Первый шаг в гору

— Полагаю, Кацмана не будет дней пять, — Рикардо Алонсович Баал любил начинать разговоры с ответов на вопросы — особенно на те, которые никто не задавал.

Ладно, ладно. Еще он вежливо здоровался, да и вопросы были насущные.

— Это нам чем-то полезно? — я приподнял то, что на лысом моем лице вместо брови.

Раньше я бы сказал проще: «приподнял бровь», но мне уже пару раз пеняли — мол, ты же Глава, выражаться должен точнее. А ну, как отдашь приказ, а его неверно поймут? Быть тогда беде!

Короче, что-то там на лице я приподнял.

— Еще как! — ответил аристократ. — Ты, Иван Сергеевич, грозился мне кое о чем рассказать.

Тут надо пояснить.

Как так вышло, что мы — я и младший Баал — общаемся на «ты»? Он — наследник знатного рода, пусть и не первый в очереди. Я — мало того, что нелюдь, так и всего-навсего Глава новорожденного клана… Не сходится, верно?

Ну, что я могу ответить. Для начала, мы пусть и на «ты», но по имени-отчеству.

Пойдем дальше: дружба наша зародилась и окрепла в боях и походах. Совместное дело, тем более — военное, сближает разумных. Короче, так получилось.

Третьей причины у меня для вас нет.

— Это что-то такое, о чем нельзя при посторонних? — уточнил я. — Или лично при господине полковнике?

Баал расхохотался — почти искренне, почти легко, даже почти непринужденно.

Я видел: именно что почти.

— Нет, конечно, — ответил он, отсмеявшись. — Честному подданному нечего скрывать от государевой опричнины! К тому же — когда беседуешь с одним из ее служащих.

Ну да, все верно. Дамир Тагирович Кацман-Куркачевский, полковник опричной жандармерии, «хороший государев полицейский» так-таки впутал меня в мутноватые свои расклады.

Я теперь не абы кто, не просто Ваня Йотунин, не тот еще тролль, даже не хозяин моста. Берите выше — перед вами целый ротмистр отдельной жандармской команды по сервитуту Казнь! Опричник, даже офицер, пусть и не вышел пока чином.

Это звание — временное, получено упрощенным цивильным производством. Поэтому форму я не ношу — не требуется. Еще я провожу совсем немного времени в присутствии, меньше, чем сослуживцы. Так, занимаюсь делами, своими и клана, и только на сдачу — служу Державе.

Это я все зачем? Да так, надо было напомнить, а то мало ли.

Еще сразу стало понятно, о чем хочет спросить Баал-младший: тем более, что я и правда обещал.

— Меня, Рикардо Алонсович, страшно печалит несовершенство техники и технологии, имеющее место в Державе Государя нашего. — Велеречив я сделался нарочно — чтобы немного сбить настрой.

— Иван Сергеевич, очень тебя прошу: проще! — ответил аристократ. — Я все понимаю, но тебе не идет этот стиль.

— Тогда ладно, — согласился я. — Если проще, то в науке и технике у нас бардак. Тут отдельно магия, здесь сбоку электричество, сверху и с другого боку химия, прилично отстает математика. Про биологию я вообще молчу!

— Все же работает, — удивился мой собеседник. — Что тебя не устраивает-то?

— То, что работает все по-отдельности! — ответил я немного злее, чем собирался.

Надо заметить, что беседовали мы в той же комнате, где стоял счетник, местно говоря — Э-Вэ-Эм: тот самый прибор, через который мы с Баалом-младшим наблюдали за недавним рейдом клана в Дербоград.

С этого прибора я и сдернул чехол.

— Ну да, — задумчиво вспомнил Рикардо Алонсович. — Дельно вышло. И главное — я ни разу не слышал ни о чем подобном! Казалось бы — все так просто, но нет. Как же такое придумалось?

«Земные наука и техника, вот как», подумал я. Вслух сказал иначе.

— Понимаешь, вот у этого тролля, — тычок пальцем себе же в грудь, — отродясь не было инженерного образования. Свежее мышление: мне просто забыли сообщить о том, что так делать просто не принято.

— Как оно работает? Если это не секрет.

— Да какой там «секрет»! — ответил я. — Принцип прост до безобразия — достаточно один раз увидеть — сразу догадаешься.

— Я вот не догадался, — нахмурился Баал. — Так что будь любезен, Иван Сергеевич, объясни.

Я неслышно вздохнул и принялся объяснять.

— Я назвал его «некротический терминал инструментального контроля», сокращенно — некро-ТИК, — начал я. — Не ищи глубокого смысла, это просто название. Первое, что пришло в голову.

— Нормальное название, — ответил Баал. — Довольно простое для такой сложной вещи. Дальше?

