Переступая черту

Глава первая.

Говорят, что цветы успокаивают. Ну, не все - некоторые на самом деле отвратительны, не только на вид, но и на запах тоже. Есть такие представители флоры, рядом с которыми даже тот самый фикус, который вы, уехав в отпуск, не поливали месяц, из-за чего он благополучно сгнил, покажется вам самым приятным и ароматным. Взять хотя бы ту же Раффлензию Арнольди, или больше известную в народе, как Трупный цветок. Нетрудно догадаться, какие ароматы летают вокруг бутона весом примерно в двенадцать килограммов?

Или Стапелия - растение, напоминающее кактус. Эту вонючку, источающую аромат гниющей плоти, некоторые люди даже выращивают, как украшение ландшафта. Чудаки, что еще можно про таких сказать.

Я могу приводить еще много примеров, ведь в том, что касается растений, я собаку съела. К чему все эти рассуждения, спросите вы? Да к тому, что люди - они как цветы. Есть очень красивые с виду, но настолько отвратительные внутри, что привлекают они в итоге только мух. Жаль только, что насекомыми выступают тоже люди.

Нет, я не ненавидела мир, не подумайте. Я его просто справедливо опасалась. Слишком часто приходилось обжигаться. И как-то так вышло, что со временем все так называемые друзья исчезли из моей жизни, уступив место всего двум, но очень дорогим и близким.

Наверное, поэтому в итоге я и оказалась в двадцать три года заперта в собственной цветочной лавке. Хотя, это было добровольное заточение - я любила свою работу. Мне нравилось возиться в земле, пересаживая горшечные растения, я любила составлять букеты и красочные композиции, которые потом парни вручали своим, наверняка смущающимся девушкам. Было в этом что-то волшебное - помогать неловким временами ребятам говорить важные слова без помощи слов.

Но, к сожалению, мое мнение разделяли далеко не все.

- Сколько можно? Когда ты уже прекратишь отмазываться и скажешь мне «да»?

Я, прижимая небольшой, аккуратный букет с маленькими кустовыми розами к столешнице, протянула свободную руку за ножницами, и параллельно попыталась спихнуть с деревянной поверхности свою подругу Василису, которая нагло усадила свою пятую точку на мое рабочее место.

- Вась, это бесполезно, - отозвалась я с лёгкой, почти рассеянной улыбкой, - Однополые браки в России еще не легализовали. Но как только это случится - ты приходи, обсудим перспективы. Ну, и сперва тебе придется развестись.

- Очень смешно! - фыркнула девушка, - Я серьезно. Помочь же хочу.

- Хочешь помочь - отрежь мне полметра вон той атласной ленты персикового цвета, - попросила я, кивая в сторону стеллажа с рулонами.

Спрыгнув, девушка проследовала в указанном направлении, прихватив с собой ножницы, и меньше чем через минуту вернулась, сжимая между пальцами нужный мне отрез тонкой ткани.

- Ты еще с животными разговаривать не начала? - спросила подруга будто бы невзначай, протягивая мне ленту.

- Ты это сейчас к чему? - нахмурилась я, забирая ткань и завязывая ее на стеблях роз.

- Да к тому, что ты, окопавшись в растениях, очень уж напоминаешь Белоснежку! Реально только запеть осталось.

- Оставлю это тебе, - хмыкнула я, обматывая стебли атласом, формируя удобную ручку для букета.

Да уж, моя подруга была чем-то, вроде местной звезды. Весь город знал Василису Гейден - талантливую певицу, которая отказавшись от сольной карьеры в восемнадцать лет, поступила в институт на факультет туризма. Тогда она правда, была известна под другой фамилией, но не суть. Закончив его с блеском - иначе не скажешь - Василиса открыла свое собственное агентство, занимающееся организацией и подготовкой праздников. Гейден бралась за работу любой сложности - дни рождения, юбилеи, свадьбы, городские праздники. Работа находила ее буквально везде - зайдя пообедать в кафе, спустя час Вася могла обвеситься заказами, как новогодняя ёлка игрушками. Мне это было даже на руку, поскольку у кого она заказывала цветы для торжеств? Правильно, у своей подруги.

Однако и петь подруга до сих пор любила, правда, всё больше в караоке и под градусом. Ну, и иногда в моей лавке, во время обязательных дружеских визитов - чтобы и мне не так скучно было, и чтобы связки, как она говорит, не ржавели.

Умница, она была еще и красавицей, на зависть многим. Длинные волосы с очень редким, пепельным оттенком, огромные - в пол лица - светло-зеленые глаза, пухлые губы, всегда растянутые в приветливой улыбке, роскошная фигура с до обидного правильными пропорциями. Как говорится - каждый грамм знал свое место.

