Персидский след

Ангелина стояла у окна своего номера на седьмом этаже отеля в центре Тегерана и смотрела на город, который медленно просыпался под утренним солнцем. Лёгкая дымка тянулась от чайхан, а приглушенные звуки улиц создавали ощущение, будто сам город давал ей возможность привыкнуть, присмотреться, влюбиться.

В груди легкими волнами разливалось приятное волнение. Это чувство окутывало сердце теплом и ожиданием.

Ангелина с детства мечтала о путешествиях. В её глазах всегда горел огонёк любопытства и жажды увидеть заморские страны. И когда представилась первая возможность, она выбрала именно Иран — таинственный, с богатой историей и удивительными традициями.

В туристической группе набралось около пятнадцати человек. Вместе с билетом выдали памятку «Правила посещения Ирана». Больше всего Ангелину озадачил пункт по поводу рекомендуемой одежды: неяркое, не облегающее, свободное, закрывающее ноги и руки.

Так в чем ехать? В Иране уже тепло по-летнему, хотя по календарю — середина весны. Нужна такая одежда, чтобы не холодно было и не жарко. Какая ткань подойдет? Для начала она купила голубой платок, неяркий, но дальше начались мучительные поиски. Пыталась собрать варианты из имеющейся в гардеробе одежды. Ничего не нравилось.

На помощь пришла приятельница, которая всегда в курсе всего, словно у неё был свой собственный радар, улавливающий все новости вокруг. Добрая душа, готовая прийти на помощь и поделиться мудрым советом.

— Не парься, — сказала она. — Все просто: спортивные штаны, кроссовки, сверху черный длинный халат из хлопка, на голове платок. И все.

Ангелина примерила, посмотрела на себя в зеркало, изумленно удивлялась:

— Господи, неужели я так буду ходить?

— Нормально, — успокоила приятельница. — Ты зачем туда едешь?

— Но… я же похожа на тётку с базара!

— Подумаешь! Это же просто дресс-код. Главное, что под халатом …

Наступил долгожданный вечер. В аэропорту Алматы просторный зал, залитый мягким светом, наполнялся шагами и голосами путешественников. Семьи с детьми, влюбленные пары, деловые люди – все смешалось в неспешной предвкушающей суете. Время словно замедлилось, Ангелина зажмурилась на миг, позволяя насладиться моментом перед стартом в неизвестность.

Как обычно люди в разных одеждах проходили регистрацию, затем шли к выходу на посадку. У трапа иранский бортинженер вежливо попросил пассажиров переодеться в соответствии с дресс-кодом страны Иран.

Когда Ангелина вошла в салон самолета, ей показалось, что она переступила в какой-то другой мир. Все в платках, в темных одеждах. Вроде бы как всегда: усаживались, располагались, но все выглядело по-другому. Как одежда меняла обстановку!

В Тегеранском аэропорту кипела жизнь, напоминающая муравейник. Толпы людей — все в похожей одежде, заняты чем-то своим и ... движение, ... бесконечное движение туда-сюда с баулами и чемоданами.

Среди суеты и многоголосия, как будто в центре живописного калейдоскопа, стоял и встречал туристическую группу иранец Хуссейн. Мужчина среднего роста с большими блестящими залысинами, проседью на висках и усах, с цепким взглядом черных глаз и сдержанной улыбкой. Он похож был на директора школы, но возился с туристами как вожатый: всех собрал, посчитал и повел по лабиринтам огромного аэропорта.

Чтобы не потеряться, надо было внимательно следить за своими попутчиками, они тоже сливались с общей толпой. Сложив чемоданы и сумки на одну тележку, туристы-одногруппники глазели по сторонам. Ангелина, витавшая в облаках от осознания, что её мечта сбылась, опомнилась только, когда у автобуса обнаружила пропажу сумки.

Хуссейн удивленно на нее вытаращился:

— Уже давно освободили тележку, ты куда смотрела?

Хороший вопрос. Она с небес опустилась на землю и … пожала плечами. Туристы занимали места в автобусе, а они с Хуссейном пошли обратно в здание аэропорта. Он шагал уверенно, а она семенила рядом. «Не знаю как другие, я чувствую себя некомфортно» — думала Ангелина. — «Стесняюсь страшно. Мне кажется, что я так нелепо выгляжу в этой одежде».

— Не переживай. У нас никто чужое не возьмет, — успокаивал Хуссейн Ангелину.

И в самом деле, ее сумка сиротливо стояла у колонны, наблюдая за передвижением людей. Они вернулись в ожидавший их автобус. Хуссейн остановился возле водителя, обращаясь к туристам, гордо произнес:

— Друзья, в нашей стране нет воров и преступников. Добро пожаловать!

Было два часа ночи. Автобус двигался по широкому проспекту, а вновь прибывшие, прильнув к окнам, с любопытством вглядывались в ночной город. Первое, что Ангелину удивило – освещение. На улице было почти также светло, как днем. Четко вырисовывались мощные ставни закрытых витрин, темные окна домов, аккуратные тротуары, урны, зеленые деревья и кустарники.

— У них электричество дешевое, наверное, — послышалось предположение.

Следующая невидаль поразила всех. Люди в желтой униформе с порошком мыли металлические ограждения, разделяющие полосы движения.

— Вот это чистюли! – удивились пассажиры.

