Перекресток Времен. Книга 5. Контрабандисты

Когда ранним ноябрьским утром ворота Астернии отворились, взводы солдат с гербами Тепей-Куона заполнили улицы, и на главной площади загремел марш нового государства, созданного на обломках Актиды, заспанные горожане не сразу поняли, в чем дело. Подталкивая ружейными стволами и мечами, их выгнали на мороз, и там они, дрожа от холода, страха и непонимания, слушали новый указ правительства, в котором говорилось, что Астерния отныне входит в состав империи Тепей-Куон, на пост губернатора встает наместник Саелина, а горожане обязаны под страхом смерти выполнять приказы новой власти. Тех, кто пытался протестовать, принимая это за чью-то неудачную шутку, расстреливали на месте без суда и следствия. Началась паника, толпа набросилась было на солдат… и встретилась с мощнейшим щитом. Людей не щадили – их резали будто свиней, словно доказывая, что новый гарнизон не остановится ни перед чем. Горожане бросили попытки сопротивляться и попытались сбежать – но Тепей-Куон зажал город тисками, у ворот толпились повозки с оружием и полки пехоты и кавалерии, ожидающие приказа въезжать в город. Мирные жители метались будто мухи в паутине, тщетно пытаясь покинуть город. Солдаты, стоявшие на страже ворот, теперь сидели неподалеку, глядя на войска и хмуро переговариваясь, народу они не препятствовали, но и не спешили помогать… Тогда толпа, объятая паникой, потекла к губернаторскому дворцу.

Телоранд проснулся раньше, чем в комнату вошел камердинер – он сквозь сон расслышал крики людей у стен замка. Поднялся, торопливо протирая глаза и хмуро глядя наружу сквозь оконное стекло. Солнца не было видно за тучами, что собрались над городом и готовились разразиться ливнем. Раздался стук в дверь, и губернатор отвернулся, глядя на камердинера:

– Чего они хотят?

– Ваше превосходительство, – сглотнув, пробормотал тот. – Люди не понимают… Они хотят знать, почему ворота были открыты без сопротивления, почему эти люди своевольничают в нашем городе… Или вы тоже ничего не знаете?

Телоранд хмуро смотрел на него, потом сказал:

– Кликни пажей, пусть подадут мне одежду. Какую-нибудь не очень приметную, не нужно ярких тог и мантий. Нужны дорожные сапоги, хорошая кольчуга и короткий меч. Отсюда надо уходить.

Когда губернатор, на ходу застегивая плащ, вышел из покоев, камердинер осмелился было открыть рот вновь, но Телоранд опередил его:

– Моя вина. Я, признаться, до последнего верил, что это неправда. Кроме того, они пришли слишком рано… я не ждал их раньше начала зимы, думал, пока все уляжется в Майноре – успеем получить вести и отправить горожан на север.

– Так что произошло?

– Пришло письмо из Майнора – две недели назад. С королевской печатью, но подписью Маклевирра, и приказом открыть ворота, когда прибудут гости с юга. Этот приказ я передал начальнику охраны, чтобы избежать ненужных жертв. И так ясно, что если к Астернии и придут, то только с громадной армией.

– И что теперь? – К ним навстречу шел один из его советников; они только что спустились в приемный покой дворца. – Убегаем?

У дверей раздались крики; расталкивая пиками и мечами дворцовую стражу, внутрь входили солдаты Тепей-Куона. Телоранд покосился на них и тихо сказал:

– Сперва понаблюдаем. Соберем народ… Но тянуть с бегством тоже не стоит. Пока не улеглась суматоха, и они не особенно следят за воротами.

К ним приблизились солдаты – уже с новыми гербами Тепей-Куона. Они даже не торопились, ощущение собственного превосходства и торжества было написано у них на лице.

– На улицу, – сказал один из них.

