Переплетение

Ангелина вернулась домой в Алматы. Всё вокруг было знакомым, и бесконечно далёким от той жизни, которую она успела почувствовать за прошлую неделю в Иране.

Первые дни проходили в сплошной растерянности. Она вышла на работу, раздала всем подарки, снова вникала в дела: встречи с поставщиками, отчёты, стандартные переговоры о партиях спортивной одежды. И жизнь потекла своим чередом. Вроде всё было, как всегда, но Ангелина чувствовала: что-то внутри сдвинулось.

После возвращения из Ирана она ощущала себя, как-то по-новому. Всё стало чувствоваться по-другому, особенно — одиночество. Раньше, глухое и тяжёлое. Она отвергала мужчин, будто они были носителями той боли, что прочно укоренилась в её душе. В её мире не было места для доверия, каждый шаг к близости казался ей шагом в бездну.

Теперь оно было с оттенком — словно кто-то однажды коснулся её сердца, и теперь она знала, что такое возможно. Ее душа слегка развернулась к свету, но замерла в нерешительности, не делая шаг вперёд.

Ангелина даже решилась на такой отчаянный шаг, как поговорить с психологом, но … Она ушла, так и не раскрывшись. Слова звучали правильно, но не находили отклика. Доверие не рождалось. «Да я даже своим подругам всего не рассказываю. Какое-то непомерное вторжение человека в область моей интимности». И чем больше психолог старалась, тем больше Ангелине хотелось убежать, спрятаться.

А воспоминание об иранце Амире — спокойном, наблюдательном, с тихим голосом и искренними глазами — согревало и успокаивало. Он ничего не спрашивал, не лез в душу, но рядом с ним было ощущение, будто можно выдохнуть. И впервые за долгое время Ангелина почувствовала доверие к мужчине. Как будто маленький луч солнца пробился, через густые облака.

Время шло. Казалось, поездка уже стала сном, но Ангелина хорошо помнила восточные ароматы, жаркий воздух, шероховатость ковров под ногами. Чай с кардамоном стоял в шкафу, но она не могла заставить себя открыть упаковку. Словно хранила сокровенное, связанное с улицей Имам Хомейни и мастерской с деревянной лестницей.

Однажды вечером Ангелина заглянула в чемодан, на самом дне лежал шершавый кусочек ткани. Маленький лоскуток с тёплым персидским узором, который она купила на базаре Тегерана. Ангелина медленно провела пальцами по шероховатым нитям и вдруг ясно увидела: женщины в платках, узкие улочки, запах шафрана, тёплый ветер над городом.

Что-то сжалось внутри. В её голове впервые возникла идея: коллекция. Своя собственная. Не очередная спортивная линия, а живая, теплая, свободная одежда, в которой сплелись бы Восток и Запад, мягкость традиций и современная лёгкость.

Она открыла ноутбук и начала записывать: фасоны, детали, цвета, ощущения. Страницы быстро заполнялись скупыми заметками, эскизами, словами вроде:
«Лёгкие ткани, многослойность, природные оттенки, золото в вышивке».

Но скоро наступило первое разочарование. Она почувствовала, что ей не хватало знаний: как работают местные узоры в реальности, как сочетаются текстуры, как эти вещи носят, какую имеют символику. Без понимания — это было просто красивой фантазией.

Неделю Ангелина металась в сомнениях. Потом, поняла. Если хочет, чтобы всё было по-настоящему, надо вернуться туда. Смотреть, трогать, учиться.

Идея второй поездки в Иран вызревала в Ангелине медленно, будто прорастала сквозь слой страхов и неуверенности. Она много раз садилась за компьютер, чтобы начать планировать, и так же быстро закрывала ноутбук, охваченная сомнениями: а если ничего не получится? А если это пустая затея? Я вообще умею создавать что-то своё?

Было странное ощущение двойственности: страх и воодушевление. Иногда, когда она заваривала чай на кухне, её охватывало острое желание всё отменить, спрятаться в уютной предсказуемости привычной жизни. Но потом она снова вспоминала ощущение тёплого ветерка в переулках Тегерана и чувство, что там, где-то далеко, осталась часть её самой, которую нельзя бросить.

Иногда она думала о Амире. Не как о человеке, которого она должна увидеть, а как о символе чего-то важного: открытости, доверия, нового начала. А в переписке с Амиром была пустота. Иногда Ангелина писала сообщения … и не отправляла. Что она могла сказать? «Как ты?» — слишком мало. «Я скучаю» — слишком опасно.

Амир тоже молчал. Между ними стояло не расстояние, а тонкая невидимая преграда. И так прошел почти год.

А в Тегеране открывалась ежегодная текстильная выставка. «Еду!» Ангелина собрала чемодан заранее, чтобы не суетиться в последний момент. Ничего лишнего — только необходимая одежда, планшет, блокнот для идей и папка с эскизами, на которые она всё ещё боялась смотреть слишком пристально.

Ангелина сидела в такси по пути в аэропорт и вспоминала, как вчера отправила голосовое сообщение в чат: — Девчонки, ну что, угадайте, кто снова едет в Иран? Да-да, я. Всё по-настоящему. Чемодан почти собран, нервы почти целы.

И эти лёгкие, поддерживающие слова подруг: «Ну, ты крутая!" — казалось, она слышала их прямо у себя в голове.

Вся эта поездка как-то незаметно становилась больше, чем просто путешествием. Подруги правы: она возвращалась туда не только за тканями и идеями для коллекции. В какой-то момент она поняла, что едет, чтобы найти себя.

Такси остановилось, пока она расплачивалась, в голове снова возникли слова подруг: «Ты сильнее, чем ты думаешь». Ангелина допускала, что с каждым новым шагом её жизнь, будет меняться. Только она не знала точно, в каком направлении.

И ещё одно забавное напоминание от подруг: «Не упусти шанс, если встретишь красивого перса!» Ангелина улыбнулась, несмотря на всю серьёзность момента. Да, как бы сильно она ни скрывала свои переживания, легкость подруг всегда находила её.

«Главное — не убежать от самой себя», — ещё раз подумала она. А с персами разберётся потом.

В аэропорту было шумно. Очереди, объявления, усталые лица. Ангелина стояла в зале ожидания и … вдруг почувствовала себя потерянной — всё навалилось разом: страх, тоска, сомнение. «Я делаю глупость. Не поеду». Руки похолодели. Но внутри что-то упрямое шептало: поезжай! Только так ты поймешь!

Когда объявили посадку, она поднялась и медленно пошла к выходу, крепко сжимая в руках ручку чемодана. В самолёте Ангелина устроилась у окна. За иллюминатором опускался прохладный вечер. Самолёт оторвался от земли, и вместе с лёгким толчком в груди она почувствовала: дороги назад уже нет.

— Привет! Познакомимся? Далеко лететь. Я Оля. Из Москвы, проездом, — на Ангелину смотрели веселые зеленые глаза по соседству.

— Да-да, конечно. Ангелина, — не сразу ответила Ангелина, так неожиданно прозвучали слова девушки.

— Слушай, классно! А то я тут одна, — шутливо вздохнула Оля и тихо засмеялась.

Ангелине она понравилась. Оля была лёгкой, не задавала лишних вопросов, шутила. С первых минут общения между ними завязался разговор, который быстро стал непринужденным и дружелюбным. Время в полете пролетело незаметно. А когда самолёт плавно коснулся земли, Ангелина ощутила лёгкую дрожь в теле от смешанных чувств: тревоги и нежности.

Аэропорт Тегерана встретил ее таким же весенним тёплым воздухом, как и в первый раз. Но теперь он казался ей знакомым. Почти родным. Встречал группу переводчик Хуссейн. «Ангелина ханум, добро пожаловать» — приветствовал он. Она снова шла по тому же коридору аэропорта, где в прошлый раз сжимала паспорт дрожащими руками. Теперь её шаги были твёрже.

Так же комфортабельный автобус мчался по ночному Тегерану по ярко освещенным улицам, где заботливо мылись металлические ограждения дорог, в центр города в знакомый уютный отель, где всю группу размещали на седьмом этаже.

— Хуссейн, почему туристов из СНГ постоянно заселяют на один этаж.

— Потому что, вы друг друга хорошо понимаете. Кричите, шумите. Наши гости другие, они к такому не привыкли. Поэтому каждый на своем этаже.

Ангелина с Олей поднялась в свой номер, их ждал привычный запах чистой постели и лёгкий гул кондиционера. Ангелина оставила чемодан у стены и подошла к окну. За стеклом ночной Тегеран был погружен в мягкую, золотистую дымку. А где-то глубоко в душе у нее екнуло: этот город — не просто экзотическая точка на карте, а что-то большее.

Время было позднее, девушки быстро разобрались с выбором кроватей и расслабленно вытянулись, укрывшись легкими покрывалами.

