Первый не всегда третий

Музыка тем и прекрасна, что в ней всё как в жизни: иногда самое интересное происходит в начале, а временами нужно дождаться финального аккорда, чтобы всё обрело смысл.

Вам не кажется, что это интересное наблюдение? Оно часто совпадает с тем, как мы воспринимаем классическую форму: первая часть — это всегда интеллектуальный вызов, завязка драмы и демонстрация мощи, а финал иногда кажется лишь вежливым поклоном перед тем, как зрители отправятся в гардероб.

Давайте отправимся в небольшое путешествие по этой музыкальной кривой и попробуем разобраться, почему так происходит.

В большинстве концертов (особенно эпохи классицизма и романтизма) первая часть строится в сонатной форме. Это настоящий психологический триллер.

В экспозиции нам представляют героев. Они могут спорить или дополнять друг друга.

В разработке композитор буквально разрывает эти темы на куски, сталкивает их лбами и уводит в далёкие тональности. Это пик напряжения.

В каденции тот самый момент, когда оркестр смолкает, и солист остаётся один на один со своей виртуозностью.

Именно в первой части заложен основной философский момент. Когда мы слушаем первый фортепианный концерт Чайковского, это целая жизнь, полная ностальгии и борьбы. После такого эмоционального накала слушатель уже чувствует себя опустошённым.

Во второй части передышка. Лирика, созерцание, чистая красота. Она выполняет роль контраста.

И вот приходит третья часть.

Почему финал часто проигрывает?

Исторически он должен был быть жизнеутверждающим, быстрым и танцевальным. После глубоких раздумий первой части прыгающий финал иногда кажется поверхностным.

Слушателю начинает казаться, что композитор просто устал. В финале ему нужно разрешить конфликт. Но гармония и порядок часто менее интересны, чем хаос и борьба.

Третьи части превращаются в чистую акробатику. Пальцы солиста летают, искры сыплются, но за этим блеском иногда теряется та самая душа, которая зацепила нас в начале.

Забавный факт: Брамс так переживал из-за слабых финалов, что в своих симфониях и концертах старался сделать последнюю часть максимально тяжеловесной и значимой, чтобы не превращать её в простое развлечение.

Первая часть — это вопрос, а третья — ответ. А вопросы в искусстве всегда интереснее ответов.

Если первая часть — это интеллектуальный вызов, то правильный финал — это катарсис, после которого хочется либо молчать, либо неистово аплодиро

вать.

Вот такие мысли…