Первый предел

1

— Санек, мочи их! — радостно взревел брат и в очередной раз швырнул Барсика в атаку.

Мочить так мочить.Не раздумывая, я накинулся на почти раз­вернувшийся строй нежити. Мой девятый уровень против их пя­тых — да ещё усиленный «Неистовым восстановлением»!

Я зарычал — теперь уже не вызывающе, а с радостью, в предв­кушении обычной честной драки. Синхронные выпады коротких мечей я проигнорировал и щедро раздал удары. Некоторые атаки дублировались — и сразу несколько скелетов осыпались неопрят­ными кучками. Командир неоднократно попадал по мне коротким гладиусом, но под удивлённые ахи моих одногруппников раны мо­ментально заживали. А вот повреждения, нанесённые мной глав­ному костяку, не исчезали.

Пока я разбирался с командиром, мои сопартийцы упокоили ря­довых воинов.

— Ребята, как я по вам соскучился! — расплылся я в улыбке. — Как же хочу вас всех обнять!

Мгновенно приняв человеческий облик, я перешагнул через ко­сти и распахнул объятия навстречу брату. Но Женька странно отреа­гировал — смущённо отпрыгнул на два метра назад.

— Э-э-э… Сань, э-э-э… Мы рады тебя видеть, честно. Только давай без этих объятий, ладно? Ты просто выглядишь… как бы тебе сказать… э-э-э… непрезентабельно. Ни медведем, ни привыч­ным Санькой.

— Брат, я же два дня вас не видел! Я соскучился, я раскидал толпу нежити! Я непрезентабелен?

— Саша, просто на тебе вот…

Я даже не услышал, как подошла Наташа. Она протянула руку и пальцем собрала что-то у меня с груди. Потом показала.

С её изящного ноготка свисала голубовато-светящаяся сопля. Она медленно растянулась и капнула на пол.

Я оглянулся. Вся плитка и останки мобов были заляпаны про­тивной на вид голубоватой светящейся субстанцией.

— Брат, отскобли с себя эту гадость — и я первым тебя обниму. И даже не спрошу, где ты был и что с тобой случилось. Только не обессудь — не сильно. Ибо не успел о тебе соскучиться за пятна­дцать минут.

— Пятнадцать минут? — тупо переспросил я.

-- Ага. Тебя не было четверть часа.

-- А для меня прошло почти два дня — Грустно сообщил я. — И я даже, успел по вам соскучится, немного.

— Александр, а ты задание выполнил? Ну, то, про которое гово­рил перед тем, как исчезнуть? — полюбопытствовала Наташа.

Я хлопнул себя по лбу, размазывая очередную порцию незаме­ченных ранее голубых соплей, и побежал в коридор, ведущий на склад.

— Товарищ офицер! Прапор! Я принёс ваш чай! — я забараба­нил в дверь.

Окошко открылось, и на меня вперился яростный глаз.

— О, боец, быстро ты. Прямо и полчаса не прошло. Хе-хе. Только что за вид такой… обдро… э-э… непрезентабельный? Кого ты встретил в волшебном лесу? Нет, не отвечай — я не хочу знать подробности! И мой чай не хватай, погоди.

Заслонка захлопнулась. А на меня обрушился водопад ледяной воды, смывая все последствия улиточного обстрела.

— Вот теперь давай мой чаёк.

Окошко открылось, оттуда высунулась ладонь, в которую я вло­жил дрожащей от холода рукой свёрток с травами. Окошко закры­лось. У меня зуб на зуб не попадал.

Из-за двери послышалось:

— Солдат должен мужественно переносить тяготы и лишения. Хе-хе.

Сволочь. Тогда бы бестрепетно перенёс отсутствие чая.

Намоченный, я поплёлся в сторону фойе. Потом подумал — и превратился в медведя. Также мокрого, но зато могу отряхнуться! На стены коридора обрушился новый водопад, а я — почти сухой и очень пушистый — отправился к сопартийцам.

— Ой, Сашенька распушился! Теперь похож на одуванчик! А не на обдроч… Кхм.

