Персики для Хи Джин

Сэ Бом снова стоит там. Завороженная, будто в трансе, внимательно всматривается в темную фигуру. Под ногами двенадцать этажей, до бездны один шаг. Она стоит неподвижной статуей, а затем медленно поворачивает голову, но Сэ Бом никогда не может разглядеть ее лица. Губы шевелятся, произнося что-то тихое и неясное, как радиосигнал, перебитый помехами. Ветер играет с ее черными волосам, развевая их в ночной тишине. Медленный наклон вперед, и она летит вниз. У Сэ Бом не получается сдвинуться с места, крик застревает в горле. Внутри все сжато паникой — сердце колотится, дыхание исчезает, остается только страх и безысходность. Кто она? Почему появляется снова и снова, именно в этот момент, в этом месте?

Мокрая от пота, скомканная простыня прилипает к спине, словно вторая кожа. Семь лет Сэ Бом просыпается на краю бездны, сердце колотится в бешеном ритме, а в горле пересыхает от беззвучного крика. Кошмары приходят не каждую ночь, и именно эта непредсказуемость сводит Сэ Бом с ума. Как только она начинает верить, что это закончилось, все начинается снова, обрушиваясь на ее измученное сознание. Снотворные и психотерапевты сменяют друг друга, как декорации в бесконечном спектакле. Каждый раз Сэ Бом все больше убеждается, что никто никогда не сможет понять ее. Она и сама не могла точно сказать, что произошло семь лет назад. Бессильная борьба с собственными демонами постепенно отравляет ее сознание, заставляя все больше замыкаться в себе и отказываться от нормальной жизни.

Шесть лет назад вместо студенческой жизни в шумном мегаполисе, Сэ Бом оказалась на станции, держа билет в один конец до небольшого городка Намчон, затерянного среди холмов и рисовых полей. Это была родина ее бабушки, место, где остановилось время. В этой тихой гавани она постепенно находила покой. Дни тянулись неспешно, сплетая гобелен новой жизни, где каждый восход солнца приносил надежду.

Она научилась замечать красоту в мелочах: в причудливом изгибе ветки цветущей сливы, в отражении облаков в глади рисового поля, в танце светлячков в вечерней темноте. Эти маленькие радости постепенно заполняя пустоту, оставленную прошлым.

Кошмары отступали, растворяясь в густом аромате горного чая и тихом шепоте молитв, произносимых в буддийском храме на вершине холма, куда они ходили с бабушкой каждое утро. Хальмони, словно мудрая настоятельница, просила избавить Сэ Бом от ночных кошмаров. Но однажды, в один из тихих вечеров, когда лунный свет проникал сквозь небольшое окно в ее комнате, она прошептала: «Чтобы избавиться от тьмы, нужно посмотреть страху в глаза. Только так можно найти выход».

Ее присутствие, спокойное и уверенное, умиротворяло и внушало надежду. Но Сэ Бом понимала, что бабушкиной силы, сколь велика бы она ни была, недостаточно. Единственный путь для нее лежал в Пусан, где в лабиринте шумных улиц и мерцающих огней, она должна была встретиться лицом к лицу со своим страхом. Теперь, когда любимая хальмони умерла, Сэ Бом предстояло вернуться в большой город.

Холодный рассвет пронзил тонкую ткань занавески, больно ударив по глазам. Собрав наспех вещи в старую дорожную сумку, с которой она приехала шесть лет назад, она вышла из комнаты. Замок глухо щелкнул, отрезая её от привычной жизни и от уютных стен. Улица встретила промозглым холодом и запахом сырости. Шаг за шагом, спускаясь по лестнице, она ощущала каждый удар подошвы ботинок о бетонные ступени. Звук отдавался эхом в пустом пространстве, отсчитывая секунды до новой жизни. Ветер пронизывал пальто, заставляя съежиться и ускорить шаг. Она шла, опустив голову, стараясь не смотреть по сторонам. Мимо проносились знакомые дома, магазины, деревья, но сегодня от этого становилось только тоскливее.

