Перевёрнутая стрела

Анна сидела на крыльце и ждала, когда вернутся отец с Троем. В последнее время дела у семьи шли неважно. Из-за постоянных набегов варваров тракт опустел, и их постоялый двор почти лишился гостей, готовых платить за сытный ужин и теплую постель.

Никто не знал, откуда варвары появлялись и куда исчезали. Да и кем они были – тоже никто не знал. Говорили разное, но все это походило на сказки. Слишком жестокие и мрачные, годящиеся только для рассказов на ночь у камина для засидевшихся путников на постоялом дворе, уже изрядно выпивших фирменного отцовского пива, или для пугания непослушных детей. Отряд варваров возникал на тракте, грабил купцов, убивал одиноких путников, портил женщин и девушек, что бы это не значило, и исчезал без следа. Всё княжество Эндан находилось в постоянном страхе.

Анна посмотрела на дорогу, и ей вдруг стало не по себе: а что, если отец не вернется? И Трой, ее близняшка, её самый лучший друг и сообщник по всем шалостям? С тех пор как исчезла их мать Елена, единственным взрослым человеком в маленьком мире Анны оставался отец. Он не был разговорчивым, да и дел постоянно накапливалось столько, что к вечеру он просто валился с ног, но Анна точно знала: отец любит её и брата и сделает все, чтобы защитить детей от любой беды.

Из-за поворота тракта уже давно должна выехать повозка, запряженная Лошадкой. Но ничего не происходило, никакого движения на дороге. Вот если бы мама находилась сейчас с ней, то она бы сказала, что волноваться не о чем и они скоро приедут. Рука девочки привычно потянулась к амулету — простому черному камню, осколку какой-то горной породы, на кожаном шнурке. Мама…

Анна навсегда запомнила последний разговор с ней. Тогда, укладывая девочку спать, мама сказала, что все будет хорошо, что бы ни случилось дальше. Она смотрела на дочь большими синими глазами и ласково улыбалась. Потом надела на нее амулет, с которым никогда не расставалась, даже в бане, поцеловала ее и ушла. Анна заснула, а с утра узнала от отца, что мамы больше нет. Эван ничего не объяснял, просто сказал, что ее больше нет. Не было ни похорон, ни прощания… Ничего не было.

Отец запил, и только усилия Анны и Троя позволили семье не разориться. Весь постоялый двор «На повороте» оказался на двух пятилетних детях. Они пытались, как могли, содержать его в порядке, вспоминая всё, что обычно делали родители. Но сейчас она конечно же понимала, что они не справлялись. Но, хотя бы, они не закрылись. Так продолжалось несколько недель. А потом, в какой-то момент, отец перестал пить, резко. Вышел с утра из родительской спальни, чисто выбритый, намытый, в свежей одежде. И все наладилось. Но маму она никогда больше не видела…

Ну где же они? Пустая дорога и никакого движения. Тишина давила на уши. Чёрная кошка, жившая на их постоялом дворе, растянулась у ног Анны и взглянула на нее из-под полуприкрытых век изумрудными глазами. Анна плотнее закуталась в шерстяное одеяло. Рядом на ступеньке стояла глиняная кружка с чаем.

Уже остыл… Пойду сделаю новый, хоть какое-то дело!

Анна вошла в зал, где подавали еду, и окинула взглядом пустые столы и лавки: постояльцев не было. Проходя мимо зеркала, она одёрнула простой холщовый сарафан, в сотый раз восхитилась ярко-голубой рубашкой, что привёз из Равеля отец, и поправила аккуратно причесанный и собранный синей лентой хвост густых черных волос. Любимая лента, что осталась от мамы. Анна улыбнулась отражению и подмигнула себе. Всё будет хорошо!

Но вопрос “когда же они вернутся?” не оставлял её пока она наливала чай. Крутился в голове, когда она вернулась на крыльцо, согревая руки кружкой, когда куталась в одеяло и смотрела на пустынный тракт.