Встречающий Хуссейн довольно улыбался, словно гордился каждым впечатлением гостей. Он с радостью делился частичкой своей страны, рассказывая о культуре и красоте Тегерана.

Прибыли в отель, как пояснил переводчик, где останавливались туристы из СНГ. Здание утопало в тишине, окутанное таинственным покровом ночи. Только холл первого этажа гостеприимно сверкал. У входа изысканные светильники освещали красную ковровую дорожку, придавая обстановке торжественность.

Ангелина, едва переступив порог, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Её взгляд скользнул по сияющим люстрам и продуманному интерьеру.

А многие, уставшие от долгого пути, просто с облегчением шагнули в светлый холл гостиницы. Туристов уже ждали. Всех разместили на одном этаже. Получив ключи, путешественники, не теряя времени, торопливо разошлись по своим номерам.

На следующий день, сразу после завтрака, душевные терзания направили Ангелину к переводчику Хуссейну:

— Не подскажете, где можно купить приличную … хламиду? Или как ее? — она для понимания показала на свой черный халат.

— Это манто. Так все туристы называют, и продавцы тоже понимают, — пояснил он и вызвал такси, отправив ее до ближайшего магазина.

В отделе, где продавали манто, был широкий выбор: по качеству ткани, по размерам и цветам. Расцветки темные, это выглядело как – «пятьдесят оттенков черного». Однотонные, некоторые скромно отличались какой-нибудь строчкой, небольшим узором по низу рукава или воротника, так сказать черным по-черному.

Ангелина выбрала себе манто из хорошей, приятной на ощупь, немнущейся ткани — черное длинное одеяние с внутренними боковыми карманами. В нем было удобно, комфортно, настроение ее заметно улучшилось. И она пошла прогуляться по городу.

С первых шагов по улицам Тегерана ее охватило ощущение волшебства. Рекламные щиты и вывески на фарси, с их изящными завитками и плавными линиями, словно танцевали на фоне фасадов зданий. Каждая надпись, как маленькое произведение искусства, рассказывала о магазинах, ресторанах и мастерских. Витрины манили яркими тканями, коврами и керамикой, отражая богатую культуру и традиции Ирана.

Ангелина свернула в ближайший парк и, словно, оказалась в зеленом раю. Вдохнув сладковатый аромат цветущих деревьев, она зачаровано разглядывала яркие цветы, распустившиеся на клумбах, а некоторые, словно радуга, рассыпались даже по зелёной траве. В бассейнах плавали пестрые рыбки, весело щебетали птицы и … тишина.

Шумно было на проспектах, интенсивное движение не прекращалось весь день. Дорогу перейти можно было только на светофоре, на пешеходных переходах никто не останавливался, знаки были, но … их как будто не было.

Ангелина отошла от окна. Начинался новый день. Ванная комната встретила её ароматом свежести и легкой ноткой лаванды. Стены, облицованные под мрамор, отражали свет. Она подставила лицо под струю. Вода была тёплой и приятной, пахло цветами.

«Неужели я здесь? До сих пор не верится. Утро в другой стране, в чужом городе… и кажется — этот день приготовил для меня что-то особенное» — думала Ангелина.

После легкого повседневного макияжа, она почувствовала себя уверенно и привлекательно. Накинув манто, Ангелина крутанулась перед зеркалом и ее осенило: «Какое замечательное одеяние! Никогда не надо ломать голову - что надеть? Можно ничего не надевать, нижнее белье и ... манто. Идеальное изобретение! Даже о фигуре можно не думать … Оно свободного покроя, поэтому прекрасно скрывает все».

Ангелина вышла из номера и зашагала к лифту. Она работала менеджером по закупкам в казахстанской сети магазинов спортивной одежды. Ангелина обожала свою работу: много знала о материалах, инновациях в кроссовках, тканях, и трендах.

Она была вся в работе, потому что в личной жизни — пауза уже много лет, потому что … потому что рано получила душевную травму. Старая рана не давала подпускать мужчин близко. Ангелина теперь их опасалась. Она научилась строить вокруг себя защитную стену, пряча свои чувства и мечты. А работа… работа всегда рядом.

Ангелина с коллегой недавно изучали информацию о стартапе из Ирана, производящем необычную спортивную одежду на основе натурального хлопка и охлаждающей ткани с добавками минералов. Звучало интересно, но рискованно.

И она решила совместить отпуск с разведкой, узнать, что за люди стоят за этим. Спустившись в ресторан, Ангелина ощутила, как воздух наполнился ароматами кофе и выпечки. Столики были накрыты белоснежными скатертями.

С каждым глотком кофе и кусочком круассана она хотела бы наслаждаться моментом, но … В полном снаряжении: в манто и платке, было очень неудобно есть, с непривычки.

Ангелина встала из-за стола и с улыбкой направилась к выходу. Сегодня, на второй день отпуска, она пошла в шоурум того самого бренда встретиться с дизайнером, с которым она переписывалась последний месяц — одним из основателей компании.

Мужчина ждал у входа. Он поднялся ей навстречу и улыбнулся глазами — лёгкая, спокойная уверенность. На нём была тёмно-синяя рубашка навыпуск и джинсы.

— Ангелина? Я — Амир. Приятно, наконец-то, познакомиться лично.

Он говорил на хорошем английском с мягким акцентом. Ангелина отметила, как ловко он держался: непринуждённо, словно эта встреча — не первая, а сотая.

