Первостепенная директива

Щелчок, лёгкое гудение. Картинка ещё не появилась, машина запускалась в автоматическом режиме. Параллельно с диагностикой, в цифровой “мозг” закачивались свежие данные. Но в реестре важной информации уже отобразилась строчка: «эвакуация со станции. Тревога уровня: 3». Металлические диафрагменные веки сомкнулись, следом открылись и появилась картинка. Помещение вокруг было тускло освещено аварийными лампами, впрочем, роботу хватало и такого освещения, чтобы прекрасно ориентироваться. Звука, кроме лёгкого шума, почти не было. Тревога не гудела на всю станцию за ненадобностью, времени было ещё полно.

Послышалось шипение и тихий свист. Поршневая система робота запускалась. Диагностика цифровых систем показала полную исправность, машину подключило в сеть станции и на неё автоматика стала передавать часть вычислительных задач с других машин. Как только стальные оковы освободили робота, он рукой отсоединил от себя кабель питания и вышел из своей капсулы-зарядной станции. Через секунду он побежал по коридорам на склад. Светло-серые коридоры с мягкими синими прокладками тоже были освещены слабо. Большая часть персонала станции были в ракете, подготавливая её к старту. И лишь пара всё ещё стояла у шлюза, загружая планетоход оборудованием. Температура в помещениях стремительно падала, из комнат выкачивался кислород, станция готовился к консервации на неопределённый срок. Даже если произойдёт разгерметизация, то ничего страшного произойти не должно. Один из двух ядерных энергоблоков уже был отключен. Второй продолжал работу и будет отключен, когда станцию закроют снаружи.

Вдоль стен коридоров располагались террариумы с растениями. Растения, служили не только естественными переработчиками углекислого газа в кислород, но и для поддержания психического здоровья людей. Эти растения готовились к спячке. Советская наука потратила долгие годы на выведение папоротников и водорослевых губок способных не только существовать в условиях отличных от земных, но и намного эффективнее проводить необходимые человеку процессы. В том числе их научили быстро входить в так называемую зимовку, многократно замедляющую все процессы внутри растения. Это позволяет растению не умереть без доступа к воде, ультрафиолету, кислороду и углекислому газу при низких температурах.

Загруженный оборудованием робот, шумно бежал по коридорам, отбивая каждый свой шаг. Роботы пользовались запасным шлюзом и быстро грузили необходимое в планетоход. Ходок пришлось провести несколько штук. Загружались сотни килограмм образцов, оборудования и вещей необходимых для автономного существования на корабле. Когда с грузом было покончено, машина не имея задач, направилась к людям. Внутри станции, обходя ботанический сад и отдельные террариумы с растениями, биолог суетливо осматривал индикаторы и отмечал состояние растений и процесс их заморозки. К нему со спины подошла машина.

—Сергей Роданцев, здравствуйте! Погрузка завершена. -Проговорил синтетически сгенерированный голос, имеющий свой уникальный тон и манеру, отличающийся от братьев по серии. Целый комплекс сложных вычислительных программ работали для создания имитации личности в этих машинах. Всё, чтобы людям было проще принять их за живых и это получалось. Люди легко обманывались и чувствовали в металле душу, что-то живое. Это сильно помогало справляться с различными трудностями в коммуникации между человеком и его главным помощником.

—О, Тиша, с пробуждением. Такс-такс-такс. -Биолог осмотрелся, чем бы озадачить своего железного товарища. Возьми как вон те ящики, и эту штуковину, упакуй их для транспортировки и в планетоход.

