Переменная облачность (несбывшиеся прогнозы)

“Всё- суета сует”.

Соломонова (а, может, чья-то еще) мудрость

“Переменная облачность. Осадков не ожидается”, - оптимистично заверил наивных слушателей диктор. Впрочем, его вины в ошибочном прогнозе не было - метеорологи облажались, как обычно. Все привыкли уже.

К обеду мрачные сероватые облака сгрудились, превратившись во многообещающую беременную тучу, которая, разумеется, не замедлила разродиться противным, частым, мелким дождичком.

Предусмотрительные прохожие тут же пораскрывали над головами зонты и ускорили шаг.

Капли заплясали свою странную чечетку на еще зеленой листве деревьев.

В этот мрачный августовский день и настроение должно было быть у всех мрачным. Так казалось. Ну, если не мрачным, то меланхоличным, по меньшей мере.

Что опять же неудивительно.

* * *

Чем опасны сезонные депрессии

1.

Супруги

- Завтра ответственный день. Прилетает Фишер, мы во что бы то ни стало должны заключить с ним контракт.

Анна подавила зевок и, вытянув левую руку вперед, полюбовалась свежим маникюром.

- Заключишь ты этот несчастный договор. Пустишь в ход все свое обаяние, немцы не устоят...

Зарецкий усмехнулся.

- Благодарю. Если б в еще в твоем голосе звучало меньше сарказма...

- Какой сарказм? Все, что я сказала, истинная правда.

Взяв с журнального столика изящную зажигалку, она задумчиво повертела ее в пальцах.

- Кислый у тебя вид, - заметил Зарецкий.

- Сезонная депрессия.

- Депрессия - это твое обычное состояние.

Анна пожала плечами.

- Пора привыкнуть.

- Я и привык.

- Кстати, сегодня меня пригласили поужинать, - как бы между прочим сообщила Анна после небольшой паузы.

Зарецкий насмешливо приподнял брови.

- Неужели? И кто же?

- Так... один каратист.

- Только один?

- Что ты имеешь в виду под словом “только”?

- В фитнес-клубе, где ты столь увлеченно занимаешься, мужиков полно. Вот я и интересуюсь - неужто только одному пришло в голову тебя “клеить”?

- Наверное, потому, что с другими я просто не заговаривала.

- Резонно.

- А фитнесом я занимаюсь не слишком увлеченно. Я занимаюсь им от скуки.

- Кто бы сомневался.

- Смешно, Зарецкий. Я даже не могу заставить тебя ревновать.

Зарецкий негромко засмеялся.

- Только последней идиотке могло бы прийти в голову изменить... мне. А ты не идиотка, слава Богу. Временами мне даже кажется, что ты неглупая особа...

- Спасибо. Чертовски польщена.

- Для женщины неглупа, разумеется.

- Польщена вдвойне.

- Стерва, правда.

Она прищурилась.

- Складывается впечатление, что мужчинам нравятся стервы.

- Красивые стервы.

- Это комплимент?

- Это констатация факта. Впрочем, стерва ты умеренная. Так, стервочка...

- И зануда.

- В определенной степени.

- Кстати, о занудах. Ирка мне не звонила?

- А она должна была тебе позвонить?

- У нее проблемы.

Зарецкий тонко улыбнулся. Он умел тонко улыбаться. Ему это шло.

- У твой кузины одна проблема - подыскать себе хорошего мужа. Прекрасно обеспеченного и во всех отношениях идеального. Такого, как я.

- Твое самомнение поистине безгранично, - усмехнулась Анна.

- А что, имеются возражения?

- Да нет...

- Может, ты считаешь, что я недостаточно богат? Ну, разумеется, в сравнении с нефтяными магнатами я выгляжу довольно жалко...

- Мне не кажется, что ты недостаточно богат. Меня устроила бы и более скромная жизнь.

- Врешь, котенок. К хорошему люди привыкают очень быстро, а вот отвыкнуть - увы-с. Тяжело.

- Возможно, ты прав.

- Не возможно, а точно. Я хорошо обеспечен, даже по западным меркам, не старик - сорок четыре для мужчины не возраст, не импотент...

- Честолюбив...

- Здоровое честолюбие еще никому не мешало. Напротив, помогало.

