Первый миф: Билет на орион

Глава 1.

Коридор гудел от голосов, шороха шагов и низкого рокота систем вентиляции. Холодный свет люминесцентных ламп отражался от полированного пола, бросая блики на стены. Голографические панели мигали, показывая звёздные карты, траектории, цифры. Дроны-охранники, похожие на металлических птиц, бесшумно скользили под потолком, их красные линзы следили за толпой. По коридору шагала женщина в строгом чёрном костюме, её уверенная походка притягивала взгляды. Скамейки вдоль стен были заняты людьми: учёные в белых халатах, военные в форме, случайные лица, чьи глаза выдавали тревогу, надежду, страх.

— Эй, красавица! — раздался дерзкий, чуть хрипловатый голос. Денис, развалившийся на скамье, смотрел на девушку с нагловатой улыбкой, но его пальцы нервно теребили расстёгнутый воротник костюма, выдавая скрытое напряжение. Волосы, слегка растрёпанные, и тень щетины на щеках придавали ему вид бунтаря, но глаза выдавали тревогу, которую он пытался спрятать за бравадой. — Дай номерок, я вернусь — позвоню!

Рядом, Лука, мужчина с усталым лицом и лёгкими морщинами, усмехнулся.
— Если вернёмся, — сказал он с легким акцентом, тёплым, как южное солнце, — ей будет за пятьсот лет.

Денис скривился, его взгляд скользнул по коридору.
— Тогда её пра-пра-правнучке, — буркнул он, пытаясь скрыть тревогу за бравадой.

К ним подсела женщина лет сорока, с короткими седыми волосами и острыми скулами. Её пальцы сжимали планшет, глаза бегали по экрану.
— Вы хоть знаете, за что нас выбрали? — тихо спросила она, её голос дрожал. — Я биолог, изучала геномы. Но тут… даже половина, не учёные.

Денис прищурился, его ухмылка стала шире.
— Я? Доставлял пиццу. Видимо, Ориону нужен кто-то, кто не теряется в дороге

Лука рассмеялся, но в его глазах мелькнула тень.
— А я профессор истории. Космосу нужен историк культуры и искусства?

Женщина-биолог наклонилась к соседу, её голос понизился:
— Этот сигнал… его ритм слишком сложный для случайности. Я видела данные и он как живая музыка.

Молодой парень с азиатскими чертами лица, сидевший неподалёку, повернулся. Его тёмные волосы были собраны в хвост, а в руках он держал инженерный планшет.
— Предупреждение? — переспросил он, его голос был резким. — Не отправили бы нас, если бы не были уверены.

— Уверены в чём? — огрызнулась женщина. — Почему нас, а не других? — Женщина с седыми волосами сжала планшет, её пальцы замерли на экране.
— Я слышала, в списке есть бывшие заключённые, — тихо сказала она, её взгляд метался по коридору, будто ища ответ в мигающих голограммах.
Парень с азиатскими чертами лица, сидевший неподалёку, повернулся. Его тёмные волосы были собраны в хвост, а на планшете мелькали схемы двигателя.
— Может, ИИ ищет не дипломы, — сказал он, постукивая пальцем по экрану, — а что-то, что мы сами о себе не знаем.

Алексей Воронов сидел в стороне, тёмные волосы падали на лоб, карие глаза смотрели в пол, но мысли были далеко. Когда-то он водил скорую, знал город как свои пять пальцев. Ночные смены, ямы на дорогах, крики раненых, это была его жизнь. Он спасал людей, пока автоматизация не вышвырнула его на обочину. Полгода заявок, пустые переписки, шёпот соседей: «Пропащий». Он не пил, как думали, но каждый вечер смотрел в окно, где фонари мигали, как умирающие звёзды, и спрашивал себя: «Зачем я нужен?»
Письмо о миссии пришло ночью. «Вы отобраны для программы «Орион». Явка обязательна». Алексей перечитывал строки, ожидая подвоха. Но в глубине души, где ещё тлела надежда, он почувствовал: это шанс. Не просто улететь к звёздам, а доказать в первую очередь себе, миру, и той девушке, чья рука остыла в его машине, то, что он ещё может быть полезен.

— Эй, брат, ты с нами? — Денис хлопнул его по плечу, вырывая из мыслей.
Алексей кивнул, заставляя себя улыбнуться.
— Алексей.
— Денис, — парень протянул руку. — А это Лука, историк из италии.

