Перемирия в лунном саду

В самом сердце уютного городка, где дома из старого кирпича видели еще прабабушек нынешних жителей, стоял старый дом с садом. Под полом в кухне этого дома, в уютной норке, выстланной сухими травинками, лоскутами шерсти и обрывками газет, жила-была мышка по имени Лира. Она была не совсем обычной мышью. В то время как ее сородичи думали лишь о сыре и зернышках, Лира мечтала. Она собирала странные вещи: блестящую пуговицу, потерянную кем-то стекляшную бусину, сухой лепесток розы. И еще она любила слушать.

По вечерам, когда в доме наверху стихали шаги, Лира пробиралась в щель под плинтусом в столовой и слушала, как старый хозяин дома, господин Альберт, читает вслух книги. Так Лира узнала о морях и кораблях, о далеких странах, о звездах и о любви. Ее маленькое сердце наполнялось чем-то большим, чем страх перед кошкой или радость от найденной крошки. Она училась человеческим словам и даже немного понимала их смысл.

Но была в доме и другая обитательница – кошка Маркиза. Величественная, пушистая, с глазами цвета зеленого янтаря, она считала дом и сад своей безраздельной владенью. Маркиза была не просто охотницей; она была ценительницей. Ей нравился не столько процесс поедания, сколько сам азарт погони, трепет добычи, момент торжества. Мыши в доме почти не водились – все были ею переловлены, кроме Лиры. Лира была слишком осторожна, слишком тиха и слишком умна. Она изучила распорядок Маркизы: сон на подоконнике в лучах утреннего солнца, долгое вылизывание шерсти после обеда, вечерняя прогулка по саду. И Лира выходила только в те редкие, безопасные часы.

Однажды поздним вечером господин Альберт получил письмо и внезапно уехал к больной сестре, оставив дом на попечение соседки, которая приходила только покормить Маркизу. Распорядок рухнул. Маркиза, скучая без привычных ласк хозяина, стала беспокойной и более бдительной. А в доме кончались припасы.

Лира три дня сидела в норке, питаясь лишь сухим зернышком, запасенным на черный день. Но голод – не тетка. И в ту ночь, когда в доме стояла непривычная тишина, а луна заглядывала в окна длинными бледными пальцами, Лира решилась. Она знала, что на кухонном столе остался небольшой кусочек сыра, который соседка забыла убрать. Путь был опасен: через открытую столовую, мимо спящего обычно в кресле Маркизиного места.

Осторожно, усы трепеща, улавливая малейшее движение воздуха, Лира выскользнула из-под пола. В доме пахло пылью, старыми книгами и… опасностью. Но запах сыра, остренький и манящий, перебивал все. Она помчалась легкими тенями, цепляясь коготками за скрипучую древесину пола.

И вот он, стол. Ножка, словно огромное дерево. Лира начала карабкаться, сердце колотилось, как крошечный барабан. Еще немного… Еще… Она на столе! И перед ней – вожделенный кусочек. Он был почти размером с нее. Обхватив его передними лапками, Лира обернулась, чтобы бежать назад.

И замерла.

На спинке ближайшего стула, сливаясь с бархатной обивкой, сидела Маркиза. Ее зеленые глаза были широко открыты и пристально смотрели на мышь. В них не было сонливости. Был холодный, чистый интерес. И голод.

«Ну что ж, – казалось, говорил этот взгляд. – Игра началась».

Лира бросила сыр. Он с глухим стуком упал на пол, но ни она, ни кошка уже не смотрели на него. Маркиза медленно, плавно спрыгнула со стула, не производя ни звука. Ее хвост извивался, как отдельное существо. Лира отпрыгнула к краю стола. Путь к ножке был отрезан. Прыжок на пол – верная смерть.

«Думай, Лира, думай!» – кричало внутри нее. И тут она вспомнила. Вспомнила сказку, которую читал господин Альберт, про лису и журавля, про то, как слабый может перехитрить сильного, если будет использовать голову.

– Подожди! – пискнула Лира изо всех сил, вставая на задние лапки.

Маркиза, уже готовившаяся к прыжку, замерла в изумлении. Мыши не разговаривают. По крайней мере, с кошками.

