Первоцветы цветущей вишни

Сэцуко*) стояла потупившись. Слёзы наворачивались на глаза, и она с трудом их сдерживала. Вот уже добрых пятнадцать минут она слушала монолог Кэтсуми-сан, о том, что завтра они с её возлюбленным мужем приглашены на праздник начала весны Риссюн, к младшему помощнику составителя календарей эпохи Хэйан. Возлюбленный муж Кэтсуми-сан был также и отцом Сэцуко, но Кэтсуми, как только вошла в дом после смерти матери девочки, невзлюбила падчерицу.

Мамору-сан очень любил свою Хоши-тян, но к сожалению боги не отмерили ей здоровья необходимого для жизни в предгорьях, и когда Сэцуко была ещё совсем крохой, встречавшей свою шестую весну, Хоши-тян простудилось и сгорела в жарком пламени лихорадки буквально за пять дней.

Мамору-сан, мужчина молодой и в самом расцвете сил, погоревал-погоревал, да и взял в жёны Кэтсуми-сан, женщину молодую, дерзкую, но из приличной семьи. Кэтсуми не упускала возможность подчеркнуть свой высокий статус. Мамору служил начальником охраны левой канцелярии наместника провинции Овари. И столь высокая и не простая должность давалась ему нелегко. Он постоянно пропадал в замке Оридзу на службе и его дом требовал управления, за что Кэтсуми-сан и взялась едва переступив порог в качестве жены господина начальника охраны. Дочь от первой жены Кэтсуми невзлюбила сразу, и чем взрослее становилась Сэцуко, тем строже и придирчивее становилась Кэтсуми. Отчасти её раздражительность объяснялась тем, что вот уже 7 лет она не могла подарить своему господину наследника.

Каждую весну в праздник Риссюн Мамору получал приглашение от какой-либо уважаемой семьи. Вначале он игнорировал приглашения, так как не любил все эти праздничные мероприятия и его звёздочка, Хоши-тян, разделяла с ним эту нелюбовь. Но Кэтсуми-сан потребовала непременно посещать все праздники, и не отклонять приглашения уважаемых людей. А несколько раз, она сама устраивала праздники в доме Мамору.

В этот раз приглашение на Риссюн пришло от младшего помощника составителя календарей эпохи Хэйан. И вот у Кэтсуми-сан появилась замечательная идея — принести на праздник Риссюн целую корзинку примул цветущей вишни**). Собрать примулы в лесу должна была конечно Сэцуко. А какие примулы, если со вчерашнего дня с гор метёт? И отца нет, приедет только под утро, пожаловаться некому.

Сэцуко вздохнула.

— Вздыхай, не вздыхай, а идти придётся! — прикрикнула на неё Кэтсуми-сан. — Нет, вы поглядите, вздыхает она! Я что, приказала тебя засадить рисовое поле в одиночку, или конюшню убирать? Всего-то пойти в лес и сорвать несколько цветков!

— Но на улице метель, Кэтсуми-сан, — в отчаянии воскликнула Сэцуко — Какие цветы , если всё замело снегом?

— Нет, я не могу — картинно всплеснула тонкими холёными ручками Кэтсуми, и десять кроваво-красных ноготков начертали в воздухе замысловатые иероглифы. — Три снежинки упали и уже всё замело! Иди по тропинке, примулы растут сразу, как войдешь в лес, под снегом они наверняка сохранились с прошлого года, поставим бутончики в теплое место они и распустятся.

Сэцуко поняла, что спорить бесполезно, взяла корзинку и отправилась в лес. Не прошло и получаса, как она поняла, что окончательно заблудилась в метели. Она выбралась на полянку среди леса. Присев на брёвнышко торчащее из сугроба, Сэцуко поняла, что очень устала и просто не в силах двинуться с места, и кажется даже начала дремать. Вдруг деревья расступились и на поляну вышел седобородый старик. Одет он был в нарядное кимоно, одной рукой вёл белую лошадь в богатой сбруе, а в другой — держал посох.

— Оннаноко***), что ты тут сидишь? — обратился старик к Сэцуко.

— Меня Кэтсуми-сан отправила за примулами, софу****), — ответила девочка.

— И что же? Нашла ты свои примулы?

— Примулы ещё не нашла, софу.

— Тепло ли тебе, оннаноко? Гляжу ты совсем легко одета.

— Тепло, софу, тепло, сейчас отдохну и пойду дальше искать примулы, Кэтсуми-сан говорит они под снегом прячутся.

Дед покачал головой. Взял свой посох и легонько дотронулся до девочки.

— Да откуда я знаю, любимый, где эта своенравная девчонка! — Кэтсуми-сан фыркнула, — Она вбила себе в голову, что тоже хочет пойти с нами на праздник Риссюн, и что она пойдёт туда с букетом примул.

А какие примулы, я ей говорю, — Кэтсуми-сан всплеснула тонкими холёными руками — метёт вон как! Но она взяла корзинку и пошла.

Мамору-сан молча вышел из комнаты. Перед воротами гарцевали воины его отряда. Мамору кратко обрисовал ситуацию, и самураи, рванув лошадей с места, отправились в лес, искать пропавшую дочь начальника стражи.

Кэтсуми-сан не стала ни спорить, ни пытаться вернуть мужа, почуяла, что он взбешён. Она решила, что пожалуй стоит заварить чай к его приходу. Однако до наступления сумерек муж так и не вернулся.

Кэтсуми незаметно задремала, прихлёбывая чай и размышляя о том, что своенравную девчонку надо срочно выдавать замуж, и что пожалуй это хорошая идея взять её на праздник Риссюн — может какой жених приметит её. Вдруг Кэтсуми почувствовала, что по ногам потянуло ледяным холодом. Она открыла глаза и увидела почти прозрачную фигурку Сэцуко, стоящую посреди комнаты, волосы её были распущены, а глаза… о эти белые невидящие глаза, которые однако безошибочно уставились на Кэтсуми.

Хотелось крикнуть, потому что её охватил ледяной ужас, но слова застряли в горле, а тепло, казалось, зримыми волнами покидает её тело. Через пять минут юки-онна, снежная дева, в которую превратилась Сэцуко, вылетела в окно, оставляя за собой шлейф замёрзших лепестков примулы.

Утром, когда Мамору-сан вернулся с поисков, он нашел в комнате свою жену. Она лежала на полу, замёрзшая, покрытая инеем, лишь во рту торчал букетик свежих примул. А вокруг этой ледяной статуи были рассыпаны замёрзшие розовые лепестки.

*) Сэцуко — «снежный ребёнок», Кэтсуми — «победная красота», Мамору — «защищать», Хоши — звезда (Хоши-тян — звёздочка), значения японских имён.

**) примула цветущей вишни или примула Зибольда, — первоцвет, цветок почитаемый в Японии не меньше чем сакура. Его ещё называют цветок-гейша, мадам баттерфляй, снежинка.

Оннаноко***) — (яп.) девочка.

Софу****) — (яп.) дедушка (устар).