— А ты раньше была здесь, в Тегеране? — спросила Оля уже в темноте.

— Да… однажды. Это было … необыкновенно, — промямлила Ангелина.

— Ого. Мужчина? — не унималась Оля.

— Может быть, — сонно усмехнулась Ангелина, — А ты была?

— А я почти здесь живу, — сказала Оля и вдруг переключилась, — Завтра хочешь в старый район? Там есть одна галерея с офигенными плакатами. И кафешка, где делают фалафель как нигде больше.

Ангелина молча кивнула, хотя внутри что-то … Завтра. Что будет завтра? Подумала она и провалилась в сон.

***

Утро началось с лёгкого смеха и шуток, когда девушки отдохнули и рассматривали друг друга при дневном свете без платков и манто. Ангелина была среднего роста со светлыми волосами и карими глазами, а Оля – выше среднего роста, с длинными волосами медного цвета, которые она заплела в косы.

— Кстати, что значит почти здесь живешь? — вспомнила Ангелина.

— Я тут совсем ненадолго, — сказала Ольга, улыбаясь. — Мой Али уже через два дня прилетает, он сейчас в Дубае.

— Али? Иранец? Ты замужем? – Ангелина подняла брови.

— Еще нет, но скоро, — засмеялась Оля, глядя на изумленный взгляд Ангелины, — Он меня заберет отсюда, а пока побуду с тобой.

— Вон еще как бывает, — задумчиво протянула Ангелина, — Какие будут предложения? Куда пойдем? Сегодня отдыхаем, – она выдохнула, — А вот завтра …

Мысли о предстоящей выставке, о том, что её ждало там, не давали Ангелине покоя. «Как хорошо, что появилась Оля» думала она. Легкая, как весенний ветер. Оля, с её искренней улыбкой и живыми глазами, отвлекала Ангелину от напряженных раздумий. Их разговоры на различные темы словно растворяли ее тревоги и страхи.

— Едем в Дарбанд. В городе жарко, а нам нужно перезагрузиться, — весело и уверенно сказала Оля, — Ты вся зажата. Поехали туда, где шум воды и пахнет шашлыком.

— Поехали. Целый день впереди, — Ангелина не спорила. Ей действительно хотелось тишины, в которой можно не думать. Только идти, смотреть и чувствовать.

Ангелина и Оля, к которым присоединились четверо одногруппников — двое мужчин и две женщины, отправились в живописный район Дарбанд у подножия гор. Позади остались шумные городские улицы и раскаленный асфальт. Здесь их встретил свежий воздух, наполненный ароматами хвои и горных трав.

Довольная компания шагала по тропе, окруженной высокими деревьями. Казалось, они перешептывались между собой. Листья шелестели, а птицы радостно пели, встречая путников.

Вдоль реки тянулись уютные ресторанчики на открытом воздухе. Яркие ковры и мягкие подушки создавали атмосферу тепла и спокойствия. Каждый элемент интерьера был продуман до мелочей, чтобы гости чувствовали себя как дома. Остановившись у одного из них, они решили:

— Гуляем, кто где хочет, тут есть где разгуляться. В обед встречаемся в этом ресторане — с виноградными листьями, чтобы не потеряться. Возвращаться вместе будем.

Ангелина и Оля шли по извилистой тропе, которая поднималась все выше. С одной стороны открывались величественные горные пики в снежных шапках, с другой — зеленые долины, полные цветов.

Вскоре они дошли до маленького водопада, где вода, сверкая на солнце, падала с высоты, создавая радугу в брызгах. Подруги зачаровано замерли на минуту. Ангелина не удержалась, подошла ближе и, наклонившись, коснулась прохладной воды. «Снимай!»

Закончив веселую фотосессию, Ангелина и Оля отдохнули немного и продолжили свой путь, наслаждаясь каждым шагом. Они болтали обо всем на свете: от любимых книг до планов на лето, подшучивая друг над другом.

Девушки пришли первыми к месту встречи. Они вошли в чайхану, расположенную на деревянной платформе под виноградным навесом. Внизу журчала вода под мостиком, а свежий воздух казался промытым ледяной водой. Издалека доносилась музыка — старинная, восточная, словно из старого радио.

Ангелина и Оля, удобно устроившись на подушках, разглядывали красочные фото блюд в меню. Вскоре перед ними поставили чайник с чаем и наполнили пиалы.

— Знаешь, — сказала Оля, отпивая чай, — иногда я думаю, что счастье — это не когда всё ясно. А когда тебе просто хорошо с кем-то.

Ангелина задумчиво покивала головой, потом весело сказала:

— А я, оказывается, не умею быть «просто». У меня всегда цель, задача, результат. А чувства — это как сбой в системе.

— Тогда тебе тем более нужно почаще на такие тропинки, — заключила Оля.

— Расскажи мне про свою любовь. Кто он? Где ты его нашла? – поинтересовалась Ангелина, — Ну, если не хочешь говорить, не надо.

— Мы познакомились в путешествии, в Турции, как это ни банально, — охотно начала Оля, — Он тогда вообще не думал о серьезных отношениях, да и я – тем более. Но потом … все как-то пошло само собой. И вот уже полтора года вместе.

— И ты не боялась? Все-таки другая культура, другой мир.

— Конечно, боялась. Особенно в начале. Я вообще раньше боялась таких историй, а потом … просто поверила. — Оля на мгновение замолчала, — Иранец, но с современным взглядом на жизнь. Главное — он никогда не пытался меня переделать. Говорит, что главное – душа, а не границы.

Ангелина опустила взгляд. «Главное – душа» … эти слова больно зазвучали внутри.

— И ты уедешь с ним? – спросила она, долго не думая.

— Да. Сначала поедем в Шираз домой, а потом … я не строю жестких планов. А у тебя как? — спросила Оля, ожидая ответной искренности.

— У меня никого нет … уже давно, — ответила Ангелина, пожав плечами. Но в глубине души у нее еще жила надежда, что однажды кто-то сможет растопить лед и вернуть ее доверие к мужчинам.

— Да ну?! – Оля недоверчиво поморщилась, обиженно надула губы и отвернулась.

— Честно, с мужчинами у меня … напряженка, но в прошлую поездку …, — сказала Ангелина и, увидев, как Оля оживилась, продолжила, — Встретился один, тронул мое сердце … сделал шаг навстречу, а я … испугалась своих чувств и убежала. И все.

Стали подходить одногруппники, возбужденные прогулкой, усаживались на ковер, откинувшись на подушки, отдыхали. Пили чай из керамических чашек и делились впечатлениями. Оля взяла на себя смелость — сделала заказ, который принесли быстро.

Официант ловко расставлял перед ними блюда, источавшие пряные ароматы. Плов с изюмом и орехами манил теплом и специями. Свежие салаты с оливковым маслом и лимонным соком радовали глаз. Шашлыки с дымным ароматом привлекали внимание. На десерт подали медовую пахлаву. От аппетитных запахов и ярких блюд у всех заурчало в животах.

Компания приступила к трапезе, время будто замерло. При этом они весело болтали, шутили и смеялись, делясь впечатлениями. «Я боялась заблудиться», «Вы дошли до водопада?», «Ого, куда вы забрались», «Воздух просто чудесный», «Я в восторге от шашлыка», «Давайте сделаем общее фото», «Да, на память».

Ангелин и Оля, уставшие, но довольные, возвращались в отель с новыми друзьями-одногруппниками. День был отличный, полный ярких впечатлений и незабываемых моментов.

***

На следующий день Ангелина проснулась раньше обычного, с лёгкой тревогой. Ей снилось, как она шла по узкой улочке. Солнце стояло высоко, слепило глаза. Ветерок чуть трепал края её платка, она шла медленно, будто по воде, а не по твердой мостовой. Всё было как в тумане — шум улицы, звуки шагов, детский смех, отдалённый гудок машины, и кто-то звал её по имени.

Проснувшись, она долго смотрела в потолок. Потом встала и спокойно стала собираться на выставку текстиля, на главную тему ее путешествия. Утро выдалось тихим. Оля сладко спала, написала, что встретится позже. Плотно позавтракав, Ангелина вышла из отеля. Она шла по городу медленно, прислушиваясь к своим ощущениям и окружающей среде.

Маршрут был знакомым, как и улица, где когда-то она с волнением оглядывалась по сторонам. Тротуары с небольшими киосками, прохожие, женщины в аккуратных платках, запах свежего хлеба из пекарни на углу — всё оставалось прежним.

Вот тут в первый раз она попробовала свежий гранатовый сок. Но теперь в её взгляде была не наивная радость. Теперь она искала глазами другое — детали, фактуры, сочетания цветов, линии орнаментов. Словно училась читать язык города. Она остановилась… Дальше на такси.

