Перерождение Володи Байкера в тело Кати Мага в другом мире полном мышей

Четыре часа утра, заправка.

Прямо сейчас, в этот самый момент, жители ближайших городов и сёл, в пределах ближайших меридиан, смотрели сны. Некоторые уже готовились вставать, а кто-то наоборот – ложился спать. Ещё меньше число людей – минимум один – не спало и пока не думало ложиться, ведь до мотеля, гостиницы или иного придорожного заведения ещё далековато, повезло уже тем, что нашлась рабочая заправка – не придётся волочить мотоцикл за собой.

Дорога выдалась дальняя – двенадцать часов езды видна лишь пустота собранных полей да реки с озёрами, иногда попадаются леса вроде этого. Красиво, ничего не скажешь, однако рассмотреть эти виды удается лишь во время остановок, когда надо размять ноги и сверить маршрут. Не совсем то, чего он хотел от жизни, но вполне удовлетворительно, на самом деле. Да, в руках не баранка, а за спиной только ветер и никакого многотонного прицепа, в зубах трубка и иногда французская сосиска вместо дешёвой сигареты, а на голове не каска, что защищает лысину, а длинные сальные волосы. Не вышло стать дальнобойщиком, но даже без тяжёлого груза можно вот так вот колесить по стране долгие недели, а то и месяца. На какой-то процент желание совпало с действительностью.

Бубня что-то под нос, он размышлял о своей жизни, смотрел то на цифры на табле бензоколонки, то на кольца дыма, что выпускал изо рта, то глядел на окружающую его станцию.

Не сказать, что его сильно интересовало хоть что-то из этого – на станции никого живого, кроме него самого, как и на многие километры вокруг, да и кольца дыма не слишком интересны, хоть и, признаться, завораживают своим видом.

Вот лампочки показали "15" и "769,50".

Он выключил подачу, вытащил шланг, воткнул обратно в колонку и снова опёрся на Харлея с задумчивым лицом.

Тишина и спокойствие обволакивают с ног до головы.

В такой обстановке просто нельзя думать о чем-то плохо или радостном, всё превращается в меланхолию. Всего на час, может быть, два, в которые солнце ещё не встало, но уже отступает всякая тень, в эти рассветные часы после самого тёмного их всех часов в сутках.

Протяжный вздох полный сожаления, отведённая ножка, мотоцикл покатился под руку в сторону здания заправки и заехал внутрь.

Тишина и пустота. Свет, разумеется, включен и освещает прямо сейчас следы побоя.

Двухколёсный конь остановился за стойкой, а его хозяин выбил дверной замок тяжёлым ударом железной кружкой и вторгся внутрь.

Конечно же, Он никак не мог знать о том, закрыта дверь или нет – Его это мало волновало, если Он мог просто сломать дверь и не мучиться, благо замки здесь не меняли более десяти лет, оттого держались они на соплях и легко срывались даже без каких-либо инструментов.

Довольно небольшое помещение с приятным запахом открылось взору. Не прям небольшое, скорее, в нём мало свободного места из-за столов, шкафов и прочего оборудования, если исключить всё это, то станет куда больше пространства.

Внезапный, однако, визит потревожил человека внутри кухни. Ряженый в форму рабочего персонала заправки молодой человек встрепенулся, увидев высокого волосатого дымящего белого человека, второй же не обратил на бедолагу никакого внимания, прошёл мимо и стал рыться в шкафах, ища чего-нибудь вкусненького.

Сотрудник сначала не хотел пересекаться с гостем, но набравшись решимости, произнёс:

– В-вам не положено здесь находится!

Голос дрожал, но в нём чувствовалась готовность дать отпор пока есть силы, что безусловно похвально, даже для человека такого тощего вида.

– Ты ещё здесь? Иди отседа, пока не дали ещё раз, – Володя смотрел на возникающего сотрудника боковым зрением, совершенно не видя необходимости и не имея желания отвлекаться от еды.

– н-но..! – пусть трясутся коленки, пусть потеют руки – Он стоит, – з-здесь н-нельзя находиться посторонним!

Крик через силу, не был таким сильным, чтобы возыметь эффект, но само усилие было достаточно, чтобы впечатлить.

Владимир впечатлился. И повернулся всем телом, опёрся на столешницу и подёргивая подбородком спрашивал:

– и? Мы посреди леса, Ты здесь один и не можешь тягаться со Мной. Чё Ты, выгонишь Меня? Или что, есть какие-то ещё варианты?

Его голос был полной противоположностью говорящего напротив – сильный, низкий, уверенный и немного наглый, пугающий своей лёгкостью в ответ на замечание о незаконности происходящего, как будто бы его обладатель уверен в Своей правоте или сталкивался с подобным не один раз.

Заикающийся человечек-оппонент чуть ли не падал, но не сдавался.

– д-да, п-прид-дётся В-вас вы-выгнать!

Слёзы лились из глаз молодого человека, вооружённого охотничьей винтовкой. Неуверенный шаг с каждым разом давался всё легче с механической точки зрения, с психологической – тело отказывалось слушаться, крича о том, что надо сдаться и бежать; руки ужасно дрожали не только от страха но и из-за тяжести оружия, тем не менее, наличие последнего немного компенсировало неуверенность.

Казалось бы – расстояние, на котором уже не промахнуться, однако что-то не так, что-то не даёт спустить курок, ни то слабость духа, ни то – тела.