Ожидание поезда тянулось томительно, вокзал бурлил жизнью, словно растревоженный муравейник, но Сэ Бом ощущала себя отстраненной, зритель, наблюдающий за чужим спектаклем. Наконец, поезд изрыгнул клубы пара и громовым рыком железного дракона возвестил о прибытии. Сэ Бом села в кресло, но даже комфортном салоне напряжение стягивало ее струной, пока экспресс не помчался вдаль, пожирая километры пути.

За окном замелькали знакомые места. На этот раз Сэ Бом едет не в гости, а возвращается домой навсегда. И хотя это решение казалось правильным, сердце билось быстрее, чем стучали колеса по рельсам. Сэ Бом выпустила воздух, прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Пусан все еще напоминал ей о кошмарах.

Ритм поезда убаюкивал, пока, внезапно, легкий, едва уловимый аромат не коснулся ее обоняния: слабый, но такой знакомый. Ключ, отпирающий дверь в давно забытые воспоминания.

Сон был призрачным и неясным, сотканным из обрывков воспоминаний и тревожных предчувствий. Школа. Теплый весенний день. В центре бурлящей толпы стоит она. Сэ Бом слышит ее смех, звонкий и беззаботный, и видит, как все вокруг стараются привлечь ее внимание. Сэ Бом отчаянно пытается рассмотреть ее лицо, сфокусироваться на чертах, но оно постепенно превращается в бесформенное пятно, поглощенное шумной толпой. Вихрь приближается к Сэ Бом, а она не может пошевелиться. Аромат становится все настойчивее, она совсем рядом. Ее рука на плече. Взволнованный голос.

- Проснитесь!

Сэ Бом резко села. Сердце бешено колотилось, словно пойманная птица. Мир вздрогнул, когда ее вновь коснулась чья-то рука. Она инстинктивно отшатнулась.

- Простите, - прозвучал тихий голос. - Я просто хотела убедиться, что с Вами все в порядке. Вы кричали во сне.

Перед ней стояла маленькая старушка в традиционном ханбоке. Ее лицо было испещрено морщинками, но что-то в ней казалось Сэ Бом знакомым.

- Извините, - пробормотала она, стараясь унять дрожь в голосе. - Плохой сон.

- Бывает, - сочувственно кивнула старушка. - Сны - всего лишь отражение наших страхов. Не придавайте им слишком большое значение.

Она присела на край сиденья напротив, явно настроенная на разговор. Сэ Бом колебалась.

- Просто кто-то из школьных времен. Ничего особенного.

- Значит, прошлое не отпускает, - задумчиво произнесла старушка.

Она достала из сумки небольшой пакетик.

- Это сушеные персики. Лекарство от тоски.

Сэ Бом с благодарностью приняла угощение, и старушка улыбнулась.

- Пусть Ваши кошмары останутся во сне. Куда Вы направляетесь?

- Возвращаюсь домой, - ответила она с грустной улыбкой.

- Домой... Лучшее место на земле, - сказала старушка с теплотой в голосе. - Желаю счастливого возвращения.- Она поднялась. Берегите себя.

Сэ Бом смотрела ей вслед, сжимая в руках пакетик с лакомством. Беспокойство постепенно отступало. Может быть, этот сон был не просто кошмаром, а напоминанием о чем-то важном. Аромат персиков пробудил в ней тоску по былым временам и надежду. Что-то важное все еще ждет ее в Пусане. Она ехала домой, чтобы найти себя заново.

Сквозь большое окно вагона замелькали первые признаки города: высотные здания, искрящиеся под солнцем, переплетенные автомагистрали и фрагменты ярко раскрашенных районов.

Поезд плавно остановился у платформы. Двери выплюнули пассажиров на улицу. Звуки станции окружали со всех сторон: объявления по громкой связи, смех детей, гул разговоров, перекатывающиеся чемоданы по плиточному полу.

Сердце замирает в предвкушении. Долгожданное возвращение в город, где каждый уголок дышит воспоминаниями. Даже воздух здесь особенный, пропитанный морем. Кажется, время замерло, и все осталось таким же, как и прежде.