— Итальянец? Какой регион? Я из Умбрии! — парень с вьющимися волосами и яркими карими глазами хлопнул в ладоши, будто встретил брата.
Лука поднялся, его усталое лицо озарила улыбка. Они обнялись, как старые друзья, хлопая друг друга по спине.
— Sempre con il vino e l’olio, eh? — поддразнил Лука, глаза искрились.
— E voi con l’arte e i sogni grandi — парировал умбриец. — Слушай, если в Орионе есть виноградники, я открою там таверну. Ты будешь рассказывать инопланетянам про Ренессанс!
Денис, сидевший рядом, фыркнул:
— Если там есть пицца, я уже знаю, кто её доставит.
Смех разнёсся по коридору, и даже женщина с седыми волосами, до того хмурая, улыбнулась, глядя на звёздную карту на стене.
— Может, там, — тихо сказала она, — мы найдём что-то лучше, чем здесь.

— Если там, в Орионе, нет виноградников, я посажу свои. Инопланетяне ещё узнают, что такое настоящее просекко! — добавил Умбриец и компания снова рассмеялась.

Разговор прервал звук шагов. Женщина в строгом костюме вернулась, за ней шагал военный в форме, его лицо было непроницаемым. Дроны-наблюдатели замерли, их линзы сверкнули белым, словно сделали фото.
— Пройдёмте, — произнёс военный, голос ровный, но властный.

Толпа поднялась, шаги загремели. Алексей шёл за Денисом, ощущая, как сердце стучит быстрее. Комплекс был лабиринтом: полированный металл стен, голографические указатели, запах озона. На одном из экранов мелькнула карта созвездия Ориона, три яркие точки горели, как обещание. Или угроза.

Они вошли в зону ожидания перед проверкой. Помещение было просторным, с рядами терминалов, где участники заполняли данные. Над каждым терминалом светилась голограмма с вопросами: «Имя», «Квалификация», «Подтверждение согласия». Алексей занял место у терминала, его пальцы замерли над сенсором.

Рядом женщина с рыжими волосами, которую он заметил ранее, спорила с терминалом.
— Почему вы не отвечаете? — её голос дрожал. — Что ИИ хочет от нас?

Голограмма мигнула: «Вопрос не распознан».

Женщина стукнула по терминалу, её браслет звякнул.
— Чёртова машина, — пробормотала она, заметив взгляд Алексея. — Я врач. Спасала людей. А теперь… это?

Алексей пожал плечами, его голос был спокойным.
— Я тоже не знаю, почему я здесь. Никто не знает.

Она посмотрела на него, её зелёные глаза сузились.
— Все мы здесь как пешки. Этот ИИ знает больше, чем говорит.

Терминал Алексея мигнул, высветив его имя. Он ввёл данные, чувствуя, как зудит нейроинтерфейс, установленный пару дней назад. Тогда, в клинике, ему сказали: «Это свяжет вас с кораблём. И с бортовым компьютером». Он не поверил, пока не почувствовал лёгкий шёпот в голове. Это были не слова, а импульсы, будто кто-то копался в его мыслях.

Воспоминания нахлынули. Последний день на скорой. Горящий город, дым над горизонтом. Он вёз девушку, раненую в аварии и парня. Тот держал ее за руку, шепча: «Держись». Алексей гнал, но сирены заглушали крики. Они не доехали. Девушка умерла, её рука остыла в ладони парня. Алексей смотрел в пустоту, пока начальник не сказал: «Ты сделал, что мог». Но он знал, этого было мало.

— Воронов, Алексей, — позвал техник, вырывая его из прошлого.

Алексей вошёл в зал проверки. Помещение было стерильным, с рядами медицинских капсул и мигающими консолями. Техники в белых комбинезонах работали быстро, их пальцы бегали по экранам. Алексей сел в кресло с подлокотниками, холод металла пробирал сквозь одежду. Техник подключил датчики, и нейроинтерфейс ожил.

«Приветствую, до полной синхронизации потребуется время, ожидайте.»

Зуд в голове стал сильнее, образы мелькали: дорога, скорая, крики.

— Первый раз? — техник взглянул на него.
— Ага, — буркнул Алексей.
— Не бойтесь. Интерфейс станет частью вас. В космосе без него никуда. Скорее бы уже это запустили в массовое производство, возможности впечатляют.

Рядом Денис, уже в соседней капсуле, подмигнул.
— Если эта штука прочтёт мои мысли, я в беде.

