Перунник. Ледяной штурм

Семеро волхвов – пять мужчин и две женщины - подступили ко входу в ущелье. Они осторожно подкрались к выемке в скальной породе, ведущей внутрь.

- Я не чувствую чужого присутствия, - мысленно передала Светлана. Она шла в лёгком белом платье и ничуть не страшилась морозов. Правда, собратья тоже обходились минимум одежды – живущим в гармонии с природой нипочём её испытания.

- Думаю, Навьяры обманывают нас, пускают пыль в глаза, - ответил Перунник. Все волхвы общались только телепатически, незачем лишними звуками привлекать внимание врагов.

- Вряд ли. Скорее, после твоего визита они поняли, что раскрыли своё логово, и поспешили убраться подальше, - рассудил Велемир, самый старший, седобородый, но всё ещё с гибким и сильным телом.

- У Навьяр почти нет собственного разума, они лишь подчиняются чьим-то приказам, - заметил Ярослав, напротив, самый молодой. Юный светловолосый отрок ещё мало знал о врагах.

- Ошибаешься. Да, многие существа из-за того, что не полностью воплотились, почти неразумны. Но та Навьяра, что заманила Перунника в ловушку, обладала достаточной хитростью, - возразила Милена. Она единственная из всех шла в более плотной и тёплой одежде, но не потому, что боялась холода. Просто внутрь каждой вещи либо узора на платье она вложила толику чародейской мощи, да и всегда больше полагалась на предметное волшебство.

- В любом случае, думаю, мы можем безопасно войти в ущелье, скорее всего, там никого нет, - решительно передал мысли Воислав и первым шагнул в проём. Его массивная фигура – скорее богатырская, чем ведовская – едва протиснулась. На широких плечах появились ссадины от впившихся и пропоровших рубаху камней.

- Остановись, замри! – запоздало «прокричал» внутренним голосом Радомир. В противоположность Воиславу, он выглядел щуплым и бледным. Но в ярко-синих глазах любой видел непреклонную силу воли.

Внутри ущелья раздался тонкий визг – нет, вовсе не свистел ветер или пела редкая птица. Невидимая Навьяра пронзительным голосом отпугивала волхвов, давила на подсознание. Каждый услышал в голове посторонний призыв:

- Отступите, уходите прочь, не то погибнете!

Никто не устрашился. Напротив, Воислав ещё решительнее шагнул дальше. Уникальная природа сдвинула скалы так, что поначалу они сходились почти вплотную, а затем проход расширялся, пока не переходил в пологое ущелье.

На плечах волхва вместо царапин появились ледяные кристаллы, быстро проросли ниже, сковали руки, проникли под рубаху и заморозили грудь. Воислав упрямо качнул головой, призвал внутренний огонь, превратил вражеское заклятье в тающие сосульки.

Следом пошли другие волхвы. Перунник почувствовал незримое присутствие, раскрыл широко глаза, чтобы увидеть притаившуюся Навьяру. Она сгустком нечётких линий слилась с узором на скале, притворилась извивами трещин.

Полыхнули молнии, высветили врага. Навьяра съёжилась, поползла прочь, но разряды быстро её настигли. Паукообразное существо задёргалось и опало на камни серой стружкой.

- И это вся охрана, что выставили враги? – усмехнулся Радомир. Он смело пошёл дальше, опередил Воислава.

- Погоди, лучше не торопиться, - бросил вослед Велемир, да запоздал: ещё больше ледяных кристаллов окружили собрата, превратили в массивную глыбу.

Радомир не сумел пошевелить ни рукой, ни ногой. Он в панике задышал глубоко, постарался паром изо рта растопить тонкую плёнку льда, почти стянувшую губы. А сверху глаза и нос закрыли прочные пластины наста.

Другие волхвы не оставили товарища в беде. Молнии Перунника, внутреннее пламя Воислава и Милены, яркие лучи Светланы, могучие лианы, призванные Велемиром, жёлтые сполохи, созданные Ярославом, одновременно атаковали невидимые чары, поставленные Навьярами либо их неизвестными хозяевами.

Но даже совместные усилия не растопили глыбу, лишь освободили от плена лицо собрата. Радомир напряг все духовные силы, постарался изнутри разрушить холодные оковы – бесполезно. Зато смог сделать один шаг. Глыба передвинулась вместе с ним. Возникло чувство, будто на плечах висят неподъёмные тонны груза.

А по-прежнему невидимые Навьяры напали на остальных, тоже создали вокруг них огромные льдины. Теперь каждый из семерых с огромным трудом боролся с неведомыми мощными чарами. И пока что всем удалось всего лишь оставить лица свободными, чтобы не задохнуться под белоснежной толщей.