Секунда, которую дали на принятие решения, закончилась и в голову ловким движением руки из-под стола был запущен алюминиевый половник.

Крик разнёсся по округе, а стук колен и металла о плитку – по кухне. Кто ни разу не получал с силой половником по голове – не поймёт, каково это, даже хладнокровный до сего момента Владимир поморщился.

Уверенный медленный шаг, хруст суставов и винтовка уже в руках Володи. С лицом понимающего человека Он осмотрел орудие, сломал ствол, проверяя патроны, снял предохранитель и направил на ноющего сломленного парня в форме.

– н-да... Как там было..? Друзья хотят покушать – пойдём, приятель, в лес..

Заплаканное красное из-за поднявшегося давления лицо с налившейся синей шишкой поднялось на голос.

– не надо! Я уйду! Уйду!

Испуганный парень стал отползать от волосатого здоровяка с пушкой, а покинувши "арену", кое-как встал на ноги и бросился бежать.

Снова тишина. Кроме, разве что, стука каблуков убегающего парня, но и те быстро затихли. Какое, всё-таки, прекрасное утро.

Владимир смотрел куда-то в пустоту, очевидно, задумавшись. Его рука привычным отточенным движением потянулась за свёртком, в котором хранится смесь для окуривания перед ритуалом или чтобы задобрить местных духов. Конечно же, большинство людей она тоже вполне исправно задабривает – уж очень удачно подобраны травы, уж очень хороший выбран табак.

Трубка с тлеющими угольками вновь наполнилась и её обладатель вновь задымил.

Какие-то припасы нашлись в шкафу из быстрого питания, тут же были и поглощены, а помещение – покинуто.

Недалеко в стороне была и ещё одна дверь – вахтёрка с таким же старым замком и соответственным методом вскрытия.

Одна кровать, телевизор и радио, компьютер с несколькими мониторами и неработающими камерами, отраженными на них – судя по всему, это место не особо активно спонсируется, в общем-то, не особо много прибыли оно и приносит.

Шторы задёрнуты, поэтому в комнате стоит самый настоящий утренний мрак. Дым едва видно в этой темноте.

Щёлкнула зажигалка, огонь оказался на свечке, что стояла в небольшой мисочке на тумбочке возле кровати, и свет наполнил комнату, а усталость – тело.

Да, давно пора бы отдохнуть, дальше ехать в таком состоянии никак нельзя.

Кровать оказалась довольно удобной, надо сказать, самое то, чтобы отдохнуть после тяжёлой смены или дальнего переезда. Собственно, этим Владимир и занялся. Хорошо дымить с утра в горизонтальном положении.

Мягкий успокаивающий аромат раздавался по временному прибежищу, настраивал гостя на сон. Кажется, местные обитатели более высоких планов тоже были довольны. В комнате стало куда уютнее, чем было раньше.

Но сколько бы Владимир ни лежал – сон всё не шёл. Было спокойно и тихо, приятно, но несмотря на усталость и ощутимую потребность в "перезагрузке", сна не было ни в одном глазу.

Поэтому Он продолжал курить.

Пепел сыпался в миску под свечу, а его место быстро заполняла новая порция трубочного зелья и так по кругу. Вскоре дым стал настолько густым, что начал стелиться по полу комнаты.

Духи, уже раззадоренные запахом не скрывались, довольно урчали в углах или хохотали, в зависимости от того, что за дух там сидел, были там и предки, и даже сцены прошедших дней отражались в белом мареве.

В какой-то момент Володе всё надоело и Он решил ещё прогуляться, поднялся на руках с кровати и почувствовал сильнейшую головную боль, как будто бы виски зажаты между двумя шкафами, да что там голова – резко заболело всё Его тело от пяток и до кончиков волос.

Схватиться за голову не удалось – Он не прочувствовал головы. Пропала не только голова – пропало всё, растворилось в белом тумане. Краем уха Он зацепил стук чего-то деревянного – скорее, это выбрала изо рта трубка. Но несмотря на то, что удалось опознать один из раздражителей, все остальные оставались загадкой, настолько тяжёлой отнюдь не потому что давали такое-то сложное задание, а потому что ощущения от разных органов чувств приходили с разной частотой, иногда давая передохнуть лишь для того, чтобы ударить снова, ещё сильнее по ощущениям.

Это действительно сродни пытке, которую невозможно вынести – многократно повторённое одновременное действие, сопровождённре всеми из возможных в этот момент реакций тела – потрясающий стресс.

Сейчас Его выворачивало наизнанку в прямом смысле. Боль, как будто бы сдиралась кожа тонким слоем, как будто бы зубы крошатся но каждого движения челюсти, давление такое высокое, что кажется, будто бы все сосуды сию секунду лопнут и всё ощущается в пятикратном размере – именно столько раз Он поднял голову в одно мгновение, по крайней мере, так Ему говорило осязание, нельзя не упомянуть и о пене, что текла изо рта вперемешку с кровью, последняя, так вообще, лилась из всех доступных и недоступных ранее отверстий.

Но постепенно боль уходила. Она рассасывалась, постепенно отслаиваясь от основной массы,прямо как и физическая оболочка – становилось всё меньше органов, с ними уходили и все те вещи, которые они воспринимают. Всё растворялось в белом тумане, пока не исчезло совсем.