– С кем я имею честь…

– На улицу! Наместник Майнора еще не приехал, он будет завтра утром и займет эти палаты, а пока что, если интересно, обращайтесь с жалобами к командиру авангардного легиона. Он на майдане вместе с герольдами. Ну, вперед! Пока я не приказал солдатам применить оружие! Давайте, давайте, вон все из этой лачуги! Чтоб ни души мне тут не оставалось!

Их вытолкали наружу. В лицо ударил ветер, Телоранд вздрогнул от холода, пошатнулся и оперся на плечо советника. Следом за ними, держась ближе к губернатору, выходила вся дворцовая прислуга и отряд стражи, который по приказу губернатора молча сдал оружие. Их не трогали. Во дворе гарцевали на конях кавалеристы Саелина, ворота были открыты, и там несколько солдат в доспехах Тепей-Куона удерживали орущую толпу. Под массивной каменной аркой лежало уже несколько тел – не то раненых, не то убитых… Телоранда замутило от отвращения.

Приказ, конечно, был приказом. И Маклевирр был человеком Эмерлуна, был альвеном. Именно поэтому Астерния сдалась и открыла врата Империи, но Телоранд в этом городе оставаться не собирался.

– Пропустите! – сказал он, подходя к арке. Народ на мгновение умолк и тотчас загудел вновь, но перестал ломиться внутрь, а солдаты подняли пики, пропуская людей. Во дворец уже вбегали один за другим мародеры, губернатор не сомневался, что через полчаса все добро уже вывезут из комнат и хорошенько припрячут.

Они выбрались наружу, толпа подхватила их, и, следуя за губернатором, который внезапно сгорбился и ощутил, как же тяжело ему ходить, медленно двинулась по улочке ближе к воротам.

– Что происходит?!

– Какого черта?

– Кто эти люди, почему мы должны тащиться на майдан и слушать герольдов?

– Ваше превосходительство, да объясните же!

– Нечего объяснять, – глухо сказал Телоранд. Толпа тотчас замолкла, тихий ропот пронесся по ней и стих. – Все, господа! Я больше не губернатор! Завтра приедет новый наместник и займет мое кресло, а меня им было угодно отправить на пенсию. Кстати говоря, давно заслуженную.

– Если это шутка, то неудачная, господин губернатор! – Какой-то парень, оказавшийся ближе к нему, тотчас выступил вперед. – Объясните! Что творится в Майноре? Почему вы позволили городской страже пропустить в город войска Тепей-Куона, если мы с ним воюем?! Это что – предательство?

Телоранд покачал головой:

– Если и так, то не мое. Я, господа, могу поклясться перед алтарем Актоса, что ни разу я не ослушался воли короля и правительства. Я честно выполнил приказ регента, приказ, подтвержденный печатью и всеми подписями. Решение было принято совместно с Кабинетом Министров. Кто я такой, чтобы им противоречить?

– А говорят, Петиста дала им бой, – заметил еще один мужчина. – Уже доходили слухи… в конце октября было сражение. Я сам неделю назад приехал из Майнора, до этого служил в Восточной провинции… в резервном полку. А потом нас перебросили в столицу, сказали, что война окончена, и столица тоже сдается Саелину…

– Майнор сдался?! – ахнул кто-то в толпе. В гробовом молчании было слышно, как надрываются глашатаи на площади.

– Актос, сохрани нас, – пробормотал какой-то старик. – Только на Петисту и остается надежда…

– Не на что надеяться, – мрачно сказал мужчина из Майнора. – Петиста проиграла бой, все закончилось за несколько часов, гарнизон вырезали под корень, спаслась только кучка беженцев, сотня человек, не больше. А потом перекрыли Фолькаров перевал, чтобы заблокировать страну.

– И что теперь делать? – испуганно спросила молодая женщина с ребенком на руках, которую обнимал за плечи бородатый мужчина.

– Бежать. – Телоранд огляделся. – Как можно быстрее. У нас под боком – твердыня кентавров, Заповедный Лес, туда бандиты не сунутся, а мы сумеем пробраться на север и перейти границу – это неделя пути… Собирайте всех кого можно и тихо, организованно, без паники идите к воротам.