—Принял. -И машина, резко нарушив свою статичность принялась выполнять работы. Действовал он быстро и слаженно, вычислительный мозг у этих ребят по скорости в десятки раз превышал людей, но в стандартных условиях, такие скорости ни к чему. Погрузив контейнер, Тиша помог Роданцеву надеть скафандр. И они приготовились к выходу. Шлюз закрылся с двух сторон, началась откачка воздуха и постепенно давление достигло показателей атмосферы планеты. Огромные шлюзовые ворота медленно открылись. Стал проглядываться инопланетный пейзаж жёлто-рыжей пустыни. В полутора километрах от станции виднелись красно-серые скалы. Из шлюза шла прямая грунтовая дорога в километр длинной, в конце которой стоял космический корабль, прогревавший двигатели и запускавший свои системы. У шлюза стоял планетоход с кузовом, забитым ящиками. В кабине сидел один из астронавтов и возился с приборной панелью. Местная звезда, подходя к закату, оставалась ярко-жёлтым пятном в бежевой дымке, отчего из-за гор шли лучи света. Правее, треть неба занимал огромный голубой газовый гигант Лазур-альфа, на чьём спутнике сейчас находилась научная экспедиция. Понизив чувствительность сенсоров к свету, робот подошёл к транспорту.

Таких гуманоидных моделей человекоподобного типа было всего три в этой экспедиции. Их дополняло два летающих дрона разведчика, оставшихся на станции в своих камерах, и тяжёлый робот-краб. Универсальная платформа на четырёх “ногах”, оканчивающихся колёсами. Широкое тело напоминало что-то среднее между туловищем человека и ракообразным. Над телом находилась голова, которая была набором огромного числа различных сенсоров и небольших антенн. Компьютер, батареи, вспомогательные источники связи и остальные важные узлы были в корпусе или под тазом. В качестве конечностей можно было устанавливать разные комбинации манипуляторов, в зависимости от задачи. Остальные роботы тоже обладали возможностью замены некоторых узлов, но ни у кого не было настолько большой вариативности.

Сергей погрузился в кабину. Двигатель загудел, и машина слегка покатилась по грунту и после встала. Всё было готово. Убедившись, что транспорт исправен и его помощь здесь не нужна, Тиша, развернулся в сторону ракеты и побежал своим ходом. Гуманоид довольно быстро разогнал свои узлы до хода в 27 км/ч. На хорошем покрытии они могли выдать до 36 км/ч. Из-под ног машины шёл лёгкий шлейф жёлтого дыма и пыли. Робот, пользуясь алгоритмом-патерном для бега по грунтовой дороге, отключил все системы кроме связи и датчика поверхности, настроив его на область до десяти метров перед собой, чтобы делать поправку на возможные неровности. Грунтовка всегда поддерживалась в полном порядке. Хотя поверхность спутника оставалась неизменной веками: разреженная атмосфера не вызывала эрозии, а геологическая активность давно угасла. Робот задействовал свои процессоры для просчётов траектории полёта ракеты, разгружая основной вычислительный компьютер. Через пару минут, робота обогнал шестиколёсный планетоход с людьми, устремившийся к космолёту. Погрузка прошла быстро и без эксцессов. Тиша с остальными роботами заняли свои борт-капсулы в одном из технических помещений корабля, на нижних ярусах. Люди расположились в взлётных отсеках в кабине и помещении за ней.

— Минутная готовность. Герметизация шлемов. Прозвучал голос командира по внутренней связи в спец наушниках. Пилот защелкнул фиксатор.
— Стен, посмотри вектор выхода. Утвержденная орбита слишком высокая. С нашей точки наблюдения мы теряем детализацию минимум на сорок процентов.
— Мы не можем идти ниже. Попадём под прямую накачку радиационных поясов газового гиганта.
— Защита выдержит кратковременный скачок. Мы здесь ради данных, командир. Снимать катастрофу планетарного масштаба с "галерки" — это полумера. У нас может не быть второго шанса.
— Риск отказа электроники в поясах недопустимо высок.
— Машины заменяемы, уникальные кадры — нет.
— Люди не заменяемы. Мы не будем рисковать кораблем и экипажем. Займём эшелон за тридцать седьмым спутником. Это приказ.
Райк поджал губы, явно не согласный, но его пальцы тут же начали вводить новые координаты. Дисциплина взяла верх.
— Принято.