Выставка была масштабной. Местные и иностранные дизайнеры представляли одежду, аксессуары, принты. Где-то звучала музыка, где-то велись интервью. В этой яркой суете Ангелина чувствовала себя почти уверенно: материалы, эскизы, ткани, разговоры с дизайнерами.

Она, изучив карту выставки, направилась в нужный павильон. Войдя внутрь, Ангелина скользнула взглядом по всему пространству и пошла по залу неторопливо, но с лёгким напряжением в спине, словно кого-то искала — и не хотела найти одновременно.

И незаметно с головой погрузилась в атмосферу восточных тканей. Её глаза, блестели, когда она касалась мягких, переливающихся тканей, и отражали яркие цвета шелковых, которые плавно развевались в воздухе.

Каждый кусочек материи был как живое полотно, на котором были запечатлены яркие узоры и замысловатые орнаменты. Шелк, атлас, бархат и хлопок, обнимая её пальцы, переносили в далекий мир. Ангелина представляла, как эти ткани когда-то носили величественные султаны и грациозные принцессы.

Выставка превзошла ожидания: традиционные ткани, старинные узоры, и новые дизайнерские интерпретации. Ангелина за этим и пришла туда, хотелось быть среди цвета, среди смыслов, среди чего-то, что говорило без слов.

Она чувствовала, как восточная культура, с её загадочностью и красотой, наполняла её сердце вдохновением. Ангелина уже мечтала, как вплетая в свои работы нити восточной магии, передаст эту атмосферу в изделиях. В воображении уже возникали образы новой коллекции.

Вдруг мелькнул знакомый силуэт. Ангелина замерла. Амир был там … почти посередине большого зала, наполненного мягким светом и шелестом шагов.

Он стоял у экспозиции, чуть в стороне от основного потока людей. В руках держал блокнот и что-то записывал. Рубашка на нем была темная, простая, но отлично сидела. Амир не смотрел по сторонам, был глубоко сосредоточен, почти отстранён. Ее он не заметил.

А она… застыла. В горле пересохло. В руках появилась легкая дрожь. Ангелина не могла сдвинуться, будто вся сила ушла в землю. Это был Амир … Незаметно подкатилась волна страха. Не логичного, а того самого, глубокого. Что делать? А если подойти? Что она скажет? А если он ее не помнит?

Она стояла долго. Люди проходили мимо: кто-то говорил по-французски, кто-то щёлкал фотоаппаратом, кто-то останавливался у соседних витрин. Ангелина не двигалась. Вдруг, не дожидаясь его взгляда, сделала шаг назад. Потом ещё. И, не оглядываясь, быстро пошла прочь. Просто уходила. Сама от себя, от воспоминания, от дрожи в пальцах.

На улице было душно. Мир продолжал жить, как будто ничего не случилось. А внутри неё — что-то снова оборвалось. Он был здесь. Реальный. Живой. Никакой не сон, не память, не фантом. И это оказалось... сложнее, чем она ожидала.

Ангелина вдруг поняла, что ничего не знает. Ни зачем приехала на самом деле, ни чего хочет сейчас, ни готова ли вообще снова открыться. Но одно было точно: этот человек по-прежнему тревожил её глубоко внутри. И дело было не в его внешности, не в голосе, не в том, как красиво он держал ткань между пальцами.

Дело было в ощущении, будто он видел её. Настоящую. Ту, которую она сама давно не замечала за бронёй деловой хватки, спортивных коллекций и вечной спешки.
Что теперь? — спросила она себя. Ответа не было. Только чувство — тонкое, тревожное: теперь всё изменилось. Снова.

Ангелина вздохнула и поехала к себе в отель. Выйдя из такси, она сразу увидела, что Оля сидела в кафе при гостинице, закинув ногу на ногу, и разглядывала ленту в телефоне. Перед ней остывал чай, а рядом — тарелка с половиной съеденного фалафеля.

— Ну наконец-то, — сказала она, заметив Ангелину на входе, — Я уже думала, тебя похитили какие-нибудь влюблённые швейные мастера.

Ангелина присела за стол напротив, и стала наливать себе чай из чайника. Ее охватила странная смесь усталости и просветления.

— Как выставка? Понравилась? – поинтересовалась Оля, закрывая телефон.

— Он был там, — тихо произнесла Ангелина.

— Видел тебя? — таинственным голосом спросила Оля, чуть наклонив голову.

— Нет. Я… не подошла.

— Почему?

Ангелина долго молчала. Потом выдохнула, как будто признаваясь себе.

— Я испугалась … Что бы я сказала? А вдруг он меня не помнит? Я просто стояла и смотрела. Он был таким… настоящим.

— Знаешь, что я заметила? — продолжила Оля. — Ты всё время такая — собранная, спокойная, независимая. Но это не значит, что ты не можешь испугаться. И что мы сейчас сделаем? — она вскочила на ноги, — Самое время … пошли и не спорь … нам нужен шоппинг.

Ангелина, погруженная в свои мысли и чувства, вытаращилась на нее. Что?! «Шоппинг — это то, что сейчас нужно? Я ей тут душу раскрываю». Оля многозначительно улыбалась, и Ангелина неуверенно согласилась, что, возможно, стоит попробовать.

Они вышли из такси на оживлённом проспекте. Вокруг шумел поток пешеходов, мимо мелькали стеклянные витрины.

— Нам нужно сюда. Это просто рай, — провозгласила Оля и вошла в высокие двери магазина. Она уверенно двинулась вглубь его, минуя отделы одежды и обуви.

Ангелина машинально шагала за ней, не особо задумываясь. В голове ещё крутились какие-то рабочие моменты, вопросы, тревоги. Она даже не успела опомниться, как уже стояла среди множества вешалок, коробочек, прилавков, переливающихся цветов.

Ангелина застыла, оглядываясь. Отдел был просторный, светлый, с лёгким ароматом стирального порошка и чего-то еще. Стены украшали изысканные кружева и шелковые ткани. Женское бельё висело рядами: кружевное, гладкое, яркое, нежное, с принтами и без, с ленточками и вышивками. Пеньюары, комбинации, дневные и ночные сорочки.

Навстречу вышли продавцы, в этот раз женщины, одетые в свободные синие униформы с легкими платками на головах. Предложив чай, кофе, они внимательно выслушали пожелания Оли, пытаясь понять, чего она хочет. Затем охотно помогали, предлагая варианты. Каждая находка становилась маленьким открытием.

— Боже, посмотри на это, — выдохнула Оля и уже перебирала наборы. — Это же сказка. У нас дома за такие деньги …, — воскликнула она, аккуратно вытягивая из коробки тонкий сливочный комплект.

Бутик и правда был восхитительный. Тихий, уютный, с оттенком французской лёгкости, но адаптированный под местный вкус. Продавщицы улыбались почти невидимо, давая полную свободу.

Ангелина и Оля попали в плен утонченной элегантности. Мысли все вылетели из головы. Время остановилось. Каждая деталь была важна. Они делились впечатлениями, обсуждая, как иная модель подчеркивала индивидуальность и красоту.

Ангелина взяла в руки комплект — серо-бежевый, с тонкой вышивкой. Он был прост, но в нём было ощущение достоинства. Она вошла в примерочную, всё ещё немного ошеломлённая. Свет был тёплым, зеркало — большое, ткань — прохладной и приятной.

— Примерь. Вот этот — просто фантастика. Цвет твой. И этот, посмотри, мягкое кружево, удобный, но выглядит — огонь, — Оля заботливо подкидывала варианты.

Себе она выбрала пару комплектов — один чуть смелее, кремовый комплект с тонкими бретелями и акцентом из золота, а другой почти аскетичный. Они довольные вышли из магазина с фирменными пакетами.

***

На следующее утро Ангелина проснулась рано, как всегда. Хотя отпуск и путешествие позволяли поваляться подольше в постели, но … Город за окном ещё только просыпался, в воздухе было особенное утреннее спокойствие, которого не хватало днём.

Она достала блокнот, пролистала наброски. Потом открыла план выставки. Был один павильон, который вчера она так и не успела обойти: молодые дизайнеры из разных стран, в том числе из Ирана. «Сегодня надо все посмотреть, я для этого приехала».

Ангелина неспешно обходила ряды. Выставка жила своей жизнью — кто-то обсуждал ткани, кто-то уговаривал покупателей, где-то смеялись дизайнеры. Она была просто гостья, и это давало странную свободу. Она улыбалась своим мыслям, и продолжала двигаться дальше.

В углу павильона, среди ярких стендов, стоял более скромный — простые ткани, пара манекенов, всего несколько эскизов. Но именно это и притянуло Ангелину: отсутствие шума, позы, напряжения. Только работа.

Она остановилась, разглядывая необычную накидку из лёгкой шерсти, в ней было что-то очень живое. К ней подошла женщина лет пятидесяти, говорящая по-английски с мягким акцентом. Кажется, она была куратором павильона.

