Первозданный Хаос: Цена Восхождения Том 3

Ксарот. Логово.

Логово Ксарота больше не дышало хаосом. Теперь его ритм был тяжёлым, устойчивым и отлаженным. Воздух гудел непрерывной работой. Из цеха Гхорна доносился привычный отрывистый лязг молота о металл и редкое шипящее дыхание горна, где плавилось что-то новое — подпитанное остатками адамантия, добытыми из расплавленных блокираторов. Из туннелей эхом отдавался мерный скрежещущий шаг «Костолома», первого стража-Жнеца, патрулирующего дальние рубежи. Даже обычные Рабочие, чей хитин потемнел и стал прочнее после санкционированной модификации, двигались теперь не копошащейся толпой, а слаженными группами, таская кристаллы или выравнивая стены. Это была уже не нора. Это становилось крепостью.

В самом сердце этой крепости, в главном зале, стоял её владелец. Ксарот. Или Кайн. В последние дни он и сам не всегда мог провести между ними чёткую границу. Он ощущал себя скорее единым целым — странным сплавом, где ярость демона была топливом, холодный разум архата — системой управления, а та тёмная, незыблемая воля, прячущаяся за именем, данным Богом Хаоса, — фундаментом. Но сейчас даже этот сплав был напряжён до предела, сосредоточен на одном.

Перед его внутренним взором, ярче отблесков багрового ядра, висело приглашение. Не бумажное, конечно. Энергетический отпечаток, впечатанный в его печать Пакта. Золотистые, строгие буквы, сотканные из чистой информации.

«Собрание Восходящих. Уровень Novus. Ваше присутствие ожидается через 72 часа (цикл 7942-Гамма) в нейтральном хабе «Сфера Отражённых Интересов» (сектор «Зеркальный»). Статус: Владелец протодомена 2-го класса, Ксарот. Участие рекомендуется. Неявка может повлиять на ваш рейтинг в Системе и доступ к будущим квотам».

«Рекомендуется». Самое сладкое слово в лексиконе Пакта. Оно никогда не означало «если хотите». Оно означало «если не придёте, вас либо сотрут, либо съедят те, кто пришёл». Приглашение пахло одновременно возможностью и ловушкой. Выход на новый уровень. И первая настоящая проверка на прочность в обществе таких же, как он, голодных, хитрых и опасных существ, которые не просто выживали, а строили свои маленькие империи тьмы.

— Задумался о дресс-коде?

Голос был тихим, насмешливым и звучал прямо у него за спиной. Ксарот даже не вздрогнул. Он уже научился чувствовать её приближение — лёгкое смещение воздуха, едва уловимый горьковато-сладкий запах увядших лилий и стальных иголок.

Лилаэль обошла его и встала рядом, глядя на пульсирующее ядро. Она восстановилась. Полностью. Если раньше в ней чувствовалась хрупкость сломанного инструмента, то теперь это было отточенное оружие. Её осанка, прямой взгляд аметистовых глаз, даже то, как бесшумно она ступала, — всё кричало о контроле. Контроле над собой, над пространством, над информацией. Её крылья, огромные и перепончатые, были плотно сложены за спиной, образуя нечто вроде тёмного зловещего плаща.

— Размышляю о том, как не стать главным развлечением на этом празднике жизни, — ответил Ксарот, не отводя взгляда от ядра.

— Здравая мысль. Хотя, судя по названию места, развлечения там как раз и предусмотрены. «Сфера Отражённых Интересов». Звучит так, словно любое твоё действие тут же обернётся против тебя. — Она повернулась к Командному Кристаллу и провела длинными пальцами с острыми ногтями по его поверхности. Изображение энергобаланса сменилось на чистый экран. — Нам нужна информация, Ксарот. Не просто «кто придёт». Нам нужно знать, кто они. Что любят, чего боятся, кому должны, кого ненавидят. Идти туда вслепую — всё равно что играть в кости с завязанными глазами против шулеров.

— Архив Пакта? — предположил он, хотя уже знал ответ.

— Даст голые факты. Ранг, класс, возможно, легальные достижения или нарушения. Сухую статистику. Нам же нужна психология. Мотивация. Скелеты в шкафу. — Её глаза блеснули холодным огнём. — Нам нужен Вергиф.