Угадайте с трёх раз, кто первым меня поприветствовал, когда я вернулся? Интересно, она над Антохой также стебётся?

— Сань, а когда ты успел раскачаться за пятнадцать минут? Блин, ты девятого уровня — вплотную подошёл к первому порогу! Класс! — Брат неподдельно обрадовался и, подойдя, потрепал меня за уши.

— Где уровни взял — там уже нету. Точнее, есть, но не советую. До сих пор, как вспомню, внутри всё сжимается — с муравьиный глаз.

— Это связано с твоим обро… э-э… ну, ты понял, да?

— Нет! Это я помогал парню из параллельного мира с квестом! Кто такой смелый и прошептал «гача — муча»? Сам ты голландский штурвал! Извращенцы! Мои одногруппники, односельчане, родственники — извращуги! Мы улиток выдували, собирали пан­цири!

Я превратился обратно в человека — благо уже сухого — и по­казал витую раковину.

— А зачем ему они? — поинтересовался Антон.

— Говорит, к ним пришёл артефактор, и для изготовления фене­чек против демонов — а демоны у них основные враги, как у нас зомби — нужны такие раковины. Где они находятся, где этот вол­шебный, блин, лес с улитками — я не знаю. Меня вон прапор телепортировал. Но я там провёл два дня, у вас прошло, говорите, пятнадцать минут. Если рассуждать логически, всё это находится в ином измерении.

— Или эта Цитадель — в другом измерении, — вставил свои пять копеек Стас.

— Не выйдем — не узнаем. А терять время не хочется. Основ­ное желание, если честно, кушать: у меня урка последнюю банку тушёнки умыкнул. — Я грустно вздохнул. — Я, получается, два дня не ел. Вот.

Катя всплеснула руками и залезла в сумку. Наташа сразу же протянула мне ломоть подсохшего хлеба с колбасой и термос. Ан­тоха достал пару кусочков шашлыка.

— А может, просто заморим червячка все вместе? — спросил я.

— Сань, кушай, мы, как ты исчез, поели. А тут эти скелеты спу­стились.

— А потом пришёл медведь и всех разогнал, — добавила Катя и протянула мне ещё один бутерброд — опять подсохший хлеб, сало и несколько листьев салата.

— Фпафибо, — пробулькал я с набитым ртом, прожевал, запил чёрным чаем из термоса и задумчиво спросил:

— Нам надолго хватит еды?

— Не-а. Мы последние припасы подъели. Но будем надеяться пока на ритуал, вычитанный в книге — на «Уют». Если не выгорит, придётся возвращаться домой, запасаться по-настоящему провиан­том и опять топать сюда. Только необходимо хоть десяток сфер на­бить — внести, так сказать, обязательный платёж. — Брат уже про­думал стратегию, и, судя по тому, как остальные покивали, донёс до окружения. Блин, меня пятнадцать минут не было!

— А вы «Уют» проверяли?

— А на фига? Мы пока и так сытые, запас воды есть. К тому же сейчас идём в Лабораторию — вдруг там что-то найдём.

— Реагентов погрызть?

— Посмотрим. Я ничему здесь не удивлюсь, — пожал плечами брат.

В коридор с лабораторией вышли тем же порядком: я впереди, Кир подсвечивает кувалдой с одного бока, Наташа с любимым дву­ручником — с другого.

Дверь в Лабораторию отличалась от остальных: она была бро­нированной. Я постучал когтем по металлической поверхности. Звук был глухой. Никогда не видел банковских дверей, но, навер­ное, они выглядят так же.

— Здесь даже дырочки нет, — фыркнула Катя. Потом посмотрела на задумавшихся нас и вздохнула.

— Сань, ты девятого уровня. Может, попробуешь высадить дверь? — задумчиво спросил Кирилл.

— Я считаю, это хреновая идея. Как я заметил, система поощря­ет мирные решения, а не силовые.

— Так что делать?

— Я предлагаю спросить.

— А?