Отец с братом уехали на рынок в ближайший городок, чтобы наполнить истощившуюся кладовую перед праздником Начала весны. Вдруг нагрянут гости, что потянутся на ярмарку в Равель, с её заморскими редкими товарами, представлениями бродячих артистов и грандиозным вечером с танцами на центральной площади. Еще три года назад жизнь на тракте не замирала ни днём, ни ночью. Вереницы простых людей, купцов, странствующих бардов и ищущих лёгких денег бездельников перемещались по нему и наполняли постоялый двор голосами, а кошелек семьи монетами. А праздник Начала весны привлекал ещё и большие толпы зевак. Народ пробуждался вместе с природой после суровой зимы. Все хотели веселья, ярких впечатлений, и для семьи Анны это было самое доходное время.

Но потом исчезла мама, а вскоре начали свои набеги варвары. Люди стали бояться отправляться в путешествия и даже между соседними деревнями передвигались вооружёнными группами и только по сильной необходимости. Постоялый двор «На повороте» находился ровно на полпути между Ревелем и ближайшей деревней на пять домов.

На улице всё ещё стояли холода. Солнце начинало пригревать, но облака то и дело прятали его, бросая тени на двор. Ветер гулял по голым веткам деревьев. Уютный бревенчатый главный дом постоялого двора распластался на земле, словно пытаясь согреться после долгой зимы. В открытых окнах развевались белые занавески, вышитые синими цветочками. От земли шёл запах прошлогодней травы. Анна начала дрожать, но упрямо продолжала сидеть и ждать.

Кошка лениво приподняла голову и повернула мордочку в сторону дороги, навострив уши. Анна машинально проследила за ее взглядом. Ничего не происходило. Пустая дорога и поворот. Все тихо. Кошка села и принялась себя вылизывать. Анна вздохнула. Пальцы сжали амулет, висящий на шее, - это простое действие всегда ее успокаивало. Окружавшая её тишина, стала ощутимой, плотной и невыносимой. Казалось, даже птицы, только что радующиеся первым ярким лучам весеннего солнца, замолчали.

И вдруг безмолвие окружившее постоялый двор, разорвалось грохотом, топотом нескольких десятков копыт, конским ржанием и улюлюканьем. Кошка зашипела, выгнулась дугой и через мгновение скрылась за большим домом. Анна вскочила со ступенек, опрокинув кружку. Клубы пыли появились там, где только что ничего не было. Она еще сильнее сжала амулет и начала озираться в поисках надежного убежища. Пока она мысленно откидывала один вариант за другим, из-за поворота выскочила их повозка, запряженная безотказной Лошадкой. Папа на козлах хлестал её и гнал вперед. Трой сидел рядом и в ужасе оглядывался на дорогу позади себя.

— Гони! — кричал отец. Заметив Анну, он опустил плеть. — Прячься, дочка, быстрее!

Но Анна стояла и не могла пошевелиться. Она не моргая смотрела на родных, на Лошадку и на поворот, откуда раздавался шум. Повозка уже въезжала в ворота, оставленные открытыми, и Анна впервые сама увидела врагов. До этого она только слышала рассказы тех редких счастливчиков, кому удавалось пережить нападение. Место, где стоял их постоялый двор, ни разу не подвергался атаке варваров.

Их кони, гораздо больше и мощнее тех, что Анна знала до этого, были чёрного цвета. Сами варвары скакали в легких кожаных доспехах, украшенных костями. То ли кости животных, то ли… У каждого всадника в руках зажат лук, за спинами висели колчаны, а на поясах болтались кривые сабли. И еще, они мерзко пахли – конским навозом и нагретой на солнце кожей. Лица скрывали черные шлемы, с вороньими перьями, украшающими навершия, и тонкими прорезями для глаз.

