как-то неохота им было ворошить то далёкое прошлое. И всё-таки Лида спросила Петровича:

— А ведь ты обещал писать письма, и вернуться сюда тоже обещал.

— А я и писал, но ведь ты не отвечала. Я и забросил это дело. Подумал, что ты на что-то обиделась, а потом и забыла меня.

— Ни одного письма от тебя я не получила. Куда-то они пропадали, и я даже догадываюсь куда. Это всё моя злобная старшая сестрица, наверняка, мир праху её. Она всегда считала, что знает, как будет лучше для меня. Наверное, и здесь решила сделать так, чтобы я побыстрее тебя забыла. А я помнила, и долго помнила. Потому и тебя сегодня сразу же узнала. Твой голос… — Лида замолчала и смахнула набежавшую слезу.

— Да. Так странно. Но вот ведь я и вернулся. И я тоже никогда тебя не забывал. А на свои письма я отвечал себе сам, представляя, чтобы ты мне могла написать тогда. Позвонить тебе я не решился, боялся, что нарвусь на твоих родителей или на сестрицу, которая тогда представлялась мне злой ведьмой.

— Но и то хорошо, что мы были и есть. И что у каждого своя судьба, и жизни наши сложились неплохо. А то, что мы встретились вот так запросто, и на том же самом перекрёстке… — Лида задумалась, — так это просто подарок судьбы! И я очень ценю такие подарки. Ведь они неспроста?

— Конечно, — отвечал Петрович, — мы были, есть и будем. И спасибо тебе за память. Нам спасибо!

Январь-февраль 2024 года