Мы пошли назад в холл, а потом — в хорошо знакомый кори­дор. Вопрос можно задать только тому, кто достаточно разумен, и с кем уже был диалог: прапорщику, заведующему складом.

— Ты не прифигел, боец? Иди на… службу тяни! — Глаз в окошке налился кровью, а в голосе появились рычащие нотки.

— Тащ офицер, ну хоть намекните, куда идти! — Я пытался до­говориться насчёт ключа от лаборатории. Прапор никак не хотел входить в положение.

— Я могу тебе прямо сказать, куда идти и чем там заняться. Но с вами дамы. Поэтому иди ты... к моему брату — в реммастерские. И там с ним договаривайся. Намекну, пока добрый: он любит спорт.

Окошко захлопнулось. А кладка вокруг двери задвигалась, зна­комо замуровывая вход. После того как проём исчез, на стене по­явилась табличка:

— Хе, Сань, а ты наныл нам подсказку! Идём в реммастерские! — Брат был полон оптимизма. Барсик разделял его настроение и радостно замурчал, открыв четырёхлепестковую пасть и свесив змеиный язык.

— Идём. Только надо подумать насчёт спорта. Может, он фут­бол любит — и ему шарфик подарить с логотипом любимой ко­манды?

— А может, не будем гадать, а там посмотрим по обстоятель­ствам? Может, он лапту любит или нарды? Или вообще шахматист.

— Или дзюдоист… — мрачно предсказала Наташа.

Коридор ничем не отличался от предыдущих. Привычно закан­чивался дверью — только в этот раз вход в помещение закрывало полотно, собранное на заклёпки из ржавых толстых листов.

— Ну, готовы? Заходим? — Я, как всегда, немного волновался.

Сопартийцы синхронно кивнули. Я постучался — и, не дождав­шись ответа, носом толкнул створку.

— Ну ни фига себе! Это комната такая? — Антоха высказал вслух наше общее изумление.

Было чему удивляться. Если склад мы не видели даже мельком, то библиотека и холл внушили представление, что помещения в Цитадели нормальных размеров. Здесь же было нечто выдающее­ся.

Одна гигантская комната. Потолок где-то высоко, теряется в ту­манной дымке. Его поддерживают стальные колонны из сваренных и стянутых болтами исполинских швеллеров. Свободное от стол­бов пространство завалено поддонами с грудами ржавого металла. Полусгнившие детали валяются прямо в проходах. В воздухе сто­ит терпкий запах железа, старой смазки и подгнившей ветоши.

— Интересно, а что здесь за Плюшкин живёт? — негромко спро­сил Стас.

— Это квинтэссенция Плюшкина. Так загадить помещение… — буркнул Антоха. Тонкая душа механика, привыкшего к порядку в слесарной мастерской, болела и плакала при виде неаккуратных груд хлама.

Пропетляв по лабиринту из поддонов и куч мусора, мы вышли на чистый участок — и, наконец, увидели хозяина помещения.

Когда прапор сказал «брат», я мысленно представил такого же монструозного смешарика — может, отличающегося только оде­ждой или чертами лица. Но я никак не ожидал увидеть гигантского робота ростом в пять меня.

Такой же ржавый, как и всё вокруг. Из корпуса торчат ремённые передачи — половина из них не крутится. Ноги ниже колена пере­ходят в джамперы. Две пары рук — все разной длины. Голова по­хожа на ведро, в центр которого кто-то вставил механический глаз хамелеона. Один.

Этот собранный с бору по сосенке робот в данный момент «ка­чал бицепс» на левой верхней руке, используя, судя по виду, авиа­ционный двигатель.

— Если мы с ним не договоримся, он нас растопчет, — грустно сообщил брат.

Барсик выразил солидарность, встав в позу круассана и тихонь­ко зашипев на монстра.

То ли шёпот брата, то ли ворчание Барсика — но «спортсмен» повернул к нам голову, перехватив снаряд правой верхней рукой. Глаз некоторое время хаотично крутился, но быстро сфокусировал­ся на нас.

