Первая академия. Том 2

Снег валил пушистыми хлопьями. Холодный порывистый ветер носил их над сквером густой позёмкой, облепляя пальто и шляпы продирающихся сквозь ненастье студентов, которые, как обычно, спешили по своим делам.

Зима пришла лишь во второй половине декабря после долгих недель дождей и слякоти. В прошлой жизни мне нечасто удавалось видеть снег в живую, если только на горнолыжном курорте. В этой придётся привыкать. Что ж, не страшно. По крайней мере, это красиво. Только постоянный холод раздражает.

Стоя в коридоре, я невольно засмотрелся на бушующую за окном метель.

– Алексей, можно подумать, ты снег первый раз в жизни видишь, – сострил Павел.

Он бы сильно удивился, узнав, сколь близок к истине.

– Просто красиво. Надоела слякоть, – проговорил я.

– Да-а, – протянул Даня. – Наконец-то зима началась. А то какая-то морока с этой слякотью. Хотя я больше люблю лето.

– Лето все любят, – насмешливо заметил Павел. – Ну так что, Алексей, что решим насчёт воскресенья? Поедешь в город гулять, али снова будешь сидеть взаперти, как монах в келье?

– Поеду, – я повернулся спиной к окну и опёрся пятой точкой на подоконник. – Полезно иногда вылезать из кельи. Тем более, конец семестра, скоро праздники. Надо бы выходной устроить.

– Комару скажешь?

– Да-да, с ним я всё улажу, можете не беспокоиться.

– Отлично! – воскликнул Даня. – Мы один ресторанчик облюбовали на Тверской. Поедем туда?

– Это же вы здесь завсегдатаи, – подколол я. – Почти коренные москвичи. Всё знаете. Куда поведёте, туда пойдём.

Так получилось, что за время учёбы я ни разу не гулял с друзьями за пределами академии. Последние три недели так и вовсе сидел здесь безвылазно и тренировался, тренировался, тренировался…

Силы росли, эфира становилось больше. Порой из-за его избытка появлялось напряжение во всём организме, словно энергии было тесно в столь несовершенном сосуде. Никогда прежде не сталкивался ни с чем подобным, но о причинах странного самочувствия догадался быстро. Требовалось укреплять каналы, улучшать циркуляцию эфира, да и просто оттачивать технику заклинаний, чем и занимался.

К тому же – соревнование на носу, сессия, экзамен по магической практике. Но последнего я совсем не боялся. Куда больше создавали проблем другие предметы вроде основ государственного управления. Такие вещи приходилось постигать с нуля.

Каникулы начинались двадцать пятого декабря и продолжались до седьмого января. В эти дни мне предстояло много чего сделать, в том числе, снова посетить Ярославль. Учиться оставалось всего неделю, и мы с парнями решили в последнее воскресенье семестра отправиться, наконец, всей нашей дружной компанией развлекаться в город.

Точнее, это они думали, что мы так решили. На самом деле у меня были совсем другие планы, о которых никому знать не следовало, даже Павлу с Даниилом. Я собирался вывести Комаровского на чистую воду.

Мимо по коридору ползала гурьба студентов-первокурсников с факультета магии воздуха. В конце плелась Тамара. Она была, как обычно, задумчива, и не сразу заметила, как я машу ей рукой.

– Привет. Чего ворон считаешь? – спросил я.

– Ой, прости, я замечталась, – виновато улыбнулась Тамара. – Здравствуй.

Она не использовала макияж, не носила вычурных причёсок, а стягивала волосы в небольшой хвостик, вид имела скромный, как и другие девчонки из приютов, но при всём при этом её лицо было достаточно приятным, с правильными чертами, да и фигура – очень даже ничего, несмотря на худобу.

Я нечасто сталкивался с Тамарой в коридорах академии. Мы учились на разных факультетах, и совместных лекций не было. Но если пересекались между занятия, всегда здоровались и перекидывались парой слов.