— Вы разбираетесь в крое, — сказала она, будто утверждение. — Я видела, как вы смотрите. Это не просто интерес.

Под ее строгим взглядом, Ангелина вдруг смутилась.

— Я немного учусь… и пробую. Больше — ищу.

Женщина улыбнулась и охотно продолжала разговор.

— Это видно. У вас хороший взгляд. Если серьёзно хотите развиваться — вам стоит подумать о стажировке. Здесь, в Тегеране, есть интересные мастерские. Могу дать несколько контактов. Это не агентство, ничего официального.

Их разговор начался с простых вопросов о том, откуда каждая из них. Но вскоре магия слов переплелась в сложный узор идей и эмоций. С каждой минутой их беседа становилась всё более увлекательной. А к концу ее, обе женщины чувствуя, что это было удивительное знакомство, обменялись контактами, обещая продолжить общение.

Ангелина вдохновленная возвращалась в отель после выставки. Солнце клонилось к закату, и улицы наполнялись мягким золотистым светом. Она шла мимо небольшого кафе, где вчера они сидели с Олей. И вдруг замедлила шаг.

За стеклом, за круглым столиком у окна — сидела Оля. Рядом с ней мужчина. Высокий, с тёплой улыбкой и живыми глазами. Он что-то говорил, Оля смеялась, положив руку ему на запястье. Легко, привычно, по-домашнему.

Ангелина не остановилась. Только чуть-чуть сбилась с шага. Она почувствовала себя лишней. Её взгляд задержался на мгновение. Увидела — и пошла дальше. Не было зависти. Просто стало чуть-чуть грустно. «А у меня… работа. Выставки. Вечера с ноутбуком». И, как будто в ответ, внутри что-то дрогнуло.

Ангелина поднялась в номер. Приняла душ, смыв с себя текстильную пыль. С полотенцем на голове она вытянулась на кровати с каталогом выставки. Через некоторое время пришла Оля, и поставила на столик две яркие металлические баночки.

— Какие красивые, — поднявшись с постели, отметила Ангелина, взяв в руки одну, повертела, рассматривая, — Черная смородина. Сок?

— Водка. Прощаться с тобой будем, перекусим немного.

Вошедший официант внес и аккуратно ставил на стол изысканно оформленное блюдо: куриное филе, обжаренное до золотой корочки, с легким ароматом пряных трав, рядом яркие ломтики свежих огурцов и помидоров с нежными листьями рукколы.

— Уезжаешь? Уже? — ахнула Ангелина.

Оля улыбнулась и кивнула:

— Да. Али уже здесь, мы едем в Шираз. Ну… в новый дом.

— А как к этому отнеслись твои родители? – заинтересовалась Ангелина.

— Нормально. Мама сказала, главное, чтобы я была счастлива. Давай чокнемся, — Оля открыла баночку с принтом смородины и протянула Ангелине.

— Да, хорошо, что у тебя есть мама. Моя мама умерла, когда мне было десять, с ней вместе умерло все хорошее, что у меня было. Мне ее так не хватает.

Они сидели за небольшим столиком на балконе отеля. Выпили. Молчали. Грустно и как-то нехотя вылавливали вилками овощи с тарелки.

— Знаешь, — начала Ангелина, глядя на Олю, — Я рада, что ты есть. Никогда не думала, что всего за несколько дней можно так привязаться к человеку.

— Да, это удивительно. Как будто мы знакомы всю жизнь, — Оля искренне улыбнулась, её глаза заблестели.

Опять повисла короткая пауза. Ангелина опустила глаза, будто не знала, что сказать, и вдруг решилась:

— Я сегодня видела вас в кафе. Не специально. Просто… мимо проходила.

— И как это выглядело со стороны? — Оля слегка удивилась, но не смутилась.

— Как что-то очень настоящее, — сказала Ангелина. — И тёплое.

Оля на мгновение замолчала. Потом задумчиво произнесла, почти шепотом, но с твёрдостью:

— Ты не бойся любить, даже если тебе страшно. Не обязательно сразу. Но когда почувствуешь — просто не убегай. С тобой всё в порядке.

Ангелина долго молчала, всматриваясь в узор чашки.

— Просто я не знаю … время прошло, кто я для него теперь? Не знаю, кто он для меня. Потому что боюсь услышать в голосе что-то другое. Чужое. Потому что боюсь, что не смогу сдержаться. Или наоборот — останусь равнодушной. И это будет ещё больнее.

Оля ничего не сказала. Просто потянулась через стол и чуть коснулась её руки.

— Ты живая. Вот и всё. А дальше — либо шаг, либо ещё один круг. Только не суди себя за страх. Он тоже что-то тебе говорит.

Ангелина слабо улыбнулась.

— Мне иногда кажется, что я стою у двери, а ручка на той стороне. И я не знаю … есть ли кто-то, кто откроет.

— А ты попробуй постучать, — тихо сказала Оля. — Даже если никто не откроет, ты будешь знать, что сделала всё, что могла.

Подруги допили содержимое баночек. Закусывали молча некоторое время. Они обе понимали, что эта дружба, зародившаяся в короткие дни, была какой-то особенной. Мгновение тишины, наполненное пониманием и теплом, окутало их.

— Я буду скучать по тебе, — тихо произнесла Ангелина, её голос дрогнул. — По нашим разговорам, по твоему смеху.

— И я буду скучать, — согласилась Оля, её глаза наполнились слезами. — Но это не прощание навсегда. Мы обязательно встретимся снова. И … Ты не одна, даже если иногда кажется, что так, — произнесла она и, развернувшись, легко зашагала к выходу.

Ангелина осталась стоять на балконе, глядя, как на город наваливалась ночь. Тишина окутала комнату, словно приглашала к раздумьям и воспоминаниям.

Вдруг раздался стук в двери. «Только-что попрощались. Забыла что-то?» подумала Ангелина и открыла дверь. Перед ней стоял молодой, по-своему привлекательный, мужчина среднего роста, крепкого телосложения. Ангелина на миг обомлела от неожиданности. А он, не дав ей опомниться, быстро проскользнул в комнату.

— Вы что, заблудились или кого-то ищете? – первое, что пришло в голову, спросила она, оставшись стоять в дверях, не закрывая ее.

Нежданный гость растянул рот в улыбке, обнажая ряд ровных зубов, которые на фоне его трехдневной черной щетины выглядели белоснежными. Он жгучим взглядом скользил по Ангелине, разглядывая ее с ног до головы внимательно, как экспонат. Начал говорить по-английски, потом продолжал в вперемешку с непонятным языком.

— Ты красивая, мне очень нравишься и … что-то еще.

Ангелина вдруг поняла, что стояла перед ним в шортах и маечке с распущенными волосами. Она быстро схватила манто, висящее неподалеку от входа, надела, застегнула и достала платок из его кармана. На что мужчина запротестовал.

— Нет, нет. Так не надо.

— Что вам здесь надо? – громко возмутилась она. Ее вводили в заблуждение спортивный костюм и кроссовки на нем. Ночной гость выглядел отлично, как напоказ.

От резкого голоса Ангелины мужчина сделал большие глаза и приложил палец к губам, недовольно покачивая головой. Она смотрела на него, ошеломленная. Он снял олимпийку, подошел к кровати, поиграл мускулами и сел, приглашая ее жестом.

— Пошел вон! Быстро! – возмущенно заорала Ангелина. Глядя, как красавец подскочил на месте и сложил умоляюще руки перед собой, добавила, — Уходи или закричу!

Ангелина вышла в пустой коридор. Мужчина нехотя, накинув на себя олимпийку, вальяжно удалился, зыркнув на нее недовольным взглядом. Вернувшись в номер, Ангелина закрыла дверь и подумала: «Как все просто у людей: пришел и в постель».

Она выключила верхний свет, оставив только торшер у кресла. Улицы за окном гудели невнятно, в номере было тихо. На столике лежал каталог с выставки, в котором она механически делала пометки, сама того не замечая.

Ангелина не могла перестать думать о Амире. «Он был таким, каким я его запомнила. Или мне только показалось? Он не изменился — или я просто не успела рассмотреть?

Всё произошло слишком быстро, но внутри всё ещё звенело. Не от счастья или страха — от острого, почти физического столкновения с тем, чего боялась. С собой, с памятью, с чувствами. «Я испугалась не его. Я испугалась того, что всё ещё помню».

Она прислонилась к подлокотнику кресла, подтянула ноги, обхватила колени. «А если бы он меня увидел? Узнал бы? Что бы сказал? Что бы я сказала?»

***

Ангелина проснулась утром в тишине, которая казалась почти волшебной. Только лёгкий гул города и шёпот ветра доносились из открытого окна. Она потянулась, ощущая, как мягкие простыни обнимали её тело, и … закрыла глаза, позволяя себе насладиться этими сладкими минутами.