Но звездой и красоткой Василиса была для всего остального мира. Я же знала ее, как Ваську - озорную девчонку с конопатым носом и вечно разбитыми коленками. Мы познакомились в шесть лет, и с тех пор мало когда разлучались надолго. Разве что, в свой медовый месяц подруга отправилась без меня - мы решили, что ее супруг, милый и улыбчивый Эдуард, такой порыв не оценит. Ну и еще был один, не самый приятный факт в нашей обширной биографии.

- Алиса, ну пожалуйста, - вновь заныла подруга, - Пойдем со мной! Всего на часок, обещаю.

И снова мы вернулись к тому, с чего начали. Вздохнув, я убрала в холодильную камеру полностью оформленный букет, которому осталось всего лишь дождаться хозяина, после чего вернулась к Василисе.

- Вась, ты ведь знаешь, что я не люблю публичные мероприятия, - в который раз напомнила я.

- Да, а еще я знаю, что затворничество не приведет ни к чему хорошему! - уже повысила голос Гейден, - К тому же - ты ни разу не была ни на одном празднике, организованном мной!

- Я верю, что ты всё сделала по высшему разряду, - улыбнулась я, сметая обрезанные стебли и обрывки лент со стола в урну, - Мне незачем проверять это лично, чтобы удостовериться в том, что ты - профессионал своего дело.

- Это, конечно, очень лестные слова, но они пролетели мимо моих ушей, - хмыкнула Вася, - Лис, я боюсь, что ты тут корни пустишь. Вот честно, когда ты в последний раз выходила из дома и отправлялась куда-то, кроме работы?

Я честно задумалась, пытаясь ответить на ее вопрос. На самом деле, это было нетрудно - мои дни похожи, один на другой, и найти изменения в привычном графике было не так уж и проблематично.

- Месяц назад я обедала в пиццерии, - пожав плечом, ответила я.

Вася закатила глаза и разве что руки к небу - точнее, к потолку - не вознесла:

- Потрясающе! Месяц! Это же в корне меняет дело! Да ты просто образец общительности!

- Вася, - я поморщилась, потому что, не заметив этого, подруга перешла на фальцет, - Я - не ты. Мне теперь по нраву больше тишина.

- Это всё потому, что у тебя депрессия, - припечатала девушка.

Вот так, в двадцать три года, выяснилось, что у меня депрессия. А всё просто потому, что я не люблю выходить из дома, общаться с людьми и вообще - всё окружающее меня слегка не радует. И иногда очень хочется повыть на луну.

Эм, кажется, у меня всё-таки депрессия.

Но я не была бы собой, если бы признала это. Так что, помотав для убедительности головой, я заявила:

- Чушь!

- Детка, не пытайся это отрицать. Да, я обещала не лезть, но ты вынуждаешь меня. В конце концов, я помню, какой ты была всего год назад. Да, мне не всё нравилось, но ты хотя бы была живая.

Я стиснула зубы, сжимая пальцами край столешницы. Подруга ступала на опасную территорию, и она прекрасно об этом знала, но всё равно продолжала шагать по минному полю.

- Не начинай, - негромко, но с плохо скрытой агрессией в голосе произнесла я.

Видимо, почувствовав, что черта переступлена, Вася пошла на попятную.

- Прости, - негромко произнесла подруга, - Просто, чтобы ты знала - я люблю тебя. И поступаю так из лучших побуждений. Если вдруг ты всё же решишь внять голосу разума - позвони вот по этому номеру. Пока, Флорес.

Да, хозяйка цветочной лавки носит вот такую фамилию. Иронично, не правда ли? Но лично я увидела в этом знамение, когда решила, с какой профессией буду связывать жизнь. Когда? Да всё тогда же, год назад. Признаюсь, это решение практически спасло мне жизнь.

Услышав, как звякнул колокольчик, сообщая, что Вася покинула мою лавку. Вздохнув, я обернулась, чтобы убедиться в этом. На столе я нашла белый картонный прямоугольник. Взяв его в руки, я прочитала тисненые черные буквы.

«Дан Воронцов. Психотерапевт»

Ну, приплыли.

*****

- Дан Валерьевич, к вам пришли.

Отодвинув от себя очередную историю болезни, мужчина бросил на селектор недовольный взгляд, словно аппарат был в чем-то виноват. А ведь бездушная машина всего лишь передавала голос миловидной секретарши, которая преданно дежурила за дверью, несмотря на тот факт, что рабочий день закончился двадцать минут назад.

- Кто? - коротко спросил мужчина, нажав кнопку на аппарате.

- Эдуард Гейден. Я сказала, что ему не назначено, и что вы заняты, но он очень настойчив, - в голосе девушки слышалось искреннее раскаяние, - Говорит, что если я сейчас же не впущу его, он меня арестует на пятнадцать суток.