После того инцидента на сходке клуба «Чёрный ворон» я обо всём рассказал Степану. Тот выяснил у Тамары обстоятельства дела, после чего попытался вразумить Юсупова. Пригрозил ему, что будут приняты жёсткие меры, если Тамара или ещё кто-то из студентов пострадает от деятельности членов клуба. По словам Степана, Сергей дал обещание не трогать девушку. Мы надеялись, что хоть капля чести у него осталась.

Тамара, естественно, бала мне несказанно благодарна за покровительство, однако я сделал это не столько ради неё, сколько ради того, чтобы подобное в принципе не случалось в академии. Понятно, что студенты не всегда соблюдают правила, да какое мне до этого дело? Но Юсупов со своими друзьями едва не совершили преступление (а возможно, уже совершали и не раз), и с этим нельзя было мириться. Степан меня полностью поддерживал в данном вопросе.

Мы с Тамарой отошли в сторону. Я поймал любопытные взгляды от своих одногруппников, которые толклись неподалёку, рядом с высокими дверями аудитории.

– Как поживаешь? – поинтересовался я.

– Да всё хорошо. Готовлюсь к сессии, – простодушно ответила Тамара. – Я так волнуюсь, это первая сессия у меня. Очень хочется всё сдать на отлично. Особенно магического экзамена у нас все шибко боятся. Я вот тоже…

– У тебя какие-то проблемы? С магией, я имею ввиду.

Тамара пожала плечами:

– Как будто нет. Тренер обычно меня хвалит, но иногда бывает, всё из рук валится.

– А неприятностей не было? Никто больше не приставал?

– Слава богу, такого не было пока. Закревская на меня даже не посмотрела ни разу после того вечера, а мы ведь на одном факультете, то постоянно её вижу. Вот давеча было дело, во вторник, прямо в коридоре разминулись, и ни словом не обмолвилась.

– Теперь они знают, что у тебя есть покровители, и не станут связываться. Будут искать очередную простушку. Но уговор наш не забывай, если хоть одно недоброе слово услышишь в свой адрес, сразу же – ко мне или Степану.

– Да, я помню, конечно, – с серьёзным видом кивнула Тамара.

– Кстати, есть одно дело…

– Алексей! Вот ты где? – раздался за спиной знакомый голосок.

Я обернулся. К нам шагала Настя. Она являлась полной противоположностью моей новой знакомой: красилась, делала модную причёску, в ушах носила маленькие золотые серёжки. Да ещё и дорогими духами от неё разило за версту.

– Хм, а тут у нас кто? – она окинула Тамару недоброжелательным взглядом. – Новую подругу завёл? Не представишь нас?

– Привет. Разумеется. Тамара – это графиня Анастасия Шереметева, Настя – это Тамара Гаврилова.

– Дворянка? Нет? Хм. Интересно. Очень интересно.

– А ты тут какими судьбами?

– Да так, мимо проходила. Смотрю, вы мило беседуете. Надеюсь, не отвлекаю от важного разговора?

– Вовсе нет, – я внимательно посмотрел на Настю, ожидая какой-нибудь пакости.

– Ну и славно… Позвони вечером, – небрежно кинула она и гордо зашагала дальше.

Я проводил её взглядом. Не хватало какой-нибудь ревности и прочей ерунды. И надо же так случиться, чтобы именно сейчас Шереметевой вздумалось здесь пройти. А с другой стороны, какая разница? Какое ей дело, с кем я общаюсь?

– Э… Так, о чём я. Ах да, мне нужно посмотреть, что ты можешь в плане боевой магии, – сказал я. – Кстати, что собираешься делать на каникулах?

– Я буду тут все каникулы. Нас просто никуда не отпустят.

– Почему?

– Ну ты же знаешь, как бывает: пока тебе двадцать один не стукнет, никуда без разрешения не пойти и не поехать. Это вам, дворянам, хорошо, вы что хотите, то и воротите. А нас, поди, тренироваться заставят и снег чистить, и ещё что-нибудь делать. И небось даже не заплатят.