Что-то просвистело прямо над ухом. Стрела воткнулась в деревянную стену рядом с ней. Варвары окружили повозку. Анна продолжала стоять и смотреть. Тело отказывалось повиноваться, а мозг пытался найти хоть какое-то решение. Стрелы продолжали свистеть в воздухе, оставляя за собой дымящиеся следы, и она почувствовала едкий запах жженой смолы. Постоялый двор загорелся сразу в нескольких местах.

«Тебе надо бежать», — она отчетливо услышала мамин голос. Анна невольно заозиралась. Никого! Но она точно слышала голос и он звучал абсолютно реально. Отец что-нибудь придумает, он не может иначе.

Надо бежать!

Единственное безопасное место — каменная баня. Анна кинулась за главную постройку. За ней слева находилось невысокое строение с торчащей печной трубой. Варвары, казалось, не замечали её. Они взяли повозку в плотное кольцо. Последнее, что увидела Анна, пока стена дома не закрыла от нее двор, — как какой-то воин ударил рукоятью сабли Троя по голове. Подхватив его обмякшее тело, всадник перекинул его через седло перед собой и галопом помчался в сторону поворота. На глаза навернулись слезы, но она продолжала бежать к бане. Около входа ее ждала кошка. Анна схватилась за ручку и дернула дверь. Её заклинило. Девочку охватила паника и она судорожно затрясла дверь. Наконец, что-то щелкнуло и та распахнулась, чуть не сбив Анну с ног. Она заперла засов и рухнула на пол. Слезы текли по ее щекам. Кошка запрыгнула к ней на руки. Прижав ее к себе, Анна стала молиться забытому Богу, прося, чтобы с отцом и братом все было хорошо.

На улице стоял гул от огня, варвары выли и улюлюкали. Эти странные горловые звуки, точно будут сниться ей в кошмарах. Она услышала крик отца, затем раздался грохот обрушившегося дома. А потом все внезапно стихло.

На секунду Анна подумала, что оглохла, но потом она различила потрескивание горящего дерева. Варваров не слышно! Неужели они ушли и забрали брата? Девочка встала и посмотрела в щель между досок двери. Главная постройка двора превратилась в объятый пламенем скелет. Все стены уничтожил огонь, остались лишь обугленные балки. Через них Анна глядела на то, что осталось от ее дома.

Сквозь марево пожара она увидела выжженный двор и пустую повозку, посреди него. Лошадка, испугавшись огня, сумела как-то вырваться и теперь, вместо нее, из повозки торчали только оглобли. Воздух настолько пропитался дымом, что стало очень тяжело дышать. Анна откинула засов, толкнула дверь и бросилась искать отца. Где же ты, папа? Что они с тобой сделали? Его нигде не было. Девочка обежала горящие руины главного дома. Хозяйственные постройки превратились в почерневшие обгорелые столбы. Сквозь черные клубы она заметила что-то посреди двора и бросилась туда. Наконец она нашла его.

Отец лежал на дороге перед остатками крыльца постоялого двора. По рубахе растеклась кровь, руки пытались зажать рану на животе. Глаза закрыты, а губы шевелились.

— Папа! — крикнула Анна. Внутри нее поднималась обжигающая волна гнева, которая не находила выхода, будто что-то мешало ей.

Она села перед ним и ладонями обняла его лицо.

— Папа, папа! Открой глаза! Это я, Анна!

Он чуть приоткрыл глаза, его мутный взгляд прояснился и остановился на дочери. Ей хотелось помочь ему. Она чувствовала его боль, ощущала, как жизнь утекает из его раны на животе. Слишком быстро утекает…

— Найди брата, дочка, и спаси его… Найди его, слышишь? Спаси…

Его глаза снова закрылись. Он что-то шептал. Анна наклонилась поближе.

— Она предупреждала меня, она говорила… А я… Елена… я не спас их… я не смог… Еле…

Он затих, и его голова безжизненно упала набок. Анна всхлипнула, бросилась к нему на грудь и зарыдала в полный голос…