Оно ли заставило мужчину смягчиться, или же имя, произнесенное девушкой, но Дан позволил себе легкую улыбку и куда более спокойным, лишенным всякой агрессии голосом, произнес:

- Всё в порядке, Кристина. Пропустите его.

- Конечно.

- И да, Кристина, - добавил Дан, бросая быстрый взгляд на часы, - Вы можете идти. Я итак вас задержал.

- Мне не трудно! - тут же запротестовал голос секретарши, - К тому же вам может что-нибудь понадобиться.

Мужчина усмехнулся, снимая очки и потирая переносицу:

- Думаю, чашку кофе я и сам смогу сварить. Идите, Кристина. До завтра.

- Хорошо. Всего доброго, Дан Валерьевич, - чуть погрустневшим голосом произнес селектор.

Дверь кабинета распахнулась с характерным, негромким щелчком. Подняв взгляд, Дан едва заметно улыбнулся:

- Когда ты прекратишь издеваться над моими секретаршами, Эд?

Вошедший явно не чувствовал себя виноватым. Проигнорировав очевидный упрек, молодой мужчина прошел вглубь кабинета и вольготно растянулся на диване, на котором обычно располагались пациенты Дана.

- Она была так мила в своем испуге. Так не хотела тебя отвлекать! - хмыкнув, сообщил Эдуард, - Ты в курсе, что она на тебя запала?

- Ей так только кажется, - покачал головой Дан, откидываясь на спинке удобного кожаного кресла, - На самом деле всё это происходит из ее старых комплексов, похороненных в глубоком детстве, но сохранившихся на подкорке мозга. Каждый мужчина, кто хоть как-то обратил внимание на Кристину, рассматривается ею, как потенциальный супруг. Потому что в глубине души она боится остаться одна, вот и цепляется за любой возможный вариант. Плюс, якобы влюбившись в меня - объект, который не ответит на ее чувства, она может отгородить себя от любых других отношений, не боясь, что ей разобьют сердце. Да и безответная любовь - это ведь так романтично, - последнюю фразу мужчина произнес, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе.

Эдуард, выслушав всё это, только покачал головой:

- Клянусь, на секунду я забыл, каким нудным ты можешь быть. Но нет, ты упорно напоминаешь мне об этом своими никому не нужными психоанализами. Эта девушка вообще в курсе, что ты ее читаешь?

Дан пожал плечами:

- Она знала, на что шла, согласившись работать помощником у психотерапевта. Так что, думаю, догадывается.

Выпрямившись на диване, Эдуард бросил на мужчину внимательный взгляд и спросил уже другим, совершенно серьезным тоном:

- Вот скажи мне - тебе не скучно жить вот так, видя всех и каждого насквозь?

Этот вопрос молодого мужчину мучил с того дня, как он познакомился с этим выдающимся специалистом. Свела их вместе работа - Эдуард, выпустившись из университета и закончив при этом факультет криминалистики, пошел работать не куда-нибудь, а в ФСБ. Чем он там занимался, для всех чаще всего всегда было строжайшим секретом и подавляющее большинство дел проходило под грифом «секретно», однако одно его жена и лучшая подруга знали точно - Эд был профессионалом своего дела.

После года службы молодому федералу попалось не самое простое дело. Серийный убийца, когда его всё же удалось поймать, прикинулся психически неуравновешенным, заявив, что все преступления совершала его вторая личность. А психов, как известно, нужно лечить, а не судить. Мерзавцу вместо пожизненного заключения грозила всего лишь специализированная лечебница, с не самыми надежными заборами.

Эдуард оставить этого просто так не мог. Поэтому задался целью доказать, что подозреваемый - совершенно нормальный человек, убивавший людей в здравом уме и твердой памяти. После недолгих поисков, мужчина наткнулся на частную клинику, в которой и работал, по слухам, молодой, но выдающийся специалист в области психотерапии.

Дан, когда к нему в кабинет, без предварительной записи ввалился молодой и чрезвычайно возбужденный мужчина, первым делом хотел вызвать охрану. Однако корочки, который продемонстрировал ему Эдуард, убедили его всё же повременить и хотя бы выслушать федерала. А спустя пару минут, задумчиво почесав подбородок, Воронцов неожиданно для самого себя дал согласие. Он ни секунды не сомневался, что преступник лжет, и доказать это смог бы любой более-менее вменяемый специалист. Однако Дану было любопытно - он любил изучать людей, составляя их психотипы и наблюдая за поведением. Вот только психи-убийцы к нему на прием не приходили. От подобной практики мужчина не мог отказаться, тем более, когда она сама плыла ему в руки.