Командир корабля нажал несколько тумблеров, на корабле погас свет кроме малых ламп. На таймере двузначные числа сменились единицами. Старт был через несколько секунд. Оба разместившиеся в креслах старались не двигаться, смотря на небо через широкое бронированное стекло фонаря кабины. Корабль чуть тряхнуло, фиксаторы разжали хватку, затихла вся гидравлика, насосы и механизмы, мгновение тишины сменилось гулом. Пошла тяга, сильный рёв, откуда-то снаружи и из конца корабля сильно нарастал.

3…2…1…Пуск.

Пилота с командиром резко вжало в кресла, и горы с горизонта, уползая вниз, пропали. Катапульта “выстрелила” ракетой и в этот момент взревели двигатели выходя на свою полною мощность. Яркое, тухнущее в разреженной атмосфере пламя, языками плазмы вырывалось из четырёх огромных сопел. Под большим углом к горизонту, корабль устремлялся ввысь, постепенно опуская нос. Корабль полетел над поверхностью набирая скорость. Космический корабль больше походил на субмарину, пронзающую газовую атмосферу. Шумоподавление в шлемах скорректировалось и теперь можно было разговаривать. Экипаж немного трясло, но полёт проходил нормально. Раздался приглушённый хлопок. Включились двигатели стабилизации, которые выравнивали ракету. Корабль, описав широкую параболу, начал стремительно удаляться от поверхности, разрывая гравитационные путы спутника. После того как корабль преодолел более двух тысяч километров, в кабине раздался неприятный писк и загорелся красный индикатор: “угроза столкновения”.

—Объект РПМ-40 отклонился на 17% от предсказанной траектории и упадёт на спутник. В течении 320 секунд. -Выдал компьютер в наушники пилотов.

—Ох, проблемка… -Вымолвил пилот, тут же включив несколько тумблеров.

—У нас слишком мало оптики, чтобы орбиты точно просчитывать.

—Спутник посчитала себя брошенной, падая на свою планету и потянула за собой всё, до чего зацепилась. Боюсь представить, что здесь будет, когда её расколет. Станцию жалко.

—О станции потом. Компьютер не успевает с просчётом траектории. У нас нету данных для этого.

Будь они в атмосфере земли было бы не так страшно, но в здешней разреженной, падающие объекты испытывали слишком малое трение от чего они очень слабо разрушались. Компьютер выдал приблизительную траекторию, и пилот штурвалом немного отвёл корабль в сторону, запустив движки для быстрого манёвра. Неожиданно, яркая вспышка озарила небо впереди. Объект влетел в атмосферу и летит сюда. Яркое пятно распадалось на несколько более мелких очага. Метеорит похоже лопнул и разлетелся. Видать пористый. Вычислительные системы не могли точно определить все осколки, сообщая только о самых крупных трёх кусках, от них пилот и начал манёвр, надеясь не попасть в облако мелких метеоров. Высота тем временем подходила к семи тысячам метров. Корабль наклонился влево, как вдруг раздалось три удара, заставившие звездолёт содрогнуться. Резко, уши заложило громким рёвом, который столь же стремительно затих и теперь гудение двигателей стало тише чем до столкновения. Корабль немного развернуло вправо. Пилот попытался стабилизировать корабль, но постоянное отклонение вправо и падение скорости не получалось скомпенсировать взлётными двигателями. Он посмотрел на боковой монитор, где отображалось состояние реактивных систем. Худшее его предположение подтвердилось. Два правых горизонтальных двигателя отключились, автоматика отключила их сама, видимо метеоры пробили обшивку и попали во внутреннюю камеру. Рёв мог говорить о том, что часть тяги стала выходить не в сопла, возможно пошла обратная реакция, грозившая взрывом топливных отсеков. Элероны и закрылки старались снизить рысканье корабля, но правая сторона полностью не работала. Звездолёт стремительно терял в скорости и высоте.