– Могут не заплатить?

– Конечно! – улыбнулась Тамара, пожав плечами. – Заведующий хозяйством считает, что раз нас тут задрама учат, нехай пашут. Слава богу, ректор не такой. Он-то обещал за всякую работу платить тем, кто не наказан.

– А, Гижицкий. Знаю-знаю, тот ещё чёрт, – согласился я. – Ладно, иди, тебе на занятие пора, да и мне тоже. Подойди в понедельник после второй пары к триста пятой аудитории. Я скажу, где проведём тренировку. Придёшь?

– Я приду обязательно, – снова кивнула Тамара. – Алексей, а можно вопрос?

– Задавай.

– Ты тогда сказал, помнится… сказал, что князья не будут общаться на равных с простолюдинами.

– Да, и?

– Но ты же со мной общаешься. Почему? И зачем ты мне помог тогда?

– Подловила, – усмехнулся я. – Во-первых, я не князь и не граф. Во-вторых, просто привычка. Я рос… отдельно от семьи и не впитал все эти аристократические замашки. А помогаем мы со Степаном тебе, потом что не хотим, чтобы в академии творились таки вещи.

– Ты хорошее дело делаешь, – уважительно проговорила Тамара.

– Знаю, – хмыкнул я. – Ладно, беги, а то звонок скоро. Опоздаешь.

Я планировал постепенно привлекать к работе моих друзей низкого происхождения. С вероятностью девяносто пять процентов простолюдины после академии пойдут служить стражниками или на какие-то другие невысокие должности. Надо было кого-то застолбить за собой. И в этом крылась самая большая проблема.

На выпускников академии у ректора были свои планы. В любое учебное заведение всегда очередь выстраивается за одарёнными, а в элитное – и подавно. Я же – обычный дворянин среднего достатка. Скорее всего, меня пошлют на три буквы или все четыре стороны.

По поводу найма одарённых гораздо проще было договориться с каким-нибудь провинциальным приютом. Так дворянские рода обычно и поступали, когда им требовалось пополнение для стражи. Я и сам так собирался сделать – это была одна из целей моего визита в Ярославль.

Комаровского я нашёл после следующей пары. Догнал его в коридоре. Он был один, и никто из одногруппников нас слышать не мог, что и требовалось. Сообщил ему, что мы с парнями в воскресенье во второй половине дня едем в Москву.

– Хорошо, – равнодушно произнёс надзиратель. – Фамилии?

– Петровский, Фролов и я.

– Ладно, я отмечу.

– Кстати, знаете кафе «Аромат» на Арбате? – приступил я к реализации своего хитрого плана.

– Признаться, нет. Мне нечасто удаётся побывать в центре Москвы.

– Жаль. А то я хотел похвастаться. Раньше эта компания принадлежала моему троюродному брату, а теперь – мне. Так что, если увидите, знайте, что это – моё заведение.

– Разумеется, Алексей, буду иметь ввиду.

– Вот, в воскресенье друзьям, наконец, похвастаюсь. Посидим, кофе попьём. Кофейня уютная, спокойная. Воскресный вечер провести – самое то. И вы тоже заходите как-нибудь, если однажды окажетесь поблизости. Только учтите, в выходные и праздники столик надо заранее бронировать. Посетителей у нас много.

– Рад за вас, – Комаровский вежливо улыбнулся. – Может быть, и загляну как-нибудь. Пока же могу лишь пожелать хорошо провести время.

Удочка была закинута. Теперь Комаровский знал, где я проведу воскресный вечер, и если он связан со Святославом Шереметевым, мой враг тоже узнает. А вот решится ли главноуправляющий первого отделения организовать нападение – это большой вопрос. Я бы на его месте не стал упускать такой шанс, однако Святослав мог рассудить иначе. В любом случае, попробовать стоило.

Мои дружинники должны были ждать рядом с кофейней. Если покушение состоится, мы вместе отразим нападение. В этом случае, мои догадки насчёт Комара подтвердятся.