– Ты что… сказала? – произнесла Маркиза низким, ворчащим голосом, полным недоумения и любопытства.

– Я сказала, подожди. Потому что съесть меня сейчас было бы самой большой глупостью в твоей жизни, – голос Лиры дрожал, но слова она выговаривала четко, как слышала у людей.

Маркиза рассмеялась, странным кошачьим смехом, похожим на потрескивание.

– Глупостью? Охота на мышь – мое право и удовольствие. Что ты можешь знать о глупости, зернышко?

– Я знаю, что в этом доме живет не просто мышь. Я знаю, где спрятано Сокровище, – Лира сказала это первое, что пришло в голову. Нужно было купить время.

«Сокровище» – это слово заставило Маркизу прищуриться. Она любила все блестящее. Ее игрушкой была серебряная фольга от конфеты.

– Какое еще сокровище?

– То, что ищут все, но находят лишь избранные. То, что светится в темноте, как твои глаза. Оно спрятано в самом сердце дома. Но путь к нему знаю только я.

Лира видела, как в глазах кошки борются голод и жадное любопытство. Любопытство – главная кошачья черта – начало побеждать.

– Почему я должна тебе верить? Ты просто хочешь спасти свою шкурку.

– Потому что если ты меня съешь, то никогда его не найдешь. А оно… оно может исполнить одно желание. Любое. Даже вернуть внимание нашего хозяина, который сейчас так далеко.

Это было попадание в точку. Маркиза скучала по господину Альберту. Она мурлыкала, свернувшись на его коленях, а он чесал ее за ухом. Мысль вернуть его раньше времени была очень соблазнительной.

– Хорошо, – протянула Маркиза, усаживаясь и обвивая хвостом лапы. – Покажи. Но если это обман… ты умрешь медленно. Понимаешь?

Лира понимала. Она спрыгнула на стул, а потом на пол, сердце бешено колотясь. Маркиза шла за ней в двух шагах, ее дыхание было слышно за спиной. Куда вести? Нужно было придумать что-то правдоподобное, какое-то «сокровище», и за время пути найти способ сбежать.

Лира повела кошку не на кухню и не в гостиную, а в самую дальнюю комнату – кабинет господина Альберта. Там стояли высокие книжные шкафы, пахло кожаными переплетами и старой бумагой. Лира часто бывала здесь, слушая чтение. Она вспомнила про старый глобус с трещиной, куда хозяин иногда клал сухие цветы для закладки.

– Оно там, – указала она лапкой на глобус. – Внутри.

Маркиза подошла, обнюхала деревянный шар.

– Как попасть внутрь?

– Нужно его… раскрыть. Но для этого нужен особый ключ. Ключ – это луч полной луны, падающий точно на экватор.

Лира надеялась, что кошка не заметит абсурдности. Но Маркиза смотрела на глобус завороженно.

– Когда будет полная луна?

– Скоро. Через три ночи. Но… чтобы луна попала точно, нужно очистить окно от пыли. Оно слишком грязное.

Это было уже чистой импровизацией. Но Маркиза, одержимая идеей сокровища, кивнула.

– Хорошо. Но до тех пор ты останешься под моим присмотром. Никаких побегов.

Так началось невероятное сожительство. Лира была пленницей в кабинете. Маркиза принесла ей крошки и поставила блюдце с водой, охраняя дверь. Она засыпала, но ее сон был чуток. Лира понимала, что обман раскроется при первой же полной луне. Нужно было придумать новый план.

Днем, пока Маркиза дремала на подоконнике, Лира изучала кабинет. И нашла спасение. За одним из шкафов была щель, ведущая в межстенное пространство. Но шкаф был тяжеленным, сдвинуть его мышиными силами было невозможно. Нужна была помощь. И Лира вспомнила про семейство пауков, жившее в углу у потолка. Старый паук Арахнид был мудр и спокоен. Лира, рискуя быть съеденной уже пауком, вступила с ним в переговоры. Она рассказала свою историю.