Холод пробрал по телам, впился иглами под одежду, больно исколол кожу. Закалённые волхвы создали вокруг себя незримые горячие покровы, согрелись, но не смогли справиться со льдом.

А Навьяры не дремали. Десять из них проявились, спикировали с отвесных скал над ущельем, распластали кожистые крылья. Из крючковатых наростов на кончиках вылетели чёрные паутинные волокна, слетели на лица волхвов, обтянули кожу плотной плёнкой.

Почудилось: ещё немного – и Навьяры одержат верх, а их противники задохнутся. Но недаром каждый потратил немало сил и времени на изучение божественных и природных сил.

Горячая кровь покорно побежала по жилам, создала особое волшебство, сочетала в нём живость бегущих ручьёв, пылкую страсть молодых сердец, возвышенную мудрость гармоничной жизни Вселенной. Незримая мощь обдала лица волхвов янтарным пожаром, испепелила паутины – и ничуть не повредила коже.

Ледяные глыбы растаяли возле плеч и шеи, да вот беда – ниже ничуть не поддались. Пришлось каждому скованными движениями продвигаться вперёд, тащить на себе лишний груз.

Навьяры атаковали снова. К лицам волхвов опустились изумрудно-тёмные нити. Они образовали в воздухе замысловатые фигуры, засветились изнутри подобно рунам, призвали магию. Невидимые чары надавили на сознание в тщетной попытке сломить силу духа.

Перунник улыбнулся, мощно повёл плечами, не обращая внимания на глыбу. Он вызвал изнутри посоха собственное волшебство, добавил к нему частицу физической силы – и ударил по ближайшей чёрно-зелёной фигуре. Она расплылась, обратилась в кляксу.

А волхв ещё больше усилил нажим изнутри. Послышался громкий треск – и льдина раскололась на тысячи разлетевшихся осколков. Раздался звон. Всё пространство вокруг Перунника и над ним затрепетало жаркими волнами. Навьяры проявились в небесах – похожие на жуткую помесь богомолов и стрекоз, все в чёрных разводах, с выпученными фасетчатыми глазами.

Другие волхвы попробовали повторить подвиг собрата, да не сразу получилось. Ещё пять изумрудных «рун» погасли, растворились под напором выпущенных лучей. Но лишь одна глыба развалилась на части. Воислав быстрым движением выскочил наружу, подбежал ко льдине с Миленой, ударил босой ногой – бесполезно. Ступня горела жаром, но призванный Навьярами лёд плавился не под грубым воздействием, а только благодаря силе пламенного духа.

Перунник первым сообразил, что делать. Он отмахнулся от налетевших Навьяр, зацепил четырёх из них посохом, отчего те мгновенно сгорели. Остальные в панике помчались прочь. А волхв уклонился от едва не упавшей на него «руны» и вызвал из посоха горящий поток лавы.

Он щедро вложил в заклятье внутреннюю мощь, волю и решимость. Жаркий язык, полный раскалённых частиц, лизнул по ближайшим глыбам, освободил Светлану, Радомира и Велемира. Воодушевлённые победой, остальные самостоятельно выбрались из ледяного плена.

Ярослав и Милена тоже ударили по Навьярам и зелёным разводам в небесах. Чары развеяли все вражеские «руны», обратили ещё двух созданий во прах. Но хитрые противники успели подняться выше, перестроиться и ударить новым колдовством.

Ярко-голубое небо померкло из-за десятков багровых разводов. Неумелый художник брызнул краской как попало, затем «кляксы» исчезли, но спустя миг появились ниже и в других местах. Потёки тёмно-красного цвета быстро и хаотично перемещались. Пять из них волхвы сумели уничтожить с помощью выпущенных солнечных лучей.

Но вскоре разводы опустились ещё ниже, один возник прямо над Воиславом. Тот жутко задёргался от боли, пронзившей и тело, и душу. А затем замер, едва дыша, и снова покрылся ледяной коркой. Другие волхвы помогли ему оставить открытым лицо, но ни лучами, ни другими чарами не сумели освободить товарища.

Велемир и Ярослав метко сбили ещё три «кляксы», растворили в потоке света. Пурунник вместе с Радомиром сообразили, что лучше бить не по заклятьям, а по самим врагам. Они ловко зацепили пятерых Навьяр огневыми потоками, превратили в пепел, а ещё одну сбросили на землю. Та отчаянно затрепыхалась, но рассыпалась золой после пламенной атаки Милены.

Рядом Светлана неосторожно угодила в багровый сгусток, за мгновение покрылась ледяной бронёй. Пришлось и ей помочь, чтобы не задохнулась.

Навьяры полезли отовсюду: из щелей в скалах, из подземных нор. Ещё с десяток спикировали с гребня над ущельем. Они пошли в решительную атаку, понимая, что иначе волхвы снова освободятся.