— Вы говорите по-русски? — спросила она.

Амир одобрительно кивнул. Он оказался совсем не таким, каким она его представляла: не пожилой мужчина в очках, а молодой — около сорока лет, среднего роста, с градуированной стрижкой и внимательным взглядом, с татуировкой в виде каллиграфического узора на запястье.

Ангелина вошла внутрь и осмотрелась. Интерьер минималистичный, на стенах — ткани и принты с тонкими персидскими орнаментами.

— Добро пожаловать. Вам что-то подсказать? — вежливо спросил Амир.

— Пока просто смотрю. Знаете, я занимаюсь спортивной одеждой. Приехала как туристка, но … когда увидела ваш бренд, не смогла удержаться, — улыбнулась Ангелина.

— Вы из Казахстана? Мы только начинаем задумываться о международном рынке. Хотите, я расскажу немного о нашей ткани?

— А потом расскажете, где взяли такие идеальные оттенки пыльной розы и охры.

Они оба засмеялись. Амир кивнул и пригласил её на небольшую экскурсию по шоу-руму. После увлекательной экскурсии по выставочному залу он предложил сделать перерыв и выпить кофе в одной из старинных кофейных лавок неподалеку.

Кофейня тоже оказалась совсем не такой, какой представляла её Ангелина. Позади осталась широкая шумная улица, а впереди — узкий проход, ведущий к деревянной двери с резным орнаментом. Вывеска на фарси гласила — «Большая кофейня», но в названии чувствовалась ирония: внутри было всего пять столиков, обитых потертым бархатом.

Они выбрали столик у окна. Густой аромат кардамона и кофе с шафраном наполнял воздух, окутывая всё вокруг. Ангелина сидела напротив Амира, но мысли ее были далеко.

«Он не похож ни на кого из тех, кого я встречала. Не напористый, не «играет» в делового мужчину. В нём есть… внутренняя тишина. Он точно знает, зачем он здесь и зачем здесь я. А я?.. Чего я ищу, правда? Новый контракт? Или … не знаю».

— Ты часто смотрела на ткань не глазами, а руками. Так делают только те, кто по-настоящему любит и чувствует материал, — неожиданно произнес Амир.

— Ткань не врёт. А люди ..., — усмехнулась Ангелина.

— Ты боишься, что тебе соврут. Боишься обмануться.

Ангелина удивленно посмотрела на Амира. Почему он так говорит? Он обращался к ней на "вы", а в следующий миг, переходил на "ты", словно они были старыми друзьями. Каждый раз, когда он путал обращения, в его глазах читалось желание понять и быть понятым. Это выглядело так мило и искренне.

— Хочешь, я тебе покажу эскизы новой коллекции, — прошептал вдруг Амир.

Ангелина кивнула. Они проговорили больше двух часов. Ей очень хотелось есть, но под пристальным вниманием местных посетителей, чувствовала себя сковано, можно ведь и заляпаться. Раздражал платок, который не держался на голове, сползал, обнажая светлые волосы. Ангелина с испугом поправляла его, и старалась придерживать руками.

Потом Амир предложил прогуляться — показать свою мастерскую и заодно немного город. На улице он шёл рядом с ней, показывая на фасады домов, в которых сочетались традиции и модерн. Иногда старинные здания соседствовали с современными высотками и чувствовалась история города. Они смеялись, спорили о цветах, он рассказывал ей, как в Тегеране создаются новые бренды — тихо, упорно, с оглядкой на цензуру, но с верой в перемены.

Мастерская Амира находилась на втором этаже старого дома. Деревянная лестница скрипела под ногами, с потолка свисали пучки сушёных трав. Он открыл дверь и сделал приглашающий жест. Внутри был творческий хаос: ткани, мотки ниток, кисти, коробки с пуговицами, ноутбук с открытым чертежом. На манекене висела недошитая куртка цвета охры, похожая на пески пустыни.

— Вот где рождаются идеи, — сказал Амир, — Иногда ночью.

Ангелина прошла внутрь, оглядывая полки с эскизами и тканями. На одном из столов лежали отрезы необычной синей ткани с жаккардовым узором. Она дотронулась до него:

— Это хлопок с добавлением шелка, да?

— Да. Иранский. Он дышит, но держит форму. Я думал о спортивной тунике, которую можно носить и в городе, и в зале.

Амир говорил вдохновенно, не позируя. В нём не было показной креативности — только любовь к деталям. Вдруг он замолчал, наблюдая, как Ангелина взяла в руки одну из его работ.

— Ты — первый человек не из Ирана, который увидел это всё.

Она обернулась. Его взгляд был не просто внимательным — он изучал её реакцию, словно она тоже была частью его проекта.

— Спасибо за доверие. Это место… Оно как отражение тебя. Очень живое.

Они оба засмеялись.

— Знаешь, — сказал он, подходя ближе, — я думал, ты приедешь, посмотришь, скажешь пару вежливых фраз и уедешь. А ты — настоящая.

Ангелина почувствовала, как что-то сдвинулось внутри, и пространство между ними сузилось. С улицы донёсся голос муэдзина. Молитва. Звуки растворились в воздухе, а вместе с ними и необходимость говорить что-то ещё.

Вернувшись в свой уютный номер в отеле, Ангелина, уставшая после насыщенного дня в Тегеране, наконец-то сняла манто и платок, скинула обувь, и устроилась в мягком кресле у окна. Тут же живот предательски заурчал. Ужин, конечно, заказала в номер.