– Жизнь – это паутина, – философски заметил Арахнид, починяя сеть. – Одних она ловит, другим служит опорой. Я могу помочь. Мои дети сплетут крепкие нити. Мы прикрепим их к ножке шкафа. Другой конец – к оконной ручке. Когда ночью поднимется ветер и распахнет окно, нити натянутся и сдвинут шкаф на волосок. Этого будет достаточно.

Лира согласилась. Три ночи она работала вместе с пауками, привязывая тонкие, но невероятно прочные шелковые нити. Маркиза наблюдала, думая, что мышь «готовит ритуал» для получения сокровища. Жадность ослепляла ее.

Наступила ночь полнолуния. Луна, огромная и желтая, повисла над садом. Маркиза в волнении ходила по кабинету.

– Ну? Где луч? Где сокровище?

Лира стояла у глобуса. Ветер за окном усиливался, как и предсказывал Арахнид.

– Сейчас. Нужно открыть окно настежь, чтобы впустить лунный свет.

Маркиза, не раздумывая, подпрыгнула и ударила лапой по оконной защелке. Окно с грохотом распахнулось. Порыв ветра ворвался в комнату, закружил бумаги. И в тот же момент натянутые паутинные нити рванули ножку шкафа. Раздался скрежет. Шкаф сдвинулся на пару сантиметров, открыв темную щель в стене.

– Что это? – зашипела Маркиза, оборачиваясь на звук.

– Это твое сокровище! – крикнула Лира и рванула к щели.

– Обманщица! – взревела Маркиза и бросилась за ней.

Это была самая страшная погоня в жизни Лиры. Зеленые глаза сверкали за ее спиной, горячий запах кошачьей пасти окутывал ее. До щели оставалось полтора мышиных шага. Один. Лира собрала все силы и прыгнула в темноту, прямо в тот момент, когда когти Маркизы впились в пол на том месте, где она только что была.

Лира упала в пыльный промежуток между стенами, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Снаружи доносился яростный крик Маркизы, царапанье когтей по стене. Но щель была слишком узка для кошки.

– Ты слышишь меня, крошка? – донесся приглушенный, полный бешенства голос. – Я буду ждать. День, неделю, год. Я буду помнить твой запах. Ты выйдешь когда-нибудь, и тогда…

Лира не слушала. Она сидела в темноте, дрожа всем телом. Она была спасена, но пленена. Маркиза теперь будет охранять каждый выход из стен. Путь к норке на кухне был отрезан. А здесь, в темноте, не было ни еды, ни воды.

Дни слились в одно темное пятно. Лира исследовала лабиринты между стен. Это был целый мир: старые балки, трубы, провода, гнезда давно улетевших птиц. Она находила крошки, закатившиеся в щели, конденсат на холодной трубе. Но сил таяло. Отчаяние подступало.

И вот, когда она уже почти потеряла надежду, она наткнулась на нечто удивительное. В самой старой части дома, там, где стены были сложены из грубого камня, она нашла маленькое, забытое всеми пространство. И в нем… жил кто-то. Не мышь, не паук. Это был Ёжик-Отшельник. Совсем старенький, почти слепой, покрытый пылью вместо листьев. Он забрался сюда много лет назад, спасаясь от зимней стужи, да так и остался, впав в вечную дрему.

Лира разбудила его своим тихим плачем. Ёжик, которого звали Терентий, оказался не ворчуном, а мудрым, уставшим от жизни существом. Он выслушал историю Лиры.

– Кошки… – прошелестел он. – Они всегда такие. Гордые, одинокие, слепые в своей силе. А ты… ты видишь больше других. Ты говоришь с ветром и снами. Это дар. Или проклятье.

– Это сейчас точно проклятье, – вздохнула Лира. – Я не могу выйти. Я умру здесь.

– Выход есть всегда, – сказал Терентий. – Но не всегда там, где ищешь. Ты пыталась говорить с кошкой с позиции силы, обманывая ее. А попробовала ли говорить с ней с позиции правды? С позиции… слабости, которая сильнее силы?

Лира не поняла. Но Терентий рассказал ей старую легенду о том, как самые страшные враги стали союзниками, когда перед ними появилась общая, большая беда. Он намекнул, что в доме назревает нечто, что угрожает им всем: и мыши, и кошке, и самому дому.