-Дьявол! Оба правых взлётных двигателя не работают! Мы теряем скорость и высоту. -Пилот тут же начал пытаться скомпенсировать потерю тяги любыми способами. Если они не сумеют вырваться в космос, то будут обречены упасть обратно. Командир дал запросы на состояние корабля и посмотрел на отдельный монитор с состоянием экипажа. Все были живы и их отсек не разгерметизировало.

Стен перевёл все вычислительные мощности компьютера на перерасчёт траектории. Искусственные спутники стали отмечать каждую десятую долю секунду их месторасположения и крен. Роботы, подключенные в общую сеть, стоя в своих капсулах взяли на себя часть расчётов. Пилот отключил горизонтальные двигатели, включил левые тормозные горизонтальные в режиме резкой разовой тяги, и мощная струя пламени вышла слева от кабины пилотов. Корабль развернуло обратно, и пилот тут же запустил вертикальные тормозные двигатели, после посадочные. Раздался ещё один взрыв и последующий за ним хлопок. Один из шести посадочных двигателей оказался повреждённым, второй выдавал тягу меньшую чем требовалось. Пилот старался стабилизировать полёт, автоматика реагировала почти мгновенно, помогая с управлением корабля и уклонить его от падающей следом кометы, рассыпавшейся на сотни осколков. Раздалось ещё несколько ударов, несколько жилых отсеков получили разгерметизацию, корабль тут же изолировал их от остальной части, но серьёзных повреждений не последовало. Расчёты стали выдавать первые результаты и на трёхмерной карте, отобразилось облако метеоров. Оно падало по маршруту корабля. Требовалось резко уводить машину. Пилот только стабилизировал полёт и пользуясь инерцией пытался поднять корабль.

—Сможешь увести в сторону? Пилот бросил взгляд на монитор, где отображалось облако метеоров.

—Нет, не хватит тяги, не успеем.

—Тогда снижаемся.

—Если мы будем тормозить и падать, у нас уже не получиться набрать скорость и покинуть спутник!

—Предлагаешь пролететь сквозь обломки метеора? -Пилот замешкался, он цеплялся глазами за показатели, цифры и просчитанные маршруты полёта.

—Скорее! Скомандовал командир. Пилот посмотрел вперёд, в рыжеватом ярком небе ярко горели “звёзды”- летящие прямо на них метеоры. Пилот быстро отрубил всю имеющуюся тягу и перевёл подачу топлива на двигатели манёвра. Клапаны внутренних систем вошли в движения.

—Внимание, команда! Резкий спуск через 3…2… Загорелась зелёная лампочка и пилот дал семидесятипроцентную тягу в двигатели. Сверху корабля вспыхнули четыре струи реактивного пламени. Люди почувствовали лёгкую невесомость, а затем сильно завибрировав, корабль метеоритом устремился вниз, набирая скорость вызывая перегрузки. За это время пилот успел задать автоматам команду на отключение двигателей после отметки в четыре с половиной тысячи метров. От перегрузок у людей помутнело в глазах и заложи уши. Затем им стало резко хуже, когда корабль стал тормозить, чтобы не рухнуть на поверхность. Их тряхнуло, звездолёт накренился и всё ещё падая, летел вперед. Картина перед глазами была мутной, цифры расплывались, но командир смог переключить работу автоматов на полуавтоматическую. Пилот чувствовал себя лучше и старался справиться с машиной. Нос корабля опустился вниз, и при помощи выдвинувшихся из корпуса крыльев, он использовал скорость падения, чтобы превратить её в полёт. Подрубив двигатели, с небольшим креном, корабль смог выравняться вдоль горизонта на высоте в три тысячи метров.

—Следи за двигателями группы Б.- но пилоту ответила лишь тишина.

—Командир, приём!

—Стен Моро, в бессознательном состоянии.-Резко раздался приятный женский голос в ушах, которым говорил корабль.

—Попробуй его взбодрить.

—Отказ, это приведёт к кратковременному эффекту и последующей смерти.