Он отвернулся и решительно зашагал по улице, а за ним медленно потекла толпа.

Слышались ружейные выстрелы, конский топот на главных проспектах и дребезжание телег и пушек по мостовым. У ворот было практически тихо, первая волна захватчиков уже давно вступила в город и растеклась по улицам, а остальные отряды еще не успели подойти – момент был удачным…

Они бежали. Их заметили, когда обезумевшая от страха и ощущения свободы толпа ринулась в распахнутые городские ворота, по ним открыли огонь, наперерез бросились всадники, но люди спасались, и остановить их было невероятно трудно. Кавалерия застряла в людском потоке, люди дрались с солдатами без оружия, кулаками, и, пока по сигналу тревоги к воротам успели подтянуться основные силы, самые первые беженцы были уже далеко в лесу. Они бежали врассыпную, прячась среди холмов, петляя, заставляя погоню разделяться и маленькими группами гнаться за ними сквозь глубокую чащу – а сами тем временем уходили все дальше на север, к развалинам Каронордила.

Ветер тихо шумел в голых ветвях деревьев, сбрасывающих последние остатки желтой ноябрьской листвы. Губернатор, задыхаясь, упал в объятия камердинера и советника – у него больше не было сил бежать и дальше его кое-как тащили на руках… Рядом был хребет Олмаер, который мог обеспечить приют и крышу над головой – а значит, погони уже можно было не бояться.

Они спустились в длинный, пересекающий тропу овраг и укрылись на его дне, только здесь позволив себе передышку. Телоранд без сил повалился на траву. С ним вместе оказалось порядка пятидесяти человек; остальные рассеялись по лесу, найдя среди хмурых великанов-сосен приют… либо смерть от руки преследователей.

Пути назад больше не существовало.

Они ждали в напряженном молчании еще около часа – за это время к маленькому лагерю подошло еще около дюжины беглецов.

– Кто-нибудь знает, что в Ваймаре-то сейчас происходит? – негромко спросил Телоранд, нарушая молчание. – А если его тоже захватили?

– Не было такого, – хмуро сказал кто-то из солдат, сидевших рядом с ними. – И никогда не будет. Сейчас все идут в Ваймар, потому что говорят, Джейк Фариан скоро соберет войска и поможет тем, кто уцелел из армии, отбить Актиду. Из Майнора больше половины жителей ушло через Заповедный Лес. Геонар и Фельм полностью увели свои армии на север. Кентавры тоже собираются уходить на север, в лес Регерлим, а скоро и они присоединятся к повстанцам…

– К повстанцам? – переспросил Телоранд.

– Ну да, а вы не знали? – в свою очередь удивился солдат. – Организация возникла еще зимой, в Ваймаре, чтобы сбросить короля и установить в стране республику, или что-то в этом роде… Ну, а вышло, что революцию теперь готовят против Саелина, понимаете? Джереми!

– Ну? – откликнулся один из солдат.

– Где у повстанцев база?

– Понятия не имею, – хмуро буркнул Джереми Коненти. – Ты с ума сошел? Это же секретный объект, он спрятан так хитро, что туда черта с два кто доберется. Но Далид говорил, что от крепости сейчас только один фундамент, а достроят ее не раньше следующего лета…

– Место выбрали не самое удачное, – заметил еще один солдат, постарше, но удивительно похожий на Джереми. – Я в последний раз виделся с Далидом, когда он вернулся в Майнор из Восточной провинции, и он говорил, что строительство началось в спешке, и крепость строят в горах, потому что-де Далиду какая-то нужда быть поближе к Олмаеру. Это, стало быть, последняя королевская воля.

– Не знаю, на что рассчитывает Джейк, – буркнул еще один мужчина. – До Ваймара из последних беженцев добрались единицы, главную силу повстанцев составляют армии Геонара и Фельма… Очень много народу погибло, даже не успев пересечь границу.

– Зачем вообще все идут в Ваймар? – раздались раздраженные голоса. – Что нам там делать?