Имя посредника повисло в воздухе, словно запах серы после небольшого взрыва. Ксарот помнил и полезную информацию, полученную от него, и глиняный сосуд в «Медовом» секторе, и щупликов Скрижи. Вергиф был источником возможностей и источником проблем в одной безликой упаковке.

— Он уже помогал, — осторожно сказал Ксарот. — И почти подставил.

— Он нейтрален. Он продаёт то, в чём есть спрос. В прошлый раз нам нужно было понимание правил — мы его получили. Сейчас нам нужны личности — получим и их. — Лилаэль сделала паузу, и её взгляд стал пронзительным, будто она пыталась прочитать его мысли сквозь хитиновый лоб. — Но цена будет другой. Не эссенция. И не странные поручения, последствия которых мы не можем просчитать. На этот раз у нас есть кое-что более ценное для его… клиентов.

Ксарот почувствовал, как внутри него что-то сжалось. — Я не собираюсь продавать части себя.

— Никто и не просит, — она чуть скривила губы. — Мы продадим зрелище. Ты — ходячая аномалия, Ксарот. Парадокс в плоти. Демон с головой архата, существо, в котором порядок и хаос ведут вечную войну, и от этого только крепчают. Для определённого круга… ценителей, ты — диковинка. Мы предложим Вергифу предоставить его клиенту возможность понаблюдать. На расстоянии. Под строжайшим контролем. Пассивно. Взамен — полные досье на каждого участника Собрания.

Мысль была отвратительной. Выставить себя словно редкого зверя в клетке перед взором неизвестного, почти наверняка могущественного существа. Ксарот представил себе этот взгляд — безэмоциональный, аналитический, сканирующий каждый его нерв, каждый поток энергии, пытающийся разобрать сложный механизм его души на винтики и шестерёнки.

— Это безумие! — прогремел грубый голос из дверного проёма. Гхорн стоял там, его массивная фигура загораживала свет из цеха. Лицо-наковальня было искажено гримасой отвращения. — Ты слышишь себя, тварь крылатая? Предлагаешь выставить его под луч какого-то запредельного ублюдка, который только и ждёт, чтобы разобрать диковинку по частям? Они не остановятся на «наблюдении»! Им захочется потрогать. Пощупать. Разобрать, чтобы понять, как это работает! А соберут назад уже не тем!

— Не если доступ будет через меня, — холодно парировала Лилаэль, даже не оборачиваясь к нему. — Я буду буфером. Фильтром. Условия будут твёрды, как адамантий: только пассивное наблюдение через однонаправленный ретрансляционный кристалл. Никаких попыток контакта, воздействия, сканирования глубже поверхностного уровня. Любое нарушение — и полный лог наблюдений с пометкой о вмешательстве мгновенно уходит прямиком в Бюро Взысканий и, через нейтральные каналы, ко всем заинтересованным сторонам. Даже высшие существа, коллекционирующие курьёзы, не любят, когда их игры становятся достоянием Пакта. Это сдерживающий фактор.

Ксарот молчал. Страх был. Глухой, животный страх его демонической сути, видевшей в этом вторжение, угрозу целостности. Но под ним, как всегда, работал холодный двигатель логики. Они всегда шли на риск. Рискнули на Турнире, когда он был слаб. Рискнули, обманывая големов-клерков. Рискнули, выкупая Лилаэль с аукциона, навлекая на себя гнев Малефактуса. Каждый их шаг вверх был ставкой. Почему остановиться сейчас? Потому что ставка стала выше? Но и потенциальный выигрыш тоже.

Он взвешивал. Два дня под наблюдением. Не здесь, не в святая святых. В тренировочной пещере, на нейтральной, практически пустой территории. Жёсткие условия. И плата… плата была именно тем, что им отчаянно нужно.

— Два дня, — наконец сказал он. Голос прозвучал чуть хрипло, но твёрдо. — Не больше. И мы получаем не только досье. Ещё и полную, детализированную схему «Сферы Отражённых Интересов». Все её правила, все известные ловушки, нейтральные зоны, точки выхода. Всё.

Лилаэль кивнула, и в её глазах вспыхнуло редкое для неё удовлетворение — не радость, а удовлетворение мастера, чей сложный расчёт приняли. — Я составлю предложение. Вергифу понравится сложность.