Вскоре раздался тихий стук в дверь. На пороге стоял молодой красивый официант с подносом. А на нем: нежный кебаб, яркие салаты, ароматный рис с шафраном и сладкий десерт, которые манили своим видом и ароматом.

«Куда столько много?» — усмехнулась она про себя и с удовольствием проглотила все. Запив жасминовым чаем, откинулась в кресле и стала смотреть в потолок, потому что телевизор говорил только на фарси. Мысли вертелись вокруг новых впечатлений.

Она вспоминала, как Амир поправлял стойку, как заботливо проверял детали, как замирал его сосредоточенный взгляд. Никакой суеты. У него своя жизнь, он не ищет за кого спрятаться. Он – сам себе основа. Такие мужчины все-таки существуют?

Но тут же в голове поднялось другое, жесткое, старое — он же мужчина! Она сжалась как-то изнутри. И все же — в этой встрече было что-то важное. Он просто впустил ее в свой мир. Без слов и обещаний. Ангелина вздохнула, перевернулась на бок и закрыла глаза.

На следующий день вместе с туристической группой она отправилась на экскурсию в исторический дворец Голестан. Роскошные залы, мраморные троны и изысканные мозаики рассказывали о величии персидских царей.

Ангелина бродила по его залам, восхищаясь красотой и искусством, и представляла, как когда-то здесь проходили пышные приёмы и важные события. В то же время понимала, что никаких слов не хватит, чтобы описать это невероятное великолепие.

Красота, красотой, но многочасовая экскурсия вымотала окончательно всех, ноги гудели. Одногруппники устроили приятное застолье в одном из номеров, заказали ужин. Сидели везде: на полу, на кровати, на стульях. Шутливо и всерьез обсуждали дворец, Тегеран и жизнь вообще. Отдохнули весело.

Неожиданно для Ангелины — от Амира пришло сообщение. Он приглашал её на фабрику в Кашан. Она задумалась. Перед глазами бегущей строкой сменялись пункты главных правил, озвученных переводчиком Хуссейном, который встречал группу в аэропорту и помогал туристам без проблем адаптироваться в стране.

Первое — женщинам вечером из отеля не выходить, тем более с молодыми людьми. Можно, только в сопровождении старших.

Второе — не удаляться далеко с малознакомыми людьми. Предупреждать его о личности человека и пункта назначения.

Третье — не фотографировать ни местных людей, ни здания, ни местность. При жалобе — полиция может посадить в зиндан, из которого очень трудно выбраться.

Амир казался адекватным человеком, но … Ангелина поговорила с Хуссейном, объяснила куда и с кем едет. Он записал и поблагодарил ее за осторожность. Она чувствовала, будто сама жизнь приглашала её стать частью этого удивительного мира. Ангелина как раз приехала познакомиться с жизнью в Иране, для нее любая поездка как мини-приключение. И она с нетерпением ждала следующего утра.

Оставив Тегеран позади, Амир и Ангелина ехали в старом внедорожнике по дороге через пустыню. За окном простирались сухие холмы, солнечный лучи играли на песчаной поверхности. В машине звучала персидская инструментальная музыка.

— Первый раз вижу пустыню. Никогда не думала, что она может быть такой… тёплой. Не только по температуре, — сказала Ангелина и, не отрываясь, смотрела в окно автомобиля.

— Пустыня всегда что-то говорит тем, кто умеет слушать. Как ткань, только без узора, — медленно произнес Амир.

— А я всё время тороплюсь … Тороплюсь. Даже когда отдыхаю, думаю, как использовать это для дела, — заметила Ангелина неожиданно для себя.

— Может, вы просто ищете что-то, что заставит остановиться.

Ангелина посмотрела на Амира. Он улыбнулся краешком губ, глядя прямо на дорогу. Его профиль был чётким, словно вырезанным на фоне песка, ветер слегка развевал его волосы.

«Он прав, — думала она, поражаясь, — Я, как локомотив, тащу работу и мчусь на скорости. А ведь правда… мне нужно что-то такое …, что меня сможет остановить. Только, как Амир это понял?»

К полудню они добрались до Кашана. Ангелина охотно прогулялась по его узким улочкам, где каждый камень, хранил в себе историю веков. Её переполняло чувство удивления и восторга. Город, с его традиционной архитектурой, был словно живой музей.

Она любовалась изящными арками и резными деревянными дверями, которые открывали вид на внутренние дворы с зелеными садами и фонтанами, пробовала местные лакомства — халву и фисташки, и ощущала себя словно в сказке. А в воздухе стоял аромат цветов, чая и чего-то таинственного. От него становилось уютно и спокойно.

На фабрике Ангелина с интересом наблюдала за процессом: как из простых нитей рождались яркие узоры, как искусные руки превращали ткань в нечто удивительное. Каждое изделие несло в себе частичку души мастера.

Экскурсия закончилась в большом и светлом магазине при фабрике, где Ангелина не устояла перед соблазном и купила несколько уникальных вещей. Как воспоминание о волшебном дне, проведённом в этом необыкновенном городе, где переплетались традиции и современность.

Уже после экскурсии по цеху, Ангелина остановилась возле большого рулона ткани, коснулась ладонью, пощупала: плотная, с необычной текстурой. Амир молча, смотрел на неё со стороны. Потом многозначительно сказал:

— Это из серии, которую я назвал «Сопротивление». Видишь — она немного шершавая, но дышит. Как будто не пускает сразу, но потом раскрывается.