— Кхе… Физкульт-привет! — Я присел на попу и помахал лап­кой. Наташа утверждает, что так у меня милый вид.

— Говорящая гигантская капибара? — донёсся удивлённый го­лос откуда-то изнутри ржавого корпуса.

В торсе распахнулась небольшая дверца — и оттуда вылетел миниатюрный дрон с динамиком. Конструкция покружила возле нас и остановилась на уровне моей головы.

— Ты просто говорящий — или действительно что-то понима­ешь?

— Я оборотень-медведь, вообще-то, — немного обиженно при­знался я и превратился в человека.

— Ха! Прикольный тип. Я смотрю, братишка тебе втюхал эти огрызки неликвидные? А я не верил, что ему это удастся! Что могу сказать — носи с честью! Ха-ха-ха!

Динамик металлически заржал. Даже обидно: всё-таки одежда часть ударов гасит и отлечивает. Плюс моё «Неистовое восстанов­ление» — мне это очень и очень помогает.

— Вы вообще чего сюда припёрлись? Я ничего не вижу, что у вас можно отремонтировать. И совсем отсталые? Что такое металл хоть знаете? Смотри — это такой камень, его можно делать жид­ким и делать топор. Большое колдунство, однако!

— У нас, вообще-то, ядерная энергетика уже развита, — отве­тил я в который раз. Интересно, этот ржавый истукан не родствен­ник ли бабульки в лесу?

— А чего вы тогда в шкурах ходите? Надо было в экзоброне прийти, а не в тряпках!

— Мы недавно перенеслись!

— Так если только перенеслись, чего припёрлись?

— Ваш брат послал. Сказал, что мы можем помочь в ваших во­просах — заодно в лабораторию доступ открыть.

— Помочь? Мне? В чём? — Динамик удивился. Туловище про­должало спокойно качать бицепс.

— Ну… прапор сказал, что вы любите спорт. Может, вам… ну не знаю… мячик сделать? — Я не знал, что сказать, и просто нёс чушь с серьёзным видом. Откуда мне пришла в голову идея про мячик?

— Мячик? — Удивился динамик. Туловище прекратило подни­мать авиадвигатель. — Мячик тоже можно. Но я больше люблю бои на арене.

— Мы друг с другом сражаться не будем! — отсёк я любые намёки. — Мы одна команда.

— А если не до смерти? Симуляция, так сказать? Развеете мою скуку — за это я победителю намекну, как попасть в Лабораторию. А там уже и до Оружейной дойдёте. На Арене никто не умрёт — обещаю.

Во время диалога гигантский робот перехватил нижней правой конечностью двигатель и теперь делал упражнение самой длинной рукой, не сводя с нас хамелеоньего глаза.

— Нам надо посоветоваться, — решил я. — Посоветоваться на­едине. — Я добавил необходимую фразу, увидев, что дрон с про­пеллерами последовал за нами. Нет уж, спасибо — обойдёмся без тебя. С меня, если честно, хватает вперившегося гиганта.

— Я против, — сразу обозначил свою позицию. Что-то не нра­вится мне этот гусь — слишком всё у него просто.

— Саш, мне кажется, это вполне вариант — обычный квест, как и у тебя был, — Женька уже рвался в бой. Ясно, что победителем он считает себя. Всё-таки самая убойная наступательная магия у него, плюс Барсик. Хотя нежить, которую мы встречали до того, вся резистентная к некромантии брата. Зомбиков и скелетов чаще в ближнем бою разбираем.

— Ладно тебе, Санёк. Девочки против девочек, мальчики про­тив мальчиков — поставим такое условие. Чтобы было два победи­теля. Настаивать надо на том, что у нас принципы: женщин мы не бьём — не докатились, слава богу, до подобного. — Антоха, по-видимому, тоже не прочь помахать железками.

Стас пожал плечами. С ним всё ясно: он не чувствует себя чле­ном нашей компании и не претендует на право голоса. Удивитель­ная метаморфоза для вчерашнего мажора.

— Катя, Наташа, вы как? Хотите подраться? — спросил я деву­шек.