Предложение отправили через чёрный камень-маяк, оставленный посредником когда-то. Ответ пришёл почти мгновенно. Вергиф материализовался у самой границы поля «Цена», его серая, пыльная фигура была такой же невыразительной, но сегодня в его обычно абсолютно нейтральной ауре витало едва уловимое… любопытство. Как будто безликий механизм на секунду задумался.

«Предложение рассмотрено. Клиент заинтересован. Условия приняты с технической поправкой: наблюдение будет осуществляться через кристалл-ретранслятор с шифрованной передачей данных и задержкой в один стандартный час. Кристалл может быть вами проверен. Информация будет предоставлена за шесть часов до обозначенного события. Контракт?»

«Клиент». Ни имени, ни намёка. «Заинтересован». Слово, от которого стало ещё холоднее.

— Контракт, — сказал Ксарот, чувствуя, как этот холод просачивается внутрь, к самому основанию его растущих рогов.

Кристалл доставили на следующий цикл. Небольшой, размером с кулак, абсолютно чёрный, многогранный. Он не излучал тепла, не вибрировал. Он просто был, холодный и совершенный в своей безжизненности. Лилаэль забрала его и исчезла с Гхорном в глубине цеха на несколько долгих часов. Они проверяли его всеми доступными способами: магическим сканированием, физическим воздействием, пси-зондированием. Ксарот ждал, пытаясь сосредоточиться на обычных делах, но не мог. Его мысли возвращались к этому чёрному многограннику, этому немому глазу.

Наконец, они вышли. Лилаэль держала кристалл в руке. Её лицо было бледным от напряжения, но выражение — спокойным.

— Чист, — заявила она. — Насколько мы можем судить. Ни скрытых каналов воздействия, ни передатчиков реального времени, ни пси-якорей. Просто сложный приёмник и накопитель. Он записывает визуальный и энергетический спектр, шифрует, и раз в час пакет данных телепортируется по заранее заданному, не отслеживаемому нами адресу. Это… на удивление честно.

— Или настолько сложно, что мы не можем этого увидеть, — мрачно проворчал Гхорн, вытирая машинное масло с клешни.

— Риск остаётся, — признала Лилаэль, глядя на Ксарота. — Последнее слово за тобой. Мы можем отказаться. Попытаться действовать вслепую.

Ксарот взял кристалл из её рук. Он был невероятно тяжёлым для своего размера и холодным, как лёд в пустоте. Он смотрел на своё искажённое отражение в его идеальных гранях. Внутри бушевали противоречия. Страх говорил «нет». Разум говорил «это необходимый риск». А та тёмная, глубинная воля… она молчала. Но в её молчании была не неуверенность, а ожидание. Решение уже было принято где-то в самых недрах его существа.

— Устанавливаем, — сказал он, отдавая кристалл обратно. — По всем правилам, которые мы оговорили.

Его установили в самом дальнем углу тренировочной пещеры — просторного, пустого зала с грубо обработанными стенами, где Ксарот отрабатывал приёмы с «Костоломом» или погружался в медитацию. Направили строго на центральную площадку. И начался отсчёт.

Первые часы были пыткой. Осознание, что за тобой наблюдают, висело на шее тяжелее любых оков. Каждое движение казалось неестественным, каждое проявление силы — слишком демонстративным или, наоборот, скрытным. Ксарот пытался вести себя «обычно» — тренировался, медитировал, проверял связь с ядром. Но «обычно» под прицелом невидимого, всевидящего ока переставало быть обычным. Это был спектакль, где он одновременно был и актёром, и режиссёром, и критиком.

Но постепенно, через силу, через это давящее чувство, в нём начало что-то меняться. Он не мог позволить себе «расслабиться» и выпустить наружу чистого, необузданного демона. Не мог и уйти полностью в ледяные расчёты разума, превратившись в бездушную машину. Чтобы представить «цельный образ», он невольно начал искать путь к единству. Не к подавлению одной части другой, а к их синхронной работе.

Во время медитации у импровизированного алтаря (просто плоский камень с парой кристаллов) он пытался не «переключаться» между состояниями, а ощущать их все сразу. Это было похоже на попытку услышать три разные симфонии, играющие в одной комнате, и не сойти с ума, а найти в этом какофонии общую, пусть и дисгармоничную, мелодию.