Спустившись в ресторан на завтрак, Ангелина ощутила расслабленную атмосферу: некоторые, потягивая ароматный кофе, неспешно обсуждали планы на день, а кто-то, уткнувшись в телефон, искал вдохновение для новых приключений.

Она направилась к столу, где с туристами сидел переводчик Хуссейн, его голос звучал мелодично, как всегда. Сев рядом, поймала на себе его вопросительный взгляд.

— Хуссейн, вчера ночью ко мне в номер мужчина приходил. Это не нормально.

Туристы дружно загалдели, посыпались веселые шуточки: везет же некоторым, это бонус, а что не понравилось, она еще хочет. Ангелина посмеялась вместе с ними.

— Хочешь, я тебе опишу, как он выглядел? – Хуссейн выдержал паузу, — Черные волосы, спортивная фигура, горящие глаза, — захохотал он заразительно, — Просто вчера на восьмой этаж поселили сирийскую спортивную команду по регби. Они такие же …, как вы. Всегда договоритесь.

— Прям стало легче от твоего объяснения, — развела руками Ангелина, пожав плечами. На завтрак она выпила только черный кофе и встала из-за стола.

Хуссейн тоже поднялся и отвел ее в сторону. В это время в обеденный зал вереницей заходили спортсмены и рассаживались за столы. Ангелина увидела, что, действительно, мужчины внешне казались почти все одинаковыми, как на подбор.

— Ангелина-ханум, — Хуссейн проникновенно смотрел ей в глаза, — Тот, ночной, тебя не обижал? Ну … бил, насиловал?

— Нет, ничего такого, но … чтобы и не было.

— Понимаю. Смотри, полис-молис, жалобы не надо, — Хуссейн вздохнул, — Просто мужчина захотел и пошел к женщине … им тоже трудно: тренировки, соревнования. Ангелина ханум, ты же не одна. Ты отказалась, другая – нет. Это жизнь.

«Как все просто, оказывается, только я дикая». Ангелина вышла из отеля, размышляя о своем, и вскоре присоединилась к группе туристов, идущих в парк, посмотреть на Башню Азади – Башню Свободы. Ночью по дороге из аэропорта она, как и другие туристы, любовалась ярко освещённой башней. Но какой она была днём? Хотелось посмотреть.

Башня была где-то дальше в глубине парка. Ангелина шла по аллее вместе с остальными. Вокруг высились зеленые деревья, словно стражи. По мере приближения к башне, городская суета отступала, уступая место умиротворению. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, играя светом и тенями. Свежий воздух наполнялся ароматами цветущих растений.

В парке было много местных отдыхающих: пикники на траве, играли и смеялись дети, пары прогуливались, пожилые люди кормили голубей. Ангелина с интересом разглядывала одежду и поведение простых людей, тайком сделала несколько снимков.

А потом не сводила глаз с горизонта, где вырисовывалась величественная башня Свободы. Её белоснежные стены сверкали на солнце. «Это не просто памятник, а символ города, олицетворяющий его историю и культуру» провозгласил гид.

Подойдя близко, Ангелина поразилась, вся башня была выполнена из белого мрамора, даже верхние резные узоры, которые издали смотрелись легкими, словно ажурными. Но особый восторг она ощутила наверху.

Поднимаясь вверх на лифте, Ангелина чувствовала, как тревожно билось сердце, с каждой секундой ожидание нарастало. Когда двери наконец распахнулись, перед ней открылся захватывающий вид, который заставил её замереть. «Тегеран, можно сказать, иранский Нью-Йорк – огромный мегаполис, полный возможностей» представил гид.

Ангелина оказалась на вершине башни, где небо и земля встретились в гармонии. Город распахнулся перед ней, как море из бетона, стали и света. Бесконечные крыши, дорожные петли, купола, стройки, антенны, и в дымке – строгие горы. Высотные здания охраняли свои тайны, а улицы, извиваясь, уводили в бесконечность.

Тегеран был громадным, хаотичным, целостным. Не идеальным, но живым. Как и она, Ангелина засмеялась. Сама не понимала – она страшно боялась высоты, но ей очень нравилось смотреть на город сверху. Рядом посмеивались туристы, гид что-то рассказывал. А она просто стояла, впитывая этот шумный, безразмерный город.

После окончания экскурсии, туристы двинулись в обратный путь, к автобусу. «А дальше – в Сад миниатюр. Там есть возможность познакомиться с главными достопримечательностями разных городов Ирана. Едем?» предлагал гид. Ангелина, конечно, согласилась и не пожалела.

Сад-музей утопал в зелени и цветах. Время здесь словно замерло, и все тревоги остались за пределами этого оазиса спокойствия. Каждый шаг открывал новые уголки этого волшебного места: пруд с лилиями, где утки мирно плавали, и древние деревья, защищающие от жары. Воздух был пропитан ароматами цветущих роз и жасмина.

Среди этой гармонии особенно выделялись уменьшенные копии иранских исторических сооружений времен ранней династии Пехлеви: Персеполь, Цитадель Бам, Армянская церковь Ванк, Тебризский базар и другие. Рядом с каждой миниатюрой была информационная доска. Ангелина с интересом рассматривала макеты. Она словно переносилась в прошлое, восхищаясь их красотой и деталями.

В этом удивительном саду Ангелина провела весь остаток дня. В художественной галерее рассматривала экспозиции изобразительного искусства с картинами и фотографиями Древнего Ирана. В книжном магазине купила русско-персидский словарь. С не меньшим интересом заглянула в мастерские по каллиграфии.

В конце экскурсии Ангелина купила сувениры в магазинчиках с изделиями ручной работы. В кафе у бассейна с фонтаном, где в воде отражались яркие цветы, она наслаждалась кофе и освежающим мороженым. Отдохнув, полная сил и вдохновения, она отправилась в отель.

Вернувшись только к вечеру, Ангелина чувствовала усталость — приятную, почти физическую, от долгой прогулки под тёплым солнцем, от обилия новых впечатлений. На ресепшне молодой человек приветливо помахал ей рукой, она остановилась. Он протянул ей небольшой конверт. На нём не было имени, только логотип выставки.

— Это когда принесли? – спросила удивленная Ангелина.

— Не знаю. Пришел на смену, он тут лежал, — парень пожал плечами.

Ангелина прошла к лифту и в нетерпении открыла конверт. Внутри — приглашение. Закрытая творческая встреча для молодых дизайнеров и студентов. Формат камерный, свободный: обмен идеями, знакомство, дискуссия. Мест мало. Проводится в одной из старинных вилл на окраине города. «Моя новая знакомая постаралась» улыбнулась она.

Ангелина отложила письмо. Потом снова взяла. Дата проведения? «Уже завтра!? А если это шанс? Шаг навстречу». Ангелина не знала, будет ли там Амир. Да и неважно.

Главное — она пойдет туда как профессионал. Ее пригласили. Она придет с чем-то своим. Ангелина посмотрела на эскизы — они были неровные, сырые. Но в них был воздух. Движение. Она засмеялась и счастливо распласталась на постели звездой.

***

Утром Ангелина проснулась с первыми лучами солнца. Лежала и мысленно выстраивала план на день, а сердце трепетало от волнения: сегодня творческая встреча. Она сладко потянулась, а в голове уже роились идеи готовые вырваться на свободу.

Ангелина выскочила из постели, быстро в душ и горячий кофе. Она улыбалась, чувствуя, как в ней росло желание создать что-то удивительное, что сможет передать всю ту красоту и магию, которую она видела вокруг.

Ангелина села за стол, достала блокнот. Рядом — обрывки тканей, путеводитель, каталог выставки. Она открыла чистую страницу и начала рисовать. Сначала — бессвязные линии. Потом — силуэты. Платья, движения, складки. «Я не знаю, как это делается правильно. Но у меня есть, что сказать».

Легкий макияж, нейтральное на губы – все делалось привычно, спокойно, но внутри пряталась дрожь. Достала из чемодана тонкую белую рубашку. Творческий вечер. Закрытая встреча для тех, кто связан с модой, тканями, ремеслами. Ангелина ничего не ждала, но хотела быть готовой ко всему.

Такси остановилось возле старого, но отреставрированного дома. Кованая дверь. Внутри – большой зал с высокими потолками, резными окнами и с легким запахом старого дерева, мягкий свет от ламп и чай в прозрачных стаканах. В воздухе — негромкий шум голосов, ткань движений, приглушённый смех. Всё неофициально просто.

Ангелина стояла у столика с каталогами, книгами, и листала брошюру. Было спокойно. Она уже поговорила с двумя участниками, обменялись мнениями, услышала несколько добрых слов. Всё шло… неожиданно легко. И тут — он вошёл. Амир.