- А еще ты немного циник и на людей смотришь с презрением...

- Большинство людей ничего, кроме презрения, и не заслуживает, - вздохнул Зарецкий, - Увы.

- Временами твое совершенство меня угнетает.

- К чему ты клонишь?

- Сколько времени мы с тобой женаты? В восемнадцать лет ты заявила, что не готова стать матерью, и я с этим, конечно, согласился. Теперь тебе почти двадцать пять. Самый подходящий возраст, не находишь, для того чтобы быть готовой родить ребенка?

- Не знаю...

- Ты боишься ответственности. Это твоя характерная черта - всего бояться.

- Интересно, кто из нас зануда?

- Как только речь заходит о ребенке, я немедленно превращаюсь в зануду, заметила?

- Ладно. Может, у меня недостаточно развит материнский инстинкт. Я не считаю благодатью обкаканные пеленки и вопли по ночам. И я боюсь рожать, потому что это больно и вообще ужасно. А еще беременных тошнит, у них опухшие лица, толстые животы, выглядят они безобразно...

- С этим можно поспорить, котенок. Не слишком акцентируй внимание на негативной стороне вопроса.

Ты просто инфантильна, вот и все. Инфантильная, психически неустойчивая особа...

- Замечательно. Удивляюсь, почему ты вообще на мне женился.

- Да я и сам порой недоумеваю...

- Вероятно, в тот момент у тебя случилось временное помутнение рассудка.

- Не иначе... Ты была такой юной и казалась такой неиспорченной... оранжерейным цветком. Дочь профессора математики Васнецова...

- Что значит, казалась?

- Увы. Хочешь, чтобы я сказал, что ты действительно неиспорченна? Прости, но это вызывает большие сомнения...

- Если меня кто-то и испортил, так это ты. Твое потребительское отношение с жизни и к людям.

- Ты его успешно переняла.

- Тебе когда-нибудь говорили, Зарецкий, что ты сволочь? - спросила Анна задумчиво.

Он усмехнулся.

- Миллион раз. Можно сказать, я это слышу постоянно. В основном, от неудачников и завистников.

- Знаешь, я все-таки позвоню Ирке.

- Все настолько серьезно? Без тебя она решить свою проблему не сможет?

- Она ее и со мной вряд ли решит.

- Но ты ей хочешь посочувствовать. Приятно сочувствовать тем, у кого неприятности, да? Интересный каламбур - приятно - неприятности...

- Это не каламбур. Это тавтология.

- Простите, филологиня. Вам, конечно, виднее.

- Ирка беременна.

- Поздравляю. Отец не известен?

- Известен. Но, похоже, становиться отцом не желает.

- Знакомая ситуация. Твоя сестрица переоценила свои возможности.

- Что ты имеешь в виду?

- Она захотела поймать мужика на удочку под названием “бэби”, но тот оказался ловким или скользким, и соскочил с крючка.

- Хоть ты и циник, но тут я с тобой, пожалуй, соглашусь. Она пошла ва-банк, но, похоже, проиграла.

- Бывает и хуже, - философски заметил Зарецкий, - Гораздо хуже. Проблема твоей сестрицы банальна до омерзения.

- От этого Ирке не легче.

- От того, что она вместе с тобой займется перемыванием косточек несостоявшемуся жениху, ей станет лучше?

- Не знаю... Иногда просто нужно поплакаться “в жилетку”. Иногда это помогает.

- Бога ради. Поезжай к ней и подставь плечо. Или распахни жилетку. Только не засиживайся там допоздна. Когда решишь вернуться, позвони. Я пришлю за тобой Валерку.

- Иногда ты бываешь чертовски милым, - задумчиво сказала Анна.

- Я же твой любимый муж. Единственный и не повторимый.

Она засмеялась; потянувшись к нему, легонько чмокнула в гладко выбритую щеку.

- Действительно неповторимый.

В зеленоватых глазах Зарецкого мелькнула усмешка.

- А ты сомневалась?

* * *

Любовники

Выйдя из подъезда отцовского дома (там теперь снимала квартиру ее кузина), Анна неторопливо направилась к стоянке такси.

Моросил мелкий дождь, но он ее не пугал. Она вообще любила дождь. Любила слушать его монотонный шепот, смотреть на то, как он рисует на лужах свои загадочные круги.