– Там порядок. И мир. И сильный король. Налоги меньше. Земли больше.

– Там собачий холод полгода. Ничего не растет. Я до армии всю жизнь выращивал рис на юге... А теперь мне что делать? Овец пасти?

– Мы в Актиде живем как на пороховой бочке. А если Саелин решит вообще всех альвенов поработить? На его стороне же воюют ноктурны и гоблины, а они нас ненавидят! Нет уж, лучше пасти овц в Ваймаре. По крайней мере, Джейк Фариан нас защитит...

– Ваймар остается последней надеждой, – сказал Джереми. – Эх, вот до чего мы дошли! Воевали полтора года и проиграли все вчистую!

– А ведь помнишь, как мы праздновали Новый Год в Орнсхорте? – вспомнил Фойль. – Там еще были эти парни, Кайру Кенаи и Вуди Майлз… Я их не видел с самой битвы за Майнор. Так этот Кайру произносил какой-то тост… За объединение народов. Чтобы все были вместе по одну сторону баррикад.

– Было дело, – вздохнул Джереми. – Этот Кайру был хороший пацан, но жуть какой наивный. Объединение народов? По одну сторону баррикад? Это когда на протяжении десятков лет альвены только и делали, что унижали кальдов и ноктурнов, которые жили на нашей территории? Смешно. Знаете, что? Неправильно так говорить, но мне кажется… чем-то мы все это заслужили.

– Заслужили? Да пусть они катятся к черту! Отвоюем! Кальды за нас! – раздались возмущенные голоса.

– Глупцы. Кальды с радостью отвоюют за нас Актиду и установят в ней свою власть, – утомленно сказал Джереми. – Но лично мне уже плевать. Я лично теперь готов сделать все, чтобы Джейк с кальдами победили, потому что для альвенов война уже проиграна. Осталось только принять сторону, и лично я иду за Ваймар.

– Геонар и Фельм тоже его выбрали, – задумчиво сказал Телоранд. – Ну, если за Ваймар будут стоять такие хорошие стратеги, то я не прочь принять его возвышение… А нам, пожалуй, единственное, что остается – искать повстанцев и просить у них укрытия. Звучит так, будто это самые надежные люди из альвенов, кто еще остался в живых и на свободе.

– А для этого – идти на север, – заметил кто-то из советников. – Так что идем. Надо пересечь равнину и добраться до Заповедного Леса, а там уж надеяться на гостеприимство кентавров…

Выждав еще полчаса, они торопливо собрались и двинулись через заросли на запад, туда, где лес заканчивался, и начинались широкие луга. Лес в этом месте подходил ближе к стране кентавров, и, выйдя на открытое место, губернатор сразу увидел темную полосу на горизонте. Среди пожелтевших некошеных лугов свободно гулял ветер; люди, бежавшие из города без теплой одежды, теперь дрожали от холода. Младенцы на руках у матерей залились плачем, дети прижимались к родителям, пытаясь согреться. Всем хотелось есть и пить, бывшие жители Астернии, в одночасье оказавшиеся бездомными, брели медленно, ослабев от голода и жажды. Земля была мокрая, тропу развезло, и продираться сквозь высокую траву было тяжело… На памяти Телоранда это был самый жуткий из маршей. Марш отчаявшихся беглецов.

Горы Олмаер виднелись тонкой едва заметной полосой где-то на севере, последние косяки птиц бороздили небо, стремительно уносясь к южным концам материка. День тянулся нестерпимо долго, но даже когда наступили сумерки, астернийцы не пожелали разбивать лагерь и продолжали двигаться вперед вдоль лесной опушки, пытаясь отыскать вход в потаенное королевство кентавров, пока не добрались до укромной тропки, уводящей вглубь пущи.

Здесь и нашел их пограничник Иоран, в последний раз обходивший дозором границы Леса, прежде чем отправиться вслед за собратьями на север и покинуть Актиду, ставшую для кентавров обителью скорби.