Ангелина застыла на месте. Она понимала, что он говорил не только о ткани.

«Амир все чувствует. Он видит меня. Не гладкую. Не удобную. Но живую. Я приехала сюда, чтобы думать о материалах, а думаю о себе. А он — как отражающее зеркало. Как будто знает, что внутри я всё ещё мягкая. Тоже ткань. Только со старым, сбившимся узором».

Ее размышления прервал Амир, предложив заехать по пути к его другу, пообещав, что воздух там «обнуляет» всё. Ангелина согласилась, хотя в глубине души чувствовала, что дни начинали ускользать — её обратный рейс был уже через несколько дней.

Поездка в горы была не запланированной, а спонтанной. Ангелина не стремилась «успеть» что-то в Иране — она просто находилась здесь, наконец-то, после многих лет мечтаний и чтения путеводителей в одиночестве.

Амир повёз её в сторону деревни Абьяне. Дорога поднималась вверх, где горы становились не фоном, а частью дыхания. Машина медленно поднималась. Ангелина молчала, глядя в окно. В голове — ни мыслей, ни планов. Только лёгкая грусть, как у человека, который уже чувствовал, что что-то важное заканчивалось, даже если оно только началось.

Дорога была извилистой, мимо зелёных склонов, где мелькали пастухи и старые каменные дома. Они остановились у небольшого домика, где жили его друзья: молодая пара, дети, козы и чай в саду. Пахло землей, травами и тёплым хлебом с кунжутом.

— Мой однокурсник по-русски не знает. А ты можешь снять с себя все лишнее, здесь все свои, люди современные. Я видел в кафе, как тебе было неловко за столом, — улыбнулся сочувствующе Амир.

— Однокурсник? Почему он здесь живет, а не в Тегеране?

— У него большая любовь. Жена, дети. Это его выбор. Здесь хорошо, и столица рядом. Главное, есть интернет и голова. Остальное работе не мешает, — заключил Амир.

Ангелина с удовольствием разоблачилась. Из дома доносилась музыка — тихий женский голос на фарси, мелодия, как дыхание. Она сидела на ковре в саду, с распущенными волосами, босиком, с чашкой горячего чая в руках, и чувствовала, что не хотела уезжать. Всё — медленно. Без амбиций, без вечного «надо».

Вечер проходил как будто в другом измерении. У костра, когда дети уже спали, Амир принес шерстяной плед и молча накинул ей на плечи. Молчали. Тишина не давила, наоборот — в ней легче дышалось. В саду стрекотал сверчок. В воздухе пахло жасмином и костром.

— Когда у меня всё рушится, я приезжаю сюда, — сказал он, усевшись на ковёр рядом, — Чтобы вспомнить, что жизнь шире, чем Тегеран и все его шумы.

Ангелина кивнула. Её тоже многое тревожило: проект пока не получил одобрения — «Твоя идея с локальным дизайном интересна, но требует гарантий». Коллекции нет, только идеи. А идеи требуют времени.

— Тебе нравится здесь? — тихо спросил Амир.

— Да. Знаешь, я не планировала ничего … кроме работы, визитов, переговоров, поиска идей. Не думала, что здесь будет место, где я смогу просто… выдохнуть.

«Не потому, что тут красиво. А потому, что впервые «локомотив» замедлился. Не мчался никуда» — подумала она.

Ангелина, кутаясь в плед, вдруг ощутила странную лёгкость. Она будто не просто гостила, а стала частью чего-то большего — круга, доверия, быта, где всё было настоящим, не напоказ.

В ту ночь она уснула в глинобитном доме, на жёстком матрасе, под потолком с деревянными балками. За окном гудел ветер. Где-то тихо переговаривались совы.

Ангелина проснулась рано. Дом ещё спал. Она вышла в небольшой внутренний двор — камни, утренний свет, птичьи голоса. Волосы собрала в небрежный пучок. На ней была простая льняная рубашка и джинсы. Без макияжа. Уставшая, но спокойная.

Амир вышел чуть позже. С улыбкой, без суеты. В футболке и лёгких брюках он нес две чашки кофе. Теперь Ангелина понимала: никакая книга или путеводитель не передаст вкус иранского неба на рассвете.

Они возвращались в Тегеран сразу после завтрака. Амир сидел за рулём, рядом Ангелина в солнцезащитных очках. Пейзаж менялся — загородные холмы отступали, всё ближе город, шум, вывески, уличные кафе. Тихо звучала музыка. Что-то современное персидское, ритмичное, но не громкое. Ехали молча, почти не разговаривали.

— Скоро домой. Я не ожидала, что буду уезжать с таким чувством... незавершённости. Это странно. И немного пугает.

Амир не ответил. Ангелине хотелось поболтать, она повернулась к нему:

— Знаешь, в первый день приезда, нас группой водили в мечеть. Сначала казалось просто пункт программы: посещение мечети, а потом … Все разулись у входа. Пол был теплый. На куполе – узоры, похожие на звезды. Люди говорили шепотом, шаги едва слышны. Мужчины отделились в одну сторону, женщины — в другую.