Вечером я позвонил Насте. Мы с ней встречались не так уже часто. Последние две недели и вовсе виделись лишь в перерывах между занятиями, да и то случайно. Но кажется, ей снова захотелось более тесного «общения».

– Опять я должна к тебе идти? – проворчала Настя. – Может быть, ты сам как-нибудь зайдёшь в гости?

– Я подумаю, – произнёс я уклончиво.

– Если честно, я уже устала от твоих подозрений. И что, что я – Шереметева? Я же сказала, что происхожу из другой ветви. Мы твоих родителей не убивали. Да и какой смысл мне тебя подставлять, сам подумай?

Она уже знала о моих подозрениях. Надо сказать, что поначалу её это несколько обидело, однако позже Настя всё же вошла в моё положение. Подставлять меня действительно не было никакого смысла. Максимум, что мне сделают за нарушение пункта семь – заставят целый месяц снег чистить или песок равнять. Однако я всё равно держал уход востро. С Шереметевыми следовало быть аккуратнее.

– Общею, следующий раз приду к тебе в гости, – сказал я. – Просто я только что с тренировки, устал.

– Надеюсь, не настолько, чтобы не уделить мне внимания?

– Не волнуйся на этот счёт, – рассмеялся я.

– Ну хорошо, я приду. Тем более, у нас сейчас вахтёрша несговорчивая. Но в следующий раз… ты обещал.

Через полчаса Настя уже сидела у меня в гостях, накрашенная и одетая в изящное бордовое платьице, гораздо лучше подчёркивающее фигуру девушки, нежели студенческая форма. В холодильнике была припасена бутыль вина. Вечер предстоял жаркий.

Домой, а точнее, в усадьбу Лизы я поехал на следующий день, в субботу. Правда, Комаровскому об этом докладывать не стал. Данная информация ему была вовсе ни к чему.

***

Виктор Иванович в последнее время не упускал возможности заглянуть в гости, и Лизу порой это тяготило. Сегодня он зашёл на обед, чтобы сообщить кое-что, касающееся приёмного отпрыска покойного главы рода Дубровских – информацию, без сомнения, очень важную.

К ужину собирался явиться Алексей, и Лиза с нетерпением ждала этого момента. Целый месяц Алексей не появлялся дома, у него было много дела в академии, всё свободное время он уделял тренировкам. А Лиза скучала. У неё тоже в последние месяцы оказалось полно забот: кофейни и приобретённый недавно дом требовали внимания. Но засыпать одной ей по-прежнему было тоскливо.

Как обычно, Виктор Иванович долго не уходил. Не то, чтобы Лиза относилась к этому плохо, однако её настораживали такие посиделки и намёки, которые он иногда делал.

– Очень благодарна вам, Виктор Иванович, – сказала Лиза. – Жаль, что ничего по существу не удалось выяснить, но всё равно вы проделали большую работу.

– О, не стоит благодарности, это пустяки, – сказал Виктор. – По большому счёту, я ничего и не сделал. Мне тоже жаль, что не удалось помочь вам более существенным образом.

– И всё равно спасибо большое. А вы не останетесь на ужин? Скоро должен придти Алексей, вы могли бы лично рассказать ему, что узнали.

– Прошу прощения, но боюсь, не получится. Я бы очень хотел остаться, но дела зовут. Да и не хочу занимать ваше время, Елизавета Михайловна. И так засиделся.

– О, не беспокойтесь, я вам всегда рада, Виктор Иванович, – проговорила Лиза из вежливости, а про себя обрадовалась, что начальник стражи уйдёт раньше, чем явится Алексей. Ей не хотелось, чтобы за ужином присутствовал кто-то третий, но сказать об этом прямо она, понятное дело, не могла.

– Отрадно слышать. Если вы не против, загляну к вам снова на днях.

