Первая шпага ордена. Война в диких землях

Замок Каменное Гнездо был последним оплотом армии короля на северо-востоке. Уже целую вечность он стоял здесь, разделяя Звериные и Дикие земли. А бравые воины, прошедшие обучение, сразу же отправлялись нести службу к его стенам. Ибо после присоединения Юга у королевства больше не осталось других врагов, кроме непокорных дикарей и их вождей — шаманов.

Погода в здешних местах не отличалась мягкостью. Промозглая зимой и влажная летом, она сильно влияла на жизнь солдат. Вдобавок на горизонте постоянно маячила Седая гряда — самое холодное место Севера. А впереди замка располагались только редкие леса да вонючие болота. Они тянулись далеко, слишком далеко для любого наземного зверя, который решился бы сунуться сюда. И занимали почти весь короткий перешеек, соединявший цивилизованный мир королевства и жаркие джунгли еретиков. Однако птицам хватало одного дня, чтобы пролететь его весь полностью. И они часто пользовались этим, когда покидали замок для очередной масштабной битвы.

Конечно, перешеек было трудно занять обеим враждующим сторонам. Множество раз за всю историю он переходил из лап в лапы. Но когда молодой ворон Камиль впервые прибыл сюда, то удивился совсем другому. Несмотря на суровые условия, предместья замка оказались густо заселены крестьянами.

— Как так? Я думал, что наземной мелочи здесь не выжить, — сказал он ещё тогда начальнику отряда и встряхнул перьями.

Повсюду в воздухе висела мелкая изморось.

— Не выжить, — повторил его слова начальник, суровый старый ястреб. — Однако они как-то умудряются.

Затем отряд Камиля поднялся ввысь с засохшего дуба, на котором они устроили последний привал, и отправился наконец к стенам замка. Холодная каменная твердыня уже виднелась вдалеке.

Ворон старался больше не докучать никому своим любопытством. Но всё же его продолжал мучить этот вопрос. И лишь по прибытии солдаты из местного гарнизона объяснили Камилю, что любой зверь может чувствовать себя здесь куда свободнее, чем под боком у дворян королевства. К тому же замку постоянно нужны были крестьянские припасы. А взамен войска волей-неволей защищали несколько пядей земли вокруг Каменного Гнезда, делая регулярные облёты. И потому с течением времени сюда стекались самые разные общины.

Поначалу ворона даже успокоили их слова. Но впоследствии от других солдат замка Камиль услышал совершенно иное. Они болтали, что дикари постоянно устраивают мелкие набеги на самые отдалённые поселения. А раз в несколько лет и вовсе пробираются к самому замку. И спустя пару дней Камиль отбросил своё птичье пренебрежение, решив, что отваги местным поселенцам было явно не занимать.

Так или иначе, служба у юного ворона первые годы тянулась совсем неспешно. Дни пробегали за днями. Камиль принимал участие в бесконечных вылазках, патрулировал округу, нес дозор на стенах, чистил оружие и доспехи, выполнял множество других обязанностей — и благодаря этому постепенно обретал характер. Но не тот смурной, к которому его подталкивала сама сущность этого места. Очень часто ворон озорничал, затевал драки, шутил и любил поболтать с друзьями в караульной. А на раздолье за пределами замка Камиль пел. Совсем тихо, чтобы не услышали дикари. Но всё же ему нравилось, когда луна, восходящая над этим суровым краем, заставляла сердце трепетать.

Так его вскоре и прозвали — Лунный ворон. Командующие отрядов вначале постоянно осаживали Камиля, делая ему выговоры за своеволие. Временами даже запирали в темницу. Но очень скоро оказалось, что этот чудак сражался куда отважнее и решительнее, чем большинство его молодых соратников. Да и ветеранам иногда мог дать фору. Потому его в конце концов оставили в покое. А через какое-то время даже перевели в другое крыло замка, под бок к Птичьим паладинам.

Там Камиля быстро научили обращаться не только с копьём — основным оружием солдат гарнизона — но и с лёгкой булавой. А также с мечом. Меч являлся заветной мечтой для любой из здешних птиц. И многие потом втайне завидовали Камилю, поскольку получить хороший меч из лап кузнецов ордена удавалось далеко не каждому. Но ворон даже к этим солдатам обращался с присущей ему лёгкостью.