В дожде присутствовала особая гармония.

“Яркое солнце - это для глупцов.

Дождь для философов”.

- Куда спешите, красотка?

На плечо ей легла мужская ладонь.

Анна обернулась.

Крупные серые глаза, короткие русые волосы, на правильном лице - немного ироничная усмешка.

- Не ожидала меня увидеть?

Анна улыбнулась.

- Порой ты действительно появляешься неожиданно.

- Уверяю тебя - мое появление здесь - чистая случайность.

- Охотно верю.

- Ты опять навещала сестру?

- У нее небольшие неприятности...

- Я на машине, - он кивком указал в сторону стоящего у кромки тротуара “Фольксвагена” цвета мокрого асфальта, - Могу тебя подбросить до дома.

Анна усмехнулась.

- До чьего дома?

Теплые пальцы осторожно коснулись ее щеки.

- Я соскучился, - негромко сказал Сергей, - Мы не виделись больше недели.

- Ты забыл, что я замужем?

- Увы, не забыл. Даже помню, за кем.

Она мельком взглянула на часы.

- Спешишь?

- Вообще-то, да.

- И у тебя не найдется даже шестидесяти минут для несчастного страдальца? Или я слишком зарываюсь?

- Зарываешься, Ручьёв, - вздохнула Анна.

- Так ты не ответила - часом позже...

- Да.

- Да? Я не ослышался?

- Ты, однако, нахал...

- Нахал, - согласился Сергей, распахивая дверцу со стороны пассажирского сиденья, - Одно утешение - нахалам живется легче.

- Я делаю это в виде исключения, - заметила Анна, садясь в машину, - Учти.

- Бога ради. Если ты делаешь это в виде исключения, то лучше не делай вообще.

- Я могу и передумать...

- Не сможешь, когда узнаешь, что тебя ждут замечательные персики... Между прочим, твой любимый сорт. Нектарин.

- Врешь...

- Когда это я тебе врал? Это твоя прерогатива - водить меня за нос с первого дня нашего знакомства...

Анна засмеялась.

- Боюсь, за час мы все сделать не успеем...

Ручьёв сокрушенно вздохнул.

- В таком случае, займемся уничтожением персиков... путем их интенсивного поедания.

* * *

3.

Приподнявшись на локте, он тихонько отвел от ее щеки прядь темно-каштановых волос.

Анна улыбнулась рассеянно.

- Не хочу тебя отпускать, - негромко сказал Сергей, - Когда мы завтракали вместе в последний раз?

- Кажется, месяц назад. Когда Зарецкий был в Бельгии. Ты приготовил восхитительный омлет...

- Ну уж. Повар я весьма посредственный.

- Ничего. Зато хорош в остальном.

- Подхалимка...

- Который час?

- Девять без четверти.

- Мне пора. Ты не выйдешь из комнаты, пока я буду одеваться?

- Не понимаю, чего тебе стесняться с твоей фигурой...

- Ручьёв!

- Хорошо-хорошо. Ухожу, скорбный и опечаленный, на кухню, варить кофе.

- Персики были великолепны.

- Только персики?

- Не только. Кстати, Зарецкий через пару недель планирует вновь отбыть в Европу.

- Неужели? Лучшая новость за месяц.

Анна приподнялась с постели, быстро набросила на себя плед и направилась в ванную.

* * *

Сделав пару глотков кофе, она рассеянно отставила чашку в сторону.

- Странно, Ручьёв... Неужели нормальный тридцатилетний мужчина, к тому же имеющий потрясающую профессию, не может себе найти свободную порядочную девушку?

- Может... но не хочет, - улыбнулся Сергей.

- Ага. С замужними удобнее, верно? Ответственности никакой, обязательств на себя брать не нужно...

- Тише, - его ладонь дотронулась до ее губ, - Не говори пошлостей. Ты же знаешь, я был бы счастлив, если б ты не была замужем.

- Но я замужем. И разводиться не собираюсь.

- В этом-то и загвоздка.

- Ладно, не будем о щекотливом.

- Не будем, - согласился Сергей, - Будем о приятном. К примеру, о том, что у меня есть загородный коттедж, окруженный яблоневым садом, а в саду...