Сэ Бом увидела мать еще на улице. Та, не сдерживаясь, бросилась обнимать ее. И все-таки в ее взгляде читалась скорее горечь, чем радость от долгожданного возвращения. Отец неподвижно стоял в дверях. Сухо поприветствовав дочь, он зашел обратно в дом.

- Не обращай внимание на своего отца. Он рад, что ты вернулась, просто немного волнуется.

«Или разочарован», - подумала Сэ Бом про себя.

Это случилось в преддверии выпускных экзаменов, когда напряжение висело в воздухе наэлектризованной бурей. Отец, в своем слепом гневе, то и дело повторял, что его легкомысленная дочь просто притворяется, чтобы избежать ответственности за свое будущее. Но она сама не могла объяснить, что с ней случилось. Внутри нее бушевала буря, а снаружи – лишь мертвая тишина. Она стала призраком в собственном доме.

Кое-как ей удалось сдать экзамен, но о поступлении в университет речи не шло. По мнению отца, Сэ Бом безжалостно растратила свой потенциал, и между ними выросла ледяная стена. А теперь, спустя семь лет, когда дочь решила вернуться домой, ничего не имея за плечами, это стало ударом по его гордости.

- Не переживай из-за него, - повторила мать.

Аромат домашней кухни, въевшийся в ее одежду, успокаивал лучше всяких слов. Несмотря на поведение отца, дом встретил ее тепло. Казалось, мать приготовила всё, что Сэ Бом любила больше всего. Парился рис, дымился острый кимчи-ччигэ, аппетитно поблескивала жареная рыба, а рядом калейдоскопом красовались панчханы: маринованный шпинат, ростки фасоли, квашеная редька.

- Мы так по тебе соскучились! - мать не переставала подкладывать Сэ Бом крупные, сочные кусочки. - Не стоило отправлять тебя в Намчон, - ее тихие слова застали врасплох, - мы должны были помочь тебе, а не отправлять в эту глушь. Прости, Сэ Бом-а.

Она опустила голову, кожа вокруг глаз покраснела и припухла, тонкая сеточка морщинок теперь казалась глубже. Мать то и дело сжимала губы в тонкую линию.

- Мама, все нормально, почему ты плачешь? - Сэ Бом протянула руки, сжав женщину в объятиях. Она сейчас казалась такой хрупкой, намного меньше, чем семь лет назад, когда они обнимались так же крепко, ожидая долгую разлуку. - Теперь я могу позаботиться о себе.

- Это мы должны были заботиться о тебе, Сэ бом-а, - она всхлипнула еще пару раз, прежде чем резко выпорхнуть из объятий дочери. - Совсем заболтала тебя! Попробуй рыбу. Ким Ыну всегда продает мне самую свежую. Помнишь, как он принес нам огромного палтуса? Он часто спрашивал о тебе. Вы с ним учились в одном классе, помнишь? Сын Ким У Сока, у них своя рыбная лавка.

Каждая ложка риса теперь казалась Сэ Бом комком в горле, каждое движение – неестественным и скованным. Она старалась казаться спокойной и собранной, поддерживать беседу, но ей отчаянно нужно было выбраться из-за стола и остаться наедине со своими мыслями. Она уже чувствовала, как давит на нее атмосфера в доме, как стены сжимаются вокруг. Нужно было найти тихое место, где она сможет просто побыть наедине с собой. Сложно было сделать это в бетонной клетке города, в отличие от Намчона, островка спокойствия, в чьей раковине она могла спрятаться от всего.

Сэ Бом поспешно закончила обед и, придумав слабое оправдание на ходу, вышла из дома. Она знала эти улицы как свои пять пальцев. Сейчас же, эти места казались чужими. Она шла медленно, опустив голову, не замечая прохожих и не обращая внимания на привычные звуки города. Сердце забилось быстрее, когда впереди показались красные кирпичные стены школы. Ничего здесь не изменилось. Она остановилась у ворот, глядя на школьный двор, где эхом звучали голоса давно ушедших дней.