Ангелина даже не сразу поняла. Он появился словно из паузы — уверенный, в тёмной рубашке, с тем же взглядом, как запомнила. Она сделала глубокий вдох. И… осталась стоять. «Ну и что, — сказала себе, — Пусть будет. Это не конец света».

Амир шёл вдоль стены, оглядывался, здоровался с кем-то. И вдруг — увидел её. Он остановился. Мгновенно. Как будто всё в зале замерло на секунду. На его лице отразилось все сразу — радость, удивление, лёгкий шок. Но он быстро взял себя в руки, надев маску спокойствия. Подошёл ближе. Остановился напротив.

— Привет, — сказала Ангелина первой. Голос вышел сухой, но уверенный.

— Ангелина… — тихо, произнес он, будто не верил, что произнёс её имя вслух.

Они стояли. Чувствовалась неловкость. Рядом шумели люди, что-то обсуждали, смеялись. А между ними — пауза. Тёплая и растерянная.

— Ты здесь по работе? — наконец спросил он тихим, но отчетливым голосом.

— Туризм и немного вдохновения, — она кивнула и выдохнула, — А ты?

— Почти то же самое. Только в другом порядке.

Улыбка мелькнула у обоих, но быстро исчезла. Они не знали, что сказать дальше. Молчали. Но в этом молчании уже было больше, чем во всех словах года назад.

— Я не думал, что увижу тебя снова, — сказал он наконец, чуть наклонившись к ней, но не глядя прямо на неё, а чуть в сторону, будто оберегая её.

— Я тоже, — ответила Ангелина. — Хотя… наверное, всё же надеялась.

— Серьёзно? - Амир внимательно посмотрел на неё.

Она слегка кивнула.

— Не специально. Просто подумала: а вдруг … мир тесен.

Амир тихо усмехнулся и покачал головой, соглашаясь.

— Мы оба не писали.

— Да, — сказала она. — Я не знала, что сказать. Да и… боялась, наверное.

— Я тоже. Всё казалось слишком хрупким. Боялся … нечаянно обидеть, сломать.

Они снова замолчали. Но теперь — спокойно. Уже не неловко, а просто… вместе. Их идиллию молчания нарушил, внезапно подошедший, молодой лохматый парень. Вытаращив круглые глаза, он затараторил на фарси, обращаясь к Амиру.

Амир посмотрел на Ангелину с таким выражением лица, от которого у нее внутри все перевернулось.

— Ангелина, мы не успели с тобой поговорить, — слегка растеряно проговорил Амир, — Извини, мне надо идти … Хочешь, встретимся завтра, покажу тебе свою мастерскую? Мы готовим новую серию, может, тебе будет интересно, — он помолчал, — Если будут вопросы по твоим эскизам — могу чем-то помочь. Если хочешь.

Ангелина чуть опустила взгляд, как будто спрашивала у самой себя. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Спасибо. Я хочу, — просто сказала она.

Ангелина посмотрела в след Амиру. Она еще какое-то время стояла на месте, переводя дух и собираясь с мыслями. Только что между ними что-то едва заметно прояснилось. И … словно вместе с ним ушло что-то теплое, уравновешенное.

Вечер продолжался — кто смеялся, кто спорил, кто пил чай молча. Ангелина медленно прошлась вдоль стены, рассматривала фотографии, эскизы, макеты. Кто-то из гостей пригласил ее присоединиться к беседе. Она что-то говорила, кивала в ответ, даже улыбалась, но мыслями возвращалась к Амиру.

Она вышла на улицу. Вечерний Тегеран казался живым – шум, движение, аромат. Дорога до отеля на такси пролетела незаметно. В номере было тихо. Пакет с купленным бельем все еще стоял на кресле, как напоминание о девичьей слабости. Она достала один комплект – нежно персиковый, почти невесомый. Подержала в руках, приложила к себе, провела ладонью по кружеву.

Завтра встреча в мастерской. Амир сказал: «Встретимся, если хочешь» — это было между строк. А на самом деле, он хотел, чтобы она пришла. Он не настаивал, но и не скрывал. Ангелина легла на постель, прислушиваясь к себе. Еще вчера она не могла представить, что позволит себе ждать встречи с мужчиной.

***

Наступило долгожданное утро. Ангелина спала плохо, беспокойно просыпаясь несколько раз за ночь. Только забрезжил рассвет, она выскочила из постели. Тегеран за окном жил своей жизнью — шумел, гудел, цвёл. А в ней внутри всё будто замирало. «В мастерскую …» — промелькнуло в голове, и она почувствовала легкий холодок.

Она открыла планшет, тут же закрыла. Открыла телефон, посмотрела на старые сообщения и закрыла. Приняла душ, вышла и долго стояла, завёрнутая в полотенце, глядя в зеркало, как будто пытаясь вспомнить, кто она. Ангелина не находила себе места и с удовольствием спустилась на завтрак. Наконец-то зазвонил телефон.

— Ангелина, я через час заберу тебя из отеля. Чтобы ты не заблудилась, адрес моей мастерской поменялся.

Амир приехал, как обещал. Ангелина к тому времени привела в порядок себя: легкий макияж, чуть-чуть туши, светлая футболка, джинсы. Прихватив эскизы, она выпорхнула из отеля в прекрасном настроении.

Они ехали сначала молча, только улыбаясь поглядывали друг на друга. Ангелина нарушила тишину первая.

— Здесь почти ничего не изменилось, — сказала она. — Но город как будто другой.

— Это ты смотришь на него иначе, — заметил Амир, — Ты изменилась.

— Я стала собой, — ответила Ангелина. «Благодаря тебе, дорогой» подумала она.

— Ты надолго приехала?

— Завтра уже улетаю домой, — сказала Ангелина и, увидев, как нахмурился Амир и замолчал, ласково продолжила, — Как поживает твоя мама? Как дома?

— Спасибо, все хорошо, — немного оживился он, — А ты почему приехала в Иран?

— Я не знаю, зачем приехала, Амир, — тихо сказала она, — Не за прошлым.

— И хорошо. Прошлого нет. Есть ты сейчас.

Машина двигалась тихо вдоль неширокой улицы и остановилась у двухэтажного здания с яркой плиткой у входа. Амир открыл дверь, жестом пригласил войти.

— Пространство, в котором рождается что-то настоящее, — непринужденно объявила Ангелина, перешагнув порог.

Перед ней была просторная комната с пробными набросками на стенах, длинные столы с деталями и эскизами. В воздухе — запах краски, ткани, свежей бумаги.

— Вот тут мы и варимся, — сказал он. — Не Париж, конечно, но…

— Зато живое, — прервала Ангелина, — Ты ведь не просто дизайнер, — продолжала она, скользнув взглядом по аккуратным рядам тканей. Уже руководишь.

— Я один из тех, кто держит конструкцию, чтобы все не посыпалось. Нас трое. Один отвечает за производство, другой за маркетинг. Я за идеи и связь с мастерами.

— Здорово. Ты всегда хотел заниматься тканями?

— Нет. Я учился на архитектора. После армии жизнь показала мне, что ткань мне ближе, чем бетон. Я тебя сейчас угощу чаем. Угадай с чем?

Амир смотрел на неё с лёгкой улыбкой. Ангелина, поймав его взгляд, смутилась, отвернулась и стала осматривать стеллажи. Они пили чай, перебирали наброски, говорили о работе, но в разговорах звучало что-то еще.

— А тебе какой цвет ближе всего? – спросил Амир, рассматривая ее эскизы.

— Теплый серый. Такой, знаешь … не совсем дым, не совсем графит. Он не просится в центр внимания, но держит форму, — задумчиво объясняла Ангелина.

— Это ты о себе говоришь? – улыбнулся Амир.

— Возможно, — усмехнулась она, — А у тебя какой?

— Охра. Или глубокий темно-синий. А ты любишь весну или осень?

— Осень, - ответила Ангелина, — Там меньше ожиданий, все идет к покою.

— А я люблю весну, — сказал Амир, - Когда все возвращается. Даже если ненадолго.

Ангелина задержала взгляд на развернутом на стойке полотне. Она подошла ближе, и её внимание привлекли детали, которые раньше ускользали от взгляда. Ткань казалась живой. Она провела рукой по поверхности, и тепло, исходящее от материала, напоминало о солнечном дне, проведённом на природе.

— Ты это рисовал? – показала она на нежный, тонкий узор.

— Да. После одного сна. Не мог забыть. Нарисовал в четыре утра.

— А мне…Иногда снится такое … чего не хочется помнить.

— Значит – забудь, — уверенно сказал Амир и перевел разговор, — Ты знала, что я буду на Вечере?

— Нет, — тихо произнесла Ангелина, — Но… Я надеялась, что встречу тебя.

Амир молчал. А Ангелина задавала себе вопросы почему: «Может быть, не ожидал такого ответа или просто переваривает эту хрупкую правду».

— Я рад, что ты надеялась, — наконец сказал он. — Это многое значит.