Анна засмеялась.

- Ты, случайно, не змий-искуситель в человеческом обличье?

- Нет. Я всего лишь совладелец небольшого охранно-сыскного агентства.

- Ты хитрый лис, Ручьёв.

- Несчастный я лис, - печально сказал Сергей, - Угораздило меня запасть на даму замужнюю, ветреную и вдобавок, циничную... немного.

- Что же тебе мешает найти кого-нибудь попроще?

- Слышала пословицу - “простота хуже воровства”? Значит, две недели...

- Обещать ничего не могу.

- Ну уж нет. Пообещала, теперь не отвертишься.

- Лучше вызови мне такси.

- Вызову, - вздохнул Ручьёв, - И учти, я делаю это, скрепя сердце...

- Скрипя сердцем, - уточнила Анна, - И зубами. Несчастный хитрый лис...

* * *

* * *

Холостяк

3.

- Малыш!

Влажный и холодный собачий нос беспардонно ткнулся в щеку, и Сергей открыл глаза.

Проникающее сквозь неплотно задернутые шторы солнечные лучи играли яркими бликами на поверхности хрустальной вазы со стоящей в ней темно-бордовой розой.

Он повернул голову влево.

Смятая подушка еще хранила запах ее волос - дурманящий аромат прогретых солнцем луговых трав, слабый и волнующий.

Ни брошенной на кресло одежды, ни шума воды в ванной... ничего, что напоминало бы о ее присутствии.

Она опять ушла, пока он спал.

Сергей взглянул на часы. Слишком рано. Будильник сработает только через десять минут.

Он поднялся с постели и направился принять душ.

Странная щемящая пустота вкралась в сердце (или в душу, как вам угодно, господа поэты).

Могла хоть записку оставить... Хотя, какие записки?

Возможно, позвонит днем. Возможно... но не обязательно.

Малыш (сенбернар внушительных размеров) призывно помахивал хвостом-метлой, ожидая, когда заспанный хозяин выведет его на прогулку.

Сергей лениво потрепал собаку по загривку.

- Ну что, приятель? Да здравствует холостяцкая свобода? Или ну ее к чертям, постылую?

Телефон все-таки зазвонил.

Ручьёв мельком взглянул на определитель номера. Ясно. Она.

- Привет. Я тебя не разбудила?

- Лучше бы разбудила...

Короткий смешок.

- Ты очень сладко спишь... Мне показалось варварством тебя будить.

- Играешь в шпионов?

- Шпионы - это по вашей части, господин Пинкертон...

- Жестоко с твоей стороны было уйти, не отведав моего фирменного омлета...

- Ты же говорил, что являешься весьма посредственным поваром? Впрочем, у меня ведь все впереди?

- Не знаю. Не уверен. Я страшно обижен...

- Тогда я кладу трубку.

- Нет, подожди. Когда...

- Не знаю. Честное слово, не знаю.

- А “белый налив” тем временем созревает...

- Змей-искуситель.

- Так когда?

- Я тебе позвоню.

- Когда?

Вновь легкий, серебристый смех.

- Как только захочу отведать твоих яблок... Не обижайся, Серж, я терпеть не могу утренних сцен прощания.

- Их у тебя было много?

- С тобой одна. Ладно, на этой неделе перезвоню, если ты не против.

- По-твоему, я могу быть против?

- Ты прелесть.

- Повтори...

- Хорошенького понемножку. Пока, мой ангел.

- Подожди, Аня...

Но она уже прервала связь.

Она всегда первой прерывала связь.

* * *

4.

Любовники

Взявшись за ствол, Сергей несильно потряс яблоню, и спелые, золотистые, наполненные пьянящим соком плоды с глухим стуком осыпались на зеленую, еще не тронутую ранними заморозками траву.

Легко подпрыгнув, сорвал с ветки огромное, не успевшее упасть яблоко.

- Прошу вас, прекрасная дама, отведать сей плод...

Анна засмеялась.

- Я же говорила, искуситель.

- Кстати, у меня есть сухое вино.

- Сухое?

- Замэчатэлное грузынское вино, дэвушка, - произнес Ручьёв, старательно, но весьма потешно подражая кавказскому акценту, - Цинандали.

- Тогда чего же мы ждем? Неси сюда свое замэчатэльное вино...