Пак Сэ Бом родилась 16 мая 1994 года. Ее отец работал в банке, а мать всю жизнь была домохозяйкой. Через два года родился ее брат. Она не была ни отличницей, ни хулиганкой, ее оценки колебались между «хорошо» и «удовлетворительно», не принося ни оглушительных побед, ни разочарований. Она не стремилась к популярности и не умела заводить друзей. В шумных коридорах и на переполненных переменах она чувствовала себя одиноко, хотя и не признавалась в этом даже самой себе.

Её день начинался и заканчивался одинаково. Она научилась находить радость в простых вещах, ей нравилась рутина, монотонная работа. Она полюбила готовить вместе с матерью, перенимать секреты ее мастерства, помогать в саду, ухаживать за кошками. В тот день она увидела белую кошку у здания многоэтажного дома. Что было дальше она не помнила. Следующее воспоминание - она приносит животное домой. Родители что-то спрашивают у нее, но в ушах стоит шум. Она даже не уверена спала ли она в ту ночь, и как пошла в школу утром. Был октябрь, до экзамена оставался месяц, но Сэ Бом жила как в тумане. Тогда же ей приснился первый кошмар и эта петля затянулась вокруг нее на семь долгих лет.

Ноги сами привели ее сюда, она знала, что ей придется вернуться. И хотя это был обычное многоэтажное здание, оно давило своим масштабом, отражая в окнах догорающий закат. Сэ Бом медленно двинулась ко входу. Внутри было темно и тихо, холодный воздух обдал ее лицо, хотя на улице в середине октября было еще тепло.

Каждая ступень наверх – шаг навстречу своему страху. Металл холодил ладони, ветер пугал ледяным прикосновением. Только слова бабушки согревали и заставляли идти дальше.

Последний этаж. Выход на балкон встретил ее оглушительным гулом ветра. Над городом нависла тяжелая, свинцовая туча, поглощая остатки света и окутывая все вокруг зловещей полумглой. Стало душно, влажность поднялась, и кожа покрылась липким потом. В воздухе ощущалось электрическое напряжение, предвестник надвигающейся стихии. Запах пыли и озона смешался, создавая неповторимый, терпкий аромат. Погода испортилась, пока Сэ Бом поднималась наверх, преодолевая дюжину этажей.

Первые капли упали неожиданно. Крупные и тяжелые, они оставляли темные, расплывающиеся пятна на асфальте. Внезапно, небо разверзлось. Хлынул ливень, обрушиваясь на землю с яростью и безудержной силой. Капли дождя барабанили по крышам, тротуарам, окнам. Оглушительный шум заглушал все остальные звуки. Ветер взвыл, раскачивая деревья и срывая листья.

Сэ Бом стояла под крышей, наблюдая как город утопает под дождем. Она прислонилась к холодной металлической ограде балкона, почувствовала, как сырость проникает сквозь распахнутое пальто. Улицы превращались в бурные реки, несущие по своим потокам мусор и грязь. Мир вокруг размылся, превращался в серую, дрожащую массу.

Сэ Бом хотела положить руки в карманы пальто, и нащупала матовый пакетик с персиками. Дождь не планировал останавливаться, так что она развернула его и захватив пальцами янтарную дольку. Даже запах дождя не мог перебить аромат лета. Сэ Бом втянула носом запах, когда в ее глазах промелькнула сияющая вспышка.

Оглушительная пустота, словно все звуки мира одновременно исчезли. Искры, танцующие перед ее глазами. Новая вспышка света. Белая пелена. Четырнадцатое октября 2012 года. Дата, обведенная красным маркером в календаре. Школьная форма. Грязные гольфы. Белые кеды, аккуратно поставленные на бетонный пол перед последним прыжком. Помятая блузка. Юбка, заправленная так, чтобы выглядеть короче. Слабый персиковый аромат. Развевающиеся на ветру длинные волосы. Она поворачивает голову, улыбается с сожалением. Сэ Бом видит ее, она знает ее, слышит последнее «Прости». Она делает шаг и пропадает в бездне.

-Чхве Хи Джин!