Первый человек

Мир охвачен пламенем. Я вернулся из леса под оглушительные звуки взрывов и выстрелов. Однако на выходе из чащи ударная волна сбила меня с ног, я упал в яму и потерял сознание.

И так я проспал всю войну… Я проснулся от сильного жара. Мою одежду пожирал огонь. Скинув горящую футболку и поднявшись на ноги, я увидел мир.

Прежде зелёная трава превратилась в пустошь. Лес стал пеплом, а небо было окутано багровыми облаками. Лился кровавый дождь.

Мне на самом деле плевать, что случилось с миром. Самое важное — это… семья.

Я бежал со всех ног к своему дому. Наша маленькая деревушка, хутор, построенный вдали от большой цивилизации, была уничтожена.

Добежав до места, я увидел лишь угли и воронки от взрывов. Но мой дом был… цел. Точнее, он был полностью выжжен, но всё ещё стоял, словно обугленный остов. Войдя внутрь, я обнаружил своих братьев и сестру. Вернее, то, что от них осталось. Их тела больше не дышали. Они были мертвы, сожжены огнём.

Я нашёл их в подвале. Они прятались в укрытии.

---

— Ант, иди помой посуду.

Меня зовут Антропос. Мне 12 лет. Я самый младший в семье.

— Как же всё это надоело.

Рутина. Боль. Страдание. Одиночество.

Увы, моим братьям и сестре сейчас по 17–20 лет. Они не хотят тратить на меня время, как и родители. Ситуация неспокойная. Взрослые увидели приближающийся космический корабль и не знают, с какой целью он прибывает.

Точнее, знают, но пытаются убедить меня и остальных в обратном.

История нашего народа интересна. Изначально, примерно 50 лет назад, на эту неизвестную планету прибыл корабль с заключёнными.

Планировалось построить здесь новую тюрьму, ведь старые уже переполнены. Однако надзиратели были ещё теми тварями и решили вместо квалифицированных рабочих использовать бесплатную рабочую силу в кандалах.

Они не ожидали, что если дать заключённым оружие — пусть даже это оружие труда — то они захотят сбежать. Преступники подняли восстание, перебили своих тюремщиков и решили основать здесь свободное поселение. Так появились все мы. Человечество жило в деревнях, построенных на скорую руку. Здесь обитало порядка пары миллионов человек. Со временем они освоили весь материк, который назвали Звездопадом. До нашей деревни также донеслись слухи, что некоторые обнаружили второй материк, решив назвать его Галактикой, и несколько островов.

Подходить к кораблям-тюрьмам было запрещено — они считались оплотом порабощения. Но вчера всё изменилось. Те самые люди, что кричали о недопустимости использования технологий варваров и призывали строить своё человечество, теперь бежали к этим кораблям, чтобы забрать оттуда оружие и броню.

Какая злая шутка — ваш страх.

Что же до меня, маленького человечка в этом омуте из кожи и крови… Я мою посуду в корыте. Я слышал, что на тех кораблях есть посудомоечные машины, и искренне не понимал, почему мы не можем ими пользоваться. Разве принципы, основанные на шизофренических доводах, дороже хорошей жизни?

Меня постоянно заставляли делать всю работу по хозяйству: мыть полы, посуду, свиней, лошадей. Я был буквально фамильяром из сказок, которого призывают для уборки.

А всё потому, что мой отец нашёл себе жену, которая даже готовить не умеет. Раньше вся работа лежала на братьях. Но увы, кто же знал, что моя любознательность меня и погубит…

Однажды, в семь лет, я попросил брата научить меня готовить. В восемь — научить убираться. А с десяти пашу как проклятый.

Мой отец притворяется могучим воином. На самом деле он всего лишь жалкий фехтовальщик, который благодаря своему «искусству» может лишь проиграть свой меч в карты.

Но сейчас он как сумасшедший готовится к войне, в которой станет просто пушечным мясом. А я мою банки, чтобы сестра закрутила в них продукты. Мы, невоенные, будем сидеть в подвале и ждать, пока это чудо прилетит и всё закончится.

Помыв банки, закончил дела на сегодня. Корабль должен прилететь завтра — по крайней мере, так сказали астрономы, которые вычисляли это по пальцам.

Моим родственникам до меня нет никакого дела из-за моего наивного возраста. Впрочем, меня это устраивает. Я всегда был законченным интровертом. Так что жаловаться не буду.

Я пошёл в лес. Здесь я часто отдыхаю и играю. Родители знают об этом. Сейчас я хотел набрать вкусных грибов и ягод, чтобы потом пожарить их на костре.

Но, идя по лесу, я столкнулся с духом.

Эти существа, рождённые солнцем, выглядят как животные, только больше на несколько метров. Каждый из них связан со стихией. Точнее, стихий несколько, и дух может владеть одной. Бывают и духи с несколькими стихиями, но они достаточно слабы, чтобы мне было на это плевать.

Зарядив ману в кулак, я ударил со всей силы прямо в голову. Это был дух в виде огненной лисы. Её шерсть состояла из пламени, а из пасти и носа сочился дым.

После того как он упал, я взял карманный нож и вспорол ему брюхо. У духов внутри только кожа, кровь и сердце. Они гораздо примитивнее людей или даже обычных животных. Из разреза хлынул поток крови — мышц у них не было. Я просунул руку в расщелину и достал его ядро — сердце. После этого дух исчез, оставив после себя лишь лужу крови.

Если убить духа, не вынув сердце, он исчезает, испуская солнечный свет.

— И что мне с ним делать?.. — Сердца духов мне не нужны. Обычно воины используют их, чтобы усилить магические способности или просто подпитаться маной. Но мне оно ни к чему. — О, может, приготовить на костре?

Вот так я и сидел в лесу. Забрался я глубоко — на окраинах я уже всё облазил, да и другие люди тоже хотят есть и достаточно обворовали мать-природу.

Сидя у потрескивающего костра, я наконец заметил, что сердце приготовилось. Оно выглядело как чёрное человеческое сердце, только пульсировало едва заметным светом.

— Итак, приятного аппетита!

Откусив кусок, я тут же вырвал всё, что было в желудке.

Вот так. Я хотел уже лечь спать — своим же vomito потушил костёр, а разводить новый было лень, я устал.

Однако тут я услышал взрыв. Он был настолько сильным, что я оглох. Ударная волна отбросила меня на дерево. Я посмотрел на небо и увидел огромный корабль. Астрономы ошиблись в расчётах. Корабль оказался слишком быстрым.

И вот так, под огнём и чудом не попавшими в меня снарядами, я выбежал из леса и нашёл свой дом. Точнее, уголь, оставшийся от него.