- А, может, мы выпьем его, сидя у камина?

- Да вы неисправимый романтик, господин сыщик...

- Я не совсем сыщик... но ты права - романтик безнадежный.

Обеими ладонями он коснулся ее щек.

- На сей раз не сбежишь...

Тонкие руки обвились вокруг его шеи. В серых с синевой глазах замелькали смешинки.

- Думаешь, справишься? Впрочем, я, наверное, и сама не захочу бежать...

- Идем же в дом...

….....................

* * *

- Эй, хватит на меня смотреть.

- Я не смотрю, а любуюсь.

- Подхалим. В вашем ведомстве все такие?

- В каком это ведомстве?

- Знаешь, каком. Небезызвестном.

- О да. В этом ведомстве служат одни подхалимы...

- И донжуаны... Послушай, а почему ты ничего не рассказываешь о своем героическом прошлом? В частности, службе в Конторе?

- Значит, та куча баек, что ты от меня услышала, не в счет?

- Байки они и есть байки.

-Ладно. Честно признаюсь - мне неприятно об этом вспоминать. Меня, видишь ли, в свое время подставили... и сделали это весьма лихо, надо отдать им должное. Я чуть за решетку не загремел... по обвинению в шпионаже.

- Неужели ты сидел в тюрьме, Ручьёв?

- Сидел. Правда, недолго.

- Недолго - это сколько?

- Чуть больше месяца. Впрочем, этого оказалось более чем достаточно.

- Достаточно для чего?

- Для того, чтобы мне неприятно было говорить о своем прошлом.

- Логично, Ручьёв, - вздохнула Анна, - Замкнутый круг...

- Зачем тебе мое прошлое? Оно умерло давным-давно. Может, вернемся к настоящему? Выпьем, наконец, вина, что-нибудь съедим...

- А у тебя имеется что-то из еды, кроме яблок?

- Обижаешь...

- И ты молчал? Я же голодна как...

- Как кто?

- Как волчица. После занятий любовью с тобой необходимо восстановить силы...

Сергей засмеялся, шутливо поцеловал Анну в нос.

Паршиво начавшаяся неделя заканчивалась совсем неплохо. Можно сказать - даже замечательно.

* * *

5.

Супруги

- Съешь лимон.

- Что? - Анна подняла голову, посмотрела на Зарецкого с недоумением, - Что ты сказал?

Он насмешливо улыбнулся.

- Анекдот такой есть... весьма пошлый. О том, как жена является домой и говорит мужу, что ее... поимели. А он ей советует съесть лимон, чтобы выражение лица (это я культурно выражаюсь, заметь) не было таким довольным.

Анна ощутила, что неудержимо краснеет.

- Меня, к твоему сведению, никто не насиловал.

--Действительно, - кивнул Зарецкий, - Похоже, с сезонными и межсезонными депрессиями покончено?

- А ты хочешь, чтобы я вечно ходила с кислым видом?

- М-да. Разумеется, я не хочу, чтобы ты ходила с кислым видом. Вопрос в другом - почему это ты в последнее время такая цветущая, а? Влажный блеск глаз, румянец на щеках, губы припухшие...

На лице Зарецкого появилась насмешливая улыбка, но взгляд остался холоден.

Неожиданно Анна ощутила легкий озноб.

- Никак, ты начал ревновать, Зарецкий? Это уже прогресс...

- У меня есть имя, - негромко сказал Зарецкий, - Сергеем меня зовут. Это на тот случай, если ты запамятовала, дорогая.

- Учитывая разницу в возрасте, я должна обращаться к тебе и на “вы”. Вы, уважаемый Сергей Владиславович...

- Это не обязательно. Впрочем, - он прищурился, - Об уважении ты вспомнила вовремя. В последнее время ты что-то частенько отсутствуешь... Несколько раз даже не являлась к ужину...

- Ты же знаешь, Ирке сейчас тяжело...

- Знаю, -кивнул Зарецкий, - Знаю, что все свое свободное время - а его у тебя вагон, - ты проводишь с кузиной. Вот только чем объяснить столь бурную вспышку сестринской любви?

- Если ты считаешь, что я тебе изменяю, обратись в сыскное бюро, - устало сказала Анна, - Беспочвенные подозрения вредны для нервной системы.