Наташа посмотрела на меня с непонятной надеждой. Она за то, чтобы я разрешил или запретил?

— Саш, ну я не знаю… Я слышала, что некоторых очень возбу­ждают женские бои… Ну знаешь, там такое… Грязь, порванные купальники и прочее.

— Если этот здоровяк с гантелей возбудится, я хочу быть от него подальше, — сразу пресёк я обычные Катины шутки. Бала­болка, блин.

— Сань, если мы немного потренируемся друг с другом, то ни­чего страшного, я так думаю, не случится. К тому же всё понарош­ку — не до смерти. — Катя всё-таки высказала своё мнение. Не ду­мал, что она кровожадна. Не думал.

— Кир?

— Я также за. Тренировка нужна. И если будут созданы усло­вия, что никто не пострадает, я только за.

Я вздохнул. Что-то царапало на грани сознания — какая-то де­таль. Но что? Что за оговорка во фразе робота заставила меня на­сторожиться?

Блин, большинство за потасовку. Ладно, надо говорить с меха­ническим культуристом.

— Кхе-кхе, уважаемый. Мы приняли решение: будем сражаться.

— Ну и правильно! Исключительно в бою видно, кто чего сто­ит. И стоит ли вообще! — Дитя греха Карлсона с радиоточкой за­ливалось довольным соловьём. Я его перебил:

— У нас есть условия:

— Первое — никто не покалечится. Второе — будет два победителя: одна девушка и один мужчина. Разнополым боям не бывать — у нас существует культура и воспи­тание. Сражаться с женщиной без необходимости самозащиты у нас считается постыдным.

— Прекрасно! Значит, будет два победителя. Очень хорошо. — «Говорящий вентилятор» был доволен. Интересно, чем он собрал­ся вознаграждать выигравших?

— Третье наше требование: все должны остаться живыми и це­лыми. Никаких боёв насмерть! У нас нет в деревне точки воскре­шения, как у соседей. Поэтому такая вот позиция.

— Прекрасное пожелание и вполне уместно! Далее?

— Э-э-э… — Что ещё предложить? Ничего не приходит в голо­ву.

— Итак, условия озвучены! Арена генерируется. Все ли соглас­ны с тезисом, что бои должны быть честными, с равными по силе противниками? — задал вопрос летающий динамик.

— Ну, само собой! — Я даже не стал оглядываться в поисках поддержки.

— Решено! Значит, оборотень-медведь не участвует — ввиду превалирования в уровнях! — Если бы концентрированное удовле­творение в голосе было маслом, его можно было бы намазать на самый большой в мире батон.

— Побудешь зрителем, мохнатый! — шепнул, подлетев, дина­мик.

— Арена сгенерирована! Прошу посторонних покинуть терри­торию ристалища!

Неодолимая сила подхватила меня и мягко поставила возле од­ного из поддонов с хламом.

— Маленькие, хилые люди решили встретиться на Арене — на слабеньком ристалище, сгенерированном специально для таких случаев! Маги и друиды, воины и разбойники — готовы ли вы к битве? Обычной, несложной тренировке, в которой невозможно умереть?

Одногруппники, на мой взгляд, немного заторможенно, покива­ли. Всю команду накрыл почти прозрачный купол.

— На Арене невозможно убить! Будьте к этому готовы, когда вас, как любых развитых существ, окутает ярость битвы и жажда крови! Но вы и так этого захотели!

Что-то мне совсем не по себе. Я подошёл поближе — почти вплотную к куполу.

Первыми на засветившийся центр ристалища вышли Катя и На­таша. Наташа демонстративно поклонилась и отошла. Катя скопи­ровала её действия.

— До начала битвы — пять… четыре… три… два… один! Да начнётся бой! — надрывалась летающая радиоточка.

Катя выучила с помощью книги, полученной в библиотеке, но­вые заклинания — атакующие. На миг её фигуру окутало зелёное марево — и вот она возвышается над освещённым кругом, опира­ясь на четыре шипастых стебля, как на лапы. Друид взмахнула ру­кой — и в сторону Наташи полетел рой толстых колючек.