—Ладно, бери на себя управлением вторым пилотом, даю полный доступ на контроль кораблём.-оторвавшись от штурвала, он стал искать оптимальные места для посадки и проверять статус двигателей. Корабль несло сквозь пространства, среди горных вершин. На десятки и сотни километров вокруг, растянулись горные хребты. Периодически, у пилота бегали глаза, и он тяжело дышал, зрение мутнело. Райку было плохо, с одной стороны под перегрузками, он был на грани отключения сознания, с другой, вскипающая адреналином кровь и специальные стимуляторы, которыми корабль не давал ему потерять сознание. Его тело шло на износ.

—Мы можем не дотянуть до Гурандаровых равнин. -Райк Эндрю вывел у себя карту и посмотрел на её трёхмерное отображение. Компьютер просчитал их траекторию полёта, синяя полоса проходила через горный хребет. Других мест по близости попросту не было, чтобы посадить корабль, даже пытаться это сделать страшно. “Не получиться, я не смогу затормозить корабль и посадить его между гор. Манёвренности не хватит, мы разобьёмся.”

—Состояние тормозных атмосферных двигателей?

—Критический отказ систем. Возможна только жёсткая посадка. -ответил компьютер.

—Просчитай пролёт через до плато в хребте, там высота на сотни метров ниже пиков, если получиться, пролетим в “окошко” и сядем на равнине. -Машина придалась вычислениям, но результаты шли неутешительными. Корабль не мог долететь или сманеврировать через этот срез в скале, оставленный влетевшим в хребет метеоритом. Райк увеличил тягу взлётных двигателей на пару процентов. Одно из выдвинувших крыльев отреагировало на это и элероны пришли в движение, компенсируя отклонение корабля от курса, насколько это возможно.

Сквозь прозрачный полукруглый фонарь кабины, сквозь дымку атмосферы, стало видно силуэты гор и горного хребта. Можно было проскочить. Он вспотел, компьютер перестраивал его маршрут, но голубая линия всё равно касалась, покрашенных в зелёную решётку, гор. Все альтернативные пути, не учитывающие использование резкого набора тяги, тоже проходили сквозь горы. А за бортом уже можно было различить отдельные валуну на склонах. На мониторах, показывающих изображение с наружных камер, рельеф местности стал отчётливым.

—Компьютер, обновить директивы. Задача: сохранить любого одного члена экипажа и корабль пригодный к полевому ремонту и взлёту. Считать выполнение данных условий достаточными при посадке. -Несмотря на то что Райк, был лишь старшим офицером и заместителем капитана, компьютер принял эту директиву, учитывая обстоятельства и бессознательность более старшего по званию.

Пилот посмотрел на маленькую камеру напротив него, если компьютер распознает, что пилот не способен управлять кораблем, он возьмёт на себя управление и постарается посадить корабль. Рука пилота немного увеличивала мощность горизонтальных двигателей. Он надеялся, может если немного нарастить мощность, то они протянут. Корабль был гружённый, система с трудом справлялась. Два двигателя из тех которым увеличивали мощность были помечены красным. Корабль подлетал к верхушкам. Мерцание красных ламп в кабине пилот уже не видел, он смотрел на горы, пытаясь попасть в “ворота”. Корабль пошёл в раскачку, такой манёвр не приветствовался в лётных школах, из-за сильной нагрузки на конструкцию, звездолёт мог просто разломаться пополам. Но другого выбора не было. Компьютеры просчитали манёвр и дали небольшую виртуальную дорогу, по которой должен был двигаться пилот. Если он превысит показатели боковой нагрузки, то корабль либо разломиться, либо развернётся и налетит на скалы. Резко два двигателя хлопнули и отказали. Следом за ними ещё четверть оставшихся двигателей потеряло до 40% в тяге. Корабль стал стремительно терять высоту.