Зарецкий усмехнулся.

- Говоришь, беспочвенные? Впрочем, ты права. У меня полно действительно важных и неотложных дел для того, чтобы ломать голову над вопросом, насколько ты со мной откровенна... Может, пришло время, наконец, определиться?

- Что ты имеешь в виду?

- Ты должна выбросить блажь из головы и всерьез подумать о ребенке.

Анна отвела глаза.

- Я не свиноматка, к своему сведению. И не племенная кобыла.

- А, может, ты сука? - голос Зарецкого звучал спокойно и ровно, и посторонний человек вряд ли догадался бы, что обладатель этого бархатного баритона еле сдерживает ярость. - Лучше тебе со мной не спорить, детка, если не хочешь неприятностей. Выяснить, имеется ли у тебя кобель, для меня труда не составит. Вот только каковы будут последствия?

Она промолчала несмотря на то, что очень хотелось устроить истерику. Влепить мужу пощечину, а потом разрыдаться.

Неожиданно его ухоженная ладонь легла на ее руку.

- Ладно, - тон Зарецкого смягчился, - Пожалуй, я перегнул палку. Прости. Сказывается огромное напряжение последних дней. Серьезный бизнес является нелегким испытанием для нервной системы...

Он вздохнул, небрежно отбросил со лба прядь волос.

- А вот насчет ребенка ты подумай. Ради кого я, в конце концов, стараюсь?

- Ладно, - внезапно ей стало стыдно. Зарецкий действительно выглядел очень уставшим. Заметно обозначились морщинки в уголках глаз. И на висках посверкивали нити ранней седины.

- Извини, Серж.

Он еле заметно улыбнулся.

- Это ты меня извини. Вспылил, как последний дурак. Но ты и вправду слишком много времени проводишь с сестрой...

* * *

Огонь и мотыльки

Опустившись на мягкий, ворсистый ковер, она обхватила колени руками, пристально глядя на потрескивающий в камине огонь.

- Эй, - ладонь Ручьёва коснулась ее плеча, - Все в порядке?

Анна улыбнулась рассеянно.

- А что может быть не в порядке?

Сергей присел рядом, обнял ее за плечи.

- Что-то случилось. Определенно. Ты либо чем-то расстроена, либо озадачена.

- Я просто устала.

- Устала?

- Есть усталость физическая, а есть моральная. Я устала морально.

- Мне прекрасно известно, что такое моральная усталость, - мягко сказал Ручьёв, - Она так просто не возникает. Ей всегда сопутствует нервное напряжение.

Анна неопределенно пожала плечами.

Он осторожно, но настойчиво развернул ее лицом к себе. В серых глазах сквозила тревога.

-Он на тебя давит? - негромко спросил Ручьёв, - Зарецкий на тебя давит? Держит в постоянном напряжении? Он о чем-то подозревает?

Анна отвела глаза. Промолчала.

-Разумеется, подозревает...он ведь далеко не дурак.

-Подозревать можно кого угодно и в чем угодно, - вяло сказала Анна, - Доказать факт измены гораздо труднее.

Ручьёв отошел к камину, неторопливо пошевелил кочергой в углях.

- А тебе не приходило в голову уйти от него? - негромко, не оборачиваясь, спросил он.

- Уйти? - в голосе Анны появилось неподдельное изумление, - Ты серьезно?

- А что? К примеру, что вас связывает? - он, наконец, обернулся, и его взгляд показался ей слишком напряженным, - Он же старше тебя на двадцать лет. Общие интересы? Извини, но это смешно. Ты слишком далека от бизнеса.

Она усмехнулась.

- Безусловно. Деловой хватки и прагматизма я лишена начисто.

- Тогда что тебя удерживает? Детей у вас нет... Его деньги?

Анна поморщилась.

- Бога ради, Ручьёв. Конечно, никому не плевать на деньги, и я не исключение, но оставаться с человеком только ради денег... И вообще, к чему этот разговор? Тебя что, перестали устраивать наши встречи?

- А если перестали?

Поднявшись с ковра, Анна подошла к Ручьёву. Привстав на цыпочки, легонько поцеловала его в щеку.