Гид рассказывал про архитектуру, про стихи, вписанные в стены, про молитвы. Я отошла, присела на теплую ступеньку. Просто сидела, но вдруг почувствовала, как ушло напряжение, внутри меня наступила тишина … Раньше я никогда не была в мечети.

Амир слушал молча и согласно кивал.

— А после… мы вышли на улицу, вдруг услышали ритмичный гул. Наша группа замедлила шаги, и … показалась процессия. Мужчины в черной одежде, кто-то с открытыми плечами, с цепями в руках, двигались в ритме барабанов. Медленно. Удар – шаг, удар – шаг. Били себя в грудь. Лица сосредоточенные. Кто-то шептал, кто-то плакал.

Гид что-то объяснял про Ашуру, про боль, память. Я почти ничего не слышала. Это была реальная картина, живая. Столько добровольной боли, выведенной наружу. Я не могла отвести взгляд. Страдание, которое больше не нужно прятать в теле. Я не хотела участвовать, но поняла, почему они это делают. Боль должна выходить, иначе она сожжет изнутри.

Амир ничего не сказал, только внимательно посмотрел на нее. Понял. Ангелина вдруг смутилась от вырвавшейся откровенности, ей захотелось сменить тему. Она посмотрела в окно, потом просто открыла бардачок, увидела планшет.

— Можно? — спросила и, не дожидаясь ответа, тут же взяла его в руки. И сразу на экране увидела — ее профиль, нарисованный рукой Амира.

— Вау! Новый проект? – пошутила Ангелина, листая дальше, видела наброски ее глаз, взглядов, жестов и, выдохнув, смутилась еще сильнее. Молча положила его на место.

Она посмотрела на Амира. Потом — в окно. Тегеран уже подступал.

Вернувшись из деревни, город Ангелине казался другим — шумнее, жарче, ближе. Она снова оказалась в отеле, где на ресепшене говорили на фарси и напоминали группе о экскурсии в Музей современного искусства.

Не всем одногруппникам это показалось интересным. Ангелина и еще человек семь проявили любопытство. Вход в музей был оформлен в виде арочного портала, который напоминал о классических иранских архитектурных мотивах. Внутри все было тщательно продумано, каждая галерея имела свой уникальный характер.

Здание музея было низким, почти подземным сооружением, с лабиринтом коридоров и залов. Центральный двор, вокруг которого расположены залы музея, показался в форме заглубленного сада,

— Считается, что Тегеранский музей современного искусства обладает самыми ценными коллекциями современных шедевров Запада за пределами Европы и Северной Америки» — говорил гид хорошо поставленным голосом.

Ангелина восхищалась залами, освещением, продуманным дизайном, но картины ее не впечатляли. «Нет, это не мое», — подумала она, разглядывая абстрактные полотна. Иногда казалось, что просто мазня какая-то. «Наверное, я еще не доросла до современного искусства» — предположила она.

Ладно бы ознакомиться с несколькими картинами, но часами смотреть на такое ей было утомительно. Душа просила красоты.

— Точно все картины висят? – спросила она у гида.

— Музей подчиняется Министерству культуры и исламской ориентации, — ответил он. — Каждый год на несколько недель вывешивают лишь несколько десятков западных работ. Они осторожны, чтобы не раздражать консерваторов правительства пикантными изображениями.

— Я же чувствую, что чего-то не хватает, — улыбнулась Ангелина.

Хуссейн уже написал в чат группы: «Пожалуйста, не опаздывайте к трансферу в аэропорт. Вылет в 3:45 утра». Срок был понятен. Осталось два дня.

Амир прислал ей короткое сообщение: «Мама готовит гиляни. У нас семейный вечер — приходи, если хочешь увидеть настоящий Иран».

Ангелина долго смотрела на экран. Часть её насторожилась — а вдруг это слишком? Но в этом приглашении было что-то тёплое, почти домашнее.

Она ответила: «Буду рада. Подскажи, что уместно надеть». Ответ: «Что тебе удобно. Только не распускай волосы, мама строгая, но добрая».

«Хорошо. Амир, я еще не видела Восточный базар. Поможешь мне выбрать подарки?» Ответ: «Утром заеду за тобой, позвоню».

Когда Амир и Ангелина вошли в крытую часть базара, их сразу накрыл гул голосов, запахов, шагов, смеха, шелеста тканей и звона меди. Ангелина словно попала внутрь фильма — слишком ярко, плотно, близко. На одном прилавке – груды шафрана, фисташек, гранатовых зерен, на другом – ковры, сложенные, как книги.

Ароматы пряностей, свежих фруктов и сладостей смешивались в воздухе, создавая неповторимый букет, который манил и завораживал.

На каждом шагу ждали удивительные находки: ручная работа местных мастеров, изысканные ювелирные изделия, керамика с яркими росписями и ковры, которые словно жили своей жизнью. Торговцы, с улыбками на лицах, охотно рассказывали о своих товарах, приглашая попробовать, понюхать и, конечно, купить.

Ангелина покупала гостинцы для приятельниц, коллег и для себя. Выбирала на свой вкус – набор ароматного чая с бергамотом и кардамоном, коробочку с засахаренными лепестками роз, свечи с легким ароматом розы, сандала, коробочку с благовониями. А потом задумалась о подарке для дома Амира, с пустыми руками ведь не пойдет.

Она долго ходила вдоль лавок, пересматривала чайники, коробочки со специями, расписные салфетки. Все было красиво, и все казалось слишком туристическим. Ангелина размышляла о значении подарка, как не перейти границу, но выразить уважение.