— Дальше, да. В основе — обычная Э-Вэ-Эм. Правда, не то, чтобы совсем, — признался я. — Взял самое дорогое, что можно купить частному лицу.

— Это можно понять, — согласился Рикардо Алонсович. — Чем дороже техника, тем больше она умеет.

— У этой машинки сзади есть порт построчного терминала, — продолжил я.

Сам же следил за лицом собеседника — ждал, когда тот перестанет меня понимать. Покамест — не перестал.

— Так-то порт нужен для вывода на печать, но эта штука работает в обе стороны — счетник может и передавать информацию, и принимать ее.

— Счетник? — не понял аристократ. — Что это?

— Вычислитель, — пояснил я охотно. — Электронная вычислительная машина.

— А, понял. Счетник, счетник, — Баал будто попробовал слово на вкус. — А ничего, мне нравится, пусть будет. Пока все понятно.

— Сейчас будет интересное, — посулил я.

Я открыл ящик стола и достал из того коробку — картонную, вида самого обычного, крест-накрест заклеенную сверху синей изоляционной лентой: не чтобы надежно запечатать, а так, для маркировки.

Из коробки достал уже фигурку — такой как бы маленький тотем, только на подставке, настольный. Из основания — той самой подставки — извлек смотанный в кольцо кабель, развернул, подключил нужной стороной к счетнику.

— Тотем, — догадался Рикардо Алонсович.

— Именно, — заключил я.

На самом деле это — просто симпатичная статуэтка. Тролль, воздевший к небу бубен — почти как я, колдующий против Большого Зиланта.

Как можно догадаться, смысла в этой фигуре примерно столько же, сколько во всем моем шаманизме — почти никакого. Это отвлечение внимания, попытка продать местным земную технологию под видом шаманской техники. Нет, ну а что — тотем же? Тотем. Как работает? А Эру его знает — у этих троллей все так, задним умом и головной мозолью.

Там внутри — фокус-кристалл, не в самой фигурке, но в контактной группе провода. Да, весь остальной кабель можно спокойно обрезать, штуковина от того работать не перестанет — вот только своему собеседнику я сказал немного не так.

— Так вот, тотем нужен для того, чтобы ловить нужные эманации. Эскадрилья, — я улыбнулся, — связана именно с ним, не со мной. Я и отдаю команды, и принимаю картинку через счетник.

— Откуда оно берет ману? — удивился аристократ. — Внутрь тотема просто не влезет накопитель нужной емкости, это я точно вижу! Закон сохранение маны-энергии, сам понимаешь!

Ну да, образованный человек, да еще и маг. Кстати, а какой именно? Надо будет прояснить вопрос — после, не сейчас.

— Еще одно новшество. Преобразователь!

Это я достал новую коробку — того же размера, что и вместилище тотема. Сами понимаете: были у меня две одинаковые коробочки, и я нашел, куда те пристроить.

— Постой, — удивился собеседник. — Преобразователи — это колоссальных размеров шкафы. Сами устройства — тысячи ламп, километры проводов…

— Ка-пэ-дэ процентов десять, — закончил я за Рикардо Алонсовичем. — Да, все так и есть. Вернее, было!

— Дай догадаюсь, — нашелся Баал-младший. — Это тоже «я не знал, что так не делают, поэтому оно работает»?

Смысл спорить, когда все очевидно? Я ведь сам подвел аристократа к нужным мне мыслям, и осталось последнее — инициатива. И вот ту я ждал от него самого: чтобы не вышло так, будто это я кого-то принудил что-то решить.

— Знаешь что, Иван Сергеевич, — построжел лицом Рикардо Алонсович. — Давай-ка дальше под клятву.

— Дело, — согласился я. — Есть инженерная, это кхазад. Есть родовая-малая, это эльфы.

— Нелюди, — Баал поморщился. — Прости, Иван Сергеевич.

— Ничего, я все понимаю. Троллья не подойдет по той же причине.

А еще потому, что я тупо не знаю, как в таких ситуациях клянутся мои волосатые лесные соплеменники — да и безволосые как-бы-горные — тоже. Придется отмазываться, что.

— Ты ведь христианин? — уточнил я зачем-то: будто сам не знал.

— Верую во единаго Бога Отца Вседержителя… — слова Никео-Цареградского символа веры полились как бы сами собой.

Я задумался: неужели пугающее христиан Земли слово, ставшее фамилией арагонско-российского рода здесь, на Тверди, не имеет особого значения?

— Теперь вспомни благую весть от Матфея, — я напустил на себя вид предельно благочестивый. — Пятую главу, тридцать третий стих. Напомню, что там: «Не клянись»!