Вменяемость преступника признали после двух сеансов, дело закрыли. На этом история Дана и Эдуарда должна была бы и закончиться, а сами мужчины, пожав друг другу руки, разойтись каждый в свою сторону. Но этого не произошло - сперва Эд вновь пришел к Дану на работу, только теперь сжимая в руке коньяк, после сам Воронцов, вскользь пригласил Эдуарда и его жену на прием, организованный ассоциацией мозгоправов. Так и началась крепкая мужская дружба.

Они были разные - в Эдуарде бурлила энергия, ему постоянно нужно было что-то делать, а Дан был спокойный, как скала. Его было сложно развести на какие-то эмоции, в то время, как его друг, казалось, весь состоял из них. Воронцов не знал, каким бывает Эд во время работы, но искренне надеялся, что на заданиях Гейден всё же собирался. В противном случае еще одной загадкой оставался тот факт, что мужчина был всё еще жив.

Он был также единственным, кого Дан, что называется, «не читал». Да, порой это выходило автоматически - мужчина просто смотрел на человека и мог уже примерно прикинуть, что тот из себя представляет, и какие проблемы кроются в его голове. А они были у всех, без исключения - такого мнения придерживался психотерапевт. Но в один момент Воронцов просто запретил себе проворачивать такой трюк с друзьями - сказывался печальный опыт. Собственно, из-за него друзей у специалиста и не наблюдалось. Кроме всё того же Эдуарда, ну и его супруги - такой же энергичной и неугомонной.

Нередко молодой федерал прибегал к профессиональным услугам своего друга, подкидывая ему некоторые дела, которые вызывали у других затруднения. Воронцов щелкал их, как орешки, чуть ли не прописывая каждый следующий шаг преступников, что значительно облегчало работу его другу. Эд несколько раз на полном серьезе предлагал ему идти работать к нему в отдел, но Дан неизменно отказывался, объясняя это тем, что такие подработки хороши в малых дозах. Одно дело раз в месяц разбавлять бесконечные потоки депрессивных людей и неверных супругов ноткой крови и преступлений, и совсем другое - нырять в это с головой.

- Честно говоря, не задумывался об этом, - задумчиво обронил Дан, потирая подбородок и машинально отмечая, что не помешало бы побриться, - Но тешу себя мыслью, что избавлен от неприятных сюрпризов со стороны людей.

- Такой молодой, а в душе - старик, - покачал головой Эдуард.

- Какой есть, - дернул плечом Воронцов, - И, к слову о сюрпризах. Ты ведь явно пришел в такое время не для того, что напугать Кристину. Смею предположить, что у тебя ко мне дело.

- То есть мысль, что я просто соскучился и решил заскочить к другу, не пришла к тебе в голову? - возмутился Эдуард.

Дан, в ответ на этот выпад, лишь приподнял одну бровь, продолжая изучать лицо собеседника. Парень на диване словно сразу стушевался перед грозными очами своего старшего друга и достал из-за пазухи тонкую папку.

- И вовсе не обязательно было так зыркать, - пробубнил Гейден, протягивая ее другу.

Дан на это ничего не ответил, сосредоточив всё внимание на папке, а точнее - на ее содержимом. Пробежавшись глазами по страницам, Воронцов спросил только:

- Срок?

- Я взял дело на сутки.

Мужчина кивнул:

- Тогда не будем терять времени. Ты знаешь, где выход.

Фыркнув на столь не прикрытое выпроваживание, но даже не думая обижаться - изучил уже характер друга - Эдуард поднялся на ноги.

- Завтра на ужин приедешь? - спросил он у нахмурившегося Воронцова, - Вася обещала потушить кролика.

Тот кивнул, не поднимая глаз, но легкая улыбка скользнула по его губам:

- Не могу отказаться - твоя супруга восхитительно готовит. Тогда же верну папку, вместе с предварительным заключением.

Кивнув, молодой мужчина пошел в строну двери. Уже взявшись за ручку, тот вдруг вспомнил о чем-то своем и вновь обернулся.

- Кстати, дружище. Вася дала твою визитку одной нашей подруге. У нее некоторые проблемы - тараканы в голове размером с дом.

Дан всё же оторвался от изучения папки и посмотрел на друга.

- Ну, пусть приходит, будем травить ее тараканов. Благо дихлофос у меня всегда с собой, - усмехнулся мужчина, - Как ее зовут?

- Алиса. Алиса Флорес.

- Та самая загадочная Алиса, про которую я столько слышал, но так ни разу и не смог увидеть? - уточнил Воронцов.

Эд кивнул:

- Ага. Она.

- Хорошо. Пусть приходит, - повторил Дан, вновь возвращаясь к работе.

В голове он себе сделал пометку сообщить Кристине, чтобы та освободила в его расписании место, когда позвонит девушка со столь необычной фамилией.