Амир терпеливо и заботливо сопровождал ее. А потом она увидела ее – вазу для конфет. Невысокая, из прозрачного стекла. На боках тонкий орнамент: гранатовые ветви и крошечные птицы, выгравированные в стекле.

— Ручная работа, — сказал продавец, — Для самых сладких гостей, – перевел Амир.

— Прямо в точку, — Ангелина попросила завернуть бережно, чтобы не побилась.

В центре базара они зашли в небольшое кафе. Ароматный чай с мятой, сладости, шум восточного базара и ощущение – здесь можно сидеть бесконечно. Ангелина наслаждалась этой атмосферой, наблюдая за жизнью вокруг.

— Да-а! Это не просто место для покупок, это целый мир, без конца и края. По-моему, месяца не хватит, чтобы обойти его весь, — понимающе заключила она.

Когда они вышли на свет, ее голова гудела от впечатлений, а на душе было тепло.

Дом семьи Амира находился в тихом районе на севере Тегерана — белые стены, апельсиновое дерево во дворе и широкий подъезд, выложенный персидской плиткой. Дверь открыл его младший брат, двадцатилетний студент по имени Али, который был по-мальчишески весёлым и сразу же протянул ей чашку чая.

— Добро пожаловать. Мы слышали о тебе. Много, — сказал он по-русски с озорной улыбкой, провожая её в гостиную, просторную и светлую с мягкими коврами.

Там сидела мать Амира — высокая женщина в платке цвета мха, с глазами, полными спокойствия. Она говорила только на фарси, но улыбалась, и в её жестах было столько доброжелательности, что было все понятно.

Ангелина протянула подарок матери, та приоткрыла коробку и глаза ее чуть расширились:

— Очень красиво … Теперь у нас будет отдельная ваза для конфет, когда придет особая гостья.

— Мама сказала, что ты похожа на весенний ветер, — перевёл Амир, когда Ангелина присела рядом.

Отец Амира и старший брат, оба крепкого сухощавого телосложения, молча вежливо поприветствовали, приложив руку к своей груди. Жена брата с улыбкой жестом пригласила всех к накрытому столу в столовой. На нем уже стояли блюда: мирза гасеми, бегали пило, торчи тарте — всё, о чём Ангелина только читала в путеводителях.

Воздух был пропитан ароматом чеснока, лимона и зелени. Её тарелку наполняли до краёв, отказываться было бесполезно. Она благодарила и тихонько осматривалась по сторонам. На стенах висели несколько черно-белых семейных фотографий. Похоже, здесь жили, не стремясь кого-то впечатлить.

За ужином Али рассказал, что есть еще две сестры, замужем. Он пытался расспросить Ангелину о Алматы, о зиме и о том, что все любят борщ или плов? Мама Амира делилась семейными историями, которые Амир неохотно переводил, если в них фигурировал он сам в детстве, с мыльными пузырями и разбитыми коленками.

Потом включили веселую иранскую песню и все, кроме снохи, начали танцевать что-то восточное танцевальное. Ангелина с удивлением таращилась на них. «У нас тоже танцуют, но обычно, приняв некоторую дозу алкоголя. А тут совершенно трезвые люди! Или я дикая?»

Ее вежливо пригласили в свой круг, и она не могла отказаться. Сначала Ангелина стеснялась, двигалась неуверенно, но затем поддалась настроению и … оторвалась.

Сноха снова пригласила к столу, мужчины пошли пить чай, а мать Амира жестом позвала Ангелину на кухню. Она послушно пошла за ней. Женщина молча протянула ей платок — вышитый вручную, с тонким золотым узором. И погладила по руке.

— Ты — хорошая. Осталась бы здесь. С нами.

Ангелина растерялась, не знала, что ответить. Не потому, что не поняла, а потому, что поняла слишком хорошо.

Когда они возвращались от родителей Амира, город уже спал. Машина катилась по пустым улицам, и Ангелина смотрела в окно, словно боялась разрушить что-то хрупкое. Не событие — атмосферу. Людей. Его мама. Брат. Сам Амир — рядом, не касаясь, но словно обнимал своим присутствием.

Он выключил музыку. Помолчал.

— Ты вписалась в этот вечер, как будто всегда была его частью. Мама сказала, что ты не чужая, — не глядя на нее, сказал Амир

— Я этого и боялась. Что почувствую себя на своём месте. А у меня билет на самолет через два дня.

Он кивнул. Загорелся красный свет светофора. Амир повернулся к ней.

— Может, дело не в билете. А в том, что теперь у тебя есть место, куда ты хочешь вернуться.

И вдруг, очень просто, он взял её за руку. Не решительно, а по-домашнему — как будто давно её знал. Просто взял. И она не отняла руку. Ангелина немного напряглась. Инстинктивно. Из прошлого. Просто позволила себе остаться в этом прикосновении — без обещаний. Как будто дала себе разрешение на маленькое «да».

Они ехали дальше молча. Но в этой тишине не было неловкости. Она чувствовала его ладонь рядом, крепкую и тёплую, и не ощущала угрозы. Только поддержку. Как будто он не хотел завладеть ею целиком, не стремился заполнить собой пустоту — просто был рядом. Это было непривычно. И очень бережно.

Когда он довёз её до отеля, она задержалась у двери:

— Спасибо за вечер. И за то, что не торопишься.