– Разумеется. Если я не буду занята в городе. А то с этими кофейнями столько мороки, – Лиза попыталась намекнуть, что не стоит приходить в гости лишний раз, однако Виктор Иванович понял это совсем иначе.

– Верно говорите, Елизавета Михайловна. Мороки много, особенно когда прежде подобным не доводилось заниматься. Кажется, вам нужна помощь. Это дело вовсе не для хрупких женских плеч.

– О, я благодарна вам за заботу, но пока мне вовсе не требуется помощь. Наоборот, я лишь рада, что у меня появилось, наконец, дело, которым можно занять время. Честно говоря, в этих стенах меня съедает тоска.

– Понимаю-понимаю… – проговорил Виктор Иванович сочувственно. – Но скажу вам так: чем быстрее вы освободитесь от прошлого, тем быстрее снова сможете радоваться жизни. Уже три месяца прошло.

– Слишком мало времени, – сделала трагическое лицо Лиза.

– Елизавета, позвольте сказать пару слов. Каждый раз, когда я вижу вас, моё сердце сжимается от тоски. Мне больно видеть вашу грусть. Если б я что-то мог сделать, чтобы облегчить ваше положение, сделал бы, не задумываясь. Поверьте, у меня к вам только самые добрые намерения.

Снова намёки… Лизе не знала, как быть. Виктор действительно много делал для семьи и, в том числе, для неё. Она чувствовала себя обязанной ему и боялась, что сказанные невзначай резкие слова повлекут плачевные последствия.

Однако её сердце принадлежало другому. Лиза прекрасно понимала, что отношения с Алексеем никогда не зайдут дальше тайных любовных утех, но ведь и с Виктором тоже перспектив никаких нет – он женатый человек. Да и чувства она к нему испытывала разве что дружеские, не более того.

– Я вам очень-очень благодарна, – проговорила Лиза. – Однако, боюсь, пока мне не до радостей. За эти три месяца моя печаль меньше не стала. Мне просто нужно время…

За окном послышался шум мотора – это значило, что приехал Алексей, и Лиза про себя вздохнула с облегчением.

– Я понимаю это, Елизавета. Простите мою настойчивость. Однако, кажется, я засиделся. Пойду, пожалуй. А на ужин как-нибудь в другой раз загляну.

***

Уже стемнело, когда я добрался до усадьбы в Приозёрном. Возле гаража стоял бежевый фаэтон Виктора Ивановича – начальника стражи Оболенских. Длинный капот, крылья и брезентовый верх были присыпаны снегом. Сегодня уже не мело, погода была тихая, безветренная, но снег продолжал падать, укутывая мир белым одеялом.

А вот Руссо-Балт охранников и новая машина Ники теперь прятались за домом, чтобы с дороги их никто не видел. Там же поставил и я свой кабриолет.

На крыльце я встретил Виктора Ивановича. Он в расстёгнутом пальто быстрым шагом вышел из дома. Мы с ним поздоровались. Он сказал, что передал Лизе всю необходимую информацию, и спешно пошёл дальше, словно куда-то опаздывал.

Лиза ждала меня в прихожей. Сегодня она была одета в платье цвета индиго, украшенное пышным жабо и позолоченными застёжками. При виде меня Лиза расплылась в искренней счастливой улыбке. Разве что обниматься не бросилась, да и то лишь потому что за открытой дверью столовой гремели посудой слуги.

– Наконец-то, Алексей! А я тебя заждалась. Ты чуть было к ужину не опоздал.

– А мне кажется, ты не слишком-то скучала, – я указал взглядом на только что вышедшего гостя.

– А, Виктор Иванович, – разочарованно протянула Лиза. – Да, мы посидели немного, побеседовали. Ты снимай пальто, проходи.

Я повесил пальто на вешалку, положил на полку котелок и, подойдя к Лизе, чмокну её в губы.

– Ой, что ты делаешь? – испуганно зашептала она. – Нас увидят.

– Люблю рисковать, – улыбнулся я.