- Только не говори, что ты влип, Ручьёв, - в мягком голосе звучала насмешка, - Когда шутка перестала быть шуткой?

Он пожал плечами.

- А если действительно влип? Обратной дороги нет, верно?

Она отстранилась. В темных с синевой глазах появилась тоска. Всего на мгновение.

- Глупая болтовня, Серж. Мне пора домой. Уже поздно.

* * *

6

Ревность

- Все в порядке?

- А?

Зарецкий хмыкнул.

- Я спрашиваю, все ли с тобой в порядке?

- А что может быть не в порядке?

- Не знаю. Тебе виднее. Может, ты плохо себя чувствуешь?

- С чего ты взял?

- Посмотри, ты почти ничего не съела...

- У меня нет аппетита.

- У тебя нездоровый вид. Или это как-то связано с проблемами на личном фронте?

Анна вскинула голову.

- О чем ты?

- Ну, хватит, - Зарецкий поднялся из-за стола, пересек гостиную и остановился напротив жены, - Мне это, в конце концов, надоело. За последний месяц ты отдалилась настолько, что я тебя попросту не узнаю. То тебя что-то угнетает, то, наоборот, поднимает настроение, но я понятия не имею, что именно. Когда ты в последний раз была со мной откровенна? Что происходит?

- Ничего.

- Ничего... - повторил Зарецкий задумчиво, - Разумеется...

Отошел к окну, рассеянно посмотрел на окутанную серой пеленой дождя панораму Города.

- Тогда я сам скажу, что происходит, - сказал он негромко, - Ты нашла себе товарища по играм на стороне. Между прочим, я этого давно ждал...И вот, видимо, дождался.

- Перестань...

- Перестану, - кивнул Зарецкий, - Как только узнаю досконально, кто он такой и насколько роскошными рогами вы успели меня наградить.

- Это не смешно, Зарецкий.

Зарецкий скептически улыбнулся.

- Неужто не успели? Хочешь убедить меня в том, что ты пятилетняя девочка, заигравшаяся в песочнице? Мужчины, детка, встречаясь с замужними дамами твоего возраста и твоей сексуально привлекательной внешности, не склонны к длительным ухаживаниям. Они, как правило, сразу берут быка за рога, в данном случае лучше сказать - козу, и тащат ее в койку.

- Можно подумать, за все время брака ты не имел сексуальных партнерш, помимо меня, - тихо сказала Анна, - Не таскался по клубам и казино, со своими секретутками не спал... Только любовался со стороны их ножками... и рожами смазливенькими, размалеванными.

Зарецкий усмехнулся.

- Я мужчина, девочка, не забывай. Если я и совершал нечто подобное, то лишь для того, чтобы расслабиться... и не в ущерб браку. И уж тем более ни по одной шлюшке не вздыхал.

- Ты их просто трахал.

- Очень мило, - кивнул Зарецкий, - Излюбленный прием уличенных в чем-то неблаговидном - перевести стрелку. Мол, сам-то каков, негодяй. Очень типично. По-женски. Так кто он?

- У меня никого нет, - монотонно повторила Анна, - Если бы появился, я бы тут же от тебя ушла.

- Слабый аргумент, детка. А если этот ублюдок женат? Или нищ? Гол, как сокол, только рожу смазливую и инструмент между ног имеет? Для любовника этого вполне достаточно, но недостаточно для того, чтобы бросить обеспеченную жизнь...

- С идеальным мужем, - не удержавшись, съязвила Анна, - Успокойся, у меня нет ни женатого любовника, ни смазливого, ни нищего. Никого у меня нет. А если тебе нужен повод для развода, так и скажи.

- Отлично. Тогда, может, объяснишь свое поведение? Для климакса ты еще слишком молода... и не наркоманка, вроде... Или принимаешь таблеточки?

- Уже не принимаю.

- Я имею в виду - амфетаминчики там, седативные препараты, на первый взгляд, безобидные... А?

- Я же сказала - не принимаю.

- Упертая ты, кисонька, - вздохнул Зарецкий, - Как нынешняя молодежь выражается. Или я неправильно понимаю смысл этого слова? Ты одно пойми - расскажешь сейчас, покаешься во всем откровенно, я тебя накажу, конечно, но потом, может, и прощу. Ты же девочка увлекающаяся, психически неустойчивая... безвольная... Даже наверняка прощу.