— И как тогда? — удивился аристократ, — сохранить тайну? На вот это самое, случайно тобой придуманное, непременно надо брать державный патент.

— Будет достаточно союзного договора, — ответил я. — Страсбургская присяга. Имеем право!

На том и порешили.

Вторая важная встреча снова была о науке и технике. Я поехал в морг, который институт: будто на службу в старые, добрые, недавние времена.

— Алло? — Пакман взял трубку сразу же, словно ожидал звонка. Хотя почему «словно»? Может, и ждал.

— Иватани Торуевич, здравствуйте, — сказал я в микрофон. — Это Иван Йотунин. Помните такого?

— Шутку понял, — хрюкнул динамик. — Что случилось, господин ротмистр?

— Почти ничего, — ответил я. — Однако есть тема для обсуждения — не прямо очень срочная, но, раз уж я все равно еду в сервитут…

— Заезжай в любое время, я до конца дня на месте, — согласился Колобок.

Связь завершилась.

— Братан, — позвал я Заю Заю: тот как всегда крутился рядом. — Давай скатаемся в морг, что ли.

— На службу? — не понял белый урук. — Ты же того теперь, ну…

— Не на службу, — ответил я. — Но по делу. По другому делу.

— А, тогда поехали, — орк развернулся на месте и пошел в гараж.

Согласился он! Будто мог отказаться, честное слово.

Знаете, как сложно провести черного урука на режимный объект? Я теперь тоже знаю.

— Это вот Зая Зая, — сказал я охраннику.

Тот встал передо мной во весь рост и перекрыл проход: ладно, что не стал в нас с орком целиться. Арсенал-то был представлен изрядно — летальное, нелетальное, волшебное… Встал, но не стал.

— Не положено, — пробубнил сквозь маску шлема сей могучий страж.

— Временный пропуск, — начал я.

— Хоть два, — ответил охранник, — пропуска. Директива два-сто семь «эр» — черных уруков пускать не велено.

— А троллей? — я немного вышел из себя. — Троллей — тоже? А если они сотрудники?

— А вот мы сейчас посмотрим, какой ты сотрудник, — сторож перешел на откровенное хамство. — Оба на землю, лицом вниз! Руки-ноги расставить в стороны!

А вот это уже зря, господин хороший. И бубен остался в машине — хорошо хоть, на самом деле он мне не очень нужен. Так, где тут у нас…

Страж пал оземь с таким грохотом, что содрогнулись стены Института. А нечего было!

Я наступил коленом на бронированную грудь и рванул вверх визор шлема.

Сквозь щель на меня уставились совсем какие-то новые глаза.

— Связь не работает, — сказал я в щель. — Можешь не пыхтеть. И вообще — новенький, что ли?

Из щели испуганно моргнули: раз, другой, третий. Потом сторож прикрыл глаза — чуть дольше, чем моргал. Потом… Три коротких, три длинных — это что, сигнал «Спасите наши души»?

Бронированная туша дернулась. Я сразу подал чуть больше эфира в заклятье полупаралича — стараясь не переборщить, еще мне не хватало, чтобы у совсем молодого дурака встало сердце.

— Не хотел по-хорошему, — решил я, — будем с применением.

Я потянулся во внутренний карман. Какой такой внутренний, спросите, в халате? Так пиджак же. Сегодня я был при галстуке, а значит — в костюме-тройке.

— Смотри внимательно, — я раскрыл кожаный футляр. Волшебный значок опричника засверкал всеми красками, отразившись и в глянцевом пластике маски, и в совсем ошалелых очах.

— Отдельная жандармская команда Его Величества опричной стражи по сервитуту Казнь, — сообщил я то, что и без того было написано в удостоверении. — Ротмистр Йотунин Иван Сергеевич. Это вот — тычок за спину, туда, где нервно дышал белый урук, — мой помощник, легендарный герой Зая Зая. А ты, получается…

— Иван Сергеевич! — послышалось от входа в караульную, — господин ротмистр! Постойте!

— Стою, — согласился я и поднял взор.

О, этот даже снял шлем!

Поэтому я сразу признал начальника смены — того хорошего человека, что советовал сходить в столовую. Как давно это было, а ведь будто вчера!

— Бажин, здравствуйте, — откликнулся я. — Ваш орел?

— Да наш, откуда тут взяться ненашим-то? — почти по-бабьи запричитал суровый мужчина.

Я отлично его понимал: за такую ошибку подчиненного расплачиваться будут все — вплоть до начальника охранного предприятия, сидящего, небось, где-то в Москве и в ус, покамест, не дующего. Больнее всего прилетит уже моему знакомцу — старшему смены. Раз уж дело дошло до угрозы действием опричнику при исполнении… А мало ли, что он не знал!