– Это я уже поняла. И всё же давай будем осторожнее, – Лиза оглянулась по сторонам и так же шёпотом произнесла. – Не представляешь, как я скучала все эти дни. Ты так долго не появлялся здесь.

– Я тоже хотел приехать пораньше, но так получилось. Извини.

– Ладно, пошли в гостиную. Дело – прежде всего, – неожиданно серьёзно произнесла Лиза.

– Да неужели? – рассмеялся я такой неожиданной перемене тона.

Лиза хихикнула, и мы отправились в ярко освещённое помещение, куда из просторной прихожей вела широкая дверь.

Виктор Иванович, как и обещал, действительно выяснил кое-что о моём приёмном брате, хотя новости были неутешительными.

Когда объявились люди Шереметева, Сергей находился в одной из квартир вместе с няней. О том, что его забрали, я узнал от слуг ещё в Ярославле. Дальнейшая же судьба мальчика оказалась покрыта мраком, поскольку ни в ярославском приюте, ни в приютах Москвы, до которых смог достучаться Виктор Иванович, мой приёмный брат не нашёлся. Его либо убили, а от тела избавились, либо… я даже не знал, что думать. Лиза полагала, мальчика, вероятно, отдали в семью Шереметевых, чтобы воспитать его, как будущего слугу или дружинника, и я находил данный вариант вполне логичным. Но мы не могли проверить предположение – руки были слишком коротки.

С артефактами тоже оказалось всё непросто. Мой стражник проверил людей, сбывающих краденное в Ярославле, однако там никто не встречал артефакты с гербом Дубровских. Я подумал, что их отдали кому-то из скупщиков из банды Никитина здесь, в Москве. Стражники даже разыскали одного, но тот тоже не видел наших реликвий. В его квартире обнаружилось много артефактов, но все они оказались обычными, без гербов. Два месяца поисков – коту под хвост.

Сегодня Лиза выглядела задумчивой, но когда я поинтересовался, что случилось, она заверила, что всё нормально и мне просто показалось. Я же решил, что у неё очередной приступ тоски по покойному супругу.

Вечер мы провели за настольной игрой. Лиза заявила, что надо отвлечься от дел, и я был с ней солидарен в этом. В кои-то веки можно было расслабиться и забыть о проблемах и заботах. Мне доставляло удовольствие проводить время в обществе Лизы. Нравилось болтать с ней о всякой ерунде, нравилось наблюдать за её милыми ужимками. Я знал, что наши отношения не перерастут ни во что большее. Да и нужно ли это? Лизе придётся строить свою жизнь, мне – свою. Через три года мы станем просто деловыми партнёрами, а наше тайное увлечение, скорее всего, перейдёт в разряд приятных воспоминаний. Я относился к этому, как к должному.

Когда слуги ушли и дом опустел, мы с Лизой переместились в её спальню, где и отдались той страсти, которую приходилось сдерживать весь вечер.

Нарезвившись вдоволь, мы вернулись к разговорам. Лежали под одеялом, смотрели в потолок и общались. Речь снова зашла об артефактах.

– Странное дело, – сказала я. – Кому их могли продать? У ярославских скупщиков их нет, у московских тоже.

– Скупщиков много в Москве. Может быть, у кого-нибудь и есть. Как знать? – проговорила Лиза отстранённо. Она думала о чём-то своём.

– А может, их люди Шереметевых забрали в качестве трофеев? Что думаешь?

– Может быть, и забрали.

– Если так, то есть шанс вернуть. Если продали, боюсь, что реликвий я больше не увижу. И как нам узнать что-то про моего брата, ума не приложу. Если он жив, конечно…

– Мне кажется, им вовсе незачем убивать Серёжу. Он ещё маленький, ничего не понимает. А одарённые всегда нужны даже Шереметевым. Поэтому ты не волнуйся, – Лиза взяла меня за руку. – Он жив и обязательно найдётся. Виктор Иванович так сказал, а он кое-что понимает в этом деле.

– Но как? Я же не полезу в особняк Святослава? У нас там нет никого, чтобы разведать обстановку.