Вскоре он научился точно разить врагов с неба и добивать оставшихся на земле. Заполучить в свой отряд воина с мечом хотела уже добрая половина командующих. А другая половина, наоборот, точила клюв на Камиля за его проделки. И потому ворона очень долго не повышали по службе.

Самому же Камилю не было никакого дела до чинов и званий. У него одинаково хорошо получалось действовать и в составе отряда, и в одиночку.

Он не дрогнул даже тогда, когда одним ненастным днём до Каменного Гнезда дошли вести о разразившейся в королевстве чуме.
— Слышал, всех паладинов отзывают в столицу, — нагло заявил ему как-то начальник оружейки Купер. — Что, небось одиноко теперь тебе станет в замке без приятелей?

Однако ворон лишь беспечно улыбнулся:

— Это они скоро заскучают без меня. Лететь через три княжества до границ Вечнозаря без старины Камиля в резерве… Хвост даю на отсечение, что кто-нибудь втайне вернётся обратно.

— Всё шутишь, — недовольно просипел Купер. — А ведь все они могут там передохнуть от этой заразы. Или занести её сюда потом. Иди лучше полюбуйся на свою луну со стены, Лунный ворон. Отныне она станет единственной твоей подругой здесь.

— Всё верно, — сверкнул глазами Камиль. — Милостью Нерождённого она каждую ночь появляется в небе. И я лучше уж пойду смотреть на её холодный серебристый свет, чем слушать таких паршивых олухов, как ты.

В ответ начальник оружейки забранился, но ворона уже и след простыл.

В ту ночь его дозор прошёл спокойно. Хотя Камиль и вправду чувствовал себя немного зябко, когда поглядывал на потемневшие и опустевшие окна соседнего крыла замка. Туда, где когда-то располагался полк его товарищей.

В последующие нелёгкие годы Камиль действительно лишился поддержки многих друзей, поскольку покровительство ордена стоило немало. Однако он не унывал. И когда до Каменного Гнезда дошли первые слухи, а затем и прямые донесения, что чума побеждена, ворон воспрянул духом. Со дня на день он ожидал возвращения Птичьих паладинов, несмотря на то что их орден стал заметно меньше по численности. Кроме того, Камиль что-то слышал и о новых указах короля. Но, по правде сказать, ему не было никакого дела до изгоев, которых приписывали теперь к отдельному сословию. Он жаждал настоящих битв и приключений — и те не заставили себя долго ждать.

Зимой, спустя пару месяцев после победы над чумой, в замок прибыло наконец свежее пополнение. А Камиля назначили их командиром.

— Здесь даже запах другой, — заявил ему в первый день один воробей, говоря про Дикие земли. Отчего ворон впервые почувствовал себя настоящим ветераном.

— Да. Пахнет тиной и затхлостью, — с усмешкой ответил он. — Но сейчас это единственное место, где мы можем проявить себя как воины.

— Ты хотел сказать — лучше, чем эти бескрылые, командир? — поддержал Камиля другой новобранец.

— Может, и не лучше, — огляделся по сторонам ворон. — Но уж точно мы будем здесь на своём месте, когда дозорные протрубят сигнал к наступлению. Как ни крути, но какой крестьянин сумеет превзойти настоящие воинские традиции птиц?

И многие с ним охотно согласились.

Все оставшиеся месяцы Камиль тренировал новобранцев, показывал им окрестности и как мог муштровал их. А с наступлением весны командующие замком и армией наконец сподобились выдать новый план атаки. К тому же в Каменное Гнездо прибыло снабжение, за которое в воинском сословии обычно отвечали самки. Надо сказать, что пернатые представительницы прекрасного пола и по части тактики не уступали бывалым воинам, а порой даже превосходили их. Поэтому именно самок чаще всего назначали советниками или разведчиками, позволяя им чертить карты местности.

Такого агента со временем приставили и к отряду Камиля. Им стала крикливая и упрямая вороница по имени Кара. Она ловко командовала всеми подряд, обращая внимание на каждую мелочь, из-за чего вольнодумному ворону очень даже понравилась.

В начале месяца трав отряд Камиля присоединился к остальным. И одним прохладным утром поднялся со стен Каменного Гнезда, устремившись ровной стаей вдаль. Там их ждала победа или смерть. Но ворон предпочитал гнать дурные мысли.