— Набрали, понимаете, почти по объявлению, — повинился Бажин. — И ведь не отказать было — самолично господин барон…

— Не тот ли, что сейчас где-то под Васюганью? Крепит исполнительную систему Державы личным присутствием?

О том, что давешнему полицейскому начальнику вышло почти помилование, я узнал накануне. Крепкому взяточнику и уверенному самодуру именным государевым рескриптом было предписано отбыть под особый надзор, но — не заключенным, а надзирателем. Старшим.

Положительно, традиция поднимать Сибирь проворовавшимся начальством как сложилась при Петре Великом, так действует и до сих пор. Или кто был вместо Петра тут, на Тверди? Надо бы подучить, а то ведь спросят, а я как ляпну!

— Он, — совсем сел голосом старший смены. — Но кто ж знал! Рекомендации были дадены несколько раньше, а мы…

— Божьи не сразу трут жернова, но трут они мелко, — согласился я, снимая с перепуганного лица еще и нижнюю часть маски. — Что скажешь, герой?

— Жопа дырой, — пробурчал Зая Зая тихонько, но я услышал.

— Секст Эмпирик! — ответили изнутри шлема. — Адверсус Математикос!

Ого. Иной бы не признал цитату, даже сам я вспомнил бы, скорее, Лонгфелло, а тут вон — источники.

— Еще и грамотный! — заметил я.

Мне показалось, или Бажин уже готов был заламывать руки? Ладно. В честь эллинского скептика…

— Господин помощник, — сказал я за спину.

— Да, господин ротмистр! — понятливо ответил белый урук.

— Извольте поднять сторожа на ноги, не дело это — валяться среди бела дня, словно вольных профессий лентяй.

Сам же я отменил полупаралич — всего-то двинув пальцами, сложенными козой — как раз и Зая Зая воздвиг сторожа вертикально.

— Орел, — сообщил я снизу вверх: незадачливый юноша оказался выше меня ростом, — комнатный. Полувеликан, что ли?

— Не могу знать, господин ротмистр, — выкрикнул тот, выпучив от усердия глаза.

— Бажин, — позвал я.

— Да, господин ротмистр!

Стояли тут оба, двое из ларца… Ладно. Времени не было, да и дядьку хорошего стало немного жалко.

— Этого, как его… Неважно. Короче, на самую низовую работу. Испытательный срок — неделя. Еще один косяк, и ты понимаешь, что будет.

— Камеры, — тоскливо поделился Бажин.

— Ничего, что камеры, — ответил я. — Мы с помощником сейчас к Пакману, потом к Иванову. На обратном пути отдам тебе предписание, ты — пока приготовь изъятие материала за последние… Пусть будут пятнадцать минут. Да, четверть часа.

— Отмолю, — чуть не бухнулся на колени старший охранник. — Христом-Богом!

— Договорились, — спокойно согласился я. — Мы пошли.

— Ну ты даешь, — своеобразно поздоровался Иватани Торуевич. — Вам, кстати, тоже здравствуйте, господин легендарный герой.

— Доброе утро, — вежливо откликнулся белый урук, я же просто пожал завлабу руку.

— И ничего это не я, — пришлось ответить. — Они сами справились, в рамках внезапной проверки.

— Ах, проверки, — Пакман улыбнулся еще шире, чем делал это обычно. — Добрый ты, Ваня. Или на «вы» и «господин ротмистр»?

— Как пожелаете, — немного смутился я. — Мы чего приехали-то, да еще вдвоем.

— Проходите, наверное, — перебил меня бывший начальник. — И дверь еще прикроем.

Мы оказались внутри — расселись по новым каким-то мягким стульям.

— В КАПО мне сообщили, — начал я, — что вам, Иватани Торуевич, днями передали на хранение и в работу некую тетрадку.

Зая Зая сверкнул глазами, но ничего не сказал. Правильно: за ним не то, чтобы косяк, но…

— Как же, как же, — согласился завлаб. — Передали. Понятно теперь, зачем вас сегодня двое.

И, уже повернувшись к Зае Зае, Пакман дополнил: — А вас, молодой орк, прошу — за ширмочку, раздевайтесь и полезайте в диагност. Там такой ящик с прозрачной крышкой, не ошибетесь. Ложитесь лицом вверх.

— Прям совсем раздеваться? — уточнил зачем-то белый урук.

— Трусы можно оставить, — милостиво согласился Колобок.

Орк ушел за ширму и стал там возиться.

— Твой халат, Ваня, на прежнем месте, — завлаб потер руками. — Идем служить науке!

От автора

Орк-аптекарь в Мире Тверди. Новая книга по вселенной Евгения Капбы. https://author.today/work/570306