Мечница, несмотря на миниатюрную фигуру, закрутила цвайхандером, как лёгкой тросточкой, и сбила часть снарядов в полёте. От ещё одной порции она просто уклонилась — и резким рывком, как у меня, сблизилась с Катей.

Друид тоже не стояла на месте и отпрыгнула на древесных лапах чуть в сторону. Не так быстро, как хотела бы — и Наташа дотянулась до одной из лап, нанеся длинную рваную рану, из кото­рой потекла зелёная субстанция.

— Ай! — воскликнула Катя и ударила одной из новых конечно­стей сверху вниз.

Мощный удар поднял облако пыли. Наташа в прыжке, переходя­щем в кувырок, смогла увернуться — и, по-видимому, ещё раз ис­пользовав рывок, дотянулась напрямую до Кати, минуя древовид­ные лапы.

— А-а-а!.. Кхе! — Катя вскрикнула от боли, когда двуручник пронзил её грудь. Вопль перешёл в кашель. Кровь потекла изо рта и страшной раны.

— Сука! — заорал Антон на Наташу и таким же рывком сме­стился на утоптанный и орошённый кровью пятачок арены.

Наташа, стоявшая в недоумении и разглядывавшая дело своих рук и меча, не успела среагировать — и копьё Антона пронзило её со спины. Ещё один фонтанчик крови — теперь уже из груди Ната­ши.

Не удовольствовавшись своим действием, Антон подскочил по­ближе и мощным ударом ноги отправил мечницу в полёт.

— Да что ты делаешь! — одновременно закричали Стас, Кир и Женька.

Стас исчез — чтобы спустя пару секунд появиться рядом с ко­пейщиком и воткнуть тому меч в спину. Он замахнулся кинжалом, пытаясь вонзить его в затылок Антона, но не успел: мощный ог­ненный шар взорвался между противниками, опалив их и раскидав по сторонам.

Кир молча развернулся — и вокруг брата окутался золотистый свет с кровавым отсветом. Судя по тому, как Женька упал на коле­ни и раскрыл рот в беззвучном крике, ему было нехорошо. Барсик кинулся защищать хозяина и вцепился в шею паладина, вырывая куски мяса. Внутреннюю сторону купола покрыли брызги крови.

— Тварь, ты подняла руку на моего мужа! — Катя, несмотря на страшную рану и текущую кровь, пыталась попасть по Стасу ши­пами.

Женька, посиневший и с яростью в глазах, стрелял по всем тём­ными сгустками, перемежая их огненными шарами. Сумятицу вно­сили Барсик и Стас, нападая то на одного, то на другого. Кир с полуоторванной головой, размахивая кувалдой, гнался за Наташей.

— Прекрати всё это! — потребовал я у зависшего рядом динамика.

— Прекратить? А как? Ведь победитель ещё не выявлен! Смотри, как им весело! Как они наслаждаются жизнью! Ведь только в бою человек по-настоящему ощущает себя человеком! — издевательски прошелестел динамик.

— Прекрати это! — зарычал я в ярости и попытался сбить проклятый девайс лапой.

Пропеллер зажужжал сильнее — и аппарат поднялся выше.

— Ха! По условиям, которые ты сам предъявил, на Арене не­возможно умереть. На Арене, понимаешь? Я могу в любой момент прекратить бой — просто отозвав ристалище. Ты понимаешь, что там сразу же произойдёт? Ты всё ещё мечтаешь прекратить бой?

Динамик откровенно издевался. Гигантский робот перехватил мотор другой рукой и принялся механически выполнять упражне­ние.

— Что я могу сделать, чтобы прекратить издевательства и оста­вить моих друзей живыми, целыми и в своём уме? — задавив кло­кочущую ярость, которая просто вопила: «Нападай! Убивай! Будь что будет!» — спросил я.

— Ха! А вот это уже нормальный разговор. И он мне нравится. — Донёсся голос от молчаливого робота-качка.