— Ты не стал чужим, Амир. Просто — далеко, — пояснила Ангелина.

— А теперь? – он выжидающе не отводил от нее взгляд.

Она посмотрела ему прямо в глаза. Спокойно.

— Теперь… ты ближе, чем я думала, — выдохнула она «И это — не страшно».

Амир, все с таким же загадочным видом, прошел к стеллажу и достал из сумки тонкий свернутый отрез ткани.

— Я хранил его. Не потому, что ждал. А потому что он — из того времени.
Никому не показывал. Хотел, чтобы только ты увидела.

Он развернул. На нем лёгкий орнамент. Чёрно-серые линии. Сдержанные, но живые.

— Это что-то вроде… твоего силуэта. Не точного. Просто… чувства.

Ангелина коснулась ткани. Пальцами, как по коже воспоминаний. У нее слов не было. Амир смотрел на неё взглядом, от которого не хотелось прятаться.

Он снова наливал чай в глиняные чашки, Ангелина рассматривала каталоги. И вдруг — зазвенел дверной колокольчик. В мастерскую вошла девушка в свободной одежде синего цвета, в платке на тон светлее. На плече висела сумочка с длинной ручкой, в руках она держала стакан кофе.

— Амир? — женский голос прозвучал легко, немного по-хозяйски, — Привет, я захватила тебе …

Заметив Ангелину, она остановилась не договорив.

— Негар… Привет, — на секунду замялся Амир, будто забыл, что Ангелина здесь.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Ангелина, поднимаясь со стула.

— Это Негар… моя… подруга. Мы давно знакомы и общаемся, — Амир представил ее и … запнулся, не зная, как точнее сказать.

— Я — Ангелина. Туристка, почти дизайнер, — сдержанно представилась она сама.

Негар улыбнулась, тепло, но с легкой настороженностью, как бывает, когда встречаешь незнакомую женщину рядом со «своим» мужчиной.

— Очень приятно, — сказала она по-английски, протягивая Амиру стакан.

— Спасибо, — Амир принял кофе и объяснил, - Мы обсуждали ткань для ее эскизов.

— Удачи в работе, — сказала Негар с легким смешком и, подойдя ближе к нему, тронула за руку, привлекая к себе внимание. И, почти не глядя на Ангелину, стала что-то говорить на фарси, слегка жестикулируя пальцами с красивым маникюром. Потом добавила по-английски: «Мама нас ждет».

Ангелина уловила – между ними была связь, не показная, устойчивая. Она почувствовала, как все внутри оборвалось. Амир был растерян, не смотрел ей в глаза. А Ангелина, стараясь сохранить достоинство, спокойно улыбнулась и сделала шаг назад — физически и внутренне.

— Спасибо за чай. Мне пора. Я позвоню, если не против, — обратилась к Амиру.

— Конечно, — сказал он, опустив глаза. — Обязательно.

Амир проводил её только взглядом. Она вышла без спешки, не суетясь. На улицу, где солнце уже садилось. Когда дверь мастерской закрылась за ней, сердце ее вздрогнуло.

Ангелина просто шла, глядя перед собой, с привычным лицом сильной женщины, которая снова осталась одна. Машины проезжали мимо, витрины начали мигать вывесками, проходили люди, но она ничего не видела. «Ангелина ханум, ты же не одна», в памяти возник голос Хуссейна. Он был прав.

Она не злилась на Амира. Не было обмана, не было слов. Но было молчание, этот взгляд, который он не осмелился поднять, и прикосновение той женщины. Такси ехало медленно, словно вместе с ней не хотело возвращаться туда, где всё будет как прежде: номер, чемодан, блокнот с эскизами. Она смотрела в окно, но не видела дороги.

«Глупо. Вспоминала, мечтала, строила в голове разговоры. А он... живёт. По-настоящему. Без меня. Все. Амир закончился. Нет тех надежд, образов, спасательных кругов. Я сама. И это не трагедия. Просто факт».

В отель Ангелина вошла быстро, не оглядываясь. И только поднявшись в номер, вдруг поняла: дышать стало легче. Телефонный звонок прозвучал громко в тишине. На экране улыбалась Оля.

— Ну как прошла ваша встреча? Рассказывай! – зазвучал заботливый голос подруги.

— Ужасно. К нему пришла невеста, и … я это видела. Извини, не хочу говорить.

— Нет проблем. Сладких снов, моя сильная девочка. Завтра поговорим.

Экран погас. В комнате стало тише. Ангелина взглянула в окно на огни Тегерана, и вдруг — воспоминание. Мягкий свет в мастерской. Амир держал на весу ткань, рассказывал, как нити переплетаются. А она не слышала слов, только его голос. По телу разливалось тепло. Он был рядом.

Слёзы подступили не от боли, а от того, как это было хрупко. Ангелина, зябко поежившись, свернулась под одеялом калачиком и неожиданно легко уснула.

***

Утром Ангелина проснулась, как всегда, рано. Не от тревоги — от какой-то внутренней ровности, словно всё в ней наконец расставилось по полочкам. Она лежала и думала: «Как хорошо просто отдыхать в отпуске, валяться в уютной постели и ни о чем не думать. А то на придумала себе всякое: выставка, коллекция, эскизы – постоянная головоломка. Не зря говорится, дурная голова ногам покоя не дает».

За окном шумели деревья, солнце оставляло длинные светлые полосы на полу. Ангелина встала, заварила кофе в маленькой гостиничной кружке. Открыла блокнот — те самые страницы, что казались случайными набросками, теперь смотрелись иначе: линии оживали, цвета выстраивались в ритм.

«Не для конкурса. Не чтобы понравиться. Чтобы стало легче дышать». Она аккуратно приклеила тканевую вырезку — фрагмент, который увезла из мастерской.
И вдруг поняла: это будет главная тема всей коллекции. Легкий материал, почти прозрачный, сдержанная линия. Простота, в которой женщина могла быть сильной.

Ангелина, сидя в ресторане за завтраком, держала чашку двумя руками, ощущая ладонями приятное тепло, и думала о сегодняшнем последнем дне в Тегеране. Гостинцы куплены ранее на экскурсиях, чемодан собран, осталась просто прогулка без цели и плана. Она вышла на улицу.

Город дышал шумом улиц, запахами кофе и пыли, голосами на фарси, отрывистыми и музыкальными. Ангелина шла наугад, будто растворяясь в этом чужом ритме, который за два визита стал ей почти родным. Он больше не пугал ее и не вызывал тревожного восторга.

Она осмотрела лавку с керамикой, выбрала себе небольшое блюдо. Затем пошла в старую мастерскую, где выставляли изделия ручной работы. Там купила шелковый платок, легкий, как песок и мыло в затейливых формах.

Направилась в сторону торгового центра, не ради шоппинга, а чтобы просто быть среди людей, поглазеть на витрины, почувствовать пульс города, в котором ей больше не нужно ничего решать. В отделе специй выбрала несколько баночек – с барбарисом, куркумой, лепестками роз, для кухни, для воспоминаний.

Стало жарко. Она зашла в чайную, где когда-то пробовала каркаде и финики. Укрывшись в полутени внутреннего дворика кафе, Ангелина заказала айран и сладкую выпечку. Глядя на прохожих, она не чувствовала себя чужой, и платок ее уже не раздражал. Ей было спокойно и легко.

Размеренными шагами Ангелина медленно приближалась к отелю. На углу небольшая точка с фруктами, солнечные лучи играли на блестящих боках спелых апельсинов, гранат и лимонов. Продавец, с ловкостью настоящего мастера, выжимал сок, и его руки, словно танцевали, ловко справляясь с сочными плодами.

Ангелине сразу вспомнилась Оля. Вместе они пили гранатовый сок у уличного торговца, мерили палантины, обсуждали, как носить иранские вещи с кедами. «Сам бог послал мне ее, словно для поддержки, такую чуткую девушку, настоящую подругу».

Она вышла из лифта, и уже подходила к своему номеру, когда завибрировал телефон. «Оля» — с улыбкой Ангелина приняла вызов. На экране появилось лицо подруги, немного растрепанное, но счастливое.

— Ну как ты? – Оля сразу перешла к сути, — Пережила?

— Пережила, — сдержанно, но мягко ответила Ангелина, — День сегодня был хороший. Я много гуляла, купила розовое мыло.

— О, розовое – это в зачет. А как ты вообще? – Оля ненавязчиво поднимала тему.

— Я отпустила. Знаешь, не потому что «так правильно», а просто … потому что не хочу больше … Он – здесь, я – там. Жить надо дальше.

— Ты сильная, — серьезно сказала Оля, — И красивая. Даже через экран вижу, ты как будто светлее стала.

Ангелина искренне рассмеялась.

— Это лампа в номере хорошая. И чай иранский.