Волхвы увидели незримые чуждые чары: они до поры держали Навьяр в полусне, подпитывали разлитой над ущельем эссенцией, а теперь, когда те напитались под завязку, разбудили.

Угловатая фигура с пятью мощными руками и восемью паучьими ногами едва не впрыснула яд в Перунника. Он в последний миг отскочил, подпрыгнул и ударил посохом по уродливой башке. Из вершины с искусно вырезанным ликом Перуна разлился свет, наполненный молниями. Навьяра трижды дёрнулась и пала наземь обессиленным клубком переплетённых конечностей.

Разряды вырвались на свободу и полетели в ближайших врагов. Вокруг Перунника противники либо безвольно падали, либо поспешно сбегали прочь.

Остальным волхвам пришлось тяжелее. Окружённые со всех сторон, они лихорадочно двигались, отбивались руками, ногами, посохами. Вдобавок они вынужденно перешли к обороне, чтобы Навьяры не причинили вреда заледеневшим и бессильно наблюдающим за битвой Светлане и Воиславу.

Радомир дотронулся ладонью до вышитых узоров на зелёной косоворотке. Из неё вылетели семь кленовых листьев. Они плавно спустились на землю. Навьяры дико захохотали, думая, что колдовство безвредно. Наивные!

Могучие клёны за мгновение выросли вверх на пять метров. Их раскидистые ветви протянулись во все стороны, схватили около сорока Навьяр и швырнули прочь, разбили о скалы. Мало кто из врагов уцелел после бросков. Они ранеными поспешно уползли обратно в скальные щели.

Но багряные кляксы вскоре заморозили семь клёнов, превратили в ледяные прекрасные статуи. Разводы вскоре исчезли, исчерпали вложенные в них чары. Но ледяные глыбы остались на месте, закреплённые другим ворожьим заклятьем.

Милена с огромным трудом отбила одновременную атаку шестикрылых бестий и трёх шустрых псов со скорпионьими хвостами. Она тяжело дышала, на лице проступил пот. Женщина почувствовала, что заклятья больше не подчиняются ей – потратила много сил. Она мысленно попросила землю подзарядить волшебство, и передала остальным, что её нужно защитить, пока не восстановится.

Четверо волхвов обступили подругу и двух замороженных товарищей так, чтобы не дать Навьярам к ним подобраться. Но сражаться стало в разы тяжелее. Вокруг них сгустились насланные врагами тёмные тучи. Перунник едва-едва развеял их молниями, но вскоре набухли новые сгустки, ещё более массивные.

Велемир подпрыгнул, в полёте сделал движение руками, словно крыльями. Во все стороны от него полетели призванные птицы, от крохотных воробьёв до крупных орлов. Волхв осознавал, что подобное заклятье опустошит его полностью, и подзарядиться, подобно Милене, сумеет не скоро. Но, чтобы заставить врагов отпрянуть и уберечь собратьев, пошёл на крайние меры.

Каждая птица, когда соприкасалась с Навьярой, исчезала вместе с ней. Благодаря Велемиру поле битвы расчистилось, но сам волхв безвольной куклой осел на землю и потерял сознание.

Зато Милена подзарядилась и выпустила на волю все чары, заложенные в её одежду и вещи. Висящие сбоку на сарафане перья вспыхнули, породили огненного феникса. Он пронёсся над ущельем и сшиб всех крылатых Навьяр, спалил за считанные мгновения. Правда, и сам рассыпался пеплом.

От узоров на одежде Милены протянулись широкие ленты, обхватили монстров, накрепко связали. Женщина поняла свою прошлую ошибку: лучше бы на подступах к ущелью подзарядила магию вещей, чем делать это во время боя. Она щедро потратила заложенные внутрь одежды силы – и оставила нетронутым собственный резерв.

Почудилось: до победы недалеко. Но уцелевшие Навьяры объединёнными усилиями вызвали обвал. Со скалы посыпались камни, едва не погубили Перунника и Радомира. Пока волхвы отвлеклись на создание защиты, враги объединили магическую мощь, протянули её к единому источнику.

Из дальней части ущелья вышел гигантский ледяной монстр на пяти кристаллических лапах, со множеством сосулек на бронированном настом теле. Он весь бой подпитывал сотоварищей, давал Навьярам силу для заклинаний.

Сосульки слетели вниз, устремились к волхвам. От посохов пошла пламенная энергия, сожгла часть снарядов, растопила безвредной водой. Но три ледяных нароста резко изменили траекторию, упали под ноги Ярославу и Велемиру. Оба отскочили, но застыли во мгновенно выросших глыбах.