Демон рвался наружу — багровая ярость, жажда действия, грубая сила. Разум выстраивал барьеры, схемы, холодные цепочки логики. А воля… воля Кайна, тёмная и неподвижная, как дно океана, просто была. Она не боролась. Она служила точкой опоры. Якорем. И понемногу, через боль и головокружение, Ксарот начал понимать. Ему не нужно было становиться одним целым. Ему нужно было научиться быть оркестром, где каждый инструмент играет свою партию, подчиняясь дирижёру. А дирижёром была та самая глубинная воля.

К концу первого дня он, измученный, вышел из пещеры, и Гхорн, столкнувшись с ним в коридоре, замер, прищурив свои угольки-глаза.

— Ты… какой-то другой, — пробурчал кузнец. — Не бешеный. Не ледяной. Прочный. Как добротная сталь после закалки. Что они там с тобой делали?

— Ничего, — честно ответил Ксарот, его голос был хриплым от напряжения. — Просто смотрели. А я… учился не разваливаться под этим взглядом.

На второй день стало чуть легче. Страх не исчез, но отступил на второй план, уступив место сосредоточенной концентрации. Он провёл показательный спарринг с «Костоломом», демонстрируя не грубую силу, а тактику, используя окружающую среду, заставляя неуклюжего стража вязнуть в собственной мощи. Он сознательно впускал в свои движения чуть больше демонической агрессии, но тут же сдерживал её чётким, рассчитанным ударом или манёвром. Он показывал контроль. Контроль над силой, которая рвалась наружу.

И во время одной из медитаций, когда он пытался удержать баланс на острие, случилось нечто. Багровая аура демона и холодный свет разума не просто смешались. Они, под давлением его сосредоточенной воли, начали переплетаться, образуя странный, переливчатый фиолетовый ореол вокруг него. Воздух затрепетал. Мелкие камешки на полу завибрировали. Это длилось всего несколько секунд, прежде чем контроль лопнул, и он, обессиленный, рухнул на колени, ореол погас. Но эффект был достигнут. Если за ним наблюдали в этот момент, они увидели не просто демона или стратега. Они увидели нечто третье. Необъяснимое.

Когда два дня истекли, Вергиф появился, чтобы забрать кристалл, так же безмолвно, как и принёс. Чёрный многогранник исчез в складках его одеяний, и посредник удалился, не сказав ни слова. Дело было сделано.

А через шесть часов, точно в оговоренный срок, в Командный Кристалл поступил пакет данных. Объём был ошеломляющим.

Ксарот погрузился в чтение, отгородившись в небольшой боковой комнате, которую Лилаэль уже обустроила под нечто вроде стратегического центра. Информация обрушилась на него водопадом. Это было не просто перечисление фактов. Это были портреты, выписанные рукой безжалостного психолога, знакомого со всеми тёмными уголками разума.

Азраэль, Крылатый Надсмотрщик.
*Владелец 2-го класса. Бывший ангел чина «Наблюдатель». Падение: не в грех, а в буквоедство. Считает Пакт высшим проявлением порядка. Хладнокровен, педантичен, беспристрастен до бесчеловечности. Цель на Собрании: вербовать эффективных исполнителей для «чистых» контрактов Пакта, требующих скрупулёзного соблюдения процедуры. Слабость: за деревьями не видит леса. Может упустить суть, зациклившись на формальностях. Отношение к Ксароту: видит потенциального «перспективного элемента» для системной работы. Скрытый долг/давление: имеет невыполненный квартальный кворум по набору исполнителей. Опасается понижения в «чине» внутри Пакта.*

Вулкар, Живое Извержение.
*Владелец 2-го класса. Элементаль огня, поднявшийся с самых глубин вулканических аномалий. Груб, прямолинеен, яростен. Презирает бюрократию Пакта, но вынужден терпеть, чтобы иметь доступ к аукционам и контрактам на добычу. Цель: получить эксклюзивные квоты на добычу в недавно открывшейся зоне «Пламя Феникса». Слабость: взрывной характер. Легко провоцируется на нарушения, особенно если задеть его «честь» или усомниться в его силе. Отношение к Ксароту: вероятное презрение как к «бумажному демону», выросшему не в бою, а в отчётах. Скрытый конфликт: открытая вражда с Азраэлем из-за срыва контракта на поставку стабилизированной лавы (Вулкар счёл техусловия оскорбительными).*