— Ангелин, я знаю, тебе больно было. Я горжусь тобой. Не потому, что ты не заплакала или не позвонила ему, а за то, что осталась собой. Не сломалась.

Они замолчали на несколько секунд, потом Оля хмыкнула:

— Ну, а если через год он к тебе приедет с ковром и серьезным лицом – позвони мне первой!

— Обязательно, — Ангелина улыбнулась, — А пока – домой. Рано утром самолет.

— Счастливого пути, душа моя. Я рядом.

После ужина туристы озабоченно расходились по номерам, всем необходимо было собирать чемоданы, а после полуночи освободить номера и ехать в аэропорт.

Ангелина поплескалась под душем. Потом у зеркала нанесла макияж. Одна. Всё вокруг стало как будто громче: уличные звуки за окном, шелест кондиционера, даже собственные мысли.

Она встала, подошла к чемодану, открыла его — сверху лежал фирменный пакет с бельём. Она достала один из комплектов — тот самый, серо-бежевый, с тонкой вышивкой. Приложила к себе, словно примеряя не столько вещь, сколько ощущение.

Она переоделась. Без суеты. Без зеркала. Без постороннего взгляда. Только она и ткань. Мягкость шёлка, тонкие бретели, лёгкое касание под грудью. Это было не про сексуальность и не про кого-то. Это было — про неё.

«Мне не нужно никому нравиться, чтобы чувствовать себя женщиной» Она села в кресло у окна и налила себе чай. «Сейчас бы шампанского» — подумала она и открыла купленный словарь. Снаружи город жил, как всегда, а ей спешить было некуда.

Ангелина знала: это не просто поездка. Она была нужна ей — даже одной. Чтобы услышать себя, почувствовать, что она всё ещё живая. Она просто наслаждалась последними часами своего отпуска в Тегеране …, когда неожиданно ворвался телефонный звонок. На экране – Амир. Сердце сбилось с ритма. Она даже не сразу решилась взять трубку. Тело напряглось.

— Слушаю.

Он молчал пару секунд, в этой паузе было так много — дыхание, растерянность, непроизнесенное.

— Ангелина … — его голос был чуть хриплый, — Ты же сегодня улетаешь?!

— Да, через несколько часов. Уже почти все …

— Подожди. Пожалуйста. Я приеду. Через час, может чуть раньше. Я … не хочу, чтобы ты уехала вот так. Мне нужно тебя увидеть. Поговорить.

Ангелина молчала. Сердце бешено билось. Все внутри сжалось.

— Зачем, Амир?

— Жди. Скоро буду. — и в этих словах было что-то такое …

Ангелина сидела на кровати, обхватив колени. В этом жесте было что-то одновременно уязвимое и сильное. В её голове царила неразбериха — переплетение лиц, поступков, чувств и дорог, которые пересекались и расходились, как нити в сложном узоре.

***

Амир с утра бродил по квартире, как призрак, не находя себе места. Мысли метались, как птицы в неволе, не находя выхода. Он чувствовал, как внутри него нарастало нечто неопределенное, что-то, что требовало разрешения, но оставалось неуловимым.

Целый день Амир пытался погрузиться в работу. В мастерской было прохладно, пахло деревом, чаем, льняным маслом и чем-то ещё — незавершённым. Карандаш двигался по ткани, пальцы ловко фиксировали эскиз, но внутри не проходило странное напряжение.

Ангелина. В голове всплывали ее движения, голос, тот взгляд, когда она тихо слушала и чуть улыбалась уголком губ.

Он говорил себе: «Она просто гостья. Иностранка. Все закончится, как только она улетит». Но … мысли возвращались к ней снова и снова. Она зашла в него глубже, чем он ожидал. Не в сердце даже — в руки, в жесты, в ткань, в выбор цвета.

Родился и вырос Амир в Тегеране, в благополучной счастливой семье. Отец был специалистом по обработке дерева, мама домохозяйка. Сам он был когда-то женат. Ненадолго. Брак разрушился быстро — жена ушла, он молчал. Не хватало слов и взаимности.

С тех пор он не спешил, делал свою работу, иногда молился — не по обязанности, а потому что хотел тишины. И вот год назад — пришла она. Незнакомая. Из другой жизни. Ангелина. С печалью в глазах, которую он хорошо почувствовал. Амир давно понял, что чувствовать — не значит говорить.

Необъяснимая сила влекла к этой женщине – тихой, закрытой, но с ясным чистым взглядом. Она не рассказывала о себе почти ничего. Но он знал: в ней была боль. То, как она не давала боли ожесточиться, вызывало у него не только уважение, но и восхищение.
Ангелина была сильной, но не жёсткой.

В тот вечер, год назад, когда она ушла… уехала, потому что боялась. И он это понял. И всё равно ждал… Мать тихо подошла, налила ему чай.

— Ты снова молчишь, Амир.

Он не ответил. Просто поставил чашку на поднос — рядом с вазой для конфет, которая уже была частью дома.

Лист бумаги перед ним оставался пустым, словно отражая его внутреннюю пустоту. Амир встал и начал шагать из угла в угол, его шаги были неуверенными, как будто он искал что-то, что ускользало от него. Свет пробивался сквозь окно, играл на стенах, создавая причудливые тени, но ни что не могло отвлечь его от навязчивых мыслей.

«А теперь она снова уедет … в этот раз навсегда» Амир посмотрел на телефон. Пальцы зависли над экраном … Он уже набирал ее номер, потом стирал. Нет. Он не знал, что ей сказать, столько много всего произошло за год.

Однажды вечером мать Амира зашла к нему в комнату, принесла чай в расписной чашке и как бы невзначай сказала:

— Амир, дочка моей подруги вернулась из Франции. Очень хорошая девушка. Архитектор. Воспитанная, умная. Ты не должен быть один. Поговори с ней хотя бы.

Он не спорил. Не говорил «да», не говорил «нет». Только опустил взгляд и тихо поблагодарил за чай. Амир знал — мать права. Жизнь идёт. Он не юноша. Надо думать о будущем. Но что-то в груди отзывалось болью, едва уловимой. Не от того, что против брака. А от того, что другая женщина жила в его памяти молча и сильно.

Он познакомился с той девушкой, встречался вежливо и культурно, ничего не обещая никому. Она действительно была умная, стала интересоваться тканями, даже говорила, что любит традиционные узоры. Всё было правильно. Семья довольна. Мать впервые за долгое время не вздыхала при нём. Ему никто не говорил прямо, но — все ждали … этого.

А Амир перед сном глядел в потолок и думал о Ангелине: о том, как она стояла в мастерской, прикасаясь к образцам осторожно, будто боялась что-то разрушить, как она вздрогнула от случайного звука, как её глаза будто искали тень, в которой можно спрятаться.

«Я делал всё правильно: семья, традиции, будущее … Я уважаю Негар. Я старался. Но… почему каждый вечер я надеялся, что на телефон придёт сообщение — хоть одно слово от Ангелины?» Боялся, что, если когда-нибудь Ангелина всё-таки приедет — будет уже поздно … Она приехала.

Внутри Амира бушевали эмоции, он понял, что не сможет сосредоточиться, пока не освободится от этого гнета, пока не сможет вновь увидеть Ангелину и сказать ей всё, что у него на душе. Позвонил. «Жди. Скоро буду».

Почти бегом Амир выскочил из мастерской, и бросился к автомобилю. Дорога тянулась бесконечно. Машины мелькали, как люди в суете. А он ехал сосредоточенно, сжав руль почти до боли пальцев. Ангелина не была из тех, кто сразу пускал в свое пространство. Ее молчание порой говорило больше, чем слова.

А теперь она уезжает … Это не была любовь с первого взгляда, нет – это было что-то глубже. Его тянуло к ней, как к музыке, которую не знаешь наизусть, но которую хочется слушать снова и снова.

Он ехал и думал: «Сейчас я ей все расскажу, как она разбила мне сердце, как я ее ждал, вспоминал. Как иногда писал ей письма, как дыхание пустыни: редкие, но наполненные смыслом, которые так и остались в черновиках ноутбука. Не отправлял. Не потому, что забыл, а просто ее чувствовал и боялся ... задеть. А молчание почти год, это не равнодушие, это …»

Машина остановилась. Амир глубоко вздохнул и посмотрел на здание отеля. «Что, если я никогда ее больше не увижу?» прилетела мысль. Он поторопился к входу. Вошел, слегка запыхавшись – и замер. Сердце судорожно запрыгало в груди. Ангелина была у стойки ресепшна, почти готовая уйти. Чемодан у ног, паспорт в руках.

Они стояли и молча смотрели друг на друга, казалось, что весь мир вокруг них исчез. Молчание было долгим, но в нем было все: растерянность, нежность, надежда. Амир сделал шаг вперед, посмотрел ей прямо в глаза и наконец выдохнул:

— Пожалуйста ... Не уезжай.