Пилот и автоматика космического корабля начали управлять машиной. Звездолёт отклонило в правую сторону на тридцать четыре градуса. Когда края плато пролетел под брюхом, корабль начали разворачивать в обратную сторону. Метал взвыл от нагрузки, машина вибрировала. Но космолёт не хотел разворачиваться, стабилизирующая прямой полёт, обтекаемая форма сильно препятствовала резким разворотам. Потеряв драгоценные секунды, пилот включил боковые маневрирующие двигатели космического полёта и вдавил педаль. В этот момент корпус корабля задел правую часть скал, как тут же резкая тяга дала толчок и корабль откинуло от стены и развернуло в другую сторону. Райк с трудом пересиливал себя, чтобы не зажмуриться в ожидании, когда корабль на огромной скорости разобьётся об скалу и весь экипаж и металл сплющит с камнем. Звездолёт задел корпусом скалу, раздробив её. Образовалось множество пробоин. Огромная часть обшивки оторвалась и роботов вышвырнуло вместе с капсулами и частью оборудования наружу. Следом последовал удар днища звездолёта о небольшое каменное плато и его подбросило на несколько метров над каменным основанием. Он двигался правым боком вперёд, отключив все двигатели. Титаническая масса не позволила быстро потерять в скорости. Когда плато резко кончилось, звездолёт упал в обрыв.

Райк Эндрю посмотрел влево и ужаснулся. Гора расширялась к низу, и каменная стена стремительно приближалась с левого борта. Машинально переключив тумблеры, он ждал, когда шлюзы перенаправят топливо в боковые двигатели и можно будет включить левые маневрирующие. Это занимало несколько секунд, но сейчас они ощутились тягучей вечностью. Индикаторы вспыхнули приятным цветом, означающим, что левый ряд готов к работе. Пилот дал полную тягу в двигатели бокового хода. Левая сторона взревела двигателями оттолкнув корабль от гор, направив его в сторону пустыни. Развернувшись в полете, корабль отключил маршевые двигатели. От резкого маневра и перегрузки пилот потерял сознание, и автоматика полностью взяла посадку на себя. Звездолёт, летящий теперь левым бортом вперед, несло с гигантской скоростью прочь от гор.

На отметке в пару сотен метров над землёй система включила полную тягу, гася инерцию. Сопла взревели. Получив небольшую передышку, автоматика смогла стабилизировать падение. В тот же миг вдоль всего днища, словно пулеметная очередь, сработали пиропатроны, выбивая защитные заглушки. Из открывшихся ниш выдвинулись ряды широких форсунок. Под чудовищным давлением ударили струи реагентов, вступая в реакцию прямо в воздухе. За последние метры до земли под брюхом корабля мгновенно вырос вал вспененной, быстро твердеющей массы. Следом из корпуса с лязгом вышли аварийные механические тормоза — массивные конструкции, похожие на гигантские кирки, удерживаемые мощной гидравликой и пружинами.

Удар.
Вспененная подушка приняла первое касание, с хрустом рассыпаясь на ошмётки, но смягчая падение. Механические тормоза, врывшись в грунт, начали с диким скрежетом останавливать многотонную махину. Одновременно включились носовые маневровые двигатели, выбрасывая столбы пламени перед кабиной. Створки на хвосте сомкнулись в "зонтик" реверса, и левая сторона взревела, направляя всю тягу против хода движения. Корабль содрогнулся в финальной конвульсии, клюнул носом и замер среди рыжих песков, оставив за собой длинный шлейф — глубокий шрам на теле спутника.»

В контраст с мёртвой, абсолютной тишиной снаружи, нутро корабля разрывалось от писка сирен и тревожного мигания ламп. В технических отсеках вспыхнуло пламя, но автоматика мгновенно отреагировала, запустив аварийную разгерметизацию. Огонь тут же задохнулся, когда остатки воздуха со свистом улетели наружу, растворяясь в разреженной атмосфере. Жилой отсек выдержали удар. Экипаж, надёжно изолированный от хаоса, мирно пребывал в глубоком беспамятстве. Искалеченный звездолёт замер среди рыжих песков, пуская в небо тонкие струйки дыма. Повреждённый и неподвижный, он выполнил свою главную задачу — сохранил жизнь внутри себя.