Алексей усмехнулся, но мысли вернулись к письму. Он вспомнил, как сидел у окна, глядя на тёмный город. Соседка, старая женщина с пятого этажа, зашла с тарелкой пирогов. «Ты идёшь к звёздам, Алёша, — сказала она. — ИИ видит в тебе то, чего ты сам не видишь, ты не случайный или как говорят «Залетный» ты тот, кто должен быть». Он отмахнулся, но её слова засели в голове. Может, она была права. Может, это его шанс.

Проверка закончилась, и толпа двинулась в зал собрания. Просторное помещение напоминало амфитеатр, но с холодной, стерильной атмосферой. Высокие потолки, ряды кресел, экран с изображением звёзд. Алексей выбрал место у прохода, его спина ныла. Денис плюхнулся рядом, Лука сел через ряд. Женщина с рыжими волосами заняла место впереди, её пальцы теребили браслет.

На сцене появился военный, его фигура излучала уверенность. Экран загорелся, показывая траекторию к Ориону.
— Добрый день, — начал он, голос сначала тихий, затем твёрдый, как сталь. — Вы отобраны для программы «Орион». Это не просто миссия. Это спасение человечества. Вы уже осведомлены обо всех ключевых аспектах программы. Получили инструктаж. Эта встреча, последняя перед отправкой. Инструкции выданы, подготовка завершена. Через час вы будете направлены в медицинское крыло, где пройдёте процедуру помещения в криокамеры. Именно в них начнётся ваш путь. Долгий путь в неизведанное, который изменит ход истории. Эта миссия очень важна для нас, для каждого жителя Земли.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом. Тишина была осязаемой, лишь скрип кресел нарушал её.
— Как вы все прекрасно знаете, год назад искусственный интеллект раскрыл тайну пирамид Египта и Китая. Он также уловил сигнал из созвездия Ориона, ритмичный, чуждый, непохожий не на что, с чем сталкивались ранее. ИИ расшифровал и сделал вывод: «Отправьте исследователей в созвездие Ориона. Путь открыт. Будущее — за звёздами» — гласило послание. Вместе с ним пришёл список. Ваши имена.

Шёпот пробежал по залу. Женщина-биолог наклонилась к соседу:
— Почему нас? Это не случайность.

Военный поднял руку, призывая к тишине.
— ИИ выбрал вас. Учёные, военные, инженеры — ваши навыки понятны. Но остальные… Возможно, вы нужны для того, о чём мы пока не догадываемся. Каждый участник проверен нашей службой безопасности, была проведена полная проверка. Каждый из вас нужен для этой миссии.

Мужчина в первом ряду, с жёсткими чертами лица и военной выправкой, поднял руку.
— Сэр, что, если сигнал это ловушка?

Зал замер. Военный посмотрел на него, глаза сузились.
— Мы не знаем, что ждёт вас. ИИ любезно поделился всеми данными, однако мы не можем обработать часть данных, но это не его ошибка, а наш предел. Вы, каждый из вас, лучшие из тех, кто у нас есть. Через час вы отправитесь в медицинское крыло. Это начало пути, который изменит историю. Удачи.

Вопрос повис в воздухе. Алексей почувствовал, как холод пробежал по спине. Ловушка? Он вспомнил ночь, когда получил письмо. Соседка сказала: «Звёзды зовут не всех. Будь осторожен». Тогда он посмеялся. Теперь её слова звучали, как эхо. Он отмахнулся от воспоминаний, подумав, что слишком много этой пожилой женщины в его голове.

— Алексей Воронов, — чётко произнесла женщина с планшетом.

Алексей поднялся, шаги отдавались в висках. Толпа расступилась, взгляды скользили по его спине. Коридор вёл к медицинскому крылу, голографические указатели мигали. Комплекс гудел: рокот двигателей, запах металла, далёкий гул систем.

В медицинском крыле его встретил техник с усталым лицом. Комната была залита голубым светом, вдоль стен стояли криокамеры. Металлические модули, похожие на саркофаги. Алексей заметил женщину с рыжими волосами, она стояла у соседней камеры, её пальцы дрожали.
— Волнуетесь? — спросил он, пытаясь отвлечь её.
Она кивнула, её голос был тихим.
— Я врач. Спасала людей. Но это… я не знаю, справлюсь ли.

— Справимся, — сказал Алексей, хотя сам не был уверен.

Женщина с рыжими волосами, стоя у соседней камеры, коснулась виска, поморщившись.

