Первый доклад снежной крепости

Часть 1.

Едкий, проедающий глаза воздух… и такой родной дым сливались воедино с выдохами десятка человек, столпившихся у костра. Все были одеты в плащи, шубы, укутаны в рубахи, простыни — казалось, во всё, что только можно было найти под рукой.

Шорохи, подвывание метели, сотни снежинок, сворачивающихся в миллиарды иголок, разрезали пространство и фигуры людей, заставляя содрогаться этих покорителей морозного царства или просто солдат.

Все молодые, семеро мужчин и трое женщин.

У двоих на плечах висели винтовки, у семерых — обычные мечи; где-то виднелись алебарды и копья, у одного даже моргенштерн. И лишь одна — женщина сжимала руками подмёрзшую рукоять посоха с заледенелым тетеревом на навершии.

Долго ли ещё? Одна из женщин, держа в окоченевших пальцах снятые поножи, будто раздумывая, стоят ли они дополнительного холода, переминаясь с ноги на ногу и едва не падая в костёр, смотрела на ту самую — с посохом.

«Да! Да! Мы все замёрзнем, быстрее, быстрее!» — казалось, говорили, подгоняли, зло всматривались, елозили на месте, и просто недовольно вздыхали — все.

Но мужчина с густой, мохнатой рыжей бородой, смачно сплюнув, выкрикнул, жёстким, сотрясшим воздух басом:

— Солдаты! Завалились!

Спустя ещё несколько ужасных минут та женщина прошептала что-то себе под нос — и не из посоха, а от чёрных сапог с железными бляшками у всех десятерых над головами поднялась лёгкая пелена: шерстяная и синеватая, прозрачная на вид, пахнущая сухим чабрецом и теплом. Она накрыла всех и тут же растаяла в этом убийственном ветре.

С очередным, словно громовым окриком ветра, все — все… — просто расслабились. У кого-то опустились плечи, кто-то перестал сжимать винтовку или ножны, кто-то сел прямо на снег с чуть безумной улыбкой. Лишь один человек — тот самый с рыжей бородой — не изменился. Более того, его лицо стало злее, куда злее.

— И это солдаты?! Бойцы Приграничья?! — рявкнул он. — И вы ещё хотели бороться с демонами? Да вы… вы просто болваны!

— НО НИЧЕГО! ВСТАЛИ! НАЧАЛИ РАБОТАТЬ! РАБОТАТЬ, А НЕ СИДЕТЬ! ДЕРЬМОГОЛОВЫ НЕДОДЕЛАННЫЕ!

— НЕ ЖГИ ОДЕЖДУ! КУДА ТЫ ДРОВА ПОТАЩИЛ, ИДИОТ?!

— ПР-РДУРОК, ТЫ! — он подскочил к худому на вид бойцу с винтовкой за плечом и топором в руках. — ТЫ ЕСЛИ ХОТЬ РАЗ… КУДА ВТОРОЙ ТОПОР ДЕЛСЯ?!

Началась суета, соизмеримая только с паникой. Все бегали, носились, кто-то что-то рубил, где-то орали. Вдали даже прогремели два выстрела.

И лишь та женщина да ещё один человек сидели подле костра. Тот, самый молодой в отряде, молча перезаряжал винтовку, не поднимая глаз. Рука его тряслась, и он сжимал её, пытаясь остановить дрожь. Его чёрные зрачки, твёрдые и наивно-глупые, были устремлены в огонь. В этот момент обоим уже казалось, что самое страшное позади. Впереди была крепость, а пелена сумела выдохнуть жизнь и тепло, пусть и всего на одну ночь.

Часть 2.

Ветру многое посвящено, но ветром ли одним слагают наши деды и отцы сии морозные просторы — эта фраза, пожалуй, была самым объёмным, что запало в память Далию. Или Далюшечке, как его называли в училище. Да и вообще, эта фраза была неким стоп-знаком, некой гранью, за которую переступать было нельзя. Он всегда вспоминал её лишь тогда, когда уже казалось — боги покинули его.

Но, к счастью, до самого Далия это случалось нечасто, да и заканчивалось — хоть и не хорошо, но и не ужасно. И когда приходила эта фраза, приходили и сомнения: а нужно ли было идти в армию? А стоило ли ехать сюда? Нужны ли были все эти тренировки? И, наконец, зачем всё это?

Но сомнения приходят — а потом уходят. А потом…

Далий отогнал сомнения привычным усилием воли. Он поднялся с пня и приступил к работе. Под уже обыденные крики командира он стал рубить дрова, пока его старшие сокурсники, словно позабыв об ужасном морозе, носились как дети, тыча друг в друга топорами и мечами (за что справедливо получали по шапке и приучались к труду, «убьющему вас если не сейчас, то скоро», как выражался командир).

Работа шла размеренно. Вдалеке уже показался воткнутый в землю в центре лагеря флаг — меч, всунутый в глотку существу, что, по словам людей по ту сторону стены, наполовину обрело человеческий облик, а наполовину — истинную человеческую суть. А для Далия — просто другому человеку.

И вот — под звук топора, отдававшийся звоном в костяшках, под бесконечные переносы леса, крики и шуршание одежды — наконец прозвучало:

— СЕГОДНЯ ТРУД ВАС НЕ УБИЛ, ОТДЫХАТЬ, ШИТЫЕ БОЙЦЫ!

И смачный плевок стал финишной чертой этого дня.

На улице окончательно стемнело. Под ногами хрустел, скрипел и стремился захватить очередное пространство, но уже в сапогах, снег. В лицо дул ветер, летели белые хлопья, а восходящая луна, периодически показывающаяся из-за облачной стены, подсматривала за всеми, кто уселся — а кто-то и сразу улёгся спать.

Далию не нужно было дежурить. Он и хотел пойти спать, как вдруг…

Ничего не произошло.

Идти спать всё же пришлось. Поймав очередной странный взгляд волшебницы, он направился в свою сделанную из кожи и обшитую внутри мехом палатку. Там, расстелив допотопный мешок, он и завалился спать.

Часть 3.

Ночь шла, часы бежали, луна уплывала, а снег сохранялся. И вот в этот злосчастный час верховенства, слагаемого дедами и отцами ветра, прозвучали звон, крик и монотонное:

— Амм… Мари… Амм… Мари… Амм… Мари…

Далий среагировал быстро и чётко: одежда уже на нём, винтовка в руках, героическая поступь — УСПЕТЬ, УСПЕТЬ, ВРАГИ! Взгляд на улицу — пусто. У костра — шаман?

Мысль оборвалась о внезапную тишину. Или об… удар. Штык вошёл со стороны входа в палатку, прямо в выбежавшего Далия.

Кровь полилась чёрным ручьём на снежные просторы, раздуваемая тем самым, вечно слагаемым дедами и отцами ветром. Он не умер красиво. Он не умер жестоко. Он не умер героически. Он просто умер, как…

…и все солдаты в этом походе.

«Умрите, герои славные,

О вас же сложат множество легенд.

Умрите, но знайте — вас никто забыть не сможет…»

Кусок гимна Государств Содружества, защитников Стены…

И их забыли…

Но всех ли?

А важно ли?

А чего ждали вы?