Ноктус, Пожиратель Снов.
*Владелец 2-го класса. Сущность из пограничного слоя реальности, где смешиваются сны, кошмары и предрассветные грёзы. Загадочен, молчалив, опасен. Физически почти не появляется, общается через проекции или посланцев. Торгует информацией, добытой из снов и подсознания других существ. Цель: неизвестна. Возможно, сбор «интересных» сюжетов или эмоциональных отпечатков для личного… потребления? Слабость: уязвим к мощным, примитивным, необработанным эмоциям (чистый, животный ужас, немотивированная ярость), которые могут «обжечь» его тонкое восприятие. Отношение: нейтрально-любопытное. Может проявить интерес к Ксароту как к источнику внутреннего конфликта (богатая «пища»). Скрытый актив: имеет негласную долю в одном из мелких Банкирских домов Пакта, спонсирует исследования в области онейромантии.*

И так далее. Ещё несколько имён, менее значимых, но всё равно важных: торговец редкими кристаллами, специалист по защите доменов от пси-атак, даже мелкий ростовщик, ссужающий эссенцию под залог «перспектив». И, конечно, Скрижа. Её досье было помечено кроваво-красным цветом и сопровождалось личной пометкой от Лилаэль, внесённой уже после получения данных:

«Поведенческий анализ на основе имеющихся данных: действует от бессильной ярости и страха. Её проект в «Багровых Глубинах» критически зависит от регулярных поставок спор «Болотная Влага». Наше давление на её каналы (через анонимные утечки о контрабанде в Отдел Контроля) даёт эффект. Поставки нестабильны, проект на грани срыва. Отчаяние делает её непредсказуемой и агрессивной. На Собрании будет пытаться либо публично дискредитировать нас, выставив нарушителями, либо предложить ложный союз/перемирие с целью выиграть время или заманить в ловушку. Крайне опасна в текущем состоянии. Рекомендация: превентивная нейтрализация на раннем этапе Собрания.»

Затем шло подробнейшее, с голографическими схемами, описание «Сферы Отражённых Интересов». Это место было артефактом, а не просто пещерой. Гигантская, полая сфера из абсолютно чёрного, идеально зеркального обсидиана, парящая в центре огромной пустоты нейтрального сектора. Внутри действовали собственные, непреложные законы:

Закон Отражения: Любая форма агрессии — физическая, энергетическая, магическая, психическая — отражалась на инициаторе с умноженным эффектом. Ударишь — получишь удар сильнее. Попытаешься воздействовать на разум — твой собственный разум будет атакован эхом твоего же воздействия.Закон Искажения Ауры Лжи: Сознательная, злонамеренная ложь, произнесённая внутри Сферы, искажала ауру говорящего, делая это искажение видимым для всех остальных участников, обладающих достаточным восприятием. Можно было не говорить правду, но солгать без последствий — нельзя.Нейтральные ложи: Индивидуальные, экранированные пространства для каждого участника по периметру сферы. Полная приватность, но выход из ложи означал согласие на взаимодействие по общим законам.Центральный амфитеатр: Открытое пространство в центре для дискуссий и переговоров. Законы Сферы действовали там в полную силу.

Это был идеальный полигон для дипломатии, шантажа, политических игр и показательных казней. И смертельная ловушка для горячих голов.

Ксарот закончил изучение, когда в Логове уже давно наступила «ночь» — период сниженной активности. Глаза болели от напряжения, но в голове, наконец, была ясность. Он знал поле боя. Познакомился с противниками. Теперь нужно было придумать, как на этом поле выжить и, по возможности, выиграть.

Он нашёл Лилаэль в её камере. Она сидела в окружении нескольких парящих кристаллов, в которых переливались и накладывались друг на друга сложные схемы, ветвящиеся деревья диалогов, модели развития событий. Она выглядела уставшей, но собранной.

— Спасибо, — сказал он просто, остановившись на пороге.

Она медленно обернулась. Усталость была видна в лёгких тенях под глазами, но взгляд был острым. — Не стоит. Я… фильтровала записанные кристаллом данные перед их отправкой клиенту. Особенно моменты твоего… поиска равновесия. Тот фиолетовый всплеск. Это было слишком личное. Слишком много информации о твоей сути. Я отсекла эти фрагменты, подменив их нейтральными кадрами медитации.

Он замер. Она не просто выполнила контракт. Она его подправила. В их пользу. Защитила не просто актив, а самую сердцевину его природы от посторонних глаз.

— Почему? — спросил он, и в его голосе не было подозрения, было лишь желание понять.