А вот ежели мне некие дяденьки-ищейки из сыскной конторы снимочки нехорошие покажут? Я ведь разозлиться могу, потеряю контроль над собой... Боюсь, глупостей наделаю...

- Хватит, Зарецкий, - устало сказала Анна, - Только параноику могла прийти в голову вся эта чушь об изменах.

Поднявшись из-за стола, она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж особняка.

- У меня всего лишь депрессия. Самая обычная хроническая депрессия.

- Депрессия, котенок, это заболевание, - мягко сказал Зарецкий, - Причем, излечимое.

Анна невесело усмехнулась.

- Хронические заболевания не излечиваются, Серж. На то они и хронические.

* * *

Эпилог

“Переменная облачность. Осадков не ожидается”, - оптимистично заверил наивных слушателей диктор. Впрочем, его вины в ошибочном прогнозе не было. Метеорологи облажались, как обычно. Все привыкли уже.

К обеду мрачные сероватые облака сгрудились, превратившись во многообещающую беременную тучу, которая, разумеется, не замедлила разродиться мелким, противным, колючим снегом.

Прохожие подняли воротники и ускорили шаг.

Снег ложился на черные скелеты деревьев, накрывая белой пеленой промерзшую землю.

В этот мрачный декабрьский день и настроение должно было быть у всех мрачным. Ну, если не мрачным, то меланхоличным, по меньшей мере.

Что опять же было неудивительно.

* * *

Супруги

- Послезавтра мы возвращаемся домой. Бизнес ждать не любит.

Анна подавила зевок и, вытянув вперед правую руку, полюбовалась свежим маникюром.

- Ты возвращаешься, Зарецкий. А моя ссылка бессрочна.

Зарецкий усмехнулся.

- Всем бы такую ссылку...

- Кстати, меня тут пригласили поужинать...

- Любопытно. И кто же?

- Так... один датчанин, кажется. Или швед. По имени Мартин.

- Надеюсь, ты согласилась?

Анна насмешливо улыбнулась.

- Ты неплохо держишься, Зарецкий. Если б мне не было известно, что ты законченный параноик, я подумала бы, что ни при каких обстоятельствах не смогу заставить тебя ревновать.

- А ты не слишком зарываешься? Любому терпению есть предел...

- Твоему нет. Нет предела твоему ангельскому терпению, Зарецкий.

- Стерва, - вздохнул Зарецкий, - Законченная стерва.

- Любишь стерв?

- Не стерв, а стервочек.

- Ты забыл добавить - красивых.

- Некрасивые стервами не бывают. Стервы - это особая категория женщин, и внешность тут играет очень важную роль.

- Это комплимент?

- Нет. Всего лишь констатация факта.

- Разумеется. Будь я дурнушкой, разве ты на мне женился бы?

- А что у тебя было-то, помимо молодости и красоты? “Тургеневская девушка” из бедной, но интеллигентной семьи...

- Не трогай папу.

- Да кто ж его трогает? Я его всегда уважал, несмотря на его высокомерие и презрительное отношение ко мне...

- К тебе, благодетелю.

- А что? Ты чем-то недовольна? Надоела обеспеченная жизнь? Тоскуешь по нищете?

- Меня устроила бы и менее обеспеченная жизнь.

- Черта с два. К хорошему люди привыкают очень быстро, а вот отвыкнуть - увы-с. Тяжело.

- Возможно, ты прав.

- Не возможно, а точно.

- Ирка мне не звонила?

- А она должна была тебе позвонить?

- У нее проблемы.

- У твоей кузины одна проблема - найти себе хорошего мужика.

- А почему не мужа?

Потянувшись к Зарецкому, она ласково чмокнула его в гладко выбритую щеку.

- Ты чертовски мил, Серж.

- Не называй меня Сержем, пожалуйста.

- Извини, Зарецкий.

- Извиняю.

- Ты действительно очень милый.

- Я же твой муж. Единственный и неповторимый.

- И любимый.

В зеленоватых глазах Зарецкого мелькнула усмешка.

- А ты сомневалась?

Анна покачала головой.

- Никогда, Зарецкий. Ни-ко-гда.

* * *

Конец

07.02.2000 - 17.02.2000