— Эта штука в голове… будто кто-то перебирает мои мысли, как страницы, странное чувство. — прошептала она. Алексей кивнул, чувствуя, как нейроинтерфейс роется в голове посылая импульсы, словно кто-то чужой смотрит его глазами.

Техник вручил ему костюм для криосна, лёгкий, но плотный, с датчиками. Алексей надел его за небольшой шторкой, ткань холодила кожу. Он лёг в камеру, металл был ледяным. Техник подключил датчики, и нейроинтерфейс ожил. Зуд в голове стал сильнее, образы мелькали: горящий город, скорая, крики. Он вспомнил ту ночь, когда не успел. Девушка умерла, её рука остыла. Он не смог.

«Инициация завершена. Приветствую, Алексей. В ближайшее время вы погрузитесь в длительный сон. Для вас он покажется лишь мгновением. В течении полета я буду сканировать все данные о вашем состоянии и сделаю все для вашей сохранности. После пробуждения я буду помогать вам во всех вопросах. Буду очень рада работать с вами. Сладких снов»

Игла кольнула в бок. Свет над головой мигнул. Алексей смотрел в потолок, но видел старую дверь подъезда, запах хлеба, мать, поправляющую его воротник. Нейроинтерфейс шептал: «Погружение». Образы сменились звёздами — далёкими, холодными, живыми. Страх смешался с надеждой.

— Поехали, — шепнул он.
Темнота накрыла его, мягкая, как снег.

* * *

Помещение было отрезано от остального мира. Ни окон, ни внешней связи не было, только ровный шум системы фильтрации и слабый, усталый треск дисплея у дальней стены. За длинным столом сидели шестеро. Мужчины и женщины. У каждого из них были свои титулы, ранги, опыт, но сейчас всё это было неважно. Важно было только одно, все они ожидают запуск.

Дверь открылась беззвучно. Вошёл генерал. Высокий, прямая спина, будто вместо позвоночника у него металлический штырь. Его седина под лампами светилась серебром. Он не поздоровался.

— Всё готово, — бросил он. — Двести человек уже в криосне. Жизнеобеспечение активировано, шаттл проверен, топливо и реактор под контролем. Мы в графике. Волнуются наши путешественники, и не зря.

Несколько секунд никто не отвечал. Только взгляды на него, короткие, тяжёлые. Потом один из инженеров, сухощавый, с уставшим лицом, нарушил молчание:

— А если траектория даст отклонение у нейтральной точки? Что с полем астероидов? Их слишком много в секторе Е-7.

— Даже если пройдут, — добавил другой, в очках, — кто поручится, что их психика выдержит? Шестнадцать дней в вакууме только до первой точки, с полуспящим имплантом и обнулённой обратной связью...

— Мы отбирали лучших, — напомнила женщина в синем, с отчётливо северным акцентом. — Месяцы тестов, моделирования, стресс-проверок. ИИ не ошибается.

— Не ошибается — не значит, что не может просчитаться, — тихо, почти себе под нос, сказал кто-то из угла.

Генерал взглянул на него. Без слов. Но взгляд был такой, что воздух в комнате будто стал плотнее.

— Запросите у ИИ, — сказал начальник связи.

На панели мигнул огонёк. Раздался тихий тон. И тут же — голос, ровный, почти человеческий, но чуть более отстранённый, как будто говорил не голос, а логика:

Запрос обработан.
Прогноз успешности миссии: 99,9%.
Вероятность достижения конечной точки: 99,0%.
Качество отбора участников: 97,0%.
Данный параметр не снижает общую успешность.
Время до запуска: 2 часа 02 минуты.
Первая рубежная точка: через 13 суток 18 часов.

Молчание вернулось, но уже другое. Тяжелее. Один из мужчин вздохнул, кто-то переглянулся с соседом. Глаза ожили. В них не было ни паники, ни страха. Но то самое "а если..." уже прокралось внутрь.

Начальник миссии, до того стоявший у стены, медленно развернулся. Он был самый старший здесь, седой, лицо как выжженная карта: линии, складки, шрамы, которые не скрыть ни должностью, ни галстуком. Чёрный костюм сидел на нём идеально. Он долго смотрел на пустой экран, потом проговорил:

— Цифры, это хорошо. Но путь, это ведь не только математика. До старта пара часов. Пойду, посмотрю сам, всё ли на месте.

Он не ждал ответа. Просто развернулся и ушёл.

А комната осталась в полутемноте, с сухим воздухом и мыслями, которые никто не решался произнести вслух.