– Прости, если бы я только знала… Сказать по правде, сейчас меня больше волнует завтрашний день.

– Так вот почему ты такая грустная была весь вечер.

– Ну не надо врать, я вовсе была не грустная. Просто… я правда, переживаю за тебя. Что если убийцы всё же придут?

– Было бы просто замечательно. Тогда мы расправимся с ними, а я буду знать, что в академии завелась шереметевская крыса.

– Ты так уверенно говоришь. А если их будет много?

– Сколько? Вся дружина приедет? Ради меня одного? Боюсь, Святослав не окажет мне столько чести.

– И всё же мне никак не даёт покоя мысль, что на тебя охотятся. Я устала постоянно бояться, устала ездить повсюду с охраной, устала переживать

– Шереметевы тебя не тронут. Это будет означать войну с твоим родом, а они на такое не пойдут. Тебе нечего бояться. Охрана – просто мера предосторожности.

– Я знаю. Но а как же ты?

– А со своими проблемами я сам разберусь. Так ты поедешь со мной в Ярославль? Или… боишься?

– Ещё чего! – оживилась Лиза. – Я? Боюсь? Не говори глупостей! Конечно, поеду. Мне уже надоело торчать в этой Москве. И, кстати, завтра тоже поеду.

– А вот это уже ни к чему… – я хотел сказать ещё что-то, но Лиза перебила.

– Нет-нет, я кое-что умею, и если на тебя нападут, буду драться.

– Да я даже не сомневаюсь, что ты за меня – и в огонь, и в воду. Ладно, так и быть. Сказать по правде, чем больше людей, тем надёжнее.

– Вот именно.

– Только возьми мой медальон на всякий случай. Лишняя защита не помешает.

– Хорошо, медальон я возьму, если тебе так будет спокойнее, – Лиза повернулась ко мне, и мы поцеловались.

Воскресенье должен был стать ответственным днём: либо проясниться ситуация с Комаровским либо… не произойти ничего. Но готовились мы очень серьёзно.

Утром я позвонил Павлу и сообщил, что поехать с Москву у меня сегодня не получится. Я не собирался тащить с собой друзей и подставлять их под удар. Пускай развлекаются без меня, им ни к чему мешаться под ногами. Это моё дело, мне с ним и разбираться.

В назначенное время стражники подъехали к моей кофейни на Арбате. Ника и с двумя бойцами сидела в машине, Сиволапов и Иван – за столиком в зале. Приехала и Лиза с двумя охранниками. Их авто стояло на противоположной стороне улицы метрах в десяти от входа.

Народу в кафе оказалось много. Зал был полон. Меня вовсе не радовало, что могут пострадать люди и само заведение, однако я надеялся, что стражники ещё на улице остановят шереметевскую дружину. Десяти человек с лихвой хватит, чтобы разобраться с убийцами. Если мы вдвоём с Никой отбились от восьмерых головорезов, то теперь-то кого бояться?

Я прибыл один на своём кабриолете. Купил кофе и десерт, устроился за забронированным столиком у окна, открыл газету и сделал вид, что читаю, а сам наблюдал за улицей, чтобы не пропустить появление неприятеля.

Большая стрелка на часах сдвинулась на одно деление, но те, кого я ждал, не показывались. Посетители приходили и уходили, мимо проезжали машины, брели прохожие в ярком свете электрических фонарей и витрин. Ничто не нарушало обыденности воскресного вечера.

Человек в сером пальто и шляпе появился совершенно неожиданно. Вырос перед столом, словно из под земли. Выглядел он, как обычный посетитель среднего достатка. Я даже внимания особого на него не обратил. Рука незнакомца сжимала что-то в кармане пальто.

– Алексей Дубровский?

– С кем имею честь…

Я не успел договорить. Незнакомец выхватил из кармана старый капсюльный револьвер, но по светящимся каморам барабана я сразу понял, что это – не простое оружие, а магический артефакт.