А чудовище, жуткий ледяной Сеятель, как про себя его прозвал Перунник, снова разбросал повсюду сосульки. Страдания поверженных ранее Навьяр придали монстру дополнительной энергии, укрепили чары. Вступи он в битву раньше, никого бы не заморозил, а сейчас упрятал под глыбы ещё и Милену с Радомиром. Лишь Перунник вовремя отступил и остался на крохотном скальном пятачке, со всех сторон окружённом вражескими кристаллами.

Сеятель выпустил новые снаряды. Из посоха Перунника вырвались молнии, с оглушительным громом поразили сосульки. Волхв подпрыгнул, ладонью сделал изящные жесты, словно раздал благословения всем собратьям, заключённым во льду.

Мигом засияли шесть порталов, а затем исчезли вместе с замороженными. Перунник отправил их на капище посреди соснового бора, где благодаря стихийным чарам собратья освободятся и наберутся сил.

Волхв остался один на один с могущественным врагом. Остальные уцелевшие Навьяры забились в щели, со страхом наблюдали за происходящим. Они остались без подпитки Сеятеля и больше не могли применять чары.

Снова и снова летели сосульки, разбивались о защиту Перунника из света и молний. Вокруг волхва красовались хаотично накиданные ледяные глыбы.

Из божественного лика на вершине посоха вылетели пять шаровых разрядов, покатились по скользким камням, растопили под собой фигуры монстров, сотканные из инея. Вовремя: Сеятель бросил в них кристалл, чтобы оживить. Пара чудовищ задвигались, пошли на Перунника, но мгновенно растаяли после соприкосновения с шаровой молнией.

Враг даже не дрогнул. Раздался сухой треск, на фигуре монстра появились три крохотные, чуть заметные трещины – и всё. Разряды исчезли. Перунник почувствовал, что они впитались внутрь Навьяры, подкрепили чарами.

Ответный удар прилетел быстро. Волхв, отвлечённый взмахом кристаллической руки Сеятеля, не увидел, что сзади возвысилась созданная из сотен замороженных снежинок фигура. Она во мгновение ока рассыпалась, когда перешла границу с защитным кругом. Но попадавшие ледяные кристаллики одолели чары, долетели до волхва, больно впились под кожу – и застудили кровь в жилах.

Невыносимая боль пронзила всё тело, по нервам растёкся нестерпимо жгучий холод. Перунник понял, что через мгновение обратится в хрупкую статую.

Но недаром волхв закалял и тело, и дух. Он пошёл на риск. Отчаянным движением рванул посох, поднял ввысь, призвал молнию, пропустил её через себя. Ток сотряс всё тело, едва не остановил сердце. Зато ещё большая боль заставила сбросить оцепенение, растопила воткнувшиеся кристаллы. Сеятель бросил очередную партию сосулек, пользуясь, что защита ослабла. Молния вырвалась наружу, поразила вражеские снаряды. Вокруг ног Перунника растеклась холодная лужа.

Волхв ощутил изначально светлую природную силу, заложенную в ледяные формы воды. Он быстро сообразил, что побороть соперника возможно его же оружием, только преобразованным в естественную магию.

Конечно, Перунник не привык пользоваться чарами воды, но другого выхода не осталось. Магическим зрением он увидел, что монстр уязвим лишь к тому, из чего создан.

Фигура Сеятеля заколыхалась под призванными волхвом волнами. Водный шквал обрушился на врага. Поначалу тот впитывал заклятья внутрь себя, даже усиливался за счёт них и становился больше.

Сеятель не сразу понял, что совершил роковую ошибку. Он слишком увлёкся в ожидании скорой победы и атаковал противника умощнёнными заклятьями – они быстро разлетелись о вновь возведённую защиту. А влившиеся внутрь чудовища волны резко исказили его, разломали кристаллы.

Звонкий хруст едва не оглушил Перунника. Сеятель сложился внутрь себя и раскололся на мириады частей, а затем растаял. Вложенные внутрь воды заклятья подействовали хоть и не сразу, но весьма эффектно.

Уставший волхв облегчённо вздохнул. Попрятавшиеся по щелям Навьяры не дерзнули атаковать его, хотя сейчас изнеможённый Перунник не справился бы с массовой атакой. А ведь ещё предстояло самое сложное.

Он увидел в дальнем конце ущелья портал, откуда явился Сеятель и остальные враги. Шагнуть в него сейчас? Перунник помотал головой: смерти подобно. Кто бы ни стоял за Навьярами, он куда более могущественен, чем все волхвы, вместе взятые.

Но храбрость и самоотверженность огнём загорелись в сердце, разломали остатки ледяных оков, прогнали сжимающий сердце страх. Волхв юркнул быстрой тенью к порталу, пока тот не закрылся, и решительно вошёл внутрь.

Фиолетовая тьма накрыла его с головой.