Через несколько дней Лира поняла, о чем он. В щели между камнями потянуло странным, едким запахом. Запахом гари. Где-то снаружи, в доме, что-то горело! Соседка, видимо, забыла выключить плиту или уронила свечу. Тревога ударила в маленькое сердце. Дом! Ее дом! Дом господина Альберта с его книгами и запахами! И даже… даже Маркиза была частью этого мира.

Не думая об опасности, Лира бросилась по знакомым лабиринтам к единственному месту, откуда можно было попасть в основную часть дома – к щели в стене кухни. Запах дыма становился сильнее. Выглянув, она увидела страшное: занавеска на окне вспыхнула, и огонь лизал деревянный подоконник. Маркиза металась по кухне, в ужасе жался к дальней стене, оглушенная дымом и паникой. Ее величественность исчезла, она была просто испуганным животным.

И в этот момент их взгляды встретились. Зеленые, полные ужаса глаза кошки и маленькие черные глаза мыши. Ни охоты, ни ненависти. Только общий, чистый страх.

Лира действовала на инстинкте. Она знала этот дом лучше кого бы то ни было. Знала крошечный лаз под полом, ведущий прямо в сад.

– Сюда! – закричала она. – Здесь выход! Беги за мной!

Маркиза, не раздумывая, повиновалась голосу, звавшему ее в безопасность. Она пригнулась, и, забыв о своем достоинстве, поползла за мышью к маленькой, мышиной дыре. Это было тесно, унизительно, но это был путь к жизни. Лира вела ее по узкому тоннелю, под полом, мимо своих запасов, к щели в фундаменте, выходящей в прохладный, полный ночных запахов сад.

Они вывалились наружу одновременно – серая, закопченная мышь и опаленная, дрожащая кошка. Обе лежали на траве, отдышаться, глядя на то, как в окне кухни бушует пламя. Вскоре приехали пожарные, соседи подняли тревогу. Огонь потушили быстро, повреждена была только кухня.

Наступило утро. Дом стоял, почерневший у одного бока, но живой. Лира и Маркиза сидели в саду под кустом сирени, на почтительном расстоянии друг от друга. Молчание между ними было густым и многозначным.

Первой заговорила Маркиза, не глядя на мышь.

– Ты… спасла мне жизнь.

– А ты тогда, в кабинете… могла меня съесть, но дала время придумать, – тихо ответила Лира.

– Я была глупа. Ослеплена жадностью.

– А я была глупа, потому что думала, что слабый может победить только обманом.

Маркиза повернула к ней свою морду. В глазах не было прежнего холодного хищника. Была усталость. И что-то еще.

– Сильный – не тот, кто может съесть слабого. Сильный – тот, кто может его не съесть. Я… я не знала этого.

Лира подошла чуть ближе.

– А что теперь? Хозяин скоро вернется.

– Да, – Маркиза посмотрела на дом. – Вернется. И ему придется все чинить. А я… я буду лежать на его коленях. А ты… – она запнулась. – Ты будешь красть его сыр?

Лира усмехнулась.

– Наверное. Но, может быть, не весь. И, может быть, я буду оставлять тебе на подоконнике блестящие вещицы. В знак… того, что мы больше не враги.

– Не враги, – медленно проговорила Маркиза, как бы пробуя это слово. – Это странно. Но… приемлемо. Дом большой. Его хватит на всех.

С тех пор в старом доме установился хрупкий, но прочный мир. Господин Альберт вернулся, отремонтировал кухню и удивлялся, откуда у Маркизы на подстилке берутся блестящие пуговицы и бусины. А на краю сада, под крыльцом, появилась новая, очень аккуратная норка. И иногда, в тихие лунные ночи, если бы кто-то очень внимательно прислушался, он мог бы услышать удивительный диалог: низкое мурлыканье и тихий, умный писк. Они говорили о звездах, о запахах сада, о старых книгах и о том, что самая большая сила в мире – не в когтях и зубах, а в умении понять другого и найти в себе смелость не стать монстром, даже если ты для этого рожден.