— Я умею ждать, — спокойно и уверенно сказал Амир.

Она кивнула. И ушла, не оглядываясь, с ощущением, что за ней не закрылась дверь.

Ангелина вошла в свой номер, сбросила обувь и подошла к окну. За занавесками — вечерний Тегеран, мягкий, с приглушённым светом. Машины, голоса, ветер с улицы, — не слышно, как в фильме без звука.

А внутри нее — звучало. Она просто слушала себя.

Касание руки. Его ладонь в её ладони, крепкая, но спокойная. Без нажима. Без попытки приблизиться слишком быстро. Она вспомнила, как напряглась в первую секунду. Как замерло сердце, потому что ее тело помнило …

Давно. Противный смешок, тяжелый запах, слюнявый рот, бессовестные руки и боль. Потом душ, в котором она оттирала себя часами. Жгучая, застарелая боль, из которой она не могла выбраться. Это рана, которая срослась неправильно. Она ненавидела мужчин. Даже тех, кто не был похож … потому что в каждом видела возможность боли и отвращения.

Но Амир не давил. Он просто был. «Я умею ждать». Она снова услышала его голос. Тихий, почти неслышный. Без пафоса. Как будто впервые пробился луч, через ее больную тьму…

Ангелина легла, натянула на плечи лёгкое покрывало. И подумала, как странно: иногда человек оказывается ближе всего не тогда, когда обнимает, а когда просто держит за руку. Не сильно. Но искренне.

И впервые за долгое время она почувствовала доверие. Вероятно, просто… оно должно быть к нужному человеку. В нужное время. Но сделать шаг навстречу ему было выше ее сил.

До самого отъезда они с Амиром не говорили о чувствах. В этом не было необходимости. Он не писал каждую минуту, не вторгался в её пространство. Они просто гуляли по улицам Тегерана. Он показывал места, которые любил сам, — старую чайную с дымчатым потолком, внутренний дворик мечети, где почти не бывает туристов, книжный магазин с полками до потолка.

Амир не пытался впечатлить. Он делился собой.

Она не раскрывалась полностью — не говорила, что боится будущего, не упоминала, что в Алматы её ждала пустая квартира и слишком много пауз в разговорах. Он и не спрашивал. Только однажды, на скамейке в парке, тихо произнёс:

— Ты как человек, который только учится снова дышать.

Ангелина посмотрела на Амира, «Как всегда проницателен». Хотела сказать «спасибо», но не сказала. Просто кивнула и слегка коснулась его плеча. Этого было достаточно.

Вечером перед отъездом он не пришёл с цветами. Не устроил ужин при свечах. Они просто встретились ещё раз, просто посидели в кафе в районе, где цвели апельсиновые деревья. Разговор был теплый. Амир протянул ей свёрток, аккуратно перевязанный тонкой бечёвкой.

— Это не прощание, — сказал он. — Это на память.

Она осторожно развернула его — внутри пара простых, но изысканных вещей. Маленькая кожаная записная книжка песочного цвета с гладкой текстурой. На внутренней стороне обложки — тиснение: строка на фарси и маленький металлический кулон в виде стилизованного крыла.

Ангелина провела пальцем по надписи. Сначала она не сразу поняла слова, но потом перевела: «То, что ты ищешь, уже ищет тебя. Просто не торопись».

— Может быть, мы ещё увидимся… А может, и нет, — Амир пожал плечами.

— Да. Но я точно запомню, как ты подаёшь чай — молча, но как будто говоря: «Останься ещё ненадолго».

Они оба улыбнулись.

А уже рано утром Ангелина стояла в аэропорту с чемоданом и ворохом воспоминаний. Сидя в самолете, она смотрела в иллюминатор и думала, что сказать приятельницам коротко об Иране, ведь спросят.

Приблизительно так: Иран — это страна красивых мужчин. С большими блестящими черными глазами, спокойные и проницательные. Целая неделя была как в раю — кругом одни мужчины: встречали, сопровождали, возили, кормили, поили, убирали, продавали, приглашали, провожали. И это была правда.

Ангелина вздохнула, она понимала: Иран не стал началом новой жизни. Но он стал островом. На её карте мира теперь будет точка, куда можно мысленно вернуться. И имя. Амир.

Она достала платок — тот, что подарила его мать. Он пах домом, специями и чем-то добрым. Прижав его к лицу, она вдруг почувствовала, что хочется плакать. Тихо, почти неслышно. Но не от боли, наоборот.

Ангелина пробыла в Иране полных семь дней. «Никаких мужчин, только отдых и экскурсии» — рассчитывала она. Однако Иран оказался непредсказуемым. Эта неделя оставила глубокий след в её сердце.

Она привыкла ходить в платке и манто целыми днями. Снимать их можно было только в номере гостиницы. Когда самолет приземлился в Алматы, пассажиры весело сбрасывали платки и манто прямо в салоне и радостно спускались по трапу. Поддавшись общему настроению, Ангелина тоже сняла, положила в пакет и пошла к выходу. Это был выход из другого мира!

А на улице, по дороге к зданию аэропорта, она вдруг начала чувствовать себя раздетой. Внезапный холодок, словно невидимая рука, коснулся её кожи. Ангелина остановилась и начала себя осматривать с ног до головы — все ли на ней надето.

Продолжение истории https://author.today/work/463785 "Переплетение"