Она отвела взгляд, рассматривая одну из голограмм. — Потому что то, что делает тебя сильным — этот внутренний конфликт, этот парадокс — является и твоей самой большой уязвимостью. Если кто-то поймёт его механику до конца… он сможет его разложить. Или сломать. А ты… — она запнулась, и когда снова заговорила, её голос звучал тише, — …ты мне нужен целым. Для выполнения наших контрактов, разумеется.

Он кивнул, принимая эту полуправду. В мире Бездны полуправда часто была высшей формой доверия. — Значит, будем играть роль… чего? Наглого, но расчётливого новичка?

— «Серой карты», — поправила она, и на её лице появилась тень холодной улыбки. — Непредсказуемого элемента. Не врага, но и не союзника. Кого-то, чьи действия сложно просчитать, чья лояльность не куплена, но чья мощь очевидна. Это заставит их тратить умственные силы на тебя, вместо того чтобы сразу давить. А пока они будут пытаться разгадать… — она ткнула пальцем в голограмму с именем Азраэля, — …мы найдём, с кем из них можно вести настоящие дела. У каждого есть слабость. У каждого есть цена.

— А со Скрижей? — спросил Ксарот, глядя на кроваво-красную метку в углу общей схемы.

Улыбка Лилаэль стала жёсткой, почти жестокой. — Со Скрижей мы покончим прямо там. Легально. Используя правила Сферы. Она в отчаянии. Отчаявшиеся делают ошибки. Они теряют контроль. А в Сфере потеря контроля… наказуема. Мне нужен доступ к полному протоколу законов Сферы. Там должна быть лазейка. Какая-то мелочь, нарушив которую под давлением, она подпишет себе приговор. Нам осталось только подтолкнуть.

Ксарот смотрел на сложную паутину её планов, на блеск в её глазах, и чувствовал, как в нём растёт не просто уважение, а нечто вроде признания равного. Она мыслила так же изощрённо, как он, но в другой, более тонкой, социальной плоскости. Она была его стратегом в мире людей, демонов и их бесконечных игр.

— Хорошо, — сказал он. — Работаем. У нас осталось… чуть больше суток.

Он вышел, оставив её доплетать стратегическую паутину. В коридоре его ждал Гхорн, прислонившийся к стене.

— Ну что, стратег? Придумал, как всех перехитрить? — спросил кузнец, но в его ворчании не было насмешки. Было усталое ожидание.

— Не всех, — честно ответил Ксарот. — Только тех, кто решит, что я — их шанс или их проблема.

— Хм. Реалистично. — Гхорн оттолкнулся от стены и внимательно посмотрел на него. — Рога, я смотрю, ещё на миллиметр выросли. И глаза… Не прежние. Раньше в них то пожар был, то лёд. Сейчас… сталь. Закалённая. Интересно, что скажут на это твои новые «друзья» в зеркальном шаре.

Ксарот ничего не ответил. Он пошёл к ядру, к пульсирующему сердцу своего домена. Оставалось меньше суток. Сорок с чем-то часов, чтобы превратить груду информации в оружие, закалить волю и подготовиться к выходу на сцену, где любое его слово, любой жест будут изучены, взвешены и использованы против него, если он даст слабину.

Он положил ладони на тёплый хитиновый покров ядра, чувствуя его мощную, ровную пульсацию. Где-то там, в тени, далеко за пределами его растущих владений, другие глаза — не бесстрастные глаза клиента Вергифа, а глаза коллекционера, охотника за душами по имени Малефактус — уже следили за ним. Информация, которую только что изучил Ксарот, для Малефактуса, с его связями и ресурсами, вероятно, была уже устаревшей. Его интерес к паре «парадокс-суккуб» перерастал в конкретный план. Охота, о которой они пока не знали, уже началась.

Но Ксарот-Кайн об этом не думал. Он думал о завтра. О своём первом шаге в мир большой политики Бездны. В мир, где правила писали не для того, чтобы их соблюдать, а для того, чтобы их обходить с максимальной выгодой. И он чувствовал себя готовым. Не всезнающим, не всемогущим. Но готовым. Готовым играть.

ОТ АВТОРА:

Лучшая благодарность для автора — ваши действия!
Поставьте лайк, добавьте книгу в библиотеку и подпишитесь на меня — эти три клика творят чудеса с продвижением. А в комментариях я всегда